Девочка с перчиками

Она взглянула на него и, кажется, все поняла.

— Простите. Вы правы.

Он вздохнул с облегчением.

— Тимофей, а может быть, вы сейчас мне все скажете… и я поеду домой?

— Янина…

— Просто Яна.

— Хорошо, Яна, все не так однозначно и на ходу не хотелось бы…

— Ладно, как вы считаете нужным.

Она замолчала, глядя в окно. А он искоса смотрел на нее. В ней было что-то тревожное, ломкое. Длинные тонкие пальцы судорожно сжимали перчатки и тоже казались ломкими. И длинная тонкая шея… Ему вдруг показалось, что он уже где-то видел эту женщину. У него была отличная память на лица, но он не мог вспомнить. Видимо, показалось. Она ему не нравилась, он любил совсем других женщин, красивых, сильных, полных жизни. Кстати, и Олег тоже любил не таких… Ах, скорее бы разделаться с этой историей!

Он привез ее в маленький скромный ресторанчик. Помог снять жакетку и заметил, что молния на спине застегнута не до конца и вдруг это страшно его взволновало. Немедленно захотелось прижаться губами к этому обнаженному кусочку кожи. Бред! Он стряхнул с себя мгновенное наваждение, повесил жакет на вешалку, снял куртку. Они сели в дальнем углу. Им сразу принесли меню.

— Яна, по-моему, вам надо подкрепиться, может быть, выпить слегка?

— Ничего, кроме кофе, я ведь за рулем.

— Но поесть надо.

— Тимофей, ради бога!

— Успокойтесь, Яна. Я здорово проголодался, думаю, и вам надо что-то съесть, возражения не принимаются. Здесь хорошо кормят. Вы, часом, не вегетарианка?

— Нет, — слабо улыбнулась она. — Я люблю мясо.

— Прекрасно, я быстро все закажу.

— Ну ладно, тогда я пойду помою руки…

Она ушла. Он подозвал официантку и быстро сделал заказ, предупредив девушку, чтобы не появлялась раньше, чем через полчаса. Та понимающе улыбнулась. Решила, что предстоит любовное объяснение, сразу сообразил Тимофей. Он надеялся покончить со всем за полчаса и потом спокойно поесть, но тут увидел, что в зал вернулась Яна. Она распустила волосы и тут он сразу узнал ее. Это была та самая девушка с собакой, у которой из-под джинсов выпали забытые колготки. Только тогда она улыбалась задорно и бесшабашно, а сейчас смущенно и неуверенно.

— Вашу собаку зовут Тимкой? — огорошил он ее вопросом.

– Что? — изумилась она.

— Он мой тезка?

— У меня нет собаки… Так звали собаку моей подруги, но с чего вы взяли?

— Мы уже виделись однажды…

— Постойте, я вспомнила… Вы мне крикнули, что я сейчас упаду? — она вдруг улыбнулась той, прежней улыбкой. — Понимаете, подруга уехала, попросила пожить у нее, приглядеть за собакой. Тимка разбудил меня ни свет, ни заря, я еще сонная натянула джинсы и сунула босые ноги в теплые сапожки… Вы, наверное, очень меня осудили?

— Нисколько! Но моя жена вас осудила!

— Ас вашей женой такого не случалось? — В ее чудных серых глазах плескалась ирония.

— Ну, по крайней мере, я этого не замечал, а там кто ее знает…

Ему вдруг стало легко.

— Ну что ж, Яночка, приступим.

— Да, пожалуйста!

— Так вот. Какое-то время назад Олег, который был не только моим дядей, но и близким другом, вдруг срочно вызвал меня к себе, в Швейцарию, он последние годы много болел и жил в Швейцарии, у него были проблемы с сердцем, он перенес две операции… Но дело не в этом. Я прилетел к нему в некотором недоумении. С ним там была моя мать, он этого хотел, но со мной говорил с глазу на глаз… И признался мне, что по-настоящему любил в жизни только одну… девочку, которую…

— Я поняла, не надо формулировать.

Он взглянул на нее с благодарностью.

— Хорошо. Короче говоря, — Тимофей открыл кейс и вытащил оттуда папку с бумагами и довольно большую кожаную коробку.

— Я ничего не возьму, — сразу сказала она.

— Подождите, Яна! Здесь, — он показал на коробку, — подарки к дням вашего рождения за все эти годы. А здесь… документы на дом для… девочки с перчиками.

Она вдруг сделалась белой как простыня.

Он вытащил из папки фотографии домика, где на всех окнах стояли горшки с цветными перчиками.

— Вот, взгляните! Олег случайно набрел на этот домик, там в саду тоже высажены эти перчики и на окнах, как видите, он купил дом для вас и перебрался туда…

— И там умер?

Тимофей замялся. Он как-то не подумал об этом.

— Да, — все-таки произнес он.

У нее дрожали губы.

— Какая идиллическая картинка… — проговорила Яна, глядя на снимки. — А сейчас там кто-нибудь живет?

— Нет. Яна, вы можете сдавать этот дом, это очень неплохие деньги. Если, конечно, вы не захотите сами там жить.

— Нет, я уже пыталась жить за границей, ничего не получилось… У меня вообще… как-то! не очень получается… Простите, вам это все ни к чему. Что требуется от меня?

— От вас требуется принять эти дары и — только. Дом оформлен на мое имя. И в тот момент, когда вы согласитесь его принять, мы все официально оформим на вас, все учтено и предусмотрено.

Она подняла на него глаза, взглянула с большим интересом.

— Почему вы так на меня смотрите? — вдруг смутился он.

— Дом оформлен на вас? Тогда зачем вы меня искали? Я бы до скончания века об этом не узнала.

— Простите, Яна, но я честный человек…

— Я знаю, вы женаты. И ваша жена не возражала?

— Разумеется, нет, — поспешил ответить Тимофей. — А вы не хотите взглянуть на это… — он указал на коробку с подарками.

Она открыла коробку.

— Смешно, — сказала она.

— Что тут смешного?

— Он покупал подарки… Зачем? Складывал их в коробку, как индульгенции? А ваша жена видела эти вещи?

— Далась вам моя жена!

— Так видела или нет?

— Да! — соврал он. — Видела.

— И не сказала: Тима, отдай это лучше мне?

— Да боже избави!

— Господи, неужели бывают еще такие благородные и порядочные люди? Я вас поздравляю! И себя заодно. Вот привел Господь встретить… Но, знаете, вы лучше все-таки отдайте это все вашей жене. Хоть кому-то пригодится, я не ношу драгоценностей.

— Моя жена тут вообще не при чем! — разозлился вдруг Тимофей. — Мне поручено близким для меня человеком отдать это вам. А вы вольны подарить это или продать, меня это не касается. Я вас доставлю со всем этим домой, а дальше как хотите!

— Вы сердитесь… Вас угнетает эта ситуация? Вы правы. Извините, я разнервничалась. Все.

Официантка принесла еду.

— Странно, но я проголодалась, — улыбнулась она.

— Почему странно?

— Обычно волнение напрочь отбивает у меня аппетит. Скажите, Тимофей, кто вы по профессии?

— Юрист. Работаю в большой строительной корпорации.

— Поняла. — Она задумалась о чем-то.

Господи, это же пытка, — подумал он.

— Ничего, Тимофей, осталось еще чуть-чуть, я допью кофе, вы отвезете меня к моей машине, потому что с такой коробкой как-то боязно ходить по улицам, и в такси тоже боязно…

— Что за чепуха! Я довезу вас до дома, более того, доведу до квартиры.

— Тимофей, а как вы меня нашли?

— Пришлось обратиться к профессионалам. Кстати, мне показалось забавным, что все три ваши фамилии начинаются на ЮР. Это что, принцип такой? Юркевич, Юрьева и Юргенсен?

— Нет, — улыбнулась она, — просто случайность.

Только сейчас, сидя напротив нее, он заметил, что у нее не очень ровные зубы. Два верхних передних резца слегка налезают один на другой.

— Вы смотрите на меня и думаете: что Олег нашел в ней, ведь так?

— Нет, не так!

— Простите, Тимофей, но меня страшно нервирует вся эта ситуация. Я хочу домой.

— Как угодно даме!

Ему тоже было тяжело с ней. Она жила у метро «Проспект Вернадского», путь им предстоял довольно долгий, особенно учитывая московские пробки.

— Тимофей, а Олег что-то рассказывал вам обо мне… о нас?

— Разумеется, он даже назвал этот рассказ исповедью.

— А он не сказал, почему он вдруг уехал… вот так, не попрощавшись… и… навсегда?

Вот этого он и боялся!

— Яна, а зачем сейчас ворошить это все? Олег умер, у вас своя, другая жизнь, к чему?

— В этом была как-то замешана моя мать?

— Ваша матушка жива?

— Нет, она умерла пять лет назад. Тимофей, умоляю вас, скажите, мне это страшно важно. И обещаю, больше вы обо мне вообще не услышите!

— А дом в Швейцарии?

— Что?

— Его надо будет переоформить на вас.

— Хорошо, пусть, но ради бога скажите, что там произошло?

— Воля ваша! К Олегу пришла ваша мать, она выследила вас, выяснила, кто он такой и предъявила ему ультиматум. Либо он уезжает из России и навсегда забывает о вас, либо она обвинит его в растлении малолетней и посвятит в это вашего отчима, а тогда Олегу мало не покажется. Ведь насколько я понял, ваш отчим был какой-то шишкой в МВД?

— И это все?

— Нет, ваша мать потребовала еще и денег. Вам на однокомнатную квартиру.

— Спасибо, Тимофей. И еще один вопрос, уже другого плана. Этот швейцарский дом можно продать?