«Если», 1997 № 09

Марта всегда казалась Вилу такой оптимистичной и веселой. Именно поэтому ее ярость произвела на него особенно сильное впечатление. Марта была сейчас похожа на кошку, готовую в любой момент броситься на защиту своих котят.

— Значит, Робинсоны хотят разделить город? Чтобы организовать свою собственную колонию?

Марта кивнула.

— Не совсем так. Эти безумцы собираются отправиться в путешествие во времени, они рассчитывают, что смогут добраться до вечности. Робинсон думает, что если ему удастся убедить большинство людей последовать за ним, у них возникнет стабильная система. Он называет это «урбанизацией временем». В течение нескольких следующих биллионов лет его колония будет проводить около месяца в каждый мегагод вне состояния стасиса. Когда солнце начнет гаснуть, они отправятся в космос, делая при помощи пузырей все более длинные и длинные прыжки. Он хочет следовать за эволюцией всей нашей чертовой Вселенной!

Вил покачал головой и ухмыльнулся.

— Извините. Я смеюсь не над вами, Марта. Просто по сравнению с теми проблемами, о которых вам следует беспокоиться, эта кажется мне несерьезной. Понимаете, большинство низтехов похожи на меня. Ведь с точки зрения объективного времени с тех пор, как я покинул цивилизацию, прошло всего несколько недель. Даже жители Нью-Мехико провели всего несколько лет в реальном времени перед тем, как вы их спасли. За нами не стоят многие годы пути, как за вами, выстехами. Мы еще чувствуем боль. И больше всего на свете нам хочется остановиться и выстроить заново то, что было разрушено.

— Но Робинсон такой скользкий тип!

— Да, весьма скользкий. Ваша проблема заключается в том, что вы слишком долго находились вдали от таких типов.

— Елене и мне приходится беспокоиться о таком количестве разных вещей, Вил. — Марта устало улыбнулась. — У вас есть для нас что-нибудь новое?

— Возможно.

Вил помолчал несколько минут. Фонтан рядом с их скамейкой что-то негромко бормотал, а листья деревьев тихо перешептывались между собой. Вил и не надеялся, что ему представится такая возможность. До этого момента он никак не мог пробиться к Королевым — вовсе не потому, что они никого к себе не подпускали, просто ему казалось, что они его не слушают.

— Мы все благодарны вам и Елене. Вы спасли нас от смерти или, по крайней мере, от жизни в одиночестве пустого мира. У нас есть возможность возродить расу людей… Тем не менее многие низтехи относятся враждебно к «продвинутым» путешественникам, живущим в замках над городом. Им не нравится, что вы принимаете все решения, что от вас зависит, какое оборудование мы получим и какую работу должны будем делать.

— Да, я понимаю. Мы не очень хорошо все объяснили. Мы кажемся всесильными и всезнающими. Но неужели вы не понимаете, Вил? Мы, выстехи, являемся всего лишь горсткой людей из 2200 года, которая пытается применить к жизни свое представление о самом надежном способе выживания. Однако мы не можем воспроизвести самые сложные и прогрессивные из наших механизмов. Когда они сломаются, мы будем так же беспомощны, как и вы.

— Я думал, что ваши роботы смогут продержаться еще сотни лет.

— Конечно, так и было бы, если бы мы пользовались ими только для своих нужд. Необходимость поддерживать целую армию низтехов сильно сокращает срок жизни роботов. У нас в запасе остался всего лишь один век. Мы просто необходимы друг другу, Вил. Врозь обе группы обязательно погибнут. Если же мы объединимся, у нас появится надежда. Мы можем дать вам базы данных, оборудование и уровень жизни XXI века — на несколько десятилетий. А когда наша поддержка иссякнет, вы обеспечите всех руками, умами и творческими способностями, которые помогут справится с возникающими трудностями. Если бы нам удалось добиться достаточно высокого уровня рождаемости и создать инфраструктуру XXI века, мы бы смогли выжить.

— Руками? Как в тот раз, когда нам пришлось лопатами сгребать пепел? — Вил не собирался говорить так резко, но слова уже были произнесены.

Марта снова дотронулась до его руки.

— Нет, Вил. Мы были неправы. И слишком высокомерны. — Она замолчала.

Марта казалась такой несчастной, что Вил погладил ее по плечу. Вне всякого сомнения, у Робинсонов были свои собственные планы, похожие на планы Королевых, и они останутся тайными до тех пор, пока низтехи не согласятся отправиться с Робинсонами в задуманное ими путешествие.

— Я думаю, большинство выстехов сообразят, чего добиваются Робинсоны. Вам нужно объяснить низтехам, в каких именно аспектах обещания Дона Робинсона являются лживыми. Если бы вы только могли покинуть свой замок и сосредоточить внимание на Фрейли; если Робинсон сумеет убедить его, вы потеряете поддержку жителей Нью-Мехико. Фрейли не дурак, но он не отличается гибкостью и не всегда в состоянии контролировать свой гнев. Он ведь и вправду ненавидит Мирную Власть. Почти так же сильно, как меня.

Марта горько рассмеялась.

— Так много врагов! Королевы ненавидят Робинсонов, Фрейли ненавидит Мирную Власть, почти все ненавидят Королевых.

Марта наклонилась к Вилу и на этот раз действительно положила голову ему на плечо. Вил инстинктивно обнял ее, а Марта вздохнула. — Нас только двести человек, и это почти все, что осталось. Я не сомневаюсь, что всеми нами движет зависть и мы строим козни не хуже, чем это было принято в Азии XX века.

Они сидели молча: она, склонив голову на его плечо, а он, бережно обнимая ее. Вил почувствовал, как напряжение постепенно покидает тело Марты, но для него все обстояло иначе. «О Вирджиния, что мне делать?»

Поэтому рука Вила неподвижно лежала на плече Марты. Позже он часто спрашивал себя, как все сложилось бы, если бы он не избрал путь здравого смысла и осторожности.

Сейчас Вил в отчаянии искал тему, которая сгладила бы создавшуюся неловкость.

— Знаете, Марта, а ведь я один из тех, кого насильно изгнали из собственного времени.

— Неужели?

Волшебство было разрушено. Марта медленно отодвинулась от спутника.

— Подозреваемых было только трое; я совсем близко подобрался к вору. Именно поэтому он и запаниковал. — Вил замолчал. — Вы спасли его, Марта? Вы спасли… человека… который сделал это со мной?

Марта покачала головой. Открытая доброжелательность покидала ее, когда она была вынуждена лгать.

— Вы должны мне сказать. Я не собираюсь ему мстить, — пожалуй, он имел право немного покривить душой, — мне просто необходимо знать.

Марта снова покачала головой, но на этот раз ответила:

— Мы не можем, Вил. Нам нужен каждый. Неужели вы не понимаете, что подобные преступления теперь уже потеряли свою остроту и прежний смысл?

— Ради моей собственной безопасности…

Она поднялась, и Вил последовал ее примеру через несколько секунд.

— Нет. Мы дали ему новое лицо и новое имя. Теперь у него нет никакого мотива вредить вам, а мы предупредили его о том, что сделаем с ним, если он только предпримет подобную попытку.

Бриерсон пожал плечами.

— Эй, Вил, неужели в стане моих врагов стало на одного больше?

— Н-нет. Я никогда не буду вашим врагом.

— Спокойной ночи, Вил. — Марта легко помахала ему рукой.

— Спокойной ночи.

Марта ушла в темноту, а робот-защитник медленно поплыл рядом с ее плечом.

Глава 3

На «следующее» утро все преобразилось. Сначала изменения показались Бриерсону самыми обычными.

Пропали пыль и пепел, а небо утратило свой грязный цвет. Рассвет залил солнечным сиянием его кровать; сквозь зеленые листья деревьев просвечивала голубизна. Вил медленно просыпался, ему почему-то казалось, что он все еще в забытьи. Он закрыл глаза, снова открыл их и посмотрел на яркое солнце.

Они это сделали!

— О Господи, они действительно это сделали. Вил скатился с кровати и натянул на себя какую-то одежду. Не следовало ничему удивляться. Ведь Королевы всех предупреждали. Поздно ночью после того, как закончится вечеринка Робинсонов, и когда их роботы-наблюдатели сообщат, что все благополучно добрались до своих домов, они накроют колонию пузырем. Люди промчатся через множество веков, выходя из стасиса всего на несколько секунд каждый год, только для того, чтобы проверить, не взорвался ли пузырь Мирной Власти.

Вил бегом спустился с лестницы, промчался мимо кухни. Завтрак можно пропустить. От одной только мысли о том, что он увидит голубое небо, яркий солнечный свет и зелень деревьев, Вил снова чувствовал себя ребенком, который проснулся рождественским утром. И вот он уже выбежал из дома и остановился, радуясь теплу солнечных лучей. Улица почти исчезла: она вся заросла палисандровыми деревьями. Их цветы касались головы Вила, а многочисленные семейства пауков резвились среди листьев. Громадная куча пепла, которую люди сложили прямо посреди улицы, исчезла, ее смыли дожди. Интересно, сколько же их пролилось за все это время? Единственное, что указывало на давнее загрязнение среды, находилось возле дома Вила — полоса, которая отмечала то место, где проходила граница стасисного поля: с одной стороны была живая, цветущая природа, а с другой — покрытая пеплом земля и умирающие деревья.

Когда Вил бродил по молодому лесу, в который превратилась улица, он неожиданно осознал неправильность ситуации, в которой оказался: его окружала живая природа, но он не встретил ни людей, ни роботов. Неужели все проснулись раньше, скажем, в тот момент, когда взорвался пузырь?

Он дошел до дома, где жили братья Дазгубта. Еще не успев выйти из кустов, он увидел, как навстречу ему идет большой чернокожий человек — его собственное отражение. Его товарищи все еще находились в стасисе. Возле самого пузыря росли деревья, а вокруг него летала легкая радужная паутина, однако поверхность пузыря оставалась нетронутой. Ни растения, ни пауков не привлекала эта зеркально гладкая поверхность.

Вил в смятении пробежал через лес. Теперь, когда он знал, что нужно искать, его задача была совсем простой: солнечный лик отражался от двух, трех, полудюжины пузырей. Взорвалось только его убежище. Вил посмотрел на деревья, птиц и пауков. Теперь эта идиллическая картина его совсем не радовала. Сколько времени он продержится без цивилизации? Все остальные могут выйти из стасиса через несколько секунд или через сто лет, а может быть, через тысячу; у него не было ни единого шанса узнать, когда это произойдет. А пока он был в одиночестве, возможно, он оставался единственным живым человеком на всей Земле.

Вил свернул с улицы и направился к роще расположившихся на холме старых деревьев. С вершины он сможет разглядеть некоторые особняки «продвинутых» путешественников. Страх сдавил ему горло. Голубое небо, сияющее на нем солнце, зелень травы на склонах холмов; на том месте, где раньше стояли особняки Хуана Шансона и Фила Гене-та, теперь сверкали шары. Тогда Вил посмотрел на юг, в сторону замка Королевых.

Золотые шпили, зелень деревьев! Там не было серебристой сферы!

В воздухе над замком он увидел три точки: флайеры, словно истребители из старого фильма, быстро направлялись в его сторону. Они подлетели к нему уже через несколько секунд. Средний снизился, приглашая Вила занять место пассажира.

Земля стремительно ушла вниз. Вил увидел кусочек Внутреннего моря, голубого в прибрежной дымке. Скоро флайер начал снижался. Сады и башни выглядели так же, как и раньше, но огромный круг отмечал место, где совсем недавно находился пузырь, — Вил сразу обратил внимание на разные оттенки зеленого. Как и он сам, Королевы находились в стасисе до самого последнего времени. По какой-то причине они оставили остальных в пузырях, а сами решили поговорить с В.В. Бриерсоном без свидетелей.

В библиотеке Королевых отсутствовали дискеты или старинные бумажные книги. Доступ к информации можно было получить из любого места огромного замка; библиотека же была местом, куда приходили посидеть и подумать (при помощи соответствующих вспомогательных устройств) или провести маленькую конференцию. В стенах были сделаны голографические окна с изображением окружающей замок природы. Елена Королева сидела за большим мраморным столом. Она жестом предложила Вилу сесть.

— Где Марта? — автоматически спросил Бриерсон.

— Марта… мертва, инспектор Бриерсон. — Голос Елены был еще более ровным, чем обычно. — Ее убили.

Вилу показалось, что время остановилось. Марта. Мертва? Эти слова причинили ему боль, несравнимую с той физической болью, которую ему довелось испытать, когда пули проникали в его тело. Он открыл рот, но почему-то не смог произнести ни звука. Однако, похоже, у Елены было множество своих вопросов, и она намеревалась задать их Вилу Бриерсону.

— Я хотела бы знать, какое вы имеете к этому отношение, Бриерсон.

Вил покачал головой — это был скорее жест крайнего изумления, чем отрицание своей вины.

Елена с силой ударила ладонью по мраморной крышке стола.

— Проснитесь, мистер! Я с вами разговариваю. Вы последним видели ее живой. Она отвергла ваши приставания. Этого оказалось достаточно, чтобы ее убить?

Бессмысленность и безумие выдвинутого против него обвинения заставили Вила прийти в себя. Он внимательно посмотрел на Елену, сообразив наконец, что она находится в еще более отчаянном состоянии, чем он. Как и Марта, Елена Королева выросла в Хайнане XXII века. Однако у Елены не было и следа китайской крови. Ее предками были русские, приехавшие в эти края из Средней Азии после катастрофы 1997 года. Прекрасное славянское лицо, как правило, всегда оставалось холодным, впрочем, время от времени Елена позволяла себе расслабиться, и тогда становилось ясно, что ей присуще своеобразное чувство юмора. Сейчас ее лицо было спокойным, но она все время трогала рукой подбородок, а указательным пальцем касалась уголка губ. Она находилась в состоянии невыразимого ужаса. Вилу доводилось видеть ее такой всего несколько раз — в случае чьей-то неожиданной смерти. Краем глаза Вил заметил, что один из ее роботов-защитников плавает над дальним краем стола, стараясь все время находиться так, чтобы прикрывать ее от возможного врага.

Королева долго не сводила с него глаз, а потом с трудом выдохнула.

— Я знаю, что вы собирались сделать той ночью, Бриерсон. Мне известно, как вы хотели отплатить нам за наше великодушие. Я всю жизнь буду вас за это ненавидеть… Однако я верю: ни вы, да и никто другой из низтехов не мог убить Марту.

Она смотрела сквозь Вила, вспоминая погибшую подругу или общаясь со своим компьютером. Когда она заговорила снова, голос ее звучал совсем тихо, почти неслышно.

— Вы ведь знаменитость. Я о вас читала, еще когда была ребенком… Я сделаю все, чтобы добраться до убийцы Марты, инспектор.

— Что с ней произошло, Елена? — наклонившись вперед, тихо спросил Вил.

— Она… ее оставили… оставили вне пузыря.

Вил сначала не понял, что имела в виду Елена. А потом вспомнил, как шел по пустынной улице и опасался, что, возможно, он здесь один и что ему неизвестно, сколько пройдет лет, прежде чем взорвутся остальные пузыри. Раньше он считал, что насильственная отправка в будущее — самое страшное из всех преступлений. Теперь он понял, что не менее страшно оказаться одному в настоящем.

— Сколько времени она пробыла одна, Елена?

— Сорок лет. Всего лишь сорок проклятых лет. Но у нее не было ни медицинского обеспечения, ни роботов. Вся ее одежда была на ней. Я горжусь Мартой. Ей удалось продержаться это время. Она справилась с отсутствием цивилизации, одиночеством и тем, что годы постепенно начали брать свое. Она почти победила. Всего десять лет… — голос Елены прервался и она закрыла руками глаза. — Успокойся, Королева, — проговорила она. — Излагай только факты.

Вам ведь известно, что мы собирались двигаться вперед во времени до того момента, когда взорвется пузырь Мирной Власти. Мы планировали начать это движение, как только закончится вечеринка у Робинсонов, и все разойдутся по домам. Каждые три месяца пузыри должны были взрываться, а в задачу сенсорных исследовательских устройств входило осуществление проверки всех автоматов с целью выяснить, в каком состоянии находится пузырь Мирной Власти. На эту проверку им отводилось всего несколько микросекунд. Если мирники по-прежнему пребывали в стасисе, автоматы должны были накрывать нас пузырем еще на три месяца. Даже если бы нам пришлось прождать сотни тысяч лет, вы бы заметили всего лишь несколько мгновенных вспышек и больше ничего.

Мы планировали все именно так. Но наш первый прыжок длился целый век — для всех, кто находился в околоземном пространстве. Остальные «продвинутые» путешественники во времени согласились следовать нашему плану. Они тоже пребывали в стасисе. Разницы между тремя месяцами и веком оказалось недостаточно, чтобы сработали их системы безопасности. Марта оказалась в одиночестве. Как только она поняла, что контрольные интервалы превышают три месяца, она отправилась пешком вокруг Внутреннего моря, направляясь к пузырю Мирной Власти.

Ей надо было пройти две с половиной тысячи километров. Елена заметила удивление на лице Вила.

— Мы не сдаемся так просто, инспектор. Если бы нас пугали трудности, мы не смогли бы продержаться так долго.

Так вот, территория вокруг пузыря мирников представляет собой застывшую мертвую равнину. У Марты ушло на это несколько десятилетий, но она все равно сумела соорудить там нечто вроде сигнального знака.

Окно за спиной Елены неожиданно превратилось в экран, на котором появилась картинка, снятая из космоса. С такого огромного расстояния пузырь был всего лишь солнечным бликом с заостренной тенью. К северу от него шла неровная черная линия. Очевидно, снимок был сделан во время рассвета, а черная полоса — это тень от выстроенного Мартой знака. Вероятно, его высота равнялась нескольким метрам, а в длину он тянулся на многие километры. Картинка довольно быстро исчезла, сразу после того, как Елена перестала ее себе представлять.

— Возможно, вам это неизвестно, но у нас есть самое разнообразное оборудование в зонах Лагранжа. Некоторые приборы «пробуждаются» каждое десятилетие. Конечно же, они не настроены на то, чтобы подмечать все мельчайшие изменения, происходящие на Земле… но эту линию был в состоянии заметить даже самый простой монитор. В конце концов был послан наземный робот, в задачу которого входило проверить… Он опоздал всего на несколько лет.

Вил заставил себя не думать о том, что обнаружил тот исследовательский робот. Благодарение Богу, Елена не стала воспроизводить эту картинку на своем окне.

— Как это было сделано? Я думал, что целая армия работников безопасности прошлого была бы абсолютно бесполезной в сравнении с вашими домашними роботами-защитниками.

— Да. Никто из низтехов не смог бы пробраться к нам. Кто-то воспользовался нашей внешней коммуникационной системой, чтобы связаться с программами, отвечающими за расписание работы автоматов и выхода из стасиса разнообразных приборов. Они не были в достаточной степени обеспечены защитой. Марту просто исключили из цикла проверки, а изначальный план кратковременного выхода из стасиса каждые три месяца был заменен на другой — с более длительным заключением в пузыре. Убийце повезло: если бы он решил выбрать более длительный срок, контрольные системы непременно забили бы тревогу.

— Такое может произойти снова?

— Нет. Тот, кто сделал это, прекрасно разбирается во всех тонкостях, Бриерсон. Он воспользовался «жучком», которого больше не существует. Кроме того, теперь я изменила систему приема информации извне моими машинами.

Вил кивнул. Он отстал на целый век, даже несмотря на то, что в своем времени специализировался на судебной компьютерной экспертизе. Ему ничего не оставалось, как поверить Елене на слово, когда она утверждала, что с этой стороны им не угрожает никакой опасности — подобного рода убийство больше никто не совершит. Но Вил был силен в том, что касалось человеческой психологии. Например:

— Мотив. Кому было нужно, чтобы Марта умерла?

Елена мрачно рассмеялась.

— Вот они, мои подозреваемые.

Окно библиотеки превратилось в мозаичное панно, изображавшее всю колонию целиком. Некоторые картинки были очень маленькими — все жители Нью-Мехико поместились в одном углу. Другие, например, сам Бриерсон, занимали гораздо больше места.

— Почти у всех есть что-нибудь против нас. Однако вы, выходцы из XXI века, были не в состоянии совершить это преступление. Технически. — Изображения низтехов исчезли с импровизированного экрана.

Остались «продвинутые» путешественники: Робинсоны, Хуан Шансон, Филип Генет, Тюнк Блюменталь, Джейсон Мадж и женщина, про которую Тэмми сказала, что она космическая путешественница.

— Что касается мотива, инспектор Бриерсон, мне кажется, что убийцей двигало желание покончить с нашей колонией. Кто-то из этих людей хочет, чтобы человечество навсегда перестало существовать или, что гораздо более вероятно, намеревается устроить все на собственный лад, переманив на свою сторону людей, которых мы спасли.

— Но при чем тут Марта? Убив ее, они лишь продемонстрировали свои намерения и не смогли…

— Не смогли помешать Королевым? А знаете ли вы, что именно Марта занималась планированием и разработкой деталей. В том времени, откуда мы родом, Марта разрабатывала новые программы и была одним из лучших специалистов в своей области. Это она придумала наш проект еще до того, как мы покинули цивилизацию. Марта предвидела, что в XXIII веке должна произойти катастрофа. Она на самом деле хотела помочь людям, затерявшимся в чужом времени… Теперь у нас есть колония. Чтобы она не погибла, а стала процветать, нужен гений, равный гению Марты. Я знаю, как заставить работать тот или иной прибор, и могу победить практически любого в открытом сражении. Но сейчас, когда Марты не стало, наш проект может просто развалиться. Нас ведь здесь так мало, а противоречия и зависть так сильны. Я думаю, убийце это тоже было известно.

Вил кивнул, его удивило, что Елена так четко оценила свои недостатки и слабости.

— Я буду очень занята, Бриерсон, потому что собираюсь потратить не одно десятилетие своей жизни, готовясь к тому моменту, когда мир-ники выйдут из стасиса, и я смогу возродить наше поселение. Я не могу позволить себе тратить время на поиски убийцы. Однако я хочу его поймать, Бриерсон. Иногда мне даже кажется, что я немного спятила, так сильно мне этого хочется. Если вы займетесь этим делом, можете рассчитывать на любую разумную помощь. Вы согласны?

Прошло целых пятьдесят мегалет, а Вилу Бриерсону все равно нашлось чем заняться.

Вил знал, чего он должен потребовать. Находясь в своем собственном времени, он не колеблясь сделал бы это. Бросив взгляд на защитника Елены, который по-прежнему висел в воздухе, он проговорил: