Война будущего: взгляд из-за океана. Военные теории и концепции современных США

Воины эпохи хаоса

Среди современных американских авторов, активно разрабатывающих тему войн будущего, выделяется профессор Калифорнийского государственного университета и Американского военного университета Роберт Дж. Банкер. По его утверждению, приоритет в создании теории «войны четвертой эпохи» принадлежит ему и доктору Т. Линдсей Моору. Сама идея родилась в ходе исследовательского семинара, посвященного классическим формам войны, который проводился в Высшей школе Клермонта в 1987 году. В сентябре 1994 года Р. Банкер в «Газете морской пехоты» опубликовал статью «Переход к войне четвертой эпохи», в которой изложил свои взгляды в рамках уже начавшейся на страницах этого издания дискуссии о войне четвертого поколения.

Летом 1997 года Роберт Банкер выступил с новой статьей «Эпохальное изменение: война против социальных и политических организаций» . Статья в определенном смысле подвела некоторые итоги долгой дискуссии о сущности и проявлениях войны четвертого поколения. Автор подробно остановился и на характеристике противников, с которыми США придется столкнуться в будущем. «Устоявшиеся представления о вооруженной борьбе, с которыми связаны такие понятия, как победа и поражение, угрозы и непосредственно поле боя, уходят в прошлое, – пишет он. – Наши наиболее вероятные противники появятся в результате процесса развития человечества, в результате циклического тысячелетнего колебания от порядка к хаосу».

По мнению автора, ныне человечество переживает эпоху перехода от стабильности к хаосу, которая грозит разрушением целостной системы независимых наций-государств. Вся устоявшаяся система международных отношений грозит развалиться перед лицом новых угроз и вызовов, которым она не готова противостоять.

Война как военное столкновение двух государств или блоков государств с определенными политическими целями уходит в прошлое. Ей на смену приходит хаос-война в форме столкновений преступных группировок и синдикатов внутри страны и на международной арене. Эти столкновения ведутся не во имя достижения целей государственной политики, а вокруг социальных и культурных ценностей общества.

«Индивидуум, чуждый праву закона, - пишет Р. Банкер, - представляет собой основу новой угрозы, которая встает перед нами. Полуголодный и необразованный полуварвар – по словам Ральфа Питерса «новый класс воинов» - представляет собой нашего будущего противника». Эти «новые воины» будут организованы в новые военизированные формирования, наименьшим из которых будут внутри национальные группы – вооруженные банды, «частные армии», местные бандитские структуры. В свою очередь эти группы будут объединяться в транснациональные «компании наемников» или «свободные корпорации», подобные наркокартелям. Самые крупные формирования, если их вовремя не подавить, будут подменять собой государственные структуры там, где государство не способно или не может функционировать эффективно.

В результате, в будущем перед США будут стоять не одна-две явные и понятные угрозы, а десятки, если не сотни угроз со стороны различных организационных структур. Связи и взаимоотношения между этими группами и их руководящими структурами будет скорее напоминать сеть, а не строгую иерархическую структуру соподчиненности. В результате США придется вести борьбу с каждой отдельной организацией и криминальной структурой, находя ее конкретные слабые места – так называемые «центры тяжести». Р. Банкер считает, что такие криминальные организации наиболее активны и явны в своей деятельности за пределами США, однако их появление внутри собственно США уже идет полным ходом.

В качестве примера новых угроз, стоящих перед человечеством, Р. Банкер приводит доступную ему статистику о состоянии преступности в России на середину 90-х годов: «Полиция в России насчитывает 3000 организованных преступных групп, сведенных в 150 преступных «конфедераций»; половина банков и кампаний недвижимости в стране контролируются мафией… 40 тысяч государственных и частных компаний в стране контролируются криминальными синдикатами».

Оценивая состояние преступности в самих Соединенных Штатах, Р. Банкер отмечает: «Другим типом «нового воина», неподконтрольного государству, являются преступники внутри нашего собственного общества: гангстеры, воры, экстремисты из рядов милиции, компьютерные хакеры, продажные полицейские» . По состоянию на середину 90-х годов, в США, в основном в городах, официально насчитывалось 650 тысяч преступников, в то время как оценки их количества достигали 1,5 миллионов человек. Районы проживания зажиточных американцев, так называемого среднего класса, обносятся стенами и патрулируются полицией и частными охранниками. В середине 90-х годов насчитывалось 30 тысяч охраняемых кварталов, а к 2005 году их число должно вырасти до 60 тысяч.

Как бороться с «новыми воинами» в эпоху хаоса?

Отвечая на этот вопрос, Роберт Банкер выдвигает давно известную идею наемничества. Он предлагает создавать частные фирмы по обеспечению безопасности, которые смогут вести эффективную «точечную» борьбу с преступными организациями. Такие фирмы будут иметь безусловные преимущества перед государственными вооруженными силами, как в плане оснащенности и вооруженности, так и в смысле тактики и техники борьбы. Члены этих фирм не будут являться военнослужащими вооруженных сил государства, поэтому они будут свободны в выборе форм и методов действий (провокационные и подрывные акции, убийства лидеров бандитов и т.п.) Вышеуказанные организации наемников на службе государства не будут вести войну в «классическом» понимании этого термина. Над ними не будут довлеть моральные и юридические нормы и ограничения, да и сама их деятельность будет носить закрытый характер. Более того, потери и жертвы с их стороны в борьбе с «новыми воинами» не будут восприниматься с обеспокоенностью в обществе, как это имеет место при потерях в личном составе вооруженных сил.

Непосредственно вооруженные силы государства будут привлекаться к ведению широкомасштабных военных действий против других государств в тех регионах мира, где на кон поставлены важные жизненные интересы США.

В дискуссии о будущем противнике, с которым Запад может столкнуться в будущем, принимают участие не только американские военные эксперты и политологи, но и ученые других стран НАТО. Этот вопрос, в частности, затрагивается в комплексном исследовании Института стратегических и боевых исследований Великобритании, опубликованном в марте 2002 года . В главе, названной «Асимметричная война», ее автор, подполковник Джон Расселл, вслед за американскими экспертами предсказывает появление на поле боя «воинов», а не солдат. Разновидностей «воинов» множество, это могут быть сомалийский генерал Айдид и его боевики, чеченские «мафия\боевики», пираты Южно-Китайского моря.

Отличие между «воинами» и солдатами заключается в стиле их жизни и деятельности. Для «воинов» характерны пренебрежение присягой, переход от одного «хозяина» к другому, привычка к жестокости и полнейшее игнорирование гражданского порядка. В отличие от солдат, «воины» не соблюдают никаких правил, кроме своих собственных, и не выполняют никаких приказов, которые им не нравятся.

Для солдат западных армий, обученных действовать в соответствии с жесткими нормами законности и моральным кодексом поведения на войне, «воины» представляют собой, безусловно, очень серьезного противника.

«Воины», как отмечает Расселл, будут сражаться против регулярной армии только тогда, когда они будут уверены в своем полнейшем превосходстве. В противном случае, они будут прибегать к применению снайперов, устройству засад, терактам и провокациям. В качестве объектов для провокаций могут выступать женщины-военнослужащие, численность которых в армиях западных государств неизменно возрастает. В «арсенале» «воинов» будут такие средства, как изнасилования, грабежи, терроризм, этнические чистки.

В то же время, как подчеркивает подполковник Дж. Расселл, было бы опасным считать «воинов» в военном отношении некомпетентными. Неудачи действий американских рэйнджеров в Сомали в 1993 году как раз и были вызваны тем, что военным командованием США реальный противник был явно недооценен в военном отношении.

Фрагмент главы 3 Сете-центрическая война

Авторами концепции сете-центрической войны считаются вице-адмирал ВМС США Артур Себровски и Джон Гарстка. Опубликованная ими в журнале «Proceedings» в январе 1998 года статья «Сете-центрическая война: ее происхождение и будущее» стала своеобразным манифестом новой концепции .

Нынешняя эпоха глобализации, информационных технологий и революции в менеджменте ознаменовалась серьезнейшими изменениями в мире и обществе, в бизнесе и военном деле. Тот, кто отдает себе отчет в этом, кто не закрывает глаза на происходящие в мире изменения, а стремится активно взять их на вооружение – побеждает. Побеждает в бизнесе, побеждает и в войне. А. Себровски и Дж Гарстка повторяют ставший уже на Западе аксиомой тезис американских футурологов Алвина и Хэйди Тоффлер о том, что «нации ведут войну таким же образом, как они создают богатства» .

Происходящие в современном мире изменения многие авторы называют революционными. Именно в этом состоит главная исходная мысль А. Себровски и Дж. Гарстка, которые пишут: «Мы переживаем эпоху революции в военном деле, подобной которой ничего не было с эпохи наполеоновских войн, когда Франция впервые претворила в жизнь концепцию массовой армии».

Суть современной революции в военном деле А. Себровски и Дж. Гарстка выразили словами начальника штаба ВМС США адмирала Джея Джонсона, который заявил о «фундаментальном сдвиге от того, что мы называем платформо-центрической войной, к тому, что мы называем сете-центрической войной» .

Авторы концепции сете-центрической войны не сразу переходят к рассмотрению ее сути. Они начинают издалека – с рассмотрения сути изменений, происходящих в социально-экономической сфере: в экономике, технологиях, бизнесе. В основе всех этих изменений лежат информационные технологии, которые полностью изменили окружающий мир.

Применительно к военной сфере, сете-центрическая война позволяет перейти от войны на истощение к более скоротечной и более эффективной форме, для которой характерны две основных характеристики: быстрота управления и принцип самосинхронизации.

Быстрота управления, в представлении американских экспертов, подразумевает три аспекта: 1. Войска достигают информационного превосходства, под которым понимается не поступление информации в большем количестве, а более высокая степень осознания и более глубокое понимание ситуации на поле боя. В технологическом плане все это предполагает внедрение новых систем управления, слежения, разведки, контроля, компьютерного моделирования. 2. Войска благодаря своим информационным преимуществам претворяют в жизнь принцип массирования результатов, а не массирования сил. 3. В результате таких действий противник лишается возможности проводить какой-либо курс действий и впадает в состояние шока.

В качестве примера того, как может и должна работать вся военная машина в условиях сете-центрической войны, А. Себровски и Дж. Гарстка рассматривают ситуацию гипотетического начала войны. На самой начальной стадии необходимо вывести из строя всю систему ПВО противника: командные пункты и пункты управления, центры связи, позиции РЛС, боевые позиции зенитных ракет и авиации ПВО. Авторы утверждают: «Когда в самом начале конфликта противник теряет 50% чего-то очень важного для себя, это неизбежно сказывается на его стратегии. Это может остановить войну – а в этом как раз и состоит суть сете-центрической войны».

Принцип самосинхронизации пришел из теории сложных систем. В соответствии с этой теорией, сложные явления и структуры в наилучшей степени организуются по принципу снизу вверх. Другими словами, под самосинхронизацией американскими специалистами подразумевается способность военной структуры самоорганизовываться снизу, а не изменяться в соответствии с указаниями сверху. Организационная структура частей и подразделений, формы и методы выполнения ими боевых задач, как ожидается, будут видоизменяться по своему усмотрению, но в соответствии с потребностями вышестоящего командования.

Этот принцип противоречит традиционным основам военной организации как таковой: она представляет собой централизованную иерархическую систему, построенную на подчинении директивным указаниям сверху. Сломать такую систему сложно, ибо это требует изменения не только в организационных формах и методах управления, но и в менталитете начальников и подчиненных.

Применение системы самосинхронизации позволяет достичь превосходства над противником в скорости и внезапности действий. Исчезают тактические и оперативные паузы, которыми противник мог бы воспользоваться, все процессы управления и сами боевые действия становятся более динамичными, активными и результативными. Военные действия приобретают не форму последовательных боев и операций с соответствующими промежутками (паузами) между ними, а форму непрерывных высокоскоростных действий (операций, акций) с решительными целями.

В концептуально-теоретическом плане А. Себровски и Дж. Гарстка представили модель сете-центрической войны как систему, состоящую из трех решеток-подсистем: информационной, сенсорной и боевой. Основу этой системы составляет информационная решетка, на которую накладываются взаимно пересекающиеся сенсорная и боевая решетки. Информационная решетка-подсистема пронизывает собой всю систему в полном объеме. Элементами сенсорной системы являются «сенсоры» (средства разведки), а элементами боевой решетки – «стрелки» (средства поражения). Эти две группы элементов объединяются воедино органами управления и командования.

Взаимоотношения между всеми элементами подсистем и самими подсистемами достаточно сложные и многоплановые, что позволяет, например, «стрелкам» поражать цели сразу по получении информации от «сенсоров» или по получении приказа от органов управления, или в некоторых случаях самостоятельно.

Графически логическая модель сете-центрической войны А. Себровски и Дж. Гарстка была представлена следующим образом.

 

Схема: логическая модель сете-центрической войны

Пояснения: красные линии обозначают линии контроля (управления); синие линии – линии информационного обмена.

Таким образом, сете-центрическая война, в представлении авторов концепции адмирала А. Себровски и Дж Гарстка, представляет собой разветвленную сеть хорошо информированных, но географически рассеянных сил. Главными характеристиками-компонентами этих сил являются: высокоэффективная «информационная решетка», доступ ко всей необходимой информации, высокоточное оружие с большой дальностью поражения цели и маневренностью, высокоэффективная система управления и командования, интегрированная «сенсорная решетка», соединенная в единую сеть с системой «стрелков» и системой управления и командования.

Сете-центрическая война может вестись на всех уровнях ведения военных действий – тактическом, оперативном и стратегическом. Принципы ее ведения никоим образом не зависят от географического региона, боевых задач, состава и структуры применяемых войск (сил).

В заключение своей статьи А. Себровски и Дж. Гарстка отмечают, что эффективность действия модели сете-центрической войны немыслима без соответствующих преобразований в системе подготовки войск, без изменений в их организационно-штатной структуре и без перераспределения ресурсов. В каждой новой революции в военном деле, как отмечают американские эксперты, возникает своя «элита», которая сейчас представлена так называемыми «новыми (компьютерными) операторами».

В военной среде, в том числе и в США, процесс освоения и внедрения новых информационных технологий идет медленнее, чем, например, в бизнесе. Традиционная военная культура отрицает роль и значение «нового оператора», ибо это требует изменения многих стереотипов и внутренних установок офицеров и генералов. Такую ситуацию необходимо изменить. В подтверждение своих слов А. Себровски и Дж. Гарстка приводят крылатое высказывание Б. Лидделл-Харта: «Единственной вещью, которую сделать труднее, чем внедрить новую идею в голову военных, является выбить оттуда старую».

Насколько реальна и осуществима концепция сете-центрической войны и действительно ли эта модель обеспечит вооруженным силам США победу в будущих войнах? Не все американские авторы дают на эти вопросы положительные ответы. Профессор Т. Барнетт из Военного колледжа ВМС США вскоре после выхода в свет статьи А. Себровски и Дж. Гарстка выступил с критической позицией по этому вопросу .

По мнению Т. Барнетта концепция сете-центрической войны «забегает вперед»: в мире нет противников, которые смогли бы сравниться с США и вооруженными силами этой страны в сфере информационных технологий. А если это – так, то тогда с кем и как вести войну в этой сфере. В частности, где гарантии, что полученные американской стороной данные о противнике соответствуют действительности. Как считают авторы концепции сете-центрической войны, применение этой модели позволяет вторгнуться в процесс принятия противником решения.

Американские «супервозможности» по обработке информации могут сыграть злую шутку: противнику будут приписаны намерения, которых он даже не имел. Базовый принцип быстроты управления опасен тем, что «командир становится рабом собственного компьютера, а по сути глупой машины, достоинством которой является способность быстро считать». В этих условиях велика вероятность принять неправильное решение. Т. Барнетт делает вывод: «Мы можем оказаться в ситуации, подобной той, в которой находится собака Павлова, которая звонит в колокольчик и удивляется, почему у нее течет слюна в предвкушении пищи». Другими словами, подчеркивает автор, применение концепции сете-центрической войны может утвердить в сознании военных знаменитый принцип американских ковбоев «Сперва стреляй, а затем задавай вопросы».

В результате, делает вывод американский профессор, задача состоит не в том, чтобы сократить время принятия решения, а, наоборот, удлинить его, повысив тем самым эффективность процесса принятия решений. В противном случае – можно получить лишь «два неэффективных решения на одной решение противника». Скорость не должна являться самоцелью, скорость – это лишь средство к достижению цели. Поэтому главной задачей должно быть не достижение быстроты управления, как то требует концепция сете-центрической войны, а наиболее оптимальное использование преимуществ во времени, которые дает применение этой модели над противником.

Профессор Т. Барнетт приводит и целый ряд других недостатков концепции сете-центрической войны. Так, в глазах населения противника она будет актом терроризма и военным преступлением, сходным с массовыми бомбардировками мирных немецких городов союзниками в конце второй мировой войны. Определенные сомнения у него вызывает и сама концепция информационного доминирования, которая может привести к информационным перегрузкам в системе принятия решений. А это, в свою очередь, никак не гарантирует качества принимаемых решений. Ну и самое главное – модель сете-центрической войны, по мнению Т. Барнетта, рассчитана на прошлые войны, на «нормального» противника в форме вооруженных сил страны-противника. С учетом нынешних тенденций мирового развития наиболее вероятным противником вооруженных сил США будут негосударственные структуры на субнациональном уровне, то есть полувоенные, криминальные и иные структуры внутри и вне своего национального государства.

Несмотря на определенные критические публикации, концепция сете-центрической войны прижилась в ВМС США и начала завоевывать своих сторонников в других видах вооруженных сил и среди военно-политического истэблишмента. Концепция наполнялась новым содержанием, приобретала более универсальный характер. Выступая в 2000 году в Лондоне адмирал Себровски, директор управления трансформации вооруженных сил МО США и один из «отцов-основателей» теории сете-центрической войны, охарактеризовал ее как «зарождающуюся теорию войны, основанную на концепциях нелинейности, сложности и хаоса». В качестве ее характеристик он назвал «меньший акцент на физических аспектах и больший – на поведенческих аспектах; меньший акцент на объектах, материальных факторах и больший – на отношениях» . Другой «отец-основатель» концепции сете-центрической войны - эксперт комитета начальников штабов Джон Гарстка – сосредоточился более на информационных аспектах своей теории .

«Сете-центрические операции, - отмечает Дж. Гарстка, - обеспечивают войскам доступ к новому, ранее недостижимому пласту информационной сферы». Доступ к новым пластам информации позволяет своим силам неизмеримо увеличить свои боевые способности.

Под информационной сферой автор подразумевает «сферу, в которой происходит создание информации, манипулирование и обмен ею; сферу, в которой осуществляются все операции по руководству и командованию войсками, в которой оформляется решение командира». В борьбе за информационное превосходство «информационная сфера является основополагающим плацдармом».

Информационное превосходство характеризует состояние информационной сферы, когда одна из сторон получает «превосходящие информационные позиции» по отношению к противнику.

Сете-центрическими силами Джон Гарстка называет вооруженные силы, связанные (или включенные в сеть) единой информационной инфраструктурой (или инфоструктурой). Сете-центрические силы имеют возможности доводить и обмениваться информацией с географическими разбросанными элементами этих сил: сенсорами (всеобъемлющей системой разведки противника), стрелками (различными типами огневых средств) и структурами, ответственными за принятие решений и поддержку (штабами и тылами). Сете-центрические силы – «эффективные силы, имеющие глобальный доступ к достоверной информации тогда и там, где это необходимо».

Принцип включения в единую информационную сеть позволяет своим силам расширить существующие рамки информационной сферы, обеспечивает им доступ к новым информационным пластам.

Графически модель информационного превосходства в условиях платформо-центрической войны (прошлых эпох) и сете-центрической войны будущего, в представлении профессора Гарстка, выглядит следующим образом:

 Под понятием «доступ к информации» автор концепции сете-центрической войны подразумевает пространственные и временные характеристики доступа к информации (о противнике, своих силах и обстановке). «Информационная насыщенность» характеризует «качество» информации, что подразумевает ее объем, достоверность, актуальность, своевременность, адекватность обстановке и многое другое. Эти два аспекта определяют фактическую информационную среду военных действий. Пунктирной линией обозначены условные пределы информационного превосходства в обычной (платформо-центрической) войне и будущей (сете-центрической) войне.

В условиях платформо-центрической войны информация о противнике, например, поступает от «платформ» (боевых машин, разведывательных машин, вертолетов, армейской авиации, разведывательных групп, наблюдательных постов и т.д.). Командиры разных степеней имеют свои пространственные пределы доступа к информации: у командира взвода нет данных космической разведки.

В условиях сете-центрической войны пределы информационной среды безгранично расширяются (положение «Я» смещается в направлении «Я-1» и далее, к новым и новым информационным пластам).

Вместе с тем, как подчеркивает Дж. Гарстка, информационную сферу нельзя рассматривать в отрыве от двух других сфер, которые в своем триедином взаимодействии и создают «среду войны». Речь идет помимо информационной еще и о физической и когнитивной сферах.

Физическая сфера, в определении американского ученого, это – «место развития ситуации, на которую оказывается военное влияние». В этой сфере – на суше, воде, воздухе и космосе – разворачиваются военные действия в форме ударов, защитных акций и маневра. В этой сфере действуют «физические платформы», соединенные коммуникационными сетями. Именно в этой сфере традиционно измеряется боевая мощь и боевые возможности сторон. Это – та сфера войны, которую можно реально ощутить, сравнить и оценить.

Когнитивная (рационально-ментальная) сфера, по словам Дж. Гарстка, складывается в умах участников конфликта. С одной стороны, она характеризуется такими понятиями, как представление, осознание, понимание, убеждения, ценности, а с другой – процессом принятия решений. Американский ученый в длинном списке элементов и аспектов конгнитивной сферы упоминает лидерство, моральное состояние, сплоченность, уровень подготовки и боевого опыта, общественное мнение, мыслительные процессы командиров и начальников, способы принятия решений, интеллект и эрудицию. Эта сфера в отличие от физической практически не поддается количественным оценкам. Успех деятельности в этой сфере во многом зависит от индивидуальных качеств и характеристик личности – генерала, офицера, солдата. Однако именно в этой сфере «выигрываются битвы и проигрываются сражения».

Информационная сфера – это та сфера, в которой происходит обмен информацией, в которой формируется и передается решение командира, осуществляется контроль и управление войсками. Не всегда эта сфера адекватно отражает реальную ситуацию, складывающуюся в физической сфере военных действий. Но в любом случае именно в этой сфере формируются знания и представления о физической сфере, она отражает физическую сферу в виртуальной реальности.

Непосредственно затрагивая все три сферы военных действий концепция сете-центрической войны, по мнению ее авторов, способна за счет абсолютного информационного превосходства над противником обеспечить полную синхронизацию боевых действий и акций на поле боя, гарантировать быстроту управления и поднять уровень боевых возможностей и боевых способностей своих сил.

Фрагмент главы 4 Концепция «боевой стаи»

В Исследовательском институте национальной обороны корпорации РЭНД в рамках проекта «Принцип стаи и информационные операции» в конце 90-х годов ХХ века были проведены специальные исследования, посвященные поиску новых, эвристических форм вооруженной борьбы. Сотрудники корпорации РЭНД Джон Аркуилл и Дэвид Ронфельдт в результате своих теоретических изысканий выдвинули концепцию «боевой стаи» . В 2000 году результаты своего исследования американские ученые опубликовали в работе «Принцип стаи и будущее конфликта» . В своих теоретических построениях они исходили из того, что, во-первых, информация в широком смысле этого слова является важнейшей составляющей войн будущего, и, во-вторых, что вооруженные столкновения будущего будут абсолютно непохожими на «традиционные войны» прошлого.

По мнению Аркуилла и Ронфельдта, на протяжении столетий своей эволюции вооруженная борьба принимала четыре важнейшие формы: рукопашную схватку, массирование, маневренность и действия стаей.

Рукопашная схватка имела форму хаотического столкновения на близкой дистанции, при этом каждый воин сражался по своему усмотрению, полагаясь на свои силы и конкретные возможности. На том этапе требования к организации и информационному обеспечению схватки были минимальными.

Массирование появилось тогда, когда успех военного столкновения стал обеспечиваться организованным, скоординированным применением сил и средств. В результате неорганизованное и трудно управляемое войско в форме толпы приобрело структурированность и организацию: появилось боевое построение в форме фаланги, каре, колонны, строя, возникло понятие фронта и тыла. С принципами массирования тесно связана иерархическая структуризация военной сферы: в отличие от хаотической рукопашной схватки массирование предполагает субординацию, дисциплину, подчинение. Необходимость управления сражением неизмеримо повысила требования к его информационному обеспечению. Возникла необходимость максимально быстро доставлять сообщения (приказы) сверху вниз, обмениваться информацией с соседями, что стало возможным только с соответствующим прогрессом в развитии средств связи и управления.

Маневренность возникла тогда, когда многочисленные, неповоротливые, тяжелые военные формирования стали терять свою боевую эффективность. С развитием огнестрельного оружия массированные боевые построения уступили место рассыпному строю, а вооруженная борьба на поле боя из «классического лобового столкновения» превратилась в поиск слабых мест противника с последующим ударом именно в нем. Суть маневренности как раз и заключалась в поиске и атаке слабых мест противника, прикрываемых незначительными силами на отдельном направлении, своими превосходящими силами, т.е. в уничтожении противника по частям. Для достижения успеха на поле боя войска вынуждены были прибегать к охвату и обходу, ударам по флангам, тактике просачивания. В военной теории появились понятия «центров тяжести» боевого построения, главного и второстепенного направления ударов, сосредоточения сил и огня на решающих направлениях. Стратегия и тактика маневренной войны изменялась и совершенствовалась вслед за развитием науки и техники. Маневренность привела к усложнению информационных потоков на поле боя. Теперь уже один главнокомандующий, подобно Наполеону, не мог контролировать весь ход и исход битвы или сражения. Основными планирующими, организующими и руководящими органами на поле боя становятся штабы. Неизмеримо возросли роль и значение информации и средств обмена информацией, особенно радио.

Действия стаей, по терминологии Аркуилла и Ронфельдта, пришли в настоящее время на смену маневренности. Под действиями в стае подразумевается «систематическое пульсирующее использование силы и/или огня разнообразными, но взаимно связанными подразделениями (частями), действующими против противника одновременно со всех направлений» .

Главными отличительными признаками действий стаей, таким образом, являются: централизованная (единая) стратегия, но децентрализованная (нешаблонная, разнообразная) тактика действий; автономные или полуавтономные подразделения (части); действиях всех подразделений (частей) против единой цели; «аморфное», но скоординированное действие (атака) со всех направлений; отсутствие понятия «фронта»; совершенная система управления, разведки, информации, компьютерного обеспечения; действия как на расстоянии, так и в непосредственном контакте с противником; сосредоточение главных усилий на подрыве сплоченности противника .

«Важнейшей целью действий стаей, - пишут американские исследователи, - является не столько физическое уничтожение противника, хотя это и не сбрасывается со счетов, сколько подрыв его сплоченности. Когда эта цель достигнута, противник потеряет способность эффективно маневрировать или вести огонь, и тогда военные цели действий стаей могут легко быть обеспечены» .

Американские авторы отмечают, что тактика действий стаей не является абсолютно новой формой ведения вооруженной борьбы. В древние века именно так воевали племена кочевников, так действовали монголо-татары, расширяя свои завоевания. Даже в ХХ веке действия стаей нашли свое проявление в борьбе немецких подводных лодок против англо-американских конвоев в годы второй мировой войны; в тактике действий английской истребительной авиации против бомбардировочных рейдов фашистов; в тактике самопожертвования японских камикадзе. Тактика действий стаей характеризовала войска китайских народных добровольцев в войне в Корее 1950-1953 гг.

Одним из первых военных теоретиков Запада, подошедших к идее действий стаей с научной точки зрения, стал Отто Хейлбрунн (ФРГ). Работая над проблемой обеспечения выживания и поддержания боеспособности обычных вооруженных сил на поле боя атомной войны, он предложил создавать небольшие маневренные части, которые будут способны действовать по принципу «концентрического рассредоточения». Его идея заключалась в том, что эти небольшие подразделения и части будут находиться в постоянной связи друг с другом и соединяться в одном пункте только в момент проведения атаки объекта противника. После атаки эти подразделения и части вновь рассредоточиваются и маневрируют индивидуально, хотя и в тесной координации друг с другом, вплоть до новой совместной атаки. В отдельных случаях эти части и подразделения могут концентрироваться в одном месте для проведения оборонительных операций против атакующего противника.

Действия стаей, в отличие от предыдущих форм вооруженной борьбы, предполагают способность структурировать и обрабатывать огромное количество информации различного характера. Тот, кто будет способен достичь этого, получит огромные преимущества на поле боя.

Классическим образцом действий стаей, как отмечают Аркуилл и Ронфельдт, можно считать действия немецких подводных лодок против английского и американского флотов в годы второй мировой войны. Находясь на «свободной охоте» на океанских просторах, немецкие подлодки при обнаружении конвоя противника нападали на него со всех направлений, подобно стае акул или волков. Такая тактика требовала недюжинных усилий по координации и четкому согласованию взаимных действий. Ошибка в действиях одной подводной лодки могла не просто сорвать всю операцию, но и привести к своим тяжелым потерям.

Бой или операция будущего как на суше, так и на море будет строиться по тем же принципам: войска (силы) в «нормальном состоянии» будут пребывать в рассредоточенном состоянии но в постоянной готовности мгновенно соединиться, нанести удар по выбранной цели со всех направлений и немедленно рассредоточиться. Тем самым войска (силы) обеспечивают свою безопасность, избегая ответных ударов со стороны противника.

Дж. Аркуилл и Д. Ронфельдт в своем исследовании в качестве субъектов действий стаей выделяют силы (войска) и средства (огонь). Типичным образцом действий сил в стае выступают практически все конфликты низкой интенсивности, в частности действия чеченских боевиков против российской армии в Чечне в 1994-1996 гг. Применение принципа действий стаей в отношении средств поражения (огня) представляется в маневре огнем на поле боя и сосредоточении всех видов огня на определенной «критической» цели. К этому прибегали американские войска в войне во Вьетнаме (в ответ на действия стаей вьетнамских партизан) и советские войска в Афганистане.

Что лучше – применение принципа действий стаей по отношению к силам (войскам) или средствам (огню) – вопрос достаточно сложный. Авторы концепции считают, что первое все же имеет более важное значение, чем второе. Другими словами, несмотря на достижения в развитии средств поражения, успех вооруженной борьбы в будущем при ведении боя по принципам действий стаей будет в большей степени определяться возможностями и подготовкой войск.

Действия стаей: принципы и организационные формы

Взяв на вооружение концепцию действий стаей как форму войны будущего, американские исследователи попытались провести некоторые аналогии с живой природой.

По их мнению, действия стаей проявляются в природе и социуме в нескольких формах.

Первой является, безусловно, форма «социализации» муравьев. Добывая пищу, преследуя жертву, эти насекомые прибегают к «ковровой» тактике, наступая на объект «атаки» сплошной массой. Они легко ломают свои ряды, нападая на жертву со всех направлений. К такой же тактике муравьи прибегают в периоды «территориальных войн» с соседними муравьиными семьями.

Аналогом «муравьиной формы» действий стаей в некотором смысле выступает тактика партизан. Именно так воевали против американских войск южновьетнамские партизаны. Организованную форму они принимали при передвижениях, а атаку противника проводили «волнами», сосредоточивая на объекте атаки все силы и доступные средства.

Второй естественно-природной формой действий стаей является поведение животных, живущих и охотящихся стаями – волков и гиен. Их стаи по численности не идут в сравнение с муравьиными или осиными роями. Более того, в процессе охоты волчья стая делится на небольшие группы, которые нападают на жертву с разных направлений. Суть волчьей охоты состоит в выборе наиболее подходящей (слабой) жертвы с последующей изоляцией ее от стада, дающего ощущение «безопасности в массе». Успех волчьей охоты достигается способностью длительного бега (гон жертвы) и четкой организацией финального броска.

Тактика волчьей стаи, по мнению Аркуилла и Ронфельдта, издавна традиционно используется партизанами в разных районах мира. Точно так же действовали немецкие подводные лодки в годы второй мировой войны. Аналогичным этому является поведение «футбольных хулиганов», доставляющих немало хлопот полиции во многих странах мира.

Третьей формой действий стаей, проявляющейся в природе и социуме, выступают «беспорядочные атаки», подобные укусам москитов и комаров или постоянная борьба вирусов и бактерий с антителами в организме человека. Эта форма подразделяется на два варианта. Во-первых, «оппортунистический», когда каждый из атакующих преследует свою собственную цель (выгоду), примером чего могут быть комары, акулы или папарацци, «охотящиеся» на знаменитость. Во-вторых, действия всех «беспорядочно атакующих» имеют одну цель, каковой для бактерий, например, служит иммунная система человека.

Принятие на вооружение концепции стаи предполагает и соответствующие организационно-штатные изменения в структуре вооруженных сил. По мнению авторов концепции Дж. Аркуилла и Д. Ронфельдта, «боевая стая» будущего будет включать в себя «кластеры» и «поды» .

Низшим организационным звеном выступает «под», который может быть однородным (аналог подразделения только одного рода войск) или комбинированным (включать в себя компоненты различных родов войск). В будущем возможно существование обеих форм в зависимости от решаемых задач, специфики противника и других факторов. Некоторые «поды» будут предназначены для нанесения удара по объекту противника, другие – по прикрытию атакующих «подов».

Численность «подов» и «кластеров» также будет зависеть от множества факторов. Американские исследователи считают, что «под», как основная организационная единица будущей войны по принципу действий стаей, будет примерно равен современному взводу и насчитывать 40-45 военнослужащих и 10 боевых машин. Три «пода» составят «кластер», численность которого будет соответствовать примерно половине пехотной роты современных вооруженных сил США.

Более высокие организационно-штатные структуры, подобные современным батальонам, полкам, бригадам, дивизиям и корпусам в вооруженных силах, предназначенных воевать по принципу действий стаей, будут просто не нужны.

Расчеты американских специалистов показывают, что один «кластер» сможет вести успешные боевые действия по принципу стаи против батальона регулярных вооруженных сил противника. Десять «кластеров» будут способны эффективно действовать против «традиционной» дивизии противника.

Действуя по принципу стаи вооруженные силы будут способны уничтожать будущего противника, облик которого пока расплывчат. Им могут выступать не только и не столько регулярные, «классические» формирования вооруженных сил противника, а разнообразные вооруженные и полувоенные организации и структуры широкого спектра. Как вести с ними эффективную борьбу – в этом суть концепции Джона Аркуилла и Дэвида Ронфельдта.

По сути дела, авторы пытаются найти форму адекватного ответа вызову современной эпохи: как регулярным вооруженным силам бороться с иррегулярными вооруженными формированиями и новыми «нетрадиционными» угрозами национальной безопасности. Привычные организационные формы, принципы управления и ведения боевых действий «не работают» в реальной жизни. Опыт боевых действий во Вьетнаме, Афганистане, Чечне свидетельствует о том, что организационно-штатная структура войск не соответствует решаемым войсками задачам. В борьбе с партизанами, повстанцами, террористами регулярные батальон, полк или дивизия выглядят так же неуклюже, как динозавры на улицах городов.

Регулярные вооруженные силы должны найти такие организационно-штатные формы, которые позволили бы им мгновенно реагировать на угрозы, в зависимости от особенностей противника «перетекать» из одной формы в другую. Регулярные войска должны быть способны находить противника, нейтрализовать и уничтожать его, действуя гибко и непредсказуемо, со всех направлений, разными способами и средствами.

С этими взглядами солидаризуются многие американские эксперты. Генерал-лейтенант морской пехоты США (в отставке) Поль К. Ван Райпер сравнивает вооруженные силы будущего с сообществами муравьев или термитов. При сборе пищи или строительстве жилья они действуют вне рамок строгой иерархии. Ключевым моментом, определяющим эффективность вооруженных сил будущего, будет способность военнослужащих понять замысел операции и организовать себя для выполнения боевых задач. В идеале, как утверждает американский генерал, морские пехотинцы должны четко понимать суть и задачи боевой операции и «подстроиться» под них. Задача же командира будет заключаться не в контролировании каждого шага и этапа операции, а в оценке действий своих подчиненных .

Всего этого можно достичь только при абсолютном информационном превосходстве над противником, кем бы он ни был.

Фрагмент главы 5 Военные операции на границе сферы хаоса

Война всегда характеризовалась состоянием хаоса, в той или иной мере неизменно присутствовавшего на поле боя и в стратегическом тылу. От того, насколько та или иная сторона в конфликте сможет воспользоваться плодами хаоса в своих целях, как пишет Эдвард Смит, будет зависеть исход военных столкновений будущего .

Между понятиями хаоса в физике и в военной сфере есть определенное сходство. Разделительная (пограничная) линия между хаосом и порядком в физических системах играет важнейшую роль: небольшие изменения могут повлечь за собой серьезные последствия или даже крах всей системы. Аналогично этому даже частные решения в сфере национальной безопасности или военной стратегии могут повлечь за собой коренные изменения в ходе и исходе военной операции или целой кампании.

Пограничная линия хаоса, по мнению Э. Смита, определяется интенсивностью военных действий, то есть темпом и масштабом действий. Чем выше темп операций, тем труднее их контролировать, тем выше степень хаоса. Соответственно, чем больше масштаб операций (географический размах, состав используемых сил и средств), тем труднее ими управлять. Как пишет Э. Смит, на определенной стадии темпа действий и определенном уровне масштаба действий наступает такое состояние, когда становится просто невозможным управлять операциями и координировать их. Другими словами появляются две переходные точки от состояния порядка к хаосу. Соединив эти две точки, Э. Смит получил пограничную линию между порядком и хаосом в военной сфере.