Ригодон

– Sie!.. Sie!.. Вы берете аппарат! Apparat!

Он решает… мы!.. Мы с аппаратом!

– Вы берете аппарат и нарукавную повязку!..

Хильда объясняет нам… речь о том, чтобы пройти по всей улице… очень медленно… шаг за шагом… внимательно все осматривая… до кафедрального собора, шпиль… с огнетушителем… один тротуар!.. Потом другой… и сточные канавки… высматривая «зажигалки»… зажигалки?… Она мне объясняет… зажигательные бомбы… откуда? Сверху, из воздуха, из самолетов… и что?… Залить зажигалки, быстро!.. Струей из огнетушителя!.. Хильда знает инструкцию, но она туда не пойдет!.. Я же бесполезен со своими тростями… вижу этот аппарат для огнетушения… резервуар в заплечном мешке…

И шприц на головке… полагаю, apparat довольно тяжел… Ля Вига?… Он согласен… это прогулка!.. Мы тоже пойдем, я и Лили… Поможем…

– Sicher! Sicher! Конечно!

Зигфрид большего и не желает, лишь бы его оставили в покое там, где он сидит… о, а нарукавная повязка?… Вот она!.. У Хильды целая стопка повязок… но полагается только одна! Для того, кто будет «огнетушителем»!.. Ля Вига?… Я?… О, Ля Вига!.. Нарукавная повязка «Гражданская оборона», на повязке герб Ульма… голова совы… Ля Вига обвязывает повязкой руку… берет apparat… ему бы очень хотелось запечатлеть себя в этаком виде… в такой экипировке… чтобы потом посмеяться!.. Но нет зеркала!.. И нет фотоаппарата!

– Ты прекрасен, сынок!

– Вы оставите меня в покое?

– Ты позаботился, чтобы легко было сбежать!

Я начинаю свыкаться с маленькими проделками фрицев… что-то в этом есть!.. Хильда, похоже, испытала это на своей шкуре… я вижу, я уверен… это не просто впечатление… она приподнимает пальцем свой козырек… виден ее глаз… о! Под глазом у нее изрядный фингал!.. Она дралась?… С этим типом?… С жандармами?… Или еще с кем-то?… Не стану у нее допытываться!.. Во всяком случае, она вдруг смягчилась, помогает Ля Виге, поправляет огнетушитель на спине, пояс, лямки… это уже не юность, но и не старость… легкий пушок над верхней губой, мужественная… много у нее дел на вокзале, я вижу… хрупкая женщина здесь бы не выдержала…

Зигфрид говорит, это тоже новость… инструктирует!.. Он вещает для улицы…

– Если вы увидите зажигалки… piaketten!.. вы их погасите!.. Вот так!.. Струей! Огнетушителем!.. Тш-ш-ш… Пена!

Мы готовы погасить все!.. А он, лодырь, останется здесь!.. A piaketten?… Где? Хильда должна знать…

– Wo die piaketten? Зажигалки? Спрашиваю у нее.

– Везде, по всей улице!.. Зажигательные пакеты!..

– Вы их видели?

– Нет!.. Не здесь!.. И он тоже! Но во Франкфурте… в Пфорцгейме… целый ливень зажигалок! И здесь обязательно!.. Похороны… маршал!

– Какой маршал?

– Да Рундштедт, я вам говорила… по этой улице… вечером…

Я согласен… но нарукавная повязка?… У нас нет повязок… ах, если бы была моя! На руку! Я ее забыл… повязка из Безона, «Гражданская оборона», я ее не снимал, но она вся черная, в саже и смазке… я прополощу ее в воде! Нет!.. Хильде приходит в голову другая мысль.

– Изображайте с вашими тростями слепого!

Она демонстрирует мне… я лам одну руку Ля Виге, а с другой стороны – Лили… Бебер?… Он сопровождает нас, он к этому привык, это лучше, чем оставаться в сумке… на этой улице нет никого, а если кто-то появится, кот тут же вспрыгнет мне на плечи… уж он-то попутешествовал!.. Доказательство тому – он добрался до Медона, где и похоронен в саду возле дома…

Мы пройдем всю улицу… пол руки, я – в качестве слепого… ну и выдумщица эта Хильда… а тот, Зигфрид, хочет лишь одного, чтобы его оставили в покое… пусть убираются тушить зажигалки! Пусть! Только не он!.. Бебер пойдет с нами, я спокоен… его сумка с нами… но еда?… Не то чтобы мы были голодны, но ведь надо! Пару буханок хлеба и маргарин… карточки?… Хильда?… Ja! Ja! Она согласна… ну разумеется!.. Она отправляется за продуктами… и все – в сумку… Бебер пойдет следом… вот мы и готовы!

– До свиданья, мадам! До свиданья, капитан!

И мы трогаемся в путь… шаг… два шага!.. Очень осторожно… я полагаю, что хорошо разыгрываю роль слепого… мне бы следовало надеть очки… может быть, в Ульме? Впрочем, не уверен…

– В окнах никого не видно?

Я спрашиваю… нет, никто не выглядывает… мы прошли, наверное, метров сто… я нахожу, что дела идут нормально…

– Ты видишь зажигалки?

Я не заглядываю… по сточным канавам… это должен он…

– Мне-то на них плевать, но что ты скажешь об их подлости!.. Зажигалки, пускай они ими подавятся!

Он не скрывает того, что думает… и говорит громко…

– Ты совершаешь бестактность, Ля Вига!

– А разве они стесняются?

Он заставляет меня задуматься… я усаживаюсь! Черт возьми!.. Скамья…

– Лили, малышка, я бы не поверил, но так не годится… Ля Вига может идти один… мы потом встретимся с ним… ты согласна?

– Да!.. Да!.. Конечно!

Ля Вига лучшего и не желает… ему не сидится на месте… – Слушай, иди!.. Мы тебя найдем… ты знаешь колокольню, со шпилем… если не увидишь нас там, то возвращайся… мы будем здесь… но внимательно все осмотри! Не забывай!.. У тебя аппарат! Тш-ш-ш-ш!

Мы втроем потешаемся, а Бебер смотрит на нас, он серьезен… не двигается, он остается с нами, он сделал свой выбор… ему тоже требуется отдых… он не так молод… мне же надо переварить все, что они мне сказали, о том, что я должен сделать… наглость!.. Особенно этот инженерный капитан… как его фамилия?… Я уж и забыл… тем лучше!.. Черт побери!.. С самого начала они видели, с каким новичком имеют дело, что он им там наговорит… и капитан тоже!.. на похоронах или у черта!.. То, что я должен заниматься их посланиями, то, что «берлинская сестра чувствует себя лучше»… все это меня не касается!.. Кстати, а маршал фон Люббе?… Задохнулся под коксом? Действительно ли он существовал? Объявленный Рундштедт, быть может, тоже исчез где-нибудь по дороге?… С тех пор, как мы здесь, мы постоянно таскаемся повсюду, а никто не приходит, никто не появляется… ничего.

– Скажи, Лили… ты говоришь, что мне не следует выяснять обстановку вокруг этого Рундштедта… если он существует? Если он появится на этих похоронах… я не должен выкрикивать «Heil!», как берлинский преторианец… ты бы видела! Он поднимался на цыпочках… двуликий Янус! Двойной агент!.. Все мы «двойники» изначально! Харрас… фон Лейдены… Крахт… ах, если составить список… друзей с Монмартра и вообще отовсюду! Какой паноптикум! А знаешь, это было бы, возможно, весьма пользительное чтение на сон грядущий… для засыпания… считать-пересчитывать… всех этих ослов… терять их… находить… это было бы, вероятно, отличное снотворное… если у вас есть собственное прошлое, не чужие истории, а свое личное, добытое на дорогах, по которым движутся воюющие армии, в разгромленных, стертых с лица земли городах и империях, в толпах растерянных, задыхающихся, страдающих людей, о Боже правый, в толпах детей, стариков и калек!.. Кого только там не было! Что бы ни было, но все, все лишь для того, чтобы вы взяли их страдания на заметку! Вы! Гром и молния! Не они!.. Не они!.. Тогда вам больше нечему удивляться… эй, но что с Ля Вигой?

– Скажи, Лили, ты что-нибудь видишь?

– Нет!.. Ничего!..

Я имел в виду улицу… он уже давно не изображал Христа… и давно стал «человеком ниоткуда»!..[32] Куда он подевался?…

– Ты же его знаешь!.. Как всегда, с собой любимым!..

Мы устали, я хочу… но… в этом не было сомнения… уходя, он вел себя странно… итак, мы поднимаемся… хорошо бы поесть… ну а сумка?… Не прикасаться к пище… не доверяем… быть может, попозже… позже… решим это с Ля Вигой… заберем с собой! Эта улица великолепна… очень красивая, широкая… я вам уже говорил об этом… двадцать раз!.. И длинная… где она заканчивается?… Около стрелы!.. На похоронах… в кафедральном соборе… если Ля Вига не допустил оплошности и не слинял, то он должен быть там… я думаю о Ля Виге… еще скамейка… немного передохнуть… я больше не изображаю слепого… начхать!.. Я осматриваюсь вокруг, вглядываюсь в дома… нахожу, что Хильда говорила правду… никого не осталось! СД всех вывезли… дома пусты, сверху донизу… где они могут быть?… В лесу, под соснами… ницшеанские методы или другие, я много чего навидался, чтобы поверить тем или другим… в данный момент мы заняты более важным делом… вглядываемся во вселенную, звезды, которые переливаются, их миллиарды на небесном своде, их свет обманчив… ведь они угасли миллиарды лет тому назад!.. Испарились!.. Не смейтесь над астрономами, устремляющими взоры к небесам, когда они вычисляют и подсчитывают черные дыры… ведь они такие же, как мы… они зарабатывают себе на жизнь…

Сейчас мы отдыхаем… а потом? Мы не увидели проезжавшего Рундштедта… и никого иного…

– Итак, вперед!..

Теперь мы уже недалеко… вон шпиль… высота его сто шестьдесят один метр, вот куда вскарабкивался наш Зигфрид, ошибиться невозможно… что касается Зигфрида… ребячья уловка, чтобы на все наплевать и отфутболить нас на поиски «зажигалок»! Мы ничего не нашли ни в сточных канавах, ни под стенами домов… быть может. Ля Вига?… Но где же он?… Мы с Лили рискуем!.. Прогулка и работа… этот капитан Зигфрид сделал бы нас в будущей войне членами Hitler Jugend… сутенер!.. Кафедральный собор уже совсем рядом, но я не вижу Ля Вигу… ни на одной стороне улицы… ни на другой… ни на тротуаре перед нами… а что, если его схватили и увезли вместе с огнетушителем?… Быть может, роль охотника за «зажигалками» сыграла с ним злую шутку? А это, должно быть, собрались перед собором сливки общества?… Уверен, это генералы и высшее духовенство! Я вовсе не старался быть замеченным… стоял вполоборота!.. Впрочем, «зажигалок» в сточных канавах не больше, чем зубов у курицы!.. Я им скажу, что я думаю об этих двух придурках, о старом хрыче и малиновой фуражке, которые сами бы должны были отправиться вытаскивать из огня пороховые лепешки! А Хильда – сожительница, я заставлю ее щенков выбраться из-под кровати, пусть она этих молокососов отправляет за пороховыми лепешками, а не нас! Пусть им устраивает фейерверк! Я был преисполнен решимости, стоя там вполоборота! Бебер в сумке… нет! Он не хочет… Когда он не хочет, я знаю, в чем загвоздка, это он высматривает… хорошо! Я тоже высматриваю… там вдали… склон… трава за бордюрами… там кто-то есть!.. Кот прав… сидит в траве… нет!.. Лежит!.. Пойдем посмотрим… я так и думал… вытянулся во весь рост… Ля Вига на спине, глаза неподвижно глядят в одну точку… в чем дело? Он не узнает нас…

– Это ты?

– Это вы? Гляди, Бебер!

Я рублю с плеча!

– Твой резервуар?… Где он?

Он показывает мне… огнетушитель… на траве…

– Так в чем дело?…

Сперва он что-то бормочет… и затем говорит… я вижу, это правда, я понимаю, что он слегка ошалел… я резюмирую: он дошел до церкви… не до церкви, до кафедрального собора… мы знаем! Знаем!.. А потом?… Смотрел повсюду!.. Ни одной зажигалки! Ты уверен?… Конечно… но на паперти собралась целая толпа Landsturm [33] и святош типа епископов! Они зарычали, чтобы он подошел! Немедленно! Со своей повязкой и огнетушителем… он сбежал! Спасаясь, он промчался мимо жандармерии… Feldgendarmeria… эти ему ничего не сказали, абсолютно ничего, но рядом, на заводе, там полно людей, запертых на ключ!.. Да, посаженных за решетку! Видите ли!.. В этой пивнухе, настоящей, не какой-нибудь лавочке или забегаловке… нет!.. Пивной завод… большой завод… полно людей… только что он с ними разговаривал… через зарешеченные окна… не немцы, иностранцы, женщины и мужчины… они должны были сесть в поезд на Берлин… почему Берлин?… Даже его это удивило, Берлин… почему не Росток?…

– Они тебя спрашивали, что ты делаешь с огнетушителем?

– Нет! Скажешь тоже… я не собирался их освобождать!

На сей раз он умолк…

– Ну и дальше?

Там были рабочие завода, который производил медные краны, они прибыли из Саксонии… у них больше нет меди… их собирались отправить в Берлин, на цементный завод…

– Ах, Ля Вига, они тебя узнали!

– Ну да!.. Ты знаешь? Без афиши! Знаешь, я отрицал! Правда!.. Но нет!.. Они узнали!

По крайней мере, одна приятная вещь с ним приключилась: они его узнали!.. И сразу же!.. Ле Виган, великий Ле Виган! А те мужланы, тупые, как пробка, даже не знали, кто он такой, и в Цорнхофе, и в Ростоке!.. Но даже они присоединились к ликованию тех, из пивнухи: это все, что они могли сделать в тех ангарах, трех гигантских ангарах! Они имели право! Пусть их швыряют, как кегли, пусть глумятся над ними, но раз они не могут быть свободными, все позволено!

А потом – эти горы пивных бутылок!.. Пространства шипучего вина и «гусиной печенки»… кажется, армейские резервы…

– Ожидаются бомбардировки!

– И что ты сделал?

– Я выпил, поел и ушел!

– Верю… не правда ли, ты твердил: Петэн! Петэн! Зигмаринген!

Он ловит меня на слове… ладно!.. я согласен!..

Но Зигмаринген, вокзал! Вернуться на вокзал!

– Лучше ждать!

– Ждать чего?

– Что маршал проедет!.. Рундштедт!

– Какое нам дело?…

– Но если вокруг него полно полицейских… убежден, так оно и есть… Документы!.. И пятое, и десятое!.. Расспросы!..

Он согласен со мной… лучше не трогаться с места! Здесь, в траве, вовсе не так уж плохо… погода отличная… пускай маршал проезжает!..

Поднимемся потом… но… но… ах, предатель!.. Я в этом сразу уверился…

– Гляди-ка, это к тебе!

Молодая брюнетка… идет нерешительно… мы смотрим сквозь травинки… по тротуару… она движется… шаг вправо… влево… пересекает…

– Ты ее знаешь?

Конечно! Конечно!.. Он признается… она вырвалась из пивнухи!.. Черт побери!.. Рандеву!.. Он ее ждал!

– Ты заигрываешь с девчонками?… Дуралей! Ты неизлечим!

– Кого это колышет?

– А сплетни, болтовня?

– Она тебя не знает!

– Она приближается!.. Расточитель сладких обещаний… гляди, вон маргаритка!.. Порадуй девушку! Сорви! Сорви! Не нужно разговоров!.. Полно маргариток вокруг! Нарви цветов! Нет, больше! Сделай букет!.. От всего пламенного сердца!

– Ее зовут Клер!..

Вижу, они уже познакомились, в пивнухе это происходит быстро… а вот и сама Клер…

– Здравствуйте, мадемуазель!..

Лицо усталое, но не очень… милая улыбка… приветливая, я бы сказал… жеманиться особо не приходится, она на заводе, мы нигде, на обочине дороги… в конце концов я, по своей природе, дружелюбен… Лили тоже… А Бебер смотрит только на дорогу, его все это не тревожит…

– Месье Ле Виган…

– Дитя мое…

Глаза!.. Нет, они видят не дорогу… Клер, вот кто его интересует… она меня не расспрашивает… на пивоваренном заводе все договариваются быстро!.. Я задаю вопрос…

– Много там французов?…

– Особенно француженок!.. Тоже заводские…

– И все едут в Берлин?

Да!.. Они увидят… я не стану рассказывать им о туннеле… Ле Виган порывается это сделать… я прерываю на полуслове… я показываю, что изнываю от жажды…

– Мадемуазель, нет ли у вас там воды, на пивном заводе?… Я имею в виду минеральной!..

– О, конечно же!.. Целый ангар! Подождите!.. Подождите меня!..

– Нет!.. Нет, прошу вас, мадемуазель!.. Потом… а сейчас оставайтесь с нами!