Помоги проекту - поделись книгой:
И я погружаюсь в работу…
Вы не станете спрашивать, о чем думают те или иные люди здесь или там… если они бедны, им на все это наплевать!.. Вельзевул, китайцы, русские!.. Алжирцы?… Почему бы и нет?… Богатые просят только одного… чтобы все осталось как есть!.. Коммунисты?… Наделенные доверием! Они его не стоят!.. Плутократы, продвинутые… В революцию, в синей униформе… все руководители крупнейших банков прошли школу в Москве, не забывайте об этом, вместе с гигантами живописи, королями песни, принцами цинка и хлопка…
Отсталость по сути своей!.. Оцените! Жалкие борцы!.. Красные пояса, и 1900-й… марионетки, извращения Истории!
Я снова нашел вас в Цорнхофе… и больше вас не потеряю… но еще один интервьюер!.. Так и есть!.. и он приходит от Марселя… и моего коллеги Жандрона… два слова, ну вот!.. Только два слова!.. Никаких представлений… так! с моей стороны не будет!.. Я ору со своей кровати, чтобы он не затруднял себя…
– Незнакомец, знайте же, кто я! В эпоху мегаломаниакальную!.. Я самый великий писатель в мире! Вы согласны?
Он рычит в ответ:
– Совершенно согласен, мэтр! Нет более великого, чем вы!
Мне приходится настаивать…
– Рядом со мной нет никого, равного мне! Одни только шарлатаны и халтурщики… уродливые графоманы, гнойные тараканы!
– О, как вы правы, мэтр! Всех на костер, а пепел развеять по ветру!
Отлично!.. Отлично!.. Но кто же он, этот скромник!.. Пусть покажется!
– О, нет! Нет! Мэтр! Ваша работа!.. У вас осталось так мало времени!
Какой осведомленный тип!.. Лучше его не видеть…
– Вы придете позже! Через два месяца!.. Через восемь дней!
– Конечно… Конечно!..
Да… С этого все и начинается!..
– Мы слишком стары!.. Наши истории никому уже не интересны!
– Да!.. Нет, Марсель!.. Некоторым еще интересно!
– Кому?
– Фольклористам!
– Ты думаешь?
– Десять писем ежедневно!
– Ты их читаешь?
– Нет!.. Но телефон!
– Как часто?
– Два раза в неделю… Видишь ли, Марсель, ты не слишком-то сообразителен, особенно после болезни, это из-за инвазии!.. Следи за ходом моей мысли!.. Попытайся! Я не буду повторять… Когда я был ребенком, совсем маленьким, мы часто выезжали в Аблон, и зимой, и летом… Там я кое-что узнал, могу сказать, что узнал все маленькие тайны большой реки, ее берегов и песчаных карьеров… Там я обучился, ведь я ничего не боялся, подлинным тонкостям владения кормовым веслом… Я научился плыть против течения, прыгая на огромной приливной волне… Настоящий артист, поверь! Волосы дыбом: поток тебя уносит в ялике, кажется – все, конец!.. Я был феноменальным гребцом в паводок! Я научился виться угрем между вереницей транспортов, буксирами, ощетинившимися усами тросов и смертельно опасными рулями, гораздо раньше, чем овладел четырьмя правилами арифметики, даже сложения еще не знал… Так что, Марсель, запомни это и восхищайся феноменом человека «против течения»! Я тот; кто говорит с тобой, но уже почти не двигается, у меня нет больше ни желания, ни силы выпендриваться, я еще ребенком выступал в роли чемпиона по выживанию, непотопляемый!.. Все это так скучно, просто невыносимо для тебя!.. Разлив ни о чем тебе не говорит, ты тогда еще не родился!.. Все было затоплено, а Сена так яростно бушевала, что рушились плотины и берега, и липы, и причалы скрывались под водой, и широкие долины, и виллы со всей обстановкой… национальное бедствие!.. И даже годы спустя все было погребено под жидкой грязью, и римский дворик… Марсель, ты не можешь даже представить…
– Ты это рассказываешь… хорошо…
– Да, и я это доказываю! Не сомневайся! Но больше не было подобных разливов рек! С 1910 года, говорю тебе, разливы – только жалкое подобие прежних!.. И течения почти нет…
– К чему ты клонишь, Фердинанд? Короче! Я должен позавтракать, уже полдень, и у меня полно людей…
– Экая ты дубина!.. Знай же, что потоки, которые крушат все, препятствуют навигации, выворачивают опоры мостов, смывают города с лица земли, разрывают буксиры и транспортные караваны, но уважают узенькую кромку земли!.. Вот так и бури общественного мнения! Ты находишься внутри них и предолеваешь их, при этом распыляясь на атомы…
Он не дает мне закончить…
– Ты это уже говорил! Пять минут первого, у меня люди!..
– Но это еще не все!.. Черт побери, надо учиться, мурло ты эдакое! Узенькая кромка противостоит течению, вот где настоящее мастерство лоцмана, что правит рулем и удерживает на плаву свой челнок! Очень тонко, ты слышишь! Вот работа, о которой ты не имеешь представления, волосатый остолоп! соскучившийся по жратве!
– Я тебя понимаю!.. И я тебя покидаю…
– Одну секунду! В дополнение ко всему! Манускрипты Мертвого моря?… Ты слышал об этом?
– Говори быстрее!.. Что это такое?
– Исчезнувшая цивилизация!
– Ну и?…
– И эта тоже исчезнет!
– Сколько же фокусов ты знаешь!
– Мне это стоило слишком дорого! Теперь я более осмотрителен! Я предсказывал на ближайший год, будь оно все проклято, теперь я предсказываю только на трехтысячный год!
– Ox!
– Все, что произойдет! Я предвижу содержание учебных программ! Год 3000… Все, что будет изучаться в лицеях и общественных школах по истории и географии!
– Ты
– Нострадамус!.. Ты это сказал! Но он был туманным, расплывчатым, аллегоричным, я же, ты увидишь, буду ясным, честным и без всяких фокусов…
– Ну так говори скорее!
Он взглянул на часы. Как он меня раздражает!
– Ты боишься, что тебе не хватит редиски?… Анчоусов? Не достанется миски? Признайся, чудовище!
– Нет! Но ты меня задерживаешь по пустякам!..
– Ах! По пустякам!.. Я тебя балую, ты меня оскорбляешь!
– Давай!
– «Белые люди придумали атомную бомбу, немного спустя они исчезли». Хочешь, чтобы я тебе рассказал как?
Он пожимает плечами… Приспускает веки, полуопускает, как крокодил.
– Это будет долго?
– Нет! Увидишь, не более двух страничек!.. Можешь послушать, бледный тупица!.. Несколько тезисов: они погибали в войнах, а также от алкоголизма, в автомобильных катастрофах и от переедания… Другие авторы придерживаются мнения, что они стали жертвой религиозного фанатизма, политического, семейного, спортивного, светского… все их церкви, католическая, иудейская, реформаторская, франкмасонская… прежде всего, превыше всего – Рим или улица Каде! – то же самое кредо: скрещивайтесь! Кредо абсолютное! Понимаешь, невежда?
– Да… но не очень!..
– Слушай финал! Кровь белых не сопротивляется скрещиванию!.. Они превращаются в черных, желтых!.. И это – конец! Рожденный с примесью чужой крови, белый обречен на исчезновение! Доминирующая кровь! Азенкур, Верден, Сталинград, линия Мажино, Алжир – просто пушечное мясо! Мясо белых! А теперь ты можешь идти завтракать!
– Ты меня разнес в пух и прах, доволен?
– Тебе очень хочется, чтобы меня повесили!
– Нет, никогда!
– Ну, пусть меня расстреляют! А как же!.. Вали, Тартюф!
Хи-хи!.. Он как-то криво улыбается! В итоге мы поссорились… размолвка наша длилась пятнадцать дней… Он снова пришел, и мы снова беседовали, но о других вещах, в определенном возрасте сердиться – уже больше ничего не означает… надо просто принять привычный ход вещей. и все: убийцы… убиенные… суть одно и то же!
Я мог бы вас позабавить наконец, представить с помощью собственного «Нострадамуса» желтую армию в Бресте, черную армию – на вокзале Монпарнас, капитуляцию Сен-Дени, но поскольку мне стукнет семьдесят, когда появится мой опус, факты эти давно уже будут пережевываться всеми вашими газетами, сфотографированы во всех ракурсах для тысячи и одного журнала… «мы больше никого не развлекаем»… Марсель меня предупредил… будем скромны!.. Кстати, вы найдете еще в Нью-Йорке, в окрестностях Беттери-плейс, в маленьких боковых улочках старых дев моего возраста, а в пятистах метрах от Тайм-сквер, в миниатюрных квартирках, одиноких холостячек, которые тщательно полируют свою мебель, покрывают вышитыми салфеточками кресла, обвешиваются ковриками, обшивают позументом скамеечки для молитв, разрисуют вам и раздекорируют такие забавные кашпо, вазы для маскировки цветочных горшков, и они обойдутся вам дешевле, чем на улице Де Прованс… Эти мадемуазели, которые отапливают свои жилища дровами, имеют постоянных лавочников, живут так же, как и я здесь, в Медоне, безразличные к моде, тихо стареющие… но вовсе не торопящиеся исчезнуть! А сколько же вокруг молодых старых барышень… так же увлеченных вышивкой, готовых взяться за полотно, за шерсть… Марлен, Морис, Даш или Чаплин, вы же понимаете, это тот же шелк-сырец для старых дев! Какой-то президент? Или иной? Пятое-десятое! И стратосфера, и обыкновенные вещи, и Пятая-авеню! Они видят небоскребы, но не их крыши, понятно, там обитает множество людей, но, кажется… эти барышни заняты серьезным делом, им некогда тратить время, чтобы пялиться в небо! Вышивание одной подушки занимает год… и у меня ничуть не более полезное амплуа – всеядного туриста, остолбенелого! Истово занимающегося своей работой… оплаченной Ахиллом? Смехотворной, ничтожной, хромающей на все четыре ноги! Какое это имеет значение! Красивая вышивка, хитроумные орнаменты – это стиль, и я в нем живу!.. Редкие любители, скажете вы, и столь ожесточенные! Тем лучше! Какого черта, эти-то уж останутся мне верны! Завистливы? До безумия!.. Они еще долго будут говорить обо мне, о моих ужасных книгах, что, мол, французы скоро вымрут… Переведенный на язык мали, я все равно останусь неизвестным этому маленькому азиатскому острову! Тамошние люди, в далеком прошлом белые… светлые, коричневые, черные, невероятные!.. Насмешка Истории!.. Мой язык, мои тексты, расшифрованные вместе с другими мертвыми языками, я получу свой мизерный шанс… наконец-то!
В ожидании этого я заставляю вас томиться и чахнуть, я покинул вас в Цорнхофе, Харрас и
Нам рассказал об этом Бергсон! Вы заполняете большой деревянный ящик мельчайшими металлическими опилками и наносите удар кулаком, сильный удар… что же вы обнаруживаете? Воронку… точно по форме вашего кулака!.. Чтобы понять, что произошло, постичь этот феномен, есть два рациональных подхода, два объяснения… Есть рассудок изумленного муравья, который вопрошает себя, каким это чудом другое насекомое, такой же муравей, как он сам, смогло удержать столько опилок, крошку за крошкой, в подобном равновесии, в форме воронки… и есть другой разум, гениальный, ваш, мой, есть объяснение, что простой удар кулака оказался достаточным… мне же, хроникеру, надлежит сделать выбор между позицией муравья, это могло бы вас позабавить… войти и выйти из опилок… и объяснением удара кулаком, чем тоже мог бы вас развлечь, но уже гораздо меньше… китайцы в Бресте… все конфессии в одном мешке… истребительные команды… иудейская, римская, реформаторская,
– Вот те на! Византия! Тысяча лет! Сам ты византиец! У Византии не было тех средств уничтожения, которые, слава Богу, есть у нас!.. Прогресс, месье! Атомный! Тысяча лет! Ваша тысяча лет – одна минута!.. Четверть оборота циклотрона! Наука, месье! Хорош у вас был бы вид с вашей Византией!.. Примат запоздалого и замедленного развития! Минута, месье, не более минуты! Ваш декаданс!
– Архаично!.. Первобытно!
Другой хулитель… не говорю вам, кто именно и откуда… я ничего не отвечаю… я их знаю…
– Ну, Селин!.. Ваши читатели имеют право рассчитывать, что вы перестанете корчить из себя шута горохового… Ваши истории про китайцев в Бресте могут позабавить лишь на миг… не более! И все ваши церкви, антибелые, занятые скрещиванием… гм! гм! воистину сомнительные и грубые шутки!.. Ваша аудитория хочет чего-то иного!.. Вы не знаете об этом? Операции на открытом черепе, «вивисекция раненых» в цвете, роды с акушерскими щипцами, производство «гениев» на хромопластических фабриках в Кордильерах, на высоте четырех тысяч метров…
– Черт возьми! Я – «бледнолицый», месье! И упрям, как мне и положено!
– «Краснокожие» благополучно вымерли!
– Алкоголь им здорово помог, я же пью только воду… Краснокожие получили «резервации» и привилегии… их завоеватели их же и защищали… А вот мой завоеватель «бледнолицых» думает только об одном, как бы меня унизить еще больше! Как бы обокрасть, затоптать до смерти… сбросить в вонючую сточную канаву, какой-нибудь тип «великого саморазрушения» докопается, обнаружит меня… Фрежюс[13] – ничто в сравнении с тем, что прольется на меня, потоки серной кислоты! Закон Билла Буффало,[14] замешанный на западных дрожжах, крепких, ядреных!.. Очень расистский, конечно, однако лояльный… У сиу[15] был шанс!.. Галопом!
С какой болью я туда погружаюсь!.. Но я пообещал, надо! Возраст? Завтра, если рассуждать здраво, ты станешь еще более мерзким старым хрычом!
А вот и мы!.. Почтение читателю!.. Поклон!.. Мы находимся в некоем местечке… Харрас только что уехал… Действовать сейчас или никогда!.. У нас есть главное – подписанное разрешение, со штампом
– Что ты скажешь об этом, Ля Вига?
Он предоставляет мне решать… вот он, Ля Вига, останется здесь… с Бебером… а мы отправимся в Вариемюнде, в разведку… он будет нас ждать, не более двух-трех дней… если и вправду поезда еще ходят?… Есть ли возможность сесть на корабль?… И тайком? Я не рублю с плеча, Ля Вига тем более… мы такие, какие есть, подпольщики… наконец узнаем, как там, в Дании, люди не хуже, чем по эту сторону?… Возможно!..
– Ты позаботишься о шмотках и о доме… не будешь отлучаться слишком далеко! И никаких фантазий!
– Ты можешь на меня положиться!.. Я немного знаком с домиком!
– Прогуляйся на ближайшую ферму!
– О, туда не пойду! Куда угодно, только не туда!
Невозможно его вразумить… оставляю его в покое…
– До свидания, Ля Вига!.. До скорого, Бебер!
Дорога на Моорсбург знакома… «пропуск» есть… а все-таки… никого не встречаем… они должны питать недоверие… я прихрамываю… но двигаюсь довольно быстро… умею пользоваться своими тростями, нельзя терять времени… скорее на вокзал! Там мы видим… страшную давку у дверей… битком набитый зал… военные, гражданские, крестьяне, рабочие, все, как в метро… и смешение языков… поезда не было шесть дней… «Берлин – Росток»… остается только ждать… Думаю, что мы уже свыклись… уже на месте, стоим… потом удается присесть снаружи, на железную скамью, напротив… закоченевшего типа, который, кажется, собирается подойти… Действительно, подходит!.. Ля Вига!.. Да, это он! Не остался в Цорнхофе!.. Присоединяется к нам, не удержался… Он прибыл с «прицепом» – велосипедом с тележкой.
– Явился! А что приволок?
– Вещи!
Просматриваю… пакет с сорочками, грязными… и кульки для свеклы, пустые…
– Стоило трудиться! А Бебер?…
Он положил его в мешок, за спиной… Бебер мяукает… его ласкают…
– Есть что-нибудь пожрать?
Он мне показывает… под его курткой полно
– Ты их спер?
– Конечно!.. У Кретцеров, их там было до черта!
– А тележку?
Поделиться книгой: