Закон наемника

Я уже было порадовался, что мы с наемником легко отделались. Оказалось, радовался рано.

Не зря Шрам так превозносил потуги нового главаря наладить дисциплину среди бандитов. Несмотря на перестрелку возле блокпоста, охрана на краю села осталась нести службу. Это было ясно по возбужденным голосам, раздающимся за крайней хатой. И сейчас один габаритный боец из этой самой охраны стоял спиной к нам и, закинув автомат за спину, справлял малую нужду. Растревоженные теплой струей растения, сплошным ковром оплетающие старый деревенский дом, угрожающе шевелились. Я еще успел подумать на бегу, что не отважился бы вот так беспечно развлекаться с мутировавшими побегами — вдруг бросятся… И будешь потом всю жизнь вспоминать, как удобно было раньше облегчаться и общаться с противоположным полом на разные приятные темы.

Но бандит уже застегивал ширинку и поворачивал голову на топот. Еще мгновение — и поймет, что это далеко не свои пацаны развлекаются пробежками по подконтрольной территории, а совсем наоборот.

До него оставалось шагов десять. Если профи, то однозначно успеет уйти в сторону, одновременно сдергивая с плеча тупорылую «Гадюку». И полоснуть очередью в упор тоже получится.

Но редко профессионалы идут в бандиты. А если и идут, то не мучаются дурью, поливая мочой мутантов. На то и был расчет, ибо стрелять сейчас никак нельзя — глушитель на стволе — это еще не значит, что выстрел абсолютно бесшумный. К тому же плечистый автоматчик был слишком уверен в собственных силах, что всегда плюс.

— Какого хрена вы тут носитесь, когда… — начал он грозно, наверняка приняв нас по одежде за своих. Судя по повелительным ноткам в голосе, бандит был кем-то вроде командира отделения в банде…

Был.

Щекастая морда продолжала разворачиваться в нашу сторону, а тело немного запаздывало — руки завершали процесс застегивания штанов. Потом я на бегу бросил:

— Да всё пучком, брателло, — после чего выбросил руки вверх и рванул голову бандита, продолжая ее движение.

Но прием не сработал.

Слишком толстой оказалась шея автоматчика, и слишком хорошо был у него отработан навык контрмер против желающих сломать ему шейные позвонки. Может, в военном деле и не профи, но, скорей всего, борец со стажем.

Следуя моему рывку, грузное тело неожиданно легко повернулось. Я понял, что еще доля секунды — и вместо того, чтобы просто и легко отправить на тот свет противника, я сам попаду на удушающий захват, который в боевой ситуации не доводится до конца, а дорабатывается ножом под лопатку. Потому мне ничего не оставалось делать, как просто со всей дури толкнуть борца на стену.

Не ожидавший такого финта с моей стороны, бандит со всей силы приложился мясистой спиной о шевелящийся ковер. Растения словно только того и ждали.

Я успел увидеть, как десятки тонких, но прочных жгутов в мгновение ока захлестнули лицо и шею автоматчика. Тот рванулся, одновременно ослабляя захват — сейчас ему было явно не до меня. Я тут же отпрыгнул назад, стряхивая с себя два или три скользких побега, успевших дотянуться и до меня заодно.

Бандит натужно хрипел, пытаясь вырваться из плена, но это было уже нереально. Стена хаты шевелилась, побеги стягивались к жертве со всей ее площади, обнажая черные провалы окон. И я увидел, что вся внутренность дома заполнена ими, как гадючник змеями.

«Почему ж бандиты до сих пор не сожгли эту пакость?» — мелькнула у меня мысль. И тут же сам собой пришел ответ. А зачем уничтожать естественное минное поле, о котором ты знаешь, а потенциальный противник вряд ли? В спокойном состоянии побеги практически неподвижны, ждут жертву и никому не мешают, если соблюдать технику безопасности. Так что самоуверенный автоматчик сам виноват — ссать на мины всегда было вредно для здоровья.

— Слышь, Бешеный, ты че там кряхтишь, никак личинку не отложишь? — раздался из-за хаты насмешливый голос. — Как разродишься, назови ее Йогой в память прежнего пахана, упокой его Зона.

— Обязательно, — сказал я, передергивая затвор АК и выскакивая из-за угла. РМБ-93, конечно, оружие мощное, но, когда не знаешь, что тебя ждет за стеной, автомат как-то предпочтительнее, особенно когда патронов к ружью ощущается некоторый дефицит.

Сбоку от меня на той же скорости двигался Шрам, держа на изготовку «Альпийца». Что есть правильно — патроны к «Винторезу» в Зоне дефицит страшный, потому работать по близкостоящим целям надо тем, что подешевле.

Целей оказалось четыре. Пулеметчик, расположившийся за бруствером из мешков возле «Печенега» — пулемет был направлен в сторону дороги. Плюс трое бандитов, вооруженные скромно, — двое с обрезами двустволок БМ-16 и один с ружьем ТОЗ-34… как выяснилось, умевший обращаться со своим оружием достаточно ловко. Во всяком случае, пока сотоварищи смотрели на нас вылупив глаза и соображая, что делать дальше, владелец «тозовки» уже вскинул ствол, достаточно профессионально уходя при этом в сторону.

Им я и занялся во избежание получения заряда в брюхо — с критического расстояния в десяток метров выстрел из ружья двенадцатого калибра есть штука фатальная.

Очередь в три патрона я дал с упреждением, целя в то место, где бандит должен был оказаться через четверть секунды, и при этом тоже уходя с линии выстрела.

Но, прежде чем мои пули выбили пыль из бандитского балахона, его хозяин все-таки успел пальнуть из своего проверенного временем дедовского орудия. Хорошо, что мимо, а то б на этом, пожалуй, мог бы и кончиться мой поход в Зону — целил бандит четко мне под подбородок.

С остальными все было проще. Пулеметчик, вместо того чтобы воспользоваться ПМом, висящим на поясе в кобуре, зачем-то схватился за «Печенега» — и даже успел приподнять его на полметра, прежде чем рухнул обратно на свое место с пулей во лбу, выпущенной из «Альпийца» Шрама. Владельцев обрезов я положил одной очередью, прежде чем они успели навести на нас свои БМы.

Все вместе заняло не больше трех секунд. А потом я еще целые полсекунды стоял столбом, осознавая, что очередная группа бандитов, спешащая от своей крепости к блокпосту на помощь товарищам, услышав пальбу, повернула в нашу сторону.

Плохо, с учетом того, что один из них притормозил и направил в нашу сторону ствол ГМ-94, магазинного гранатомета, смахивающего на помповое ружье. Правда, стреляла эта штуковина не пулями, а термобарическими гранатами.

И снова счет пошел на десятые доли мгновения. Я прыгнул вперед и в полете дал короткую очередь, очень надеясь, что мои прежние таланты остались при мне. При этом мое падение имело двойную цель — конечно, если граната ляжет точно, падай не падай, критическая температура термобарического взрыва в сочетании с ударной волной по-любому превратит тебя в запеканку. Но если я попал, то есть шанс на то, что граната пойдет выше. А еще лежа гораздо удобнее и эффективнее бороться с группой при помощи «Печенега», нежели тратить и без того скудный боезапас моего АК.

Я шлепнулся на землю, проехался на разгрузке, отшвырнул в сторону труп пулеметчика и услышал за спиной хлопок. Отлично, граната пошла выше. Значит, или я, или Шрам гранатометчика как минимум задели. Теперь оставалось надеяться, что бандит, которого я столь нелюбезно подвинул, при жизни хоть иногда чистил свое оружие.

Первой же очередью я словно в тире снял двоих бандитов, бегущих впереди. В точности «Печенегу» не откажешь — сошки, вынесенные вперед, надежно фиксируют ствол. Хотя есть тут и минус. В отличие от ПКМ при изменении направления огня приходится ползать за пулеметом, иначе его не повернуть. Да и тяжелее он своего предка на семьсот граммов — при стрельбе лежа оно, может, и лучше, но на руках таскать ощутимо печальнее, особенно когда нагружен как индийский слон.

Короче, после того как группа противника потеряла еще пару энтузиастов, бандиты попадали на землю и принялись поливать нашу позицию неприцельным огнем. Тут уже пришлось нам со Шрамом хорониться за мешками с песком ввиду численного превосходства противника.

— Отходим, — бросил наемник.

Хорошо ему командовать, спиной к груде мешков прижавшись. Я б, глядишь, то же самое скомандовал, если бы не полз назад, извиваясь словно змей и при этом таща за собой далеко не легкий пулемет. Может, оно и не надо было при наличии автомата и ружья, но, когда у тебя дефицитной в Зоне «семерки» осталось полрожка, автомат потихоньку начинает превращаться в обузу. И потому, чем посреди боя вылущивать патроны из пулеметной ленты, разумнее утащить ее вместе с пулеметом, рискуя при этом в один прекрасный миг просто упасть и больше не подняться, словно надорвавшаяся ломовая лошадь. В общем, кому «отходим», а кому и «отползаем».

При этом я внимательно прислушивался к стрельбе противника. Когда куча людей с автоматами начинают поливать огнем одну и ту же цель, магазины у них должны заканчиваться примерно в одно и то же время. Обладатели ружей и обрезов не в счет — вероятность попадания из них на таком расстоянии гораздо ниже. Понятно, что это все в теории. Но слишком часто теоретические выкладки такого рода спасали жизнь бойцам в критической ситуации, чтобы просто отмахнуться от них.

В общем, когда интенсивность огня резко упала, я подхватился со своего места вместе с пулеметом и следом за Шрамом рванул за угол избы. Оказалось, вовремя — видимо, кто-то из бандитов подобрал гранатомет убиенного товарища и использовал его по назначению. Я уже заворачивал за бревенчатую стену, когда позади меня с характерным звуком разорвалась граната — хорошо, что безосколочная и с небольшим радиусом поражения, а то б напоследок в бочину точно поймал бандитский подарочек. Но обошлось.

— А пулемет на хрена? — прохрипел Шрам, отплевываясь, — видать, ему тоже в дыхательные пути порядком набилось пылищи, земли и песка из пробитых пулями мешков.

— Надо, — коротко выплюнул я вместе с черной слюной. После чего отсчитал «двадцать два, двадцать три, двадцать четыре», представляя, как преследователи, осознав, что жертвы банально смываются, вскакивают на ноги и бросаются в погоню. Так, вот они выбежали из кустов на дорогу… Пора!

Я выдернул из-за пазухи подарок Японца, чиркнул головкой спички о ствол пулемета и швырнул зеленый брикет за угол. И вправду, грохнуло и полыхнуло неслабо. Даже из-за угла было понятно по тому, как осветился пасмурный день, что за домом на мгновение родилось небольшое солнце. После чего я вывернулся из-за угла, упал на одно колено и дал длинную очередь. Наверно, со стороны это смотрелось очень эффектно — в стандартной комплектации без пламегасителя «Печенег», словно дракон, выплевывает полуметровую струю пламени. Читал я в российских военных журналах, выписываемых к нам на остров за неимоверные деньги, мол, вот-вот в войска попадет доработанная версия пулемета, где и пламегаситель имеется, и сошки по линии ствола двигаются как захочешь, и рукоятка для переноски модернизирована… Но, видать, блага цивилизации до Зоны пока не добрались, потому бандитов я расстреливал красиво, но опасно: начни кто-то из них стрелять, так даже целиться не надо — бей по вспышкам и не морочься.

Но стрелять никто не начал. Я рассчитал точно и прихватил оглушенный и ослепленный вспышкой отряд прямо на дороге — не убежать, ни спрятаться. Ну и Шрам тоже без дела не сидел, я видел, как справа от меня пару раз дернулся ствол «Винтореза». В общем, шесть трупов остались лежать на дороге, а мы со всех ног ломанулись к лесу, до которого было немногим меньше километра.

* * *

В гущу леса мы ввалились одновременно. В самом начале пробежки Шрам забрал мой автомат, за что я был ему весьма благодарен — нестись таким аллюром в полной выкладке с пулеметом и грузом дополнительного оружия было, мягко говоря, непросто. Но, спасибо Зоне, добежали.

— Теперь амба, — выдохнул Шрам, привалясь спиной к дереву. — Отбегались.

— Что так? — прохрипел я в ответ.

— Пешочком теперь, а лучше ползком да с болтами. За этим лесочком линия фронта.

— Не понял…

— А чего тут понимать? — хмыкнул наемник, — «Монолит» никуда не спешит. Отгрызёт кусок Зоны, достигнет рубежа, закрепится — и дальше попер как раковая опухоль. Здесь его — не поверишь! — бандюки Борова тормознули возле своей крепости! И что на выходе? Откатился «Монолит» за лесочек, закрепился, и теперь, сам видишь, бандосов вояки прессуют чуть не каждый день.

— Так что, военные заодно с «монолитовцами»? — удивился я.

Шрам усмехнулся.

— Военным что? Им дали задание сверху, они и поперли куда сказано защищать нас от Зоны. Думается мне, что все эти скользкие и дурнопахнущие моменты наверху решаются. Очень высоко наверху. И на выходе все-таки будет в Зоне очередная пиндосовская ракетная база.

Он сплюнул себе под ноги.

— Ну, это еще бабушка надвое сказала, — усомнился я. — Зона не захочет — обломаются и пиндосы, и вояки. Но это все лирика, Шрам. Скоро темнеть начнет, так что давай определимся, куда дальше двигаем. Да и «Печенега» куда-то девать надо — если, конечно, нет у тебя острого желания потаскать его на руках.

— Спасибо, добрый человек, — фыркнул наемник. И огляделся. — Да вот хоть в то дупло определи. А чего, нормальный схрон. Надо будет — нырнешь и достанешь запросто.

И вправду — невдалеке, подпираемое более мелкими соседями словно вождь приближенными, стояло громадное дерево. В его центре на высоте человеческого роста имелось дупло, в которое взрослому мужику пролезть — раз плюнуть.

— Что-то слишком все просто, — покачал я головой. Потом приблизился к дереву, одновременно доставая из кармана стреляную гильзу — штук пять я сунул туда немногим ранее, предполагая использовать их заместо традиционных сталкерских болтов. И таскать легче, и пополнить запас не проблема.

Я потрогал шершавую кору лесного монстра — и мои подозрения усилились. Кора была теплой, словно плоть живого существа.

— Здравствуй, дерево, — проникновенно сказал Шрам. — Я Снайпер.

Отвечать на подколку я не стал, просто кинул гильзу в дупло. И… ничего не произошло, лишь внутри дерева на уровне земли послышалось приглушенное звяканье, словно гильза упала на кучу металла.

— Ого! — заинтересованно сказал наемник. — Похоже, не мы одни решили тут хабарок пристроить! Бандосы сюда не сунутся, так что ты как хочешь, а я слазаю — посмотрю, что там за сюрпризы для нас братья-сталкеры оставили!

Шрам уже положил мой автомат на землю и начал расстегивать пыльник, явно собираясь снять его, чтоб не мешался, пока хозяин будет нырять в дупло. Хозяйственный, блин. Мой АК на землю можно, а «Винторез» небось на пыльник положит… Но мне все равно было неспокойно. Поэтому я достал из рюкзака свой ужин и снял с него прозрачную пленку, в которую он был завернут. «Сталкерский гамбургер» — два ломтя хлеба с колбасой между ними — полетел в дупло вслед за гильзой.

— «Кушай, дерево», — сказал…

Договорить Шрам не успел, так как вместе со мной рефлекторно отпрыгнул от лесного гиганта, из дупла которого внезапно вырвался ревущий столб огня.

— Ох ты, итить твою налево! — выдохнул наемник, не отрываясь, глядя на пламя. — Это что ж получается? «Жарка» в дереве?

— Симбионит получается, — сказал я, подбирая с земли свой автомат. — Зона меняется, сам говорил. Все ученые стали, и лезть в «Жарку» дураков все меньше и меньше становится. Вот и ищут аномалии способы прокормиться. В данном случае, вишь, болты ей теперь по фигу, и реагирует она только на органику. Думаю, не столько хабар там внутри дерева звякает, сколько пряжки, сапожные гвозди да ножи тех, кто от жадности полез за чужим добром.

— Ну конечно, твоя взяла, — проворчал Шрам, поднимая пыльник с серой, жухлой травы. — Теперь и постебаться не грех. Кстати, благодарю. Блин, похоже, я опять перед тобой в долгу.

— Точно, — сказал я. — Так что отрабатывай, помогай пулемет прятать…

«Печенег» мы завернули в коврик-гамак, который нашелся у меня в рюкзаке, и закопали в кустах. В тот же сверток я определил и РМБ-93. Ружье, конечно, отличное, но АК-104, да еще с полным комплектом патронов из пулеметной ленты, по-любому лучше. Тем более что патронов двенадцатого калибра у меня осталось лишь немногим больше пачки.

— Все, погнали, — сказал Шрам, отряхивая руки от земли и приставших к ладоням кусочков палой листвы.

— Погоди, — остановил я его. — У тебя плечо в крови. По ходу пулевое.

— А, пустяки, — отмахнулся наемник. — Царапина. На привале обработаю.

— Несколько минут у нас точно есть, — резонно заметил я. — Потом присохшую ткань от свежей раны отдирать — не обрадуешься.

Шрам поколебался еще немного — и расстегнул дорогой защитный костюм, одетый под пыльник. Хорошая броня, потому и странно, что «Севу» прошило выстрелом из «тозовки».

Рана и вправду оказалась неопасной, хотя страшноватой с виду — пуля, пройдя по касательной, распахала кожу на плече так, что края раны разошлись в стороны. Понятно теперь, почему «Сева» подвел своего хозяина.

— «Зенитом» стрелял, — сказал я, стерилизуя рану. — Стабилизатором тебе шкуру перепахало.

— Чем стрелял? — удивился Шрам.

— Патрон так называется — «Зенит», с подкалиберной оперенной пулей. Редчайшая штука, наверняка из опытной партии. Такой пулей партийные бонзы при Союзе из гладкого ствола лосей и медведей с трехсот метров брали.

— Слышал про такое, — кивнул наемник. — Только видеть не довелось.

— Зато прочувствовал, — хмыкнул я, продолжая мстить за «здравствуй, дерево». Окончив обработку, я вкатил в мышцу укол смеси из анестетика, антибиотика и противошоковой сыворотки, после чего вдел в кривую иглу кетгут и наложил первый шов.

— Ты шей давай, острослов, — прорычал Шрам. Что рычит — понятно, больно. А на то, чтоб нормально процесс обезболить, подождать, пока анестезия полностью сработает, времени нет — того и гляди бандиты очухаются и погоню организуют.

Управился я быстро, благо навык отточен. Плохо только, что аптечка научная практически одноразовая — все хорошее и дефицитное в одном экземпляре. Потому пришлось поверх раны налепить обычный дезинфицирующий пластырь и на этом завершить операцию.

— Мастер, — проворчал Шрам, надевая обратно облегченный вариант «Севы» без защитного шлема. — Благодарю.

— «Благодарю» в карман не положишь, — вздохнул я.

— И почем нынче услуги фельдшера? — прищурился наемник.

— Вообще-то я на ветеринара учился, — сказал я. — Вишь как навыки пригодились. За шитье же с тебя примерно вот столько.

И обозначил большим и указательным пальцем толщину денежной пачки.

— Понятно, — кивнул Шрам. — Давай договоримся — больше друг друга не подкалываем. А то чувствую я, что за «Жарку» по гроб жизни твою ответку разгребать буду.

— Замётано, — улыбнулся я…

…Лесок кончился быстро. Мы лежали в кустах, изучая местность.

Впереди излучина небольшой речушки, за ней — заброшенное кладбище. Чуть дальше виднелось несколько полуразрушенных изб. В поле, заросшем бурьяном, сиротливо догнивал красный от ржавчины трактор… Типичная осенняя пастораль для этих мест, мрачная, мертвая… Но знакомая до боли — и в то же время чужая. Потому что этот давно ставший привычным пейзаж псевдолюди в экзоскелетах обнесли рядами колючей проволоки, из готовых бетонных блоков возвели вдоль берега реки несколько ДОТов, между которыми понатыкали сборно-разборные наблюдательные вышки, используемые на временных пунктах дислокации крупных воинских подразделений.

На площадках вышек, защищенных бронелистами, были смонтированы мощные прожекторы, рядом с которыми торчали стволы пулеметов. Сколько «монолитовцев» дежурит на вышке за броней, отсюда не разглядеть, но я предполагал, что двое, — ни для кого не проходят даром уроки Зоны, один из которых я однажды преподнес «монолитовским» наблюдателям самолично. Завершающей точкой в этой картине была до боли знакомая табличка, небрежно прибитая к знаку радиационной опасности, который торчал у самой воды: «Территория группировки „Монолит“. Проход воспрещен. Ведется огонь на поражение».

— Сильно, — прошептал Шрам, за неимением бинокля рассматривая диспозицию противника через прицел «Винтореза». — Совсем недавно позиции «Монолита» располагались на два кэмэ севернее, по линии Глинка — Замошье. Оперативно действуют.

— А то, — протянул я.

Понятное дело, что пробраться через такое можно только при условии, если территорию хорошенько пропашут «Градами», а лучше «Торнадами» и «Буратинами» — чисто для надежности. Уж больно глубоко в землю умеют зарывать «монолитовцы» свои бункеры, и выкурить их оттуда бывает довольно сложно.

— Хотя… можно попробовать, — протянул Шрам. — Глянь, на два часа пройти можно. Там реально промежуток есть между бункерами и вышками. Ночью переплывем реку и проползем под проволокой как пить дать — один ножом приподнимает колючку снизу, второй ползет.

Я присмотрелся к тому месту, о котором говорил наемник, — и ровным счетом не увидел никаких отличий от общей картины «монолитовских» укреплений. О чем ему и сказал.

— По-моему, Шрам, глухо там, как в Т-90.

— Да внимательнее смотри, — с раздражением в голосе бросил наемник. — Вон там, правее вышки с ободранной крышей. Видишь?

Я ровным счетом ничего особенного не видел — идеальный ряд защитных сооружений, ни больше ни меньше. И не слышал ничего, кроме сопения Шрама над ухом, тщетно пытающегося донести до меня свою безумную идею. В конце концов я решил, что заниматься явно бесполезным делом больше не стоит и сказал:

— Слушай, там явно ни черта…

Договорить я не успел, ощутив болезненный укол в шею. Вслед за которым мозг пронзила очевидная мысль — наемник просто отвлекал меня своими бреднями, чтобы без хлопот вырубить меня и сдать… кому? Бандитам? Военным? «Монолитовцам»?

Моя рука метнулась к «Бритве», висящей на поясе… и безвольно упала на полпути.

Мир стремительно начал распадаться на фрагменты, словно картинка в калейдоскопе. И последнее, что я видел и слышал, были стальные глаза Шрама, оторванные от лица словно кусок мозаики. И слова, глухо прозвучавшие из-под балахона, глубокого и бесконечного, словно сама Вселенная: