Ночной гость

— Мне очень жаль, Геннон, но Ричард уехал по делам в Штаты. Он не вернется по крайней мере в течение недели. — Дора нашла разумный компромисс. — Ты не станешь обижаться, если я не приглашу тебя погостить у меня до его приезда?

Лицо Джона помрачнело.

— Я прекрасно понимаю тебя, Дора. Но если ты не хочешь, чтобы я еще долго болтался по округе, тебе придется заменить Ричарда. Мне нужны деньги и транспорт.

— Транспорт? Как же вы добрались сюда без машины?

— Я шел пешком.

— Пешком?! Откуда? — Ближайшая дорога была отсюда довольно далеко. Геннон не ответил. — Ладно, возьмешь мою машину.

Он и так заберет ее, разрешит она или нет. Дора это ясно осознавала, так что лучше придать видимость добровольного согласия.

— Спасибо.

Дора взглянула на спящую девочку, которая даже не проснулась, когда ее укладывали.

— Я могу дать тебе немного денег. — Она искоса взглянула на Джона. — Или побольше, если ты отпустишь меня в банк. — (Тот покачал головой.) — Нет? Ладно. Тогда возьми мою кредитную карточку.

— И ты даже скажешь мне правильный код?

— Скажу, — пообещала Дора. — Но ты должен будешь оставить Софи со мной.

Джон вздохнул. Он смотрел на спящую девочку, и его лицо лучилось нежностью и заботой. Потом, словно почувствовав на себе ее взгляд, повернулся.

— Я присмотрю за ней, Геннон, — уверенно добавила Дора, неожиданно для себя почувствовав симпатию и жалость к этому человеку.

— Присмотришь? И как долго?

— Пока она не вернется к матери. Я сама отвезу ее, если ты хочешь… — Дора совсем не была уверена, что ему этого хочется. — И я ничего не скажу полиции.

— Почему не скажешь?

— Потому, что ничего хорошего из этого не выйдет. И еще потому, что ты — друг Ричарда. — Она и сама знала, что говорит глупости, но сейчас здоровье ребенка было важнее, чем весь здравый смысл и рассудительность, вместе взятые.

Геннон все вглядывался в лицо женщины, которое казалось ему до странности знакомым. Он не останавливаясь бежал вот уже много дней. С тех пор, как забрал Софи из лагеря для беженцев. Он был ранен, голоден, до предела вымотан. И вот он вломился в коттедж Ричарда. Ему было нужно место, чтобы спрятаться и прийти в себя. Место, где Софи будет в безопасности, пока он окрепнет и сможет хоть немного разобраться с делами. Эта женщина предлагает помочь, хотя ничего о них не знает. Более того, она смотрит на него так, будто его отказ разобьет ей сердце. Конечно, это очень важно. Хотя и не должно иметь никакого значения.

Может быть, он настолько устал, что ему уже видится и слышится то, чего нет на самом деле? Доверять ей лишь потому, что она выглядит как ангел, спустившийся с небес для спасения его и Софи, по меньшей мере глупо. И может оказаться роковой ошибкой.

— Сегодня ночью я никуда ее не поведу, — пообещал Джон. — Посмотрим, как она будет чувствовать себя утром, а потом уже решим, что делать дальше.

— Ей нужно время. Гораздо больше времени, чем одна ночь. Дай ей выздороветь.

— А еще ей нужно вот это. — Геннон извлек из кармана флакончик с таблетками.

— Что это? — с подозрением спросила Дора.

— Просто антибиотики.

Геннон присел рядом с изголовьем кровати, приподнял девочку и заставил сонную проглотить капсулу, запивая теплым молоком. Девочка снова крепко заснула, едва ее головка коснулась подушки. Только после этого Джон повернулся и посмотрел на женщину, стоящую позади него.

— Так ты поможешь нам, Пандора? Подари нам хоть немного надежды на будущее, — с мольбой произнес он.

Дора с изумлением обнаружила, что она поддается очарованию этих карих глаз, этой улыбке, которая, впрочем, может без труда разбивать женские сердца.

— Ты спрашиваешь так, как будто у меня есть выбор, — ответила она, ругая себя за минутную слабость. Да, она отослала полицейских и сейчас, по сути, уже является его сообщником, как бы ей ни хотелось признаваться в этом. Ее взгляд скользнул по усталому лицу незваного гостя, отметив глубоко запавшие глаза и небритые щеки, и что-то в ней смягчилось. Конечно, она и не собиралась до конца верить Геннону. — Тебе не мешает выпить, — сказала она. — И чего-нибудь покрепче.

Джон провел рукой по лицу, словно стряхивая усталость.

— Ты права. День сегодня был чертовски трудный. Спасибо.

— И этот день для тебя еще не закончился.

Дора пошла к двери, а Джон остался стоять: высокая, темная, сгорбленная фигура. Он наклонился над девочкой, словно извиняясь за все, что ей пришлось вынести. Сцена была чрезвычайно трогательной, и Дора уже больше не сомневалась, что Геннон искренне любит малышку.

— Нам лучше пойти вниз. Так мы не побеспокоим Софи, — предложила она. — А потом ты расскажешь мне, что же происходит на самом деле.

Джон Геннон смотрел, как прекрасная женщина с распущенными волосами щедрой рукой наливает в стакан бренди. Какая же она очаровательная… Когда Дора ворвалась в кухню с Софи на руках, у него на мгновение замерло сердце. И не только потому, что она застала его врасплох. Он почувствовал невольное восхищение перед этой красотой. Кровь заиграла в нем, и он не на шутку разозлился. У него и так куча проблем, чтобы еще волноваться из-за этой женщины! Сейчас ему нужны все силы и все внимание, чтобы справиться с самым важным делом в его жизни.

Геннон был зол и на Ричарда. Как он мог взять в жены Дору, которой едва ли за двадцать? Неужели она всего лишь барашек на заклание — очередная жертва старого волка Ричарда? Не может быть, чтобы человек, которого он любил и уважал, превратился в старого греховодника.

Тут Джон едва сдержался, чтобы не рассмеяться вслух над собственным, с виду таким праведным гневом. Нет, он не злился на Ричарда, это была всего лишь обычная ревность. Его тело жаждало получить эту женщину. И сейчас они находились в идеальной обстановке: ночью одни в доме, далеко от всего и всех… А как же его совесть?

Да и времени на романтику и безделье у него не было. Может быть, и сил, хотя, конечно, жаль. Эту женщину мало было назвать красивой. В ней были шарм, очарование и мужество.

Столкнувшись лицом к лицу с грабителем, любая другая забилась бы в истерике. Она всего лишь разозлилась на него, и даже не за то, что он влез в дом, а за то, что Софи оказалась на улице в дождливую ночь.

Ему сейчас нужно не добиваться этой женщины, а убеждать, что они с Софи нуждаются в ее защите и помощи. Не то чтобы он собирался использовать ее, просто Дора могла бы отчасти решить его проблемы, ссудив деньгами. Как бы там ни было, но она и так уже приняла деятельное участие в их судьбе. Занятый этими мыслями, Джон подошел к телефону и опустился на колени, чтобы осмотреть розетку.

— Так что там с отверткой? — спросил он, поворачиваясь к Доре.

Ее потемневшие глаза вспыхнули. Не говоря ни слова, Дора прошла по ковру к Джону. Ее голые ноги мягко и неслышно ступали по высокому ворсу.

— Это бренди, — сказала она, протягивая ему стакан.

— Этой порции достаточно, чтобы я пролежал здесь неделю в бессознательном состоянии, — прокомментировал он, неожиданно понимая, что ему следует сконцентрировать внимание на переливающейся янтарной жидкости в стакане, а не на ее ногах.

— Тогда не пей. Должна признаться, что мне меньше всего хочется, чтобы ты провалялся здесь целую неделю. — Она мельком взглянула на розетку. — Тебе обязательно делать это? Я ведь не собираюсь в ближайшее время звонить в полицию, которую сама же отослала.

— Да. Но я уверен, что захочешь позвонить кому-то еще. Я уже обещал, что подсоединю все, когда буду уходить, а ведь мне намного проще просто выдрать провод.

Решив, что телефон ей еще понадобится, Дора сдалась:

— Отвертка на кухне.

— Тогда я советую тебе принести ее… — И побыстрее!.. Переломанные ребра опять напомнили о себе. Долго он не продержится.

Через минуту она вернулась с небольшой отверткой, направилась к камину и присела перед ним. По плечам женщины рассыпались волосы, отливающие золотом и медом в свете высокой лампы.

Пока Джон рассматривал Дору, она потянулась за кочергой и уже почти успела вынуть ее, когда пальцы Джона внезапно сомкнулись у нее на запястье. Испуганная, она быстро повернулась, глядя расширившимися от ужаса глазами.

— Я только… хотела… разжечь огонь… — пролепетала она.

— Правда?

На мгновение их взгляды скрестились. Ее глаза напоминали ему сейчас штормовое небо. Такое же серое и неприветливое, как над полями, по которым он брел с маленькой Софи на руках.

— А что же еще? Если я уложу тебя этой кочергой, вряд ли наше положение улучшится, не так ли? — с гневом произнесла она.

— Да, но это даст тебе время позвать на помощь.

— Правильно, — сказала она, с иронией глядя на разобранную телефонную розетку. — И как я должна буду это сделать? С помощью телепатии?

— Нет. Ты можешь сесть в машину и уехать.

Ее рука была очень тонкой. Хрупкие косточки, казалось, сейчас сломаются под его сильными пальцами. Она будила в нем острое, безумное желание. Прошло уже много времени с тех пор, как он был так близко от женщины, вдобавок почти раздетой и такой прекрасной.

Джону захотелось прижаться губами к ее нежной коже, ощутить биение пульса. Провести ее ладонью по своей щеке, чтобы заглушить неожиданно сильную боль страстного желания. Настоящее безумие. Даже если бы Дора и не была женой Ричарда Мариотта.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Безумно было и предположить, что Дора может ударить его этой тяжелой кочергой и спокойно уехать. Но все же он аккуратно взял у нее свободной рукой кочергу, прежде чем отпустить запястье. Возможно, у нее этого и не было в мыслях, но он сейчас слишком уязвим, чтобы рисковать. Именно поэтому они с Софи до сих пор живы.

— Больно? — спросил он. Но она, не удостоив его ответом, терла запястье, как будто старалась стереть следы его прикосновений. Джон почувствовал отвращение к себе и к своим мыслям. — Я сам займусь камином, — сказал он, вороша угли, так что они сразу же начали вспыхивать красноватым светом.

— Не женское это дело, да? — усмехнулась Дора. — А мне чем прикажешь заняться? Бежать на кухню и что-нибудь готовить?

— Спасибо. Не надо. — Джон уже забыл, когда ел в последний раз. Его желудок, должно быть, прочно прирос к позвоночнику, но у него еще была гордость. Зато его желудок, услыхав слово «еда», громко заурчал. Геннон виновато взглянул на Дору и выдавил улыбку. — Я на диете. — Но она ничего не ответила, не приняв протянутую «ветвь мира». Честно говоря, он не винил ее в этом.

Мужчина подбросил в камин несколько сухих поленьев из корзины, стоявшей рядом. На несколько минут воцарилась тишина, пока они оба смотрели, как дерево начало дымиться, а потом вспыхнуло ярким пламенем. Джон добавил еще дров, и тепло огня напомнило ему, как он замерз. Август в Англии. Лесные пожары и сильные грозы. Как все напоминает…

Дора, все еще стоящая на коленях перед камином, скорее почувствовала, чем заметила, как от Джона исходит дрожь. Она попыталась разобраться в своих чувствах, как-то защититься от того, что увидела в его глазах в тот момент, когда он держал ее запястье, от своего почти непреодолимого желания обвить его руками и прижать к себе, согревая своим теплом. Вот только она не остановилась бы на том, чтобы обнять его… А если он поймет, что она чувствует…

— Ты весь промок, — сказала она и услышала, как предательски дрожит ее голос.

Геннон повернулся и посмотрел на нее, возможно слишком долго не отрывая взгляда, прежде чем опустить его к своим ногам. От его мокрых джинсов начал идти пар.

— Шел дождь. Не беспокойся, я просохну, если посижу у огня.

— А я и не беспокоюсь, — ответила она. — У меня полно других дел, кроме как нянчиться с глупым мужчиной, который сидит в мокрой одежде и скоро сляжет с пневмонией.

Геннон поморщился. Не хватало только, словно маленькому мальчику, стать беспомощным подопечным Пандоры Мариотт. Его снова начало трясти от озноба. Ну почему Ричард, черт его побери, не мог найти себе более простую, обычную девушку? И если уж он женился на такой, как Дора, то почему не сидит дома и не присматривает за ней? Если бы она была его женщиной, то не сидела бы одна дома целыми неделями. Никогда.

Дора отвернулась от огня и грациозно поднялась на ноги. Джон схватил ее руку.

— Ты куда?

— Найти тебе какую-нибудь одежду. — Она злилась. Зачем он снова дотронулся до нее? И злилась на себя, что ждала этих прикосновений. Дора попыталась отдернуть свою руку, но Геннон лишь сильнее сжал пальцы.

— Я пойду с тобой, — сказал он, крепко держа ее руку. — Заодно проведешь для меня экскурсию по дому.

— У меня есть выбор?

— Мне бы очень хотелось увидеть, что вы сделали с этим домом с тех пор, как я был в нем в последний раз. — Теперь он просил вполне вежливо, но она была уверена, что Геннона мало интересуют декораторские изыски в доме. Видимо, ему хотелось осмотреть все помещения, чтобы в дальнейшем было легче обеспечить безопасность.

— И когда же ты приезжал сюда в последний раз? — спросила Дора.

— Слишком давно. Ричард пригласил меня на несколько дней порыбачить, прежде чем… — Джон замолчал и пожал плечами, вероятно не желая развивать эту тему.

Она не стала настаивать. Ведь ей это и неинтересно. Ну почти…

— Что ж, думаю, в качестве непритязательного жилища для мужчин на рыбалке этот домик замечательно подходил. А вот в качестве дома для большого семейства у него была куча недостатков.

— Для большого семейства? А скоро оно уже будет большим? — спросил Джон, внимательно оглядывая фигуру женщины.

Дора покраснела.

— И хорошая ванная комната — одно из первых условий, — продолжила она, не обращая внимания, что Геннон как-то уж очень внимательно разглядывает ее тонкую талию, не выпуская ее руки из своей.

Геннон вышел из спальни, убедившись, что Софи по-прежнему крепко спит и с ней все в порядке. Затем он расстегнул и снял промокшую насквозь куртку и остался в одном свитере. Дора быстро потупила взгляд, не желая, чтобы Джон подумал, будто она его разглядывает. Ее заинтересовал грязный, вытянутый на локтях свитер. Он был ручной вязки, и Дора поймала себя на том, что гадает, кто потратил столько времени и сил, чтобы Джону было тепло. Может быть, мать Софи?

— Сейчас я найду тебе что-нибудь из одежды. А ты пока решай, примешь ли горячий душ, — сказала она, раздраженная своим излишним любопытством.

Она выдернула свою руку довольно легко и подумала, будто ей только почудилось, что он сжимал ее крепко.

«Идиотка! — говорила она про себя, поднимаясь по лестнице. — Он же держал твою руку не как влюбленный… Просто ты его пленница. И не забывай об этом».

После осмотра дома Геннон сразу понял, что коттедж был расширен за счет территории, на которой стоял старый гараж. В этой новой, пристроенной, части находились ванная комната и личные апартаменты Поппи. Дора прошла вперед и распахнула перед ним дверь спальни, обставленной старинной деревянной мебелью, сохраняющей особую атмосферу загородного дома. Плюшевый ковер был мягкого, светло-зеленого цвета, гармонировавшего с вельветовыми шторами.

— Подожди! — остановил ее Джон, когда она хотела зажечь свет. — Сначала опусти шторы.

Она пожала плечами, но сделала, как он сказал, не говоря ни слова. А затем направилась к гардеробу Ричарда. Немного порывшись на полках, она достала байковую рубашку и несколько мятые брюки.

— Это подойдет? — спросила она, протягивая ему одежду.

— Несомненно. — Осторожно прислонясь к притолоке, Джон стоял у дверного проема. Что-то в том, как он смотрел на нее, заставляло Дору чувствовать сладкую дрожь, пробегающую по спине. Сейчас ей уже казалось, что привести его в спальню — не самая хорошая идея. Хотя какая, в сущности, разница? Если уж он захочет войти, его ничто не остановит, но он продолжал стоять не двигаясь. — Теперь у тебя полно места, — сказал Джон.

В его замечании не было ничего необычного. Почему же она вздрогнула? Дора нервным взглядом окинула комнату. Неужели он заметил свадебные фотографии Ричарда и Поппи или что-то еще?

Она подошла к нему и протянула одежду, потом выключила свет и вышла из спальни. Дора и думать не решалась, что может сделать этот человек, узнав о ее лжи. Лучше уж сохранить его заблуждения как можно дольше.

— Ванная там, — махнула она рукой. Ее голос дрожал.

— Конечно, я приму душ. Но, надеюсь, ты понимаешь, я хочу, чтобы ты составила мне компанию.