Помоги проекту - поделись книгой:
Докладная записка по картине «ЧАС СЛЕПЦА» (название условное)
От Вероники Абердян (лента «Черви козыри» —
участник спецпоказа на МКФ)
Дорогой ФИЛИПП ГРИГОРЬЕВИЧ!
По Вашему желанию я присутствовала на режиссерском кастинге по фильму «ЧАС СЛЕПЦА» (название условное). Как Вы просили, мое впечатление излагаю кратко и, в меру моих сил, объективно.
ОГАНЕЗОВ и КРАВЦОВ отвергнуты сразу. Про первого Светлана Борисовна сказала — «тряпка», про второго — «окончательный мудак» (между прочим, очень тонкое и точное наблюдение).
КОЛОВОРОТОВ, на мой взгляд, слишком долго и слишком сложно говорил. Он видит будущий фильм как «манихейскую драму со саспенсом внутри» (его слова). Мне показалось, что он утомил Светлану. Коротко говоря, она уснула. Решения по Коловоротову нет, но у меня большие сомнения — сойдутся ли столь разные индивидуальности? Решать, конечно, Вам.
МЫЛЬНИКОВ, я бы сказала, не проявил себя. На любые вопросы, мои и Светланы Борисовны, он отвечал: «У меня есть ребята — отличные каскадеры, думаю, они решат проблему». Мы посоветовались со Светланой Борисовной — он ей тоже не показался.
ЦУККЕРМАН, конечно, очень способный человек, но он все видит через музыку. Он сразу предложит песню, которая должна звучать на протяжении всей картины, сказал, что будет много танцев. Сел за рояль и попросил Светлану Борисовну, как он сказал, «немного подвигаться». Ну, она и подвигалась, ей это очень свойственно. Встреча проходила очень мило, но хочется спросить, при чем тут «ЧАС СЛЕПЦА»? Название, конечно, условное, но все-таки!
Решать, разумеется, Вам!
Ну, и остаются оба ВАСИЛЬЕВЫ.
АЛЕКСЕЯ РОМАНОВИЧА только-только вывели из белой горячки (я говорю не уничижительно, а буквально — так оно и было!), и он все еще не вполне в форме.
А вот ИЛЬЯ РУБЕНОВИЧ, на мой взгляд, самая подходящая кандидатура. Опытный производственник, скромен, настойчив, интеллигентен, железная воля, бывший боксер, вегетарианец, колоссальная интуиция, весел в быту, суров на работе, играет на гитаре.
Без сомнения, последнее слово за Вами, но Светлана Борисовна и персонально к Илье, и к моим рекомендациям отнеслась с интересом.
С уважением, Ваша В. Абердян
(лента «Черви козыри» — участник спецпоказа МКФ)
Филипп получил записку Вероники и в тот же день утвердил КОЛОВОРОТОВА.
Ахнули, но вопросов не задавали. Филипп сам сказал: «Надо, чтоб дрожь была, ясно? Дрожь! А не музкомедия! А что Светка уснула, пусть поспит. Разбудим».
Коловоротов, между тем, оказался толковым мужиком. Он заявил, что передумал: «ЧАС СЛЕПЦА» будет не «манихейская драма», а «жесткий энгертейн-мент». Филипп сказал: «Ну, давно бы так! Немного загадочно, но тем интереснее». Далее, пользуясь полученными от Филиппа правами и СРЕДСТВАМИ, Коловоротов пригласил к себе в помощники Цуккермана, и тот, к общему удивлению, сразу согласился, отбросив всякие амбиции.
После этого наняли шесть рабочих лошадей — женщин-сценаристок для написания диалогов, возраст от 21 до 61 года и за пару недель сценарий был готов. Автора идеи (Вероника Абердян, участник спецпоказа на МКФ с фильмом «Черви козыри») тоже не забыли. Вероника была обижена, что к ее рекомендации не прислушались, и сперва немного брыкалась, нашептывала Светлане (да и другим!), насколько лучше все могло быть под руководством Ильи Рубеновича. Но потом втянулась в дело. К тому же донесся слушок, что Илья Рубенович ей хоть и не муж, но до недавнего времени проживали совместно. Так что или слухам верить, или работать? Тем более что платить обещали сильно хорошо, и поэтому коллектив подобрался дружный.
Вкалывали не по-детски! Шли напролом через непроходимую чащу сценария. В ВОСЕМЬ утра раздавался громовой длинный голос в мегафон:
— ТИ-ШИ-НА-А-А!
И сразу начинал визжать Коловоротов:
— Не туда! Я же сказал! Медленнее! Света, держи себя в руках! Быстрее! Кран поше-е-л! Задымление!
Коловоротов знал, что делал. Настаивал: «Жесткий энтертейнмент» — наша путеводная звезда. Посмотрим, что предъявит нам по этой части Альпачино. Но, пока его нет, в связи с жуткой неразберихой с текстом, с неувязками сюжета и с занятостью актеров, будем искать обходы, подъезды, обводящие финты. Наш сегодняшний маневр — «сакральный китч».
Снимали очень короткими кусочками. Ставили простейшие задачи, чтобы не запутаться вконец.
— Сиди и смотри в стол. Просто смотри, не наклоняйся! Рука на пистолете. Так, хорошо. Подними на меня глаза. Нет, так хуже. Смотри в стол. Челюстью не шевели. Не морщись! Где муха? Кто-нибудь, отгоните муху! А ты не шевелись. Вот так и сиди. Смотри в стол, пока на тебя не рухнет крыша. Взрывники готовы? Снимаем.
— ТИ-ШИ-НА-А-А!
— Есть!
И сразу визг:
— Кран поше-е-л! Задымление!
Каждые три часа переезжали на новое место, как кочевники. В кино это называется «смена объекта».
— «Скорая помощь» и «Мерседесы» идут своим ходом! BMW, которую будем взрывать, грузите на платформу. Художники, заделайте следы пуль и смойте кровь. Чтоб я ее вообще не видел! Отберите оружие у игрового мальчика, он нас всех пере-шмаляет! Как тебя зовут, мальчик? Отдай дяде пистолет. Вот. Где Гришина мама? Пусть следит. Мы же всех оплачиваем, делайте свое дело. Все, меняем точку! Операторская группа и постановщики работают, остальным перерыв двадцать минут.
Кофе, бутерброды и холодный борщ в пластиковых коробках подвозили прямо на площадку. Коловоротов жевал семгу и жаловался художнику на Светлану Борисовну:
— Она извивается! Понимаешь, она все время извивается в кадре. Невозможно снимать. Ставь какие-нибудь ограничители, что ли… какие-нибудь перила, чтобы она опиралась. Или какую-нибудь… мебель…
— Диван поставить? — спрашивал художник.
— С ума сошел? Только не это! Она или уснет, или ее вообще не остановишь.
— А может, несколько сцен сбить вместе, и все снять на чердаке. Там же она сидит, привязанная к креслу и с заклеенным ртом.
— Подумаю. Мысль толковая.
Цуккерман занимался музыкой и рекламой.
Музычка складывалась очень даже современненько. Сам Гуля Цуккерман вместе с известным аранжировщиком Дэном Козловичем сваляли будоражащую композицию «Свист и шепот» на основе известной, но подзабытой цыганской песенки «Ты ушла, и твои плечики…». Мелодия должна была идти через весь фильм насквозь.
С рекламой тоже было на мази. Уже арендовали по Москве 400 билбордов.
Обсуждали макет основного ударного бренда. Филипп сказал:
— Чтоб было, как американцы своих рекламируют. Чтоб четко и страшно. Без клюквы.
Так и сделали — точь-в-точь как у них, не отличить.
Все там данные — фирма, кто делал, с кем делал, кто чего — все не очень крупно, корректно, но видно, прочесть можно. Это сверху и снизу. И еще снизу — ну, там кодак, стерео, долби, шмолби, вся дребедень.
ЧАС СЛЕПЦА
И два сильных портрета, по колено. Вполоборота. Справа Альпачино в черном и в черных очках, слева Светка в красном, с белым воротничком. Под Альпачино написано: АЛЬПАЧИНО. А Светке по этому случаю даже в паспорте фамилию сменили, потому что Стрехова — это несерьезно. Под Светкой написано — СВЕТА ЛАЙТ.
Справа, чуть выше головы Альпачино, летят куски взорванного BMW, а ниже, вроде как у них под ногами, небольшая лужица крови на очень черном асфальте.
Одним словом, шик!
А вот где Альпачино?
— Филипп велел с понедельника снимать объект «Ночной клуб», — сказал Рустам.
— Ну и чего делать?
— Лажа, Федя.
— Так чего с Альпачиной-то?
— Лажа. Поручили Цуккерману, он по-английски лопочет, как дома. Тридцать минут говорил с агентом. Темнит. Ничего не понять. Альпачина то ли запил, то ли в Загребе, на съемках. Темнит. Цуккерман ему прямо сказал, у нас объект с понедельника, черные очки ему найдем, в субботу вечером надо быть в Москве, Филипп подгонит ему свой самолет, делай дело, агент, твои комиссионные — и вломил сумму, напрямую! Тот четыре минуты молчал. Четыре минуты, Федя, он молчал по междугороднему телефону! Только всхлипывал. А потом говорит, я сам актер, меня снимали, проверьте по Интернету, я вам сыграю за эти комиссионные, и не надо платить гонорара, будет о’кей, и много сэкономите, у меня все приемы Альпачины, как на ладони, никто не отличит. Цуккерман плюнул в телефон и отключился. Федя, что это? Они ж там только про деньги думают, а денег нет, у них кризис. Вот и поехала у мужика крыша. Америка, блин! Совсем соображать перестали.
Свету Лайт снимали в хвост и в гриву с утра до вечера, но один день получился для нее выходной, снимали эксгумацию на кладбище, со Спиваковским (отлично работал артист — кровь стыла в жилах, да и ребята-могильщики не подвели).
После выходного дня Светка явилась на съемку с жутким тату на плече в виде русалки и с кольцом на носу. Коловоротов завизжал так, что лопнуло оконное стекло в декоративной стенке. Светка завелась и хотела его послать (и послала!), а он взял и позвонил Филиппу. За все время никто никогда такого делать не пробовал, а тут он взял и позвонил. Что-то сказал и дал трубку Светке.
Помощник заревел в мегафон:
— ТИ-ШИ-НА-А-А!
Некоторое время вообще никаких звуков не было. Даже птицы не пели. А потом в руке у Светки, прямо возле уха, на три части сам собой рассыпался мобильник.
Кольцо из носа выдернули, русалку чем-то замазали.
Коловоротов, Цуккерман и Вероника Абердян («Черви козыри», спецпоказ на МКФ) составили мозговой центр и перестали спать. Днем снимали, а ночами звонили в Америку, благо там в это время день. Говорил Цуккерман, думали все трое. Распоряжения Филиппа не обсуждаются, исполняются. Да! Но что поделать-то? Альпачино оказался от мозгового центра где-то на расстоянии Луны.
И Филипп сдался! Сказал — ищите замену, в понедельник съемка. Искали. И нашли!
Джеймс Гроу, пятьдесят семь лет, знаменитый комик — танцор с куплетами, потом попал в автокатастрофу, врачи поставили на ноги, но одну ногу поставили на протез, лечился от наркомании, оклемался, стал сниматься в фильмах. Играл негодяев, один критик сравнил его однажды с Джеком Николсоном. Самый известный его фильм — «Кошелек соглядатая» (он и у нас шел, но разве все углядишь?). За эту роль его хотели даже почти номинировать на Оскара.
Сниматься Гроу согласился. Сперва говорил, что у него только месяц свободный и он хотел отдохнуть, но, когда назвали сумму гонорара, стал кашлять, а потом прокашлялся и согласился. Про роль не спрашивал, сказал, на месте разберемся. Прилечу в субботу, так? А съемка в понедельник, так? У нас все воскресенье в запасе, о’кей?
Но тут сам мозговой центр задумался. Он же хромой! И крепко хромой. Значит… этот Интерпол будет и слепой, и хромой? «Час хромого слепца»? Не слишком ли густо?
Значит, под актера надо менять идею. Джеймс Гроу того стоит. Вероника предложила оборотное название — не «Час слепца», а «Слепок часовщика», ведь часовые мастера часто бывают инвалидами, в том числе и безногими. Вероника взялась за сутки набросать канву сюжета, не меняя пролога, чтобы с понедельника можно было снимать «Ночной клуб». Художник сразу подправил афишу.
На черном белыми буквами с красной обводкой:
СЛЕПОК ЧАСОВЩИКА
Слева — Света Лайт.
В красном с белым воротничком.
Справа — Джеймс Гроу с лупой в руке, опирается на инвалидную коляску.
Вроде все логично и даже элегантно. Но… часовщик — профессия, а о человеке ничего не сказано. Чего-то не хватало, не было какой-то изюминки. И была ночь! Коловоротов бегал по комнате, обхватив руками голову, и причитал: нужно определить, откуда и куда идем, нужен фундамент, и нужна цель, где они, где они?
Цуккерман сидел за пианино, отхлебывал виски из широкого бокала и напевал со свистом и шепотом: «Ты ушла, и твои плечики…».
Вероника Абердян что-то черкала и перечеркивала в блокноте, жуя большую шоколадную конфету с орехом внутри.
— Нужен ход, — бормотал Коловоротов, — «энтертейнмент» был хорош для одного, но может оказаться непригодным для другого. Пусть будет «мистический гиньоль». А кто видел этот его фильм «Кошелек соглядатая»? Хороший?
— Говорят, ничего, — промямлила сквозь шоколад Вероника, не отрываясь от блокнота.
И тут Гуля Цуккерман хлебнул виски, посмотрел в потолок и сказал:
— А что, если пойти прямо за актером, вслед его биографии? Не поперек, а дальше? Но определеннее и крупнее. Там у него был «Кошелек соглядатая», а здесь будет «Чемодан засранца». Как бы вторая серия.
Коловоротов повернул голову, Абердян подняла глаза. И как-то вдруг, СРАЗУ, все встало на свои места. Резковато? Маленько царапает? Но по сегодняшним меркам, ей-богу, в самый раз. Для фестивалей — и говорить нечего! И простая публика пойдет. Цуккерман осушил фужер и налил себе еще.
А когда в субботу в Домодедово встретили самолет и воочию разглядели нового героя с палкой в одной руке и с чемоданом на колесиках в другой, поняли, что путь обретен и что все точно.
ЧЕМОДАН ЗАСРАНЦА
Именно так!
— Филипп решил продать остров около Корфу, — сказал Рустам.
— А кино?
Поделиться книгой: