Львы Эльдорадо

Франсис Карсак

Львы Эльдорадо

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

ПРИШЕЛЬЦЫ НИОТКУДА

Часть I ПРИШЕЛЬЦЫ

Пролог

Глава I Рассказ доктора Клэра

Глава II Путешествие в ничто

Часть II ФАНТАСТИЧЕСКИЙ МИР

Глава I На планете Элла

Глава II Союз человеческих миров

Глава III Мислики

Глава IV Песня иного мира

Часть III НА КАРТУ ПОСТАВЛЕНА ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ

Глава I Ульна-андромедянка

Глава II Кальвенольт гаснет!

Глава III Не вернется почти никто

Часть IV ЦАРСТВО МРАКА

Глава I Проклятая галактика

Глава II Пленники мисликов

Глава III Минеры мертвых звезд

Глава IV Искра в ночи

Эпилог

ЛЬВЫ ЭЛЬДОРАДО

Часть первая. ЭЛЬДОРАДО

Порт-Металл

Ночь разведчиков

На диких равнинах

Бегство

Под шатром из шкур

Праздник Трех лун

Вниз по Ируандике

Часть вторая. ПАРАЗИТЫ В ГРИВЕ ЛЬВА

Империя Кено

Жертвоприношение

Страшная ночь

Земля — Англия

«Как ломается это копье…»

Последнее сражение

Эпилог

ПРИШЕЛЬЦЫ НИОТКУДА

Непревзойдённым мастерам

Рони-старшему

и Герберту Уэллсу

и тем, кто когда-нибудь

придет им на смену

Предисловие

Книгу, которую вы держите в руках, нет смысла представлять любителям фантастики. Составившие ее романы давно и прочно вошли в фонд мировой научно-фантастической классики. Однако не хотелось бы, чтобы читатель видел в их издании лишь преклонение перед искусством выдающихся мастеров жанра. Да и по времени Франсиса Карсака никак не назовешь писателем прошлого. «Пришельцы ниоткуда» из трилогии, в которую также входили книги «Этот мир — наш» и «Наша родина — космос», были бестселлером конца 50-х-начала 60-х. А через десятилетие такой же грандиозный успех имел роман «Львы Эльдорадо».

И популярность этих книг стабильна, несмотря на огромные тиражи и новые имена мировой фантастики. Чего стоит хотя бы внушительный поток англо-американских «сайенс фикшн» и «фэнтэзи»! Однако талант Карсака — немеркнущая звезда в беспредельной научно-фантастической вселенной. Секрет успеха его произведений — не просто головокружительные приключения, смелый научный прогноз, великое мастерство интриги и блестящее владение литературными приемами жанра в идеально чистом, высокой пробы сплаве. Галактика писателя — гуманистические традиции Ж. Верна, Ж. Рони-старшего, Г. Уэллса, а таких гигантов вряд ли кто-то осмелится назвать устаревшими. Конечно, испытывая притяжение таких выдающихся светил, легко стать лишь бледным спутником, мерцающим отраженным светом.

Так, собственно, и произошло с первой книгой скромного профессора Бордосского университета Франсуа Борда (таково настоящие имя писателя) «Робинзоны Космоса». Но уже тогда критики и ценители увидели основной пафос его творчества — исторический оптимизм, отстаивание достоинства личности, несокрушимую веру в идеалы добра. Эти основные качества прозы Карсака, помноженные на мастерство зрелого творца, и придали эпический характер его лучшим книгам, где главным героем стала извечная борьба сыновей Света с порождениями Мрака и Холода.

Нельзя не сказать и еще об одной яркой черте авторской индивидуальности Карсака. Писателю чужды как чрезмерная перегруженность сюжета разного рода техническими выдумками, так и черно-белая палитра в портретах персонажей. Посмотрите, как суровый и справедливый геолог-землянин Лапрад может быть груб, необуздан, мстителен. А далекие иссы, «старшие братья» землян по разуму, способны уничтожить дружественную расу из-за пустякового конфликта! Автор далек от идеализации действительности, даже если она — плод его воображения. Герои его романов привлекают к себе именно потому, что они живут, и, подобно всем людям, умеют сомневаться, страдать, любить, ошибаться.

Пожалуй, в этом и заключается мудрость и непреходящая ценность фантастики. Разве важно, какой мир нас окружает? Гораздо важнее, как мы умеем, преодолевая себя, жить в этом мире, делать его более человечным. Глядя вверх, на звезды, устремляясь по неведомым тропам Времени и Пространства, мы идем к себе, пытаясь понять, кто мы и для чего появились во Вселенной. И помогают нам в этом люди высокого духа и выдающегося мастерства.

И к ним, несомненно, принадлежит французский писатель-фантаст Франсис Карсак.

Игорь Козлов

Часть I

ПРИШЕЛЬЦЫ

Пролог

В то мартовское утро я звонил у дверей моего старого друга доктора Клэра, даже не подозревая, что вскоре услышу самый невероятный, самый фантастический рассказ. Я сказал «старого», хотя нам обоим недавно минуло тридцать, но мы дружим с детства и только года четыре назад как-то потеряли друг друга из виду.

Дверь открыла, вернее, чуть приоткрыла, старуха в черном платье, какие носят все пожилые женщины в этих краях.

— Если вы на прием, — проворчала она, — то доктор сегодня не принимает, возится со своими опытами!

Клэр — превосходный врач, но он не практикует. Довольно приличное состояние позволяет ему почти все свое время посвящать сложным биологическим изысканиям. В отцовском доме близ Руффиньяка он оборудовал лабораторию, которая, даже по отзывам иностранных ученых, была одной из лучших в мире. Отличаясь большой скромностью, Клэр в редких письмах ко мне лишь вскользь упоминал о своих исследованиях, но, судя по слухам, ходившим среди медиков, я догадывался, что он был одним из тех рассеянных по всему миру энтузиастов, которые подходят к разрешению проблемы рака.

Старуха недоверчиво рассматривала меня.

— Нет, мне врачебная помощь не нужна, — ответил я. — Просто скажите доктору, что его хотел бы видеть Франк Бори.

— Ах, значит, вы и будете месье Бори? Тогда другое дело. Он вас ждет.

В это время из коридора послышался глубокий, низкий голос:

— Что случилось, Мадлена? Кто там?

— Это я, Сева!

— Черт побери! Входи же!

От своей русской родни по матери Клэр унаследовал шаляпинский бас, статную фигуру сибирского казака и имя Всеволод; от отца, чистокровного француза-южанина, ему достались смуглая кожа и такие темные волосы, что мы в своей студенческой компании прозвали его Черный Свет. [1]

Он приблизился ко мне, сделав два широченных шага, едва не вывихнул мне кисть могучим рукопожатием, заставил присесть добродушным шлепком по плечу — это меня-то, игравшего форвардом в регби! — и, вместо того чтобы, как обычно, сразу пригласить к себе в кабинет, почему-то потащил обратно к двери.

— Какой прекрасный день! — торжественно провозгласил он. — Ты приехал — и солнце сияет! Правда, я ждал тебя только к вечеру с автобусом…

— Я приехал на своей машине. Но прости, может, я некстати?.

— Что ты, совсем нет! Я чертовски рад тебя видеть. Как твои дела? Что с вашей новой батареей?

— Тс… не спрашивай. Ты ведь знаешь, я не могу об этом рассказывать.

— Ладно, ладно, таинственный атомщик! Кстати, спасибо за посылку с радиоактивными изотопами. Они мне сослужили добрую службу. Но больше я не стану морочить вам голову подобными просьбами. У меня есть кое-что получше.

— Получше? — удивился я. — Что же это?

— Тсс…не спрашивай, — передразнил он меня. — Я не могу об этом рассказывать!

В коридоре позади нас послышались легкие шаги, и мне показалось, что за полуотворенной дверью мелькнул тонкий женский силуэт. Но, видимо, только показалось: насколько я знал, Клэр был холост и женщинами не увлекался.

Он наверняка уловил мой взгляд, потому что тут же обхватил меня руками за плечи и повернул спиной к двери.

— Дай-ка я на тебя посмотрю! Ты все такой же, совсем не изменился. Ну что ж, пойдем в дом.

— А вот про тебя этого не скажешь. Хоть это и не комплимент, ты что-то постарел!

— Возможно, возможно… Прошу, входи!

Я хорошо знал кабинет Клэра со шкафами, полными книг, из которых лишь немногие имели отношение к медицине. Здесь никого не было, но в воздухе чувствовался слабый тонкий аромат. Невольно я потянул носом, вдыхая приятный запах. Клэр это заметил и объяснил, чтобы предупредить вопросы:

— Ах да, несколько дней назад у меня тут была одна знаменитая актриса — пришла на прием, — и вот запах ее духов все держится. Просто удивительно, до чего дошла химия!

Завязался беспорядочный, как бывает в таких случаях, разговор. Я рассказал Клэру о смерти моей матери и был поражен, когда услышал в ответ:

— Вот как? Очень хорошо!

— Как это «очень хорошо»? — воскликнул я, возмущенный и огорченный.

— Нет, я хотел сказать, что теперь понимаю, почему ты столько времени не появлялся. Значит, ты остался совсем один?