Зов смерти

— Ты намерена завтракать или доводить меня до белого каления?

— Пожалуй, позавтракаю.

Мать Хейзел, миссис Эмили Микаллеф, которую остальные жители городка называли «ваша честь», облаченная в розово-голубой стеганый халат, стояла спиной к дочери и что-то жарила на сковороде — судя по запаху, бекон.

— Ешь, — сказала мать.

— Я дождусь бекона.

— Мясо тебе противопоказано, деточка моя. Я жарю его для | себя.

Хейзел с тоской уставилась на анемичный омлет, лежащий перед ней на тарелке, и не выдержала:

— И этим должна питаться взрослая женщина?!

— Белки и клетчатка — вот твой завтрак! Ешь! — повторила мать, не спуская глаз с дочери до тех пор, пока та не взяла в руки вилку. — Как спина?

— Как обычно.

— Каждое утро спина напоминает тебе, что нужно правильно питаться. Так прислушайся хотя бы раз!

Эмили переехала к Хейзел три года назад. После развода с Эндрю дочь забрала ее домой из пансионата «Попларз», к которому мама не испытывала особой привязанности. Теперь, когда мама прочно обосновалась в доме, они обе получили возможность наслаждаться обществом друг друга, и сама Хейзел называла сложившуюся ситуацию не иначе, как «нашла коса на камень. Пожилых дам вроде Эмили Микаллеф молодежь называет «живчиками», но дочери она напоминала стихийное бедствие, шутить с которым довольно опасно.

Хейзел много раз наблюдала, как посторонние люди предлагают маме помощь, пытаясь поднести сумку или перевести через дорогу, на что ехидная старушка неизменно отвечала: «Да пошли вы все подальше! Я пока еще не калека!» Непрошеные доброжелатели провожали Эмили недоумевающими взглядами. Мама, как никто другой, получает удовольствие от своего весьма почтенного возраста. Хейзел шестьдесят один, и она с ужасом думала о приближающейся старости, а мама и в восемьдесят семь оставалась на гребне волны и жила на полную катушку. Худая, длинноногая, с морщинистыми руками, покрытыми старческими пигментными пятнами, и длинными пальцами с выступающими венами, мама временами напоминает старую злобную ведьму. Ни одна мелочь не укроется от ясных, не замутненных старческим маразмом глаз с покрасневшими истончившимися веками.

Задолго до того как заняться политикой, Эмили вместе с мужем владела самым крупным в Порт-Дандасе магазином одежды «Микаллеф». В городе ходили слухи, что под зорким взглядом Эмили украсть там ничего нельзя. Миссис Микаллеф нюхом чуяла выходящих за порог магазина посетителей, не оплативших покупки. После десятка подобных случаев, завершившихся поимкой несостоявшихся злоумышленников, попытки воровства прекратились. И только в 1988 году, когда Берт Левит перекупил магазин, выяснилось, что там установлены камеры видеонаблюдения и охранная система.

Эмили поставила на стол тарелку с поджаренным до хрустящей корочки беконом. Хейзел к этому времени уже успела запихнуть в себя половину безвкусного омлета с тонким ломтиком швейцарского сыра, который подозрительно напоминал сою, и наблюдала, как мама с аппетитным хрустом откусывает кусочек бекона и с нескрываемым наслаждением пережевывает, не спуская при этом глаз с Хейзел.

— Мне нужны жиры! — объяснила она дочери.

— А как насчет соли?

— Соль — прекрасный консервант!

— Решила стать женой Лота? — рассмеялась в ответ Хейзел.

— Я ничья жена, впрочем, как и ты, и именно поэтому мне нужно поправиться, а тебе — похудеть. Иначе единственный мужчина, который рискнет появиться в этом доме, придет только для того, чтобы снять показания счетчика!

— Зачем тебе понадобился мужчина, мама? Ты сведешь в могилу любого пожилого джентльмена!

— И сделаю это с удовольствием! Повеселюсь на славу! — усмехнулась Эмили. Она уже доела второй кусок бекона, а остатки смахнула в тарелку Хейзел. — Давай доедай и иди на службу, скоро начнутся мои любимые телешоу.

Хейзел и Эндрю купили дом в Пембер-Лейке в 1971 году, когда их старшей дочери Эмилии исполнилось полтора года. Хотя дорога до Порт-Дандаса, где Эндрю работал в магазине у тестя, занимает десять минут, супруги решили поселиться в тихом местечке вдали от городской суеты. Для Хейзел дом превратился в надежное убежище, когда после полного расчета с полицейским управлением в долине ее повысили в звании и снова направили работать в город.

* * *

Оба, Эндрю и его жена, родились там, где частые визиты к соседям считаются неотъемлемой частью местного этикета. Достигнув зрелости, супруги выбрали спокойную семейную жизнь и воспитали детей в небольшом городке с населением около двух тысяч человек подальше от Великого Смога, как они между собой называли Порт-Дандас.

Жители Пембер-Лейка не беспокоят Хейзел Микаллеф по пустякам в заслуженные по праву выходные, понимая, что по долгу службы ей постоянно приходится работать с людьми и держать в памяти имена сотен мужчин, женщин и даже детей. Впрочем, в городке вообще не принято приходить в гости без приглашения, если только не произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее.

Хейзел села в «форд», который в 1999 году достался ей в наследство от ушедшего в отставку инспектора Горда Друри, возглавлявшего управление полиции с 1975 года. По сей день Центральное отделение полиции провинции Онтарио обещает прислать замену Друри, но ни для кого не секрет, что комиссар отделения Иен Мейсон спит и видит, как объединить полицию Порт-Дандаса и пять других сельских участков с подведомственной территорией тауншипа[1] Мэйфер. Беда в том, что Мэйфер находится в ста километрах к югу, и даже телефонный разговор с ним считается междугородным из-за другого кода. Хейзел не сдавалась и постоянно напоминала Мейсону, что центр давно должен повысить ее в должности — ведь во всей провинции она единственный инспектор уголовной полиции, исполняющий обязанности начальника управления. Правда, Хейзел давно отчаялась официально получить заветное повышение.

Инспектор Микаллеф никогда не забудет выражение лица комиссара Мейсона, когда после присяги она вступала в должность временно исполняющего обязанности начальника управления. Друри передал ей ключи от «форда» словно олимпийскую эстафету. Мейсон тогда чуть не рассмеялся Хейзел в лицо. Как же, женщина офицер! Женщина-детектив с престарелой мамочкой на руках, правда, успевшей в свое время побывать мэром. Не сравнить с Друри, который имеет звание суперинтенданта, но тем не менее променял работу в полиции на рыбалку.

Хейзел знала, какое мнение о ней сложилось у Мейсона: чудом получила должность инспектора, равно как и временно исполняющей обязанности начальника управления Порт-Дандаса, которое сэкономило бы полиции Онтарио свыше девяти миллионов долларов в год, если удастся довести до конца объединение с Мэйфер!

Сама Хейзел считает, что давно заслужила новую машину, не пропахшую табаком Друри. Впрочем, «форд» еще бодро бегает, ну а запах со временем выветрится. Кроме того, детектив решила, что бережливость ей к лицу. Пусть Иен Мейсон отказывает в субсидии, Хейзел привыкла разъезжать на подержанной развалюхе. Однако Йен превратил отказы в своеобразную забаву, не давая денег ни на дополнительных полицейских, ни на транспорт, ни на обновление компьютеров. Казалось, Мейсон живет только для того, чтобы отвечать отказом на все просьбы Хейзел. Сидит себе в штаб-квартире в Барри и бубнит в телефонную трубку: «Господи, Микаллеф, зачем вам цветные мониторы?» Вот и катается она уже шестой год на одной и той же машине — двести пятьдесят тысяч километров пробега, — и без разницы, хочется ей того или нет, будет ездить на старушке до тех пор, пока не продырявится бензобак. А потом, если хорошенько попросить, Мейсон, вероятно, выпишет своей подчиненной лошадь.

Хейзел свернула с дороги на автостраду номер 117.

В Вестмьюирском округе наступила осень. На полях, лужайках и в парках лежал ковер из опавших листьев. Деревья еще стояли в багряно-золотом убранстве, но через пару недель они сбросят осенний наряд, а листва на земле почернеет и пожухнет. Сырость сменяется холодом, который легким бризом витает в воздухе, а ближе к декабрю превратится в ледяной, пронизывающий до костей ветер. В преддверии зимы слышно, как он набирает силу, с рокотом проносясь между кронами деревьев.

Хейзел проехала по мосту через реку Килмартин, течение которой несло лавину опавших листьев. За последние четыре года река трижды выходила из берегов, подмывая глинистую почву у их основания, из-за чего время от времени на дороге возникают аварийные ситуации. Однажды трагедия произошла как раз на том месте, где сейчас проезжала Хейзел. Четверо подростков возвращались с выпускного бала в Хиллз-Черче, их автомобиль занесло в сторону, и он покатился по сырой опавшей листве. Колесо угодило прямо в размытую трещину. Девушка за рулем растерялась и, вместо того чтобы затормозить, как позже установило следствие, в панике надавила на педаль газа. Машина помчалась по расселине как по рельсам и сорвалась с кручи. Все погибли. В день похорон в радиусе сорока километров не работали ни магазины, ни автосервисы.

Въехав в город, Хейзел опустила окно, и в машину ворвался холодный воздух, принесший ароматы осени. Она проехала вниз по улице до правого поворота и свернула на поднимающуюся в гору Мейн-стрит. С этой стороны улица на двести сорок четыре метра выше уровня моря по сравнению с самым началом. За окном мелькали знакомые здания и названия. Хейзел проехала парикмахерскую «У Криспина», городскую кондитерскую, кафе. Для леди и джентльменов», обувной магазин Карла Поллака, который умер почти двадцать лет назад. Скрылось из виду похоронное бюро Мэтьюзов, музыкальный салон Кэдмена, «Фрешуотер гриль», на вывеске которого недавно заменили одну букву «е». Магазин одежды «Микаллеф», разумеется, стоит на прежнем месте, рядом с театром, а за ним находится кегельбан. Вот и кинотеатр «Синема люкс», пиццерия Ронцелли «Канадская кухня», хотя все называют ее «У итальянцев». Жизнь не стоит на месте, и появляются новые заведения, такие как центр продажи компьютеров, принадлежащий бизнесмену из Торонто, книжная лавочка «Маунт-Роуз», которая славится большим выбором дешевых книг в мягких обложках, — в основном это психологические триллеры и ужасы. Возле бензоколонки открылся небольшой магазин «Стоп энд гоу». Вот такие услуги и развлечения предлагаются населению городка Пембер-Лейк, которое составляет примерно тринадцать с половиной тысяч человек, а с учетом Хоксли и Хиллз-Черча все девятнадцать.

Кому-то покажется странным, что есть люди, прожившие всю жизнь в одном и том же городке или его окрестностях. Но каждый раз, когда Хейзел проезжает по окрестностям, мелькающим за окном как кадры хорошо знакомого кинофильма, ее душа пост. Ее сердце навеки отдано этим местам. Мэйфер находятся почти в часе езды, в случае необходимости туда можно добраться за сорок пять минут, а чтобы встретиться с Мейсоном в Барри, нужно проехать около тридцати километров к югу. Вот и весь мирок, который она изо всех сил старается удержать в мысленных объятиях. Истории, добрые и не очень, ждут ее за порогом любого дома, и лица, выглядывающие из-за дверей или встречающиеся на прогулках, стали для Хейзел дорогими и близкими. После развода с Эндрю она почувствовала себя одинокой и брошенной, но лишь на краткий миг. Потом как будто с глаз спала пелена, сотканная за годы замужества, и Хейзел поняла, что именно этот маленький мир и есть ее настоящий и единственный спутник жизни.

Хейзел остановилась у обочины рядом с кафе «Для леди и джентльменов», надела фуражку и вышла из машины. Бармен Дейл Варни, увидев ее, сразу же налил чашечку кофе и добродушно поинтересовался:

— Мама по-прежнему морит тебя голодом?

— Скоро совсем отощаю и помру, — рассмеялась она.

— Что желаем? Порцию гренок с мясом и луком?

— С удовольствием, Дейл.

Хейзел взяла со стойки экземпляр «Торонто сан». На первой странице писали о баскетболисте-гиганте, который признался в употреблении стероидов. Нет, в самом деле, разве игрок ростом с пожарную машину может приобрести такие габариты, поглощая одни сырые яйца? Смешно, ребята! Хейзел пила кофе и листала газету. Всякая ерунда, ничего интересного, а главное, ни строчки об их округе. Да, чтобы попасть на первые полосы в «Торонто», ужасное убийство должно произойти прямо посреди Мейн-стрит. Что касается местной газеты, то она выходит два раза в неделю и пишет абсолютно обо всем: кто родился и умер, кого судили, а кого поймали за превышение скорости и даже за какое именно и на каком автомобиле.

Имена инспектора Микаллеф и ее соратников на страницах «Вестмьюир рекорд» никого не удивят, потому что любая статья о совершенном преступлении отдается в печать только после того, как материал просмотрит Хейзел или ее заместитель Рей Грин. Официальные комментарии служащих Управления полиции Порт-Дандаса всегда подразумевают правдивую и тщательно проверенную информацию, за которую полицейские несут ответственность, как и за свою службу. Инспектор Микаллеф установила определенные правила и объяснила подчиненным, что все обращения газетчиков должны проходить через ее руки. Согласившись на интервью или разрешив заместителю говорить с журналистами, Хейзел просматривает текст перед выходом в печать и, при необходимости, делает соответствующие купюры. Такое положение дел ни для кого не является тайной, поскольку ее ведомство справедливо считается единственным источником достоверной информации.

В «Рекорд» поддерживают правила игры. Стоит инспектору обратиться с просьбой (а подобное порой случается) не публиковать материалы о некоторых уликах или обстоятельствах преступления, про которые успели прознать досужие газетчики, и редакторы идут навстречу. Ведь в редакции работают соседи и друзья тех, кто ходит по улицам тауншипов и читает их газету, а журналисты сами прекрасно знают жертв и свидетелей преступления. Стоит ли удивляться, что на первое место редакция ставит спокойствие своего округа и только потом — тираж газеты. Хейзел нравится жить среди людей, для которых определенные моральные принципы еще не утратили значения и не являются пустыми словами.

Дейл принес заказанный сандвич, и она с жадностью набросилась на него. Горячий, крепко посоленный, со сладким красным перцем внутри. Если мама узнает — убьет, но теперь по крайней мере хватит сил дотянуть до обеда. Ха, белки и клетчатка! Именно их щедро добавляют в корм для домашних питомцев. Нет уж, покорно благодарю!

Хейзел расплатилась с Дейлом, вышла из кафе и села в машину. Доехав до перекрестка Мейн-стрит и Портер-стрит, повернула направо. Там, за углом, находится Управление полиции Порт-Дандаса. Подчиненные инспектора Микаллеф контролируют территорию около тысячи ста квадратных километров, от Дублина на юге до Форт-Леонарда на севере и от залива Джорджиан-Бэй до Темакамика — иными словами, весь Вестмьюир. В большинстве крупных городов округа есть собственные участки, но на убийства, вооруженные ограбления и разбойные нападения обычно вызывают полицию Порт-Дандаса. После вызова по телефону полицейским из управления потребуется чуть меньше часа, чтобы добраться до любого места в округе, а до многих крупных населенных пунктов можно доехать всего за полчаса.

Расположение Порт-Дандаса исключительно удачное, чего не скажешь об укомплектованности штата сотрудников полиции. В подчинении инспектора находятся всего двенадцать полицейских, из них четыре сержанта, возглавляющих отряды из восьми провинциальных констеблей, и два детектива, включая ее саму. Раньше их было трое, но летом инспектор Хантер вышел на пенсию, и Хейзел потеряла надежду выпросить у начальства равноценную замену. И все же Управление полиции Порт-Дандаса, несмотря на отсутствие официального шефа, находилось на хорошем счету в регионе и часто получало самые лестные отзывы о своей работе. Да, подчиненные детектива Микаллеф отлично справлялись со своими обязанностями.

Хейзел развернула машину и припарковала на привычном месте, где висит табличка «Парковка разрешена только инспектору полиции» без указания имени. В отличие от некоторых других знаков, где имена указаны. Прошло шесть лет, а детектив Микаллеф по-прежнему исполняет обязанности начальникам сама воспринимает занимаемую должность не иначе как временную.

Детектив Реймонд Грин поджидал Хейзел на пороге участка. Сержант всегда одевается с иголочки, вот и сейчас на нем элегантный бежевый плащ-макинтош, начищенные до блеска черные туфли и черная фетровая шляпа. Увидев Хейзел, Грин пошел ей навстречу. Вид у него озабоченный.

— И почему ты не купишь сотовый телефон, Скип?

— Терпеть их не могу, Рей. По телефону можно найти человека в любое время дня и ночи.

— Именно для этого они и нужны! — заметил Грин.

Мелани Картрайт, секретарь Хейзел, вышла из кабинета и доложила:

— Детектив, у меня для вас сообщение из участка в Кехоэ.

— Кехоэ-Ривер или Гленн?

— Ривер.

— Нельзя ли с ним подождать? — встрял Грин и, озарив женщин ослепительной улыбкой, продолжил: — Думаю, у меня есть преимущество.

— О, я тронута, Рей! Опять Кен Лонерган? — обратилась Хейзел к Мелани, и та кивнула в ответ. Детектив снова повернулась к Грину: — Он опять просит разрешения застрелить пуму?

— Ну не тебя же!

— Думай, что говоришь, Рей!

— Ох, прости!

— Мелани, передай Кену, чтобы обратился в Департамент по охране национальных парков и организации отдыха. Я не имею права отправлять наряд полиции на охоту за кошкой.

Картрайт кивнула и исчезла за дверью, а Хейзел повернулась к Грину:

— Ну что у тебя, Рей?

— Джеймисон принял сегодня звонок от Боба Чандлера из Хоксли. Он сказал, что целое утро звонит матери, а она не отвечает.

— Почему же Боб до сих пор сидит в Хоксли? Здесь всего-то двадцать минут езды. — Рей лишь пожал плечами в ответ. — Хорошо, сформулируем вопрос иначе: почему констебль Джеймисон все еще торчит здесь?

— Ну, ты знаешь миссис Чандлер уже целых… ну… ты знаешь ее, и я подумал, что…

— Хорошо, поеду сама.

Хейзел прошла по коридору к кабинету, где сидела Мелани.

— Мелани, я снова уезжаю. Если будет звонить Кен, передай, что сейчас отстрел пум считается тяжким преступлением. Я не желаю, чтобы он болтался по Кехоэ-Ривер с ружьем наперевес, как косоглазый Уайт Эрп. Понятно?

— Понятно, — отозвалась Картрайт.

— Мы возьмем твою машину.

— К вашему именному жетону прилипла ветчина.

Хейзел подцепила пальцем предательский кусочек и отправила в рот.

— А теперь поехали!

Глава 3

13 ноября, суббота, 10:45

Роберт Чандлер сидел в доме матери, уронив голову на кухонный стол. Инспектор уголовной полиции Хейзел Микаллеф положила ему руку на плечо, пытаясь приободрить, хотя понимала, что это бесполезно.

Из соседней комнаты доносился шум и треск полицейских раций, хлопала входная дверь. Первыми на вызов приехали констебли Кэсси Дженнер и Эдриан Эштон, дежурившие в утреннюю смену. Чуть позже прибыли сержант Рэнальд и констебль Фриц Фрейзер, два из трех офицеров Хейзел, которые прошли специальную подготовку по криминалистике.

— Боб, ты сказал, что разговаривал с матерью вчера во время ленча? — прервала молчание Хейзел.

— Я хотел предупредить, что не смогу заехать к ней вечером, как обещал. Вчера навалилось много работы.

— Делия ничего не говорила о своих планах?

Боб оторвал голову от стола и потерся щекой о плечо.

— Хейзел, ну какие планы? Ты ведь прекрасно знаешь, что мама выходила из дому только со мной или Гейл. Остальное время она читала журналы и смотрела шоу по телевизору — вот и все развлечения.

— Возможно, она с кем-нибудь познакомилась? Например, по телефону? Или в приемной у врача?

— Если с кем и познакомилась, то мне об этом ничего не сказала. — Безумный от горя взгляд Роберта блуждал по столу, словно пытаясь отыскать на его гладкой поверхности ответ на мучивший Чандлера вопрос. — Господи, да ты же знала ее! Безобидная старушка доживала свой век и старалась не беспокоить окружающих по пустякам. Не могу поверить, что ее убили! Кому она мешала? Кто это сделал?

— Боб, может, тебе лучше пойти домой? Кто-нибудь из ребят проводит тебя.

Он встал так стремительно, будто Хейзел гнала его прочь из дома, и оказался лицом к окну между кухней и гостиной. Там, на диване, по-прежнему сидела его мать, а вокруг сновали полицейские. Словно подкошенный Роберт рухнул на стул и с трудом выдавил:

— Я, пожалуй, выйду через заднюю дверь…

— Да, конечно.

На долю секунды Хейзел задержала руку на его сгорбленной спине и стремительно вышла из кухни. В гостиной она отозвала в сторону констебля Дженнер и попросила отвезти Роберта Чандлера домой.

— Побудь с ним немного, даже если он станет утверждать, что пришел в себя, понятно? Ему сейчас нельзя оставаться одному, — напутствовала детектив Микаллеф молодого констебля, направляясь к кухне. — Боб, это Кэсси Дженнер. Помнишь, она училась вместе с твоей дочерью Дианой в старших классах!

— Да-да, припоминаю. Здравствуй, Кэсси!

— Примите мои соболезнования, мистер Чандлер.

— Кэсси составит тебе компанию и отвезет домой, Боб. Вечером я заеду к вам с Гейл и расскажу, что удалось выяснить, — пообещала Хейзел.

Роберт поднялся на ноги, позволив Кэсси обнять его за плечи и вывести из дома. От навалившегося горя Чандлер поник и будто состарился на несколько лет. Хейзел проводила их взглядом и, как только за ними закрылась дверь, услышала голос Грина, вошедшего с главного входа.

— Боб ушел?

— Да, только что, — откликнулась Хейзел.

— Спир уже на месте. Эксперты из его отдела немного отстали и будут минут через десять. Думаю, ты сама захочешь послушать, что скажет Говард.

Хейзел вернулась в гостиную, удивляясь, что Спир сумел доехать из Мэйфера всего за полчаса. Наверное, гнал со скоростью сто восемьдесят километров в час, не меньше, прикинула она. Говард Спир, грузный мужчина лет сорока, славился своей нечистоплотностью и скверной привычкой постоянно грызть ногти.

Хейзел все время мучил вопрос, сколько всякой дряни успел сгрызть инспектор Спир за время службы в полиции. Да уж, не самая лучшая привычка для криминалиста, которому по роду службы приходится постоянно возиться с трупами. В Порт-Дандасе нет собственного экспертно-криминалистического отдела, как нет и бюро судебно-медицинской экспертизы. Правда, три офицера на их участке прошли специальный курс по криминалистике, но до сих пор им еще ни разу не представилась возможность применить свои знания на практике. Ведь несмотря на то что Управление полиции в среднем фиксирует в год до пятнадцати смертей, убийства в Вестмьюире случаются не часто. В последний раз, к примеру, такое событие произошло четыре года назад в Хантсе — тогда обычная драка в баре закончилась поножовщиной. Вот и все, больше никаких убийств. Люди в округе умирают в основном по другим причинам — например, от инфаркта, инсульта или рака, погибают в автокатастрофах.