Боясь остаться со своими мыслями наедине, Даша принялась рассказывать все, что помнила о Луниной. Говорила без остановки, с долгими лирическими отступлениями и такими пикантными деталями, что младший полицейский краснел, а майор удивленно поглядывал на нее через плечо, не спятила ли их свидетельница часом.

5

Реальность оказалась более суровой. С трудом сдерживая тошноту, молодая женщина вышла на улицу и села прямо на землю. Плакать уже не хотелось. Было тихо и холодно. Обхватив голову руками, она тупо смотрела в пустоту.

"Как странно, — думала Даша, — человека потрясает не только смерть друзей, но и врагов. Вот был человек, живой и теплый, смеялся и любил, обманывал и обманывался, а теперь все — ничего больше не будет… Не сказано, не сделано, не разбито, не пролито. Чужая смерть словно поздравительная открытка от своей собственной, мол, не скучай, жди, я обязательно приду. Memento more[4] ".

— С вами все в порядке? — негромко окликнул ее Томек. — Может, врача позвать?

— Не надо, — хрипло ответила Даша и испугалась звука собственного голоса. — Сейчас все будет нормально. Только выкурю сигарету и поговорим.

Выкурить пришлось четыре. Но они, плюс две чашки кофе, плюс рюмка бехеровки сделали свое дело, через полчаса она была почти спокойна.

— Итак, вы уверены, что мертвая женщина, которую вы видели, является Луниной Светланой, вашей знакомой?

— Да, абсолютно в этом уверена. — Даша закусила губу, чтобы не расплакаться. — Как это произошло? Кому понадобилось ее убивать?

В кабинете громко тикали настенные часы. Огромные, с замысловатой резьбой, они выглядели неуместно в этом небольшом, но довольно уютном помещении, где все столы были завалены папками, бумагами вперемешку с чем-то неуловимо домашним, как бывает только на тех рабочих местах, где люди проводят времени больше, чем дома. Томек с безнадежной грустью взглянул на деревянный циферблат и сверил со своими наручными — все точно, начало девятого.

— Вы второй раз говорите об убийстве. Однако многие детали свидетельствуют о самоубийстве, — комиссар раскрыл Папку и достал сложенный вдвое лист бумаги, — вот, прочтите.

Молодая женщина уставилась на Томека.

— Светка кончила жизнь самоубийством? Вы что, шутите?

— Прочтите сами, это ее предсмертная записка.

Даша недоверчиво взяла листок в руки. «Ухожу из жизни добровольно. Не ищите виновных. Тело кремируйте. 3 июня. Светлана».

— Ну, что вы об этом думаете?

— Чушь какая… Простите. Если бы утром она мне не позвонила, а сейчас я не увидела бы ее мертвой… то сказала бы, что это просто глупая шутка.

— Ладно… — он побарабанил пальцами по столу. — Лицо погибшей сведено судорогой, не могли вы ошибиться при опознании?

Молодая женщина медленно откинула волосы назад, веснушчатое лицо выглядело почти прозрачным от усталости.

— Пан майор, мы были знакомы несколько лет. Это она. Можете спокойно звонить ее родственникам. Они-то уж точно подтвердят.

— А кого вы знаете из ее близких?

Даша задумалась.

— Да в общем никого. Однажды видела ее мать, отца, по-моему, не было или я просто о нем не знала. А про всех остальных — понятия не имею, дома у нее никогда не была.

Майор кинул на нее быстрый взгляд.

— Как же так, дружили, общались, а никогда у нее не были, близких не знаете?

— Во-первых, мы никогда не дружили, повторяю еще раз. Больше того — Лунина была мне глубоко неприятна как человек… А во-вторых, вы что, ходите по домам всех ваших знакомых и пьете с их бабушками чай? Представьте, сколько человек училось в университете, плюс их знакомые и знакомые их знакомых — это же не реально. А почему вы не вызовите ее мать, я же опознала… тело. Подождите, пока она приедет, и спрашивайте…

— Не приедет, — как бы про себя, вполголоса произнес Томек и потер ладонью шею.

— Как не приедет? — не поверив своим ушам переспросила Даша.

— Несколько часов назад мы связались с Москвой, и нам сообщили, что ближайших родственников на данный момент не обнаружено.

— Как не обнаружено, а мать?

— Выбросилась из окна своей квартиры. Дочь хотели допросить в связи с этим делом, но она исчезла. И вот появилась здесь. Такие дела.

Деревянные часы тикали в наступившей тишине неправдоподобно громко.

— Какой кошмар, — наконец пробормотала Даша, — что же теперь делать?

Немолодой майор внимательно посмотрел на свою собеседницу и ободряюще похлопал ее по руке:

— Прежде всего попытаться сосредоточиться и вспомнить все, что вы знаете о Луниной, все детали вашего последнего разговора, буквально все, до мельчайших подробностей. — Он кашлянул. — Не скрою, завтра прилетает из Москвы представитель ФСБ и будет работать с нами.

Даша встрепенулась:

— Вы шутите? Светка и ФСБ? Она что, рубиновую звезду с Кремля украла?

— Не могу пока вам ничего сказать. К сожалению, — полицейский развел руками и встал, показывая, что встреча подошла к концу. — Спасибо за помощь, ребята отвезут вас домой.

Вероятно он искренне предполагал, что свидетельница, уставшая от увиденных кошмаров и утомительных процедур допросов, с радостью воспримет его предложение, но вопреки его ожиданиям весь прошедший день неожиданно ударил молодой женщине в голову.

— Не можете? — страшным голосом прошипела она. — А трупы на ночь показывать можете?! А пользоваться мною как Большой советской энциклопедией тоже можете? Так вот что я вам скажу, дорогой пан майор: вы не первый, кто сегодня интересуется Луниной. Целый день меня используют все кому не лень. Хватит! Мне надоело отвечать на вопросы, надоело целый день готовить завтраки, обеды и ужины, надоело, что люди смотрят на меня как на рулон туалетной бумаги — рыхлой, серой, годной лишь для того, чтобы подтереть себе одно место! Передайте вашему коллеге, что если вам понадобится от меня информация, приготовьтесь поделиться кое-чем и со мною! До свидания, я ухожу.

— Подождите, — комиссар опешил от неожиданности, — я понимаю, что вы взволнованы, но нельзя же так! И потом, при чем здесь еда?

Молодая женщина развернулась на каблуках и, опершись двумя руками о стол, угрожающе наклонилась в сторону Томека.

— Я не взволнована, если вы смогли заметить, а просто в бешенстве. Чувствуете разницу?

Тот невольно отшатнулся, но тут же устыдился своего испуга и, поджав губы, сухо произнес:

— Думаю, завтра вы будете по-другому разговаривать. Ваши соотечественники не очень церемонятся, когда речь идет о государственной безопасности.

Даша расхохоталась.

— Да? А что он сможет сделать, вывести меня на Вацлавскую площадь и расстрелять? Валяйте, больше от этого вы знать не будете.

Майор только покачал головой.

— Думаю, на сегодня хватит, вы устали, ребята отвезут вас домой, а завтра мы позвоним.

— Не принимайте меня за истеричку, — холодно заметила Даша, — во мне сегодня родился новый человек.

— Что ж, тогда придется допрашивать обоих, — устало улыбнулся Томек.

Разгневанная женщина сверкнула напослед светло-карими глазами и, взяв сумку, направилась к выходу. У двери она на мгновение задержалась и, обернувшись, бросила:

— Завтра позвоните, только если передумаете. Всего хорошего.

— Спокойной ночи, — грустно вздохнув, ответил полицейский.

6

Дома стояла тишина. Даша, не включая свет, бесшумно прокралась по коридору. Заглянув в детскую, невольно улыбнулась: Ксюшка сладко посапывала, пуская пузыри. Она осторожно прикрыла дверь и прошла в кабинет.

Муж пузырей не пускал, а, напротив, сосредоточенно заносил какие-то данные в компьютер, изредка заглядывая в бумаги, разложенные на столе.

— Ну, как дела? — не отрывая глаз от монитора, поинтересовался он.

— Как сажа бела, — молодая женщина упала в кресло, — сделай мне кофе.

— А сколько ты уже выпила? — Он по-прежнему стучал по клавишам.

— Не знаю. Чашки четыре.

— Тогда хватит, если хочешь, налью сок или минералки.

— Хочу.

Муж встал и пошел на кухню. Даше ужасно захотелось, чтобы он подошел и обнял ее, но Сергей прошел мимо.

«Жизнь дала глубокую трещину, — подумала она, — интересно, а он меня еще любит?» В прошлой, холостой жизни, она пользовалась таким успехом у мужчин, что задаваться подобными вопросами было все равно что спрашивать, греет ли солнце. Но сейчас эта проклятая изоляция от Родины, от друзей полностью лишили ее вкуса к жизни, все стало таким плоским и блеклым… Может, поэтому ее так взволновала встреча с Ильей? И может, поэтому Сергею легче принести ей воды, чем обнять?

Она открыла глаза, муж стоял перед ней со стаканом в руке.

— Плохо себя чувствуешь? — в голосе прозвучало что-то похожее на заботу.

— Сегодня был тяжелый день.

— Иди спать. Тебе нужно выспаться.

— А тебе совсем не интересно, что со мной произошло?

— Интересно, но ты устала и должна отдохнуть. Завтра все расскажешь, — он улыбнулся и погладил ее по голове.

— Когда? Опять ночью?

— Если хочешь, приду пораньше.

— Хочу.

— Приду. А сейчас спать, я пойду приготовлю себе поесть. — И вышел из комнаты.

Даша не могла понять, начинались у нее слуховые галлюцинации или муж действительно хочет приготовить себе ужин. В поле зрения попал компьютер. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же нужно было с ним сделать. Письмо! Молодая женщина подошла к компьютеру, подключилась к Интернету и проверила почту — от Сола ничего не было.

«Наверное, еще не доехал до Парижа, — подумала Даша. — Надо его предупредить, чтобы больше ей не посылал писем и не звонил домой, полиция может начать все прослушивать и просматривать. Но где взять его телефон?» При воспоминании о телефоне она вдруг подумала, что надо позвонить Леве, сообщить о Светкиной смерти, он наверняка должен знать кого-то еще из ее родственников, кому-то ведь надо будет заняться похоронами…

Глава 6

1

Как ни странно, кошмары Дашу не мучили, напротив, сны были яркие, красочные. Они долго целовались с Ильей в маленьком кафе на Староместской площади, не обращая внимания на окружающих, и только уставшие апостолы на старом Орлое, отбивая очередной час, удивительно напоминали мужа. Все двенадцать.

Сон постепенно отступал. В приоткрытое окно врывался свежий сырой ветер, возвращая к реальности. Лениво капал дождь.

Даша прислушалась. В доме стояла непривычная тишина. Наверное, Сергей уже ушел и сам отвел Ксюшку в детский сад. Очень мило с его стороны. Сколько же сейчас времени? Молодая женщина нащупала на тумбочке часы, поднесла их к глазам и негромко охнула. Ужас, половина десятого, чехи скоро с работы будут возвращаться, а она еще валяется в постели. И сразу же, как бы в подтверждение мысли, прозвенел звонок.

— Пани Быстрова? Приветствую вас, Томек у телефона.

— Я слушаю, — вяло ответила надежда и опора чешской полиции.

— Как вы себя чувствуете? — голос звучал мягко и сочувственно.

— Отвратительно. Но все равно не дождетесь.

— Чего не дождусь? — удивился майор.

— Да анекдот есть такой…

— Расскажите, — он засмеялся.

— Зачем? Все равно не поймете, — неделикатно ответила молодая женщина и зевнула. — С чем звоните?

— Я думаю, мы договоримся.

— Вы думаете или договоримся?

— Договоримся. Но с определенными условиями.

— С какими?

— Обсудим это при встрече. Мы сможем сегодня встретиться?

— Почему бы и нет? Это же не я вчера умерла.

Шутка шокировала полицейского, но он не решился высказать свое мнение, дабы не портить настроение капризному свидетелю.

— Хорошо. За вами заедут. Через час вас устроит?

— Лучше через два.

— Договорились. — Он повесил трубку.