Кризис веры

– Полагаю, ее нужно будет еще и вернуть, – проворчал Ньяма, резко вставая. – А теперь я отправлюсь на свой корабль и попытаюсь связаться с диссидентами. Какого размера эта ваша камера?

– Совсем маленькая, – откликнулся Траун, приподнимая руку. – Примерно с фалангу моего пальца. Мы можем спрятать ее где угодно.

– Возможно, получится прикрепить ее к одному из рабочих или солдат, сопровождающих королеву, – предложил Парк. – Как я понимаю, за ней всегда следует дюжина и тех, и других.

– Все верно, – подтвердил Ньяма. – Я выясню лучший способ достижения поставленной цели и свяжусь с вами, когда все будет готово.

Отрывисто кивнув Трауну, он развернулся и вышел из комнаты. Молодой посредник поспешил за ним, чтобы не отстать. Дверь, скользнув, закрылась, и Траун оглядел присутствующих.

– Ваши мнения? – спросил он.

– Может получиться, – осторожно протянул Парк, – несмотря на то, что число неизвестных все еще слишком велико.

– А если этот Ньяма – типичный представитель стромма, – добавил Фел, – то лучше бы нам решать проблему с Нусо Эсвой без них.

– Все–таки они союзники квесотов, – пробормотал Балкин. – Не так–то просто выступить против своих друзей.

– Особенно, когда они выяснят, что можно просто переждать, – сказал Фел. – Нусо Эсва сможет остаться в Алом городе только на два года, не так ли?

– Да, если только подсчеты Ньямы верны, – согласился Парк.

– Его подсчеты верны, а вот рассуждения ошибочны, – сказал Траун. – За эти два года Нусо Эсва причинит жителям Алого города огромный ущерб. А я на такое не согласен. – Он помедлил. – Имейте в виду, что советник Ньяма говорит от лица Совета стромма, а некоторые его члены до сих пор винят нас в бедствиях, которые постигли их планеты.

Фел буркнул себе под нос:

– Наверное, своих хирургов они тоже винят в повреждении здоровой ткани во время операций по удалению ядовитых опухолей.

– Я не пытаюсь защитить их точку зрения, – сказал Траун мягко. – Я лишь напоминаю, что такая точка зрения существует. В любом случае, мы не позволим населению Галактики страдать лишь потому, что их вожди не понимают галактических реалий.

– А реалии таковы, что мы наконец–то можем схватить этого хаттова сы… этого Нусо Эсву, – быстро поправился Фел. – Мы прижали его к ногтю, ему некуда бежать. И мы понимаем, как он действует.

– Точно. – Траун едва заметно улыбнулся. – Но куда важнее то, что он понимает, как действую я.

– Надеюсь, этого будет достаточно, – сказал Парк.

Траун склонил голову:

– Скоро увидим.

* * *

Небо все еще выглядело странно, когда в предзакатный час Тревик покинул дворец и отправился вниз по пологому городскому холму сквозь широкое кольцо жилищ циклингов. Дальше по склону, за кольцом циклингов, была часть города, принадлежащая мидли, где располагался и его собственный дом.

По пути он с интересом отметил, что над районом циклингов небо выглядит еще более неестественно. Местами оно было таким же блеклым, как и над дворцовыми землями. Но в других местах небо было ярким и синим, как и всегда. Он дивился чуду и пытался уразуметь, что все это значит.

Может быть, кто–то из рабочих знает. Это они построили Алый город. Джирвин, брат Тревика, был надсмотрщиком бригады, которая создала и обслуживала городскую систему освещения. Возможно, он в курсе, что случилось с небом.

Легкое дуновение ветерка, возникшее позади него, принесло с собой запах циклинга. Тревик рефлекторно шагнул в сторону, чтобы уступить дорогу…

Кто–то схватил его за руку.

– Шагай, – тихо приказал циклинг, повернув Тревика в другую сторону.

– Куда мы идем? – спросил Тревик, стараясь приноровиться к широким шагам своего спутника. – Мой дом в другой…

– Иди молча, – прервал его циклинг.

Они были уже в кольце жилищ мидли, когда Тревик заметил, что небо снова изменилось. Теперь странные области стали похожи на лоскутное одеяло из кругов, чьи края почти соприкасались, оставляя в промежутках между собой небо вполне привычного цвета. Тревик смог разглядеть, что странности в небе кончаются строго над границей района солдат и рабочих.

Он все еще в удивлении таращился на небо, когда циклинг подвел его к одному из домов мидли. Дверь отворилась, и, подталкиваемый циклингом, Тревик вошел внутрь.

В общей комнате их уже поджидали трое других мидли. Двое были незнакомцами, а третий… Тревик ахнул:

– Джирвин?

– Приветствую, брат мой, – торжественным голосом поздоровался с ним Джирвин, мидли седьмого ранга Алого города. – Прошу, не обращай внимания на способ, коим ты был доставлен сюда. Нам было жизненно необходимо поговорить с тобой незамедлительно.

– Ты мог бы просто вызвать меня из дома по дальнофону, – заметил Тревик.

– Нам было важно поговорить с тобой так, чтобы не смогли подслушать грозовласые, – добавил Джирвин. – Прошу, садись.

Во время затянувшейся паузы Тревик подумывал о том, чтобы развернуться и уйти. Но циклинг, который привел его сюда, занял весь дверной проем. На дрожащих ногах Тревик медленно направился к дивану и осторожно опустился на него.

– О чем вы хотели поговорить? – спросил он.

Было видно, как Джирвин собирается с мыслями.

– Мы верим, брат мой, что Алый город находится на краю гибели, – произнес он. – Мы считаем, что Алую королеву обманом втянули в союз с Нусо Эсвой.

– Невозможно, – вырвалось у Тревика. Он даже не успел подумать. – Королева всеведуща, и глубины ее мыслей бездонны. Ни один пришелец не сможет завладеть ее разумом.

– Тем не менее, мы считаем, что именно это и произошло, – заявил Джирвин. – И мы должны что–то предпринять, дабы предотвратить неминуемое уничтожение нашего города. А может, и всей нашей планеты.

Тревик уставился на него.

– О чем ты говоришь, брат мой? – спросил он осторожно.

– Я говорю, что существо по имени Траун из рода чиссов первого ранга Империи Руки – не злейший враг, как о нем отзывается Нусо Эсва, – ответил Джирвин. – Мы поговорили с одним стромма, и он открыл нам глаза на истинные лица Трауна и Нусо Эсвы.

– И?..

– И мы, – Джирвин обвел рукой комнату, – решили объединиться с нашими друзьями–стромма. С ними и с Трауном.

Тревик украдкой посмотрел на дверь. Циклинг все еще стоял в проходе, предотвращая любую возможность побега.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – пожелал знать Тревик, вновь поворачиваясь к брату.

– Если мы хотим победить Нусо Эсву и освободить нашу королеву, мы должны поделиться с Трауном информацией, – сказал Джирвин. – И ты, брат мой, единственный, кто может ее добыть.

– Невозможно, – слово опять сорвалось само. – Я преданный мидли. И к тому же хранитель королевской чаши.

– Ты был хранителем чаши всего день, – усмехнулся один из мидли. – Не говори так, будто на кону стоит все прошлое и честь семьи.

– Мое прошлое, конечно же, в безопасности, а вот честь семьи – нет, – настаивал Тревик. – Я не могу предать королеву.

– Она уже не твоя королева, – взревел циклинг у двери. – Она просто инструмент в руках Нусо Эсвы!

– Я не могу и не хочу в это верить, – твердил Тревик. – Королева делает все для блага своего народа и народов всего Кветхолда. – Он наставил два пальца на циклинга. – Траун – вот кто настоящий враг. Я слышал – так сказал Нусо Эсва.

– А слышал ли ты, чтобы такое говорила сама королева? – уточнил Джирвин.

Тревик повернулся, у него на языке уже был колкий ответ.

Но он остановился, слова так и остались невысказанными. Говорила ли королева нечто подобное в его присутствии? Теперь, когда он задумался над этим, он ничего не мог припомнить.

– Не имеет значения, – сказал он упрямо. – Нусо Эсва здесь, и он гость королевы.

– Он ее похититель, а не гость, – произнес циклинг. – Ты наилучшим образом послужишь королеве, если поможешь нам, а не продолжишь сидеть сложа руки, пока он использует ее.

– Вы не привели никаких доказательств, – продолжал настаивать Тревик.

– Ты не привел никаких доказательств обратного.

Тревик зашипел:

– Ваше возражение бессмысленно. Как можно доказать то, чего нет?

– Нужно взять голокамеру, которую нам предоставили наши друзья–стромма, – важным голосом ответил Джирвин. – Она запечатлеет королеву, Нусо Эсву и произведения искусства, которыми он украсил Гостевой дом. Так мы сможем узнать правду.

Тревик моргнул.

– Произведения искусства?

– Траун способен узнавать тайные помыслы существ, глядя лишь на произведения искусства, которые они предпочитают, – сказал Джирвин. – По крайней мере, так полагают стромма.

– Кроме того, снимки докажут, что королева заключила союз с Нусо Эсвой по собственной воле, – добавил циклинг. – Если, конечно, так и есть.

– Если она добровольно объединилась с ним, тогда мы отступимся, – заверил Тревика Джирвин. – Брат мой! Как и ты, мы всего лишь печемся о благе нашей королевы, нашего города и нашей планеты.

Тревик уставился в пол. Он был уверен, что королева принимала Нусо Эсву как гостя. Но доказать это Джирвину и остальным можно было, лишь сделав то, что они просят.

– Хорошо, – сказал он. – Где эта голокамера?

Джирвин встал с дивана и выудил из кармана жилета маленький плоский предмет.

– Вот она, – ответил мидли, положив предмет Тревику на ладонь.

Тревик нахмурился. Устройство было меньше даже самого маленького из его пальцев.

– И это камера?

– Она самая, – подтвердил Джирвин. – Обрати внимание, что узором и цветом она схожа с твоим официальным жилетом хранителя чаши. Будучи закрепленной на нем, она не будет видна даже самому зоркому глазу.

Тревик был вынужден признать, что, по крайней мере, в одном тот был прав. Камера отлично сольется с формой. Кто бы ни был тот стромма, он прекрасно знал, как выглядит одеяние хранителя чаши.

– Как она работает?

– Тебе нужно прикоснуться к правому верхнему углу, когда ты окажешься в Гостевом доме, – сказал Джирвин. – Все остальное камера сделает самостоятельно.

– Только позаботься, чтобы, пока ты находишься в Доме, в объектив попало каждое произведение искусства Нусо Эсвы, – добавил циклинг.

– Будет сделано. – Тревик выпрямился. – И я добуду доказательства того, что королева действительно выбрала Нусо Эсву своим союзником. Тогда вы прекратите заниматься этой чепухой?

– Если добудешь, то прекратим, – пообещал Джирвин. – Но если будет доказано, что она попала в зависимость от Нусо Эсвы, наш очаг сопротивления лишь разгорится с новой силой.

Тревик сделал недовольное лицо. Как можно доказать то, чего нет? Но, очевидно, это лучшее, что он может сделать.

– Я верну камеру завтра в это же время, – пообещал он, вставая с дивана. – И после этого вы прекратите свои нападки.

– Согласны. – Циклинг наконец освободил дверной проем. – Прощай. Да будут сладки твои сон и трапеза.

– Да будут сладки твои сон и трапеза, – с замирающим сердцем ответствовал Тревик.

Спустя минуту он уже шел под странными небесами в направлении дома. Конечно, он прав. Конечно, королева вступила в союз с Нусо Эсвой по собственной воле, руководствуясь своим острым умом.

А если нет? Тогда – что это значит для нее? И что это значит для остальных квесотов?

И куда более животрепещущий вопрос: что будет с Тревиком, если его поймают на шпионаже в пользу Трауна?

У него не было ни малейшего понятия. Единственное, в чем он не сомневался – ему это явно не понравится.

Тревик плохо спал этой ночью, да и кусок не лез в горло. Поднялся он рано, с особой аккуратностью привел себя в порядок и прибыл на работу на несколько минут раньше положенного срока. Чаша для нектара ожидала его в зале приветствий рядом с паланкином королевы, в окружении рабочих, которые понесут двое носилок, и половины строя солдат охраны. Боросив прибыл несколькими минутами позже и молча занял свое место в меньшем из паланкинов.

Он идеально подгадал время – как и положено циклингу, служащему королеве личным помощником. Едва Боросив успел расположиться, внутренние двери распахнулись, и в окружении еще шести солдат в зал приветствий ступила королева. Она разместилась на своем ложе, и рабочие взгромоздили оба паланкина себе на плечи.

Тревик старался ничем не выдать нервозности, пока процессия проходила через двери и пересекала внутренний двор, направляясь к Гостевому дому.

После всех вечерних переживаний и беспокойного ночного сна день должен был принести желанное облегчение. Никто не заметил камеры, скрытой в узорах одеяния Тревика, и сделать нужные Джирвину снимки оказалось проще, чем он думал. К тому времени, когда королева отозвала своих солдат из оцепления вокруг Дома, и процессия вернулась во дворец на обед, Тревик заснял каждое из отобранных Нусо Эсвой произведений искусства. После обеда, когда все вернулись в Дом, чтобы продолжить переговоры с Эсвой, он сделал еще несколько снимков.

Между первым и вторым рабочими днями королевского хранителя чаши имелось существенное различие. Вчера все его мысли были заняты только тем, как стоять ровно и правильно держать чашу. Сегодня же, после всех этих странных речей Джирвина, он постарался прислушаться к беседе.

И вконец запутался. Ведь перед ним была сама Алая королева, признавшая пришельца достаточно разумным, чтобы проводить с ним часы за разговорами. Скорее всего, их беседа была недоступна даже мудрости и разуму циклингов, что уж говорить о мидли вроде него.

Но то, что ему удавалось понять, было весьма тревожно. Говорили о космических челноках, строительстве воздушных военных кораблей и об оружии, которое то ли уже спрятано, то ли вот–вот будет. Затем речь зашла о зонтичных щитах, ловушках и снова о тайном оружии.

В основном же разговор велся о смерти.

Но все это было не так уж важно. Значение имело лишь то, что королева не была пленницей Нусо Эсвы и других грозовласых.