– Мистрис Керр?

– Что такое?

– Скажите, вы здесь жили всегда? С эт-тим кланом?

– Нет, я родилась на равнинах, за много миль отсюда, в Пертшире. Я была личной служанкой Элис Макферсон, которая вышла замуж за Якова Камерона, отца Джейми. Я приехала сюда с ней, когда она стала невестой, как и вы. – Анни положила щетку для волос. – Теперь, девонька, ты выглядишь чудесно.

– Благодарю вас. Н-но какой она была? Я имею в виду Элис. Рада она была приехать сюда и выйти замуж за Якова Камерона?

– Да. Она влюбилась в него с первого взгляда. Спокойной ночи, миледи. Теперь я должна вас оставить.

Клементина поднялась на ноги.

– Спасибо вам за помощь. Я ув-вижу вас ут-тром?

Ей ужасно не хотелось, чтобы эта женщина уходила. С ней все происходящее казалось обыденным и спокойным… безопасным. Клементина просто боялась остаться одна в этом огромном покое.

– Увидите. А теперь мне пора, – твердо сказала Анни и распахнула дверь. Помедлив мгновение на пороге, она обернулась к Клементине: – Не тревожься, девонька. Он хороший человек, лучше всех. Он не будет грубым с тобой нынче ночью. – С этими словами она вышла из комнаты и тихо притворила за собой дверь.

Клементина присела на огромную постель, размышляя над словами этой пожилой женщины. Он не будет с ней грубым?.. Нынче ночью?! Означает ли это, что она ночью снова увидится с ним? Поэтому мистрис Керр так старательно ее причесывала и выбирала красивую рубашку? Нет. Быть не может! В конце концов, это ведь был брак по приказу, брак лишь по названию. Между ними не было никакого притворства, не было речи ни о каких чувствах, так почему же муж должен прийти к ней в комнату?

Клементина не была настолько наивна, чтобы не знать о том, что брак включает в себя некое физическое соединение брачной четы, но ни на миг не воображала, что ее муж, не желавший их союза, захочет сделать ее женой в этом смысле.

Неведомый доселе страх постепенно заползал ей в душу. Он начался где-то в желудке и растекался по всему телу вплоть до кончиков ног и рук. Клементине сразу вспомнились странные ухмылки и отдельные фразы Молли, служанки в Нортамбертон-Парке. Эта девушка вечно хихикала то по одному поводу, то по другому, часто по поводу того, где и с кем спит та или иная служанка или слуга. И всегда она судорожно прикрывала рот ладошкой, а глаза ее наполнялись проказливым весельем, когда Клементина просила ее объяснить, на что та намекает. Если бы Клементина тогда настояла и заставила Молли рассказать об этом подробнее, она знала бы сегодня, чего ей ждать.

Клементина медленно обвела взглядом комнату. Какая же она огромная! Достаточно велика для двоих. А кровать… и говорить нечего. Может быть, стоит запереть дверь? Но если это и вправду была комната ее мужа, запереться от него было бы опасно: он наверняка разозлится, а ей вовсе не хотелось видеть его разгневанным. Снизу продолжали доноситься смех и музыка, так что, думала Клементина, какое-то время у нее явно еще оставалось. Может быть, если она уснет, муж не станет ее тревожить?

Раздвинув занавески, Клементина скользнула под холодную простыню и, пытаясь поудобнее устроиться на огромной постели, свернулась в клубочек и незаметно задремала.

Однако сон был неглубоким и беспокойным, а вскоре громкий шум заставил Клементину резко открыть глаза. Кто-то стоял снаружи двери и дергал засов. Окончательно проснувшись, Клементина замерла, с колотящимся сердцем всматриваясь в темноту. Прикроватные занавески не были задернуты, но свеча давно выгорела, и в комнате стоял непроглядный мрак. Клементина увидела, как отворилась дверь, и высокая фигура двинулась через порог, а потом ногой захлопнула за собой дверь. Сомнений не было: это был муж. Не было в замке никого другого столь же мощного и высокого… да и кто другой осмелился бы войти в ее спальню?

Джейми покачивался, с трудом удерживаясь на ногах, а затем вообще тяжело прислонился к стене, стараясь зажечь свечу. В конце концов, ему удалось справиться с этой задачей, и мягкий желтоватый свет озарил комнату. Освещенное снизу колеблющимся пламенем, лицо его приобрело какой-то сатанинский вид, и Клементина поспешила крепко зажмуриться.

Джейми приблизился к постели, нетвердой рукой поставил свечу на столик у изголовья и тяжело опустился на кровать рядом с Клементиной.

– Уже спишь, женушка? – услышала она низкий рокочущий бас. – Я-то думал, ты меня дождешься, – в голосе мужа зазвучала едкая ирония, – свадьба еще не закончилась…

Клементина приоткрыла глаза и увидела, как муж борется со своим пледом, желая освободиться от него. Неловкие пальцы завозились с пряжкой на плече… раздались проклятия… Поняв, что муж сидит к ней спиной, Клементина полностью открыла глаза, осмелясь наконец рассмотреть вблизи объект ее ужаса и отвращения. В конце концов, он справился с неподатливой одеждой и раздраженно швырнул плед на пол, а затем взялся за рубашку. В этот миг храбрость оставила Клементину, и она снова крепко зажмурилась и зарылась поглубже в покрывала. Теперь Клементина не сомневалась, что этот великан намерен разделить с ней постель, и со страхом зажала рот ладонью, чтобы приглушить свое судорожное дыхание.

И все же она вскрикнула от неожиданности, когда, резко сдернув покрывала, супруг опустился рядом с ней на широкую постель. Оцепенев от ужаса, Клементина напряженно затаилась, едва осмеливаясь дышать. Муж тоже лежал неподвижно рядом, так близко, что жар его тела согревал Клементину, и от этого тепла она почему-то стала успокаиваться. Но внезапно супруг к ней повернулся и обнял ее. Это нежданное объятие неприятно ошеломило Клементину, и она стала отбиваться.

– Лежи тихо, – услышала она. – Мне не хочется причинять тебе боль.

Но эти слова лишь усилили ее стремление освободиться. Когда же Клементина поняла, что совершенно беспомощна, что громадное тело мужа просто пригвоздило ее к постели, лишив малейшей возможности шевельнуться, ею овладел слепой ужас. Одна из его рук нашла завязки ее лифа, потянула и получила доступ к груди. Клементина почувствовала полное унижение.

Джейми пришел в брачный покой, совершенно не собираясь этой ночью делать Клементину женой в полном смысле. Это еще успеется, мысленно рассуждал он. Король ясно дал понять, что ожидает от этого союза наследников, так что Джейми не видел причин особенно откладывать неизбежное. Кроме того, невеста оказалась очень миленькой малышкой, достаточно привлекательной, чтобы исполнение долга не было неприятным. А сейчас он с удивлением понял, что прикосновение к шелковистой коже ее груди невероятно возбудило его… и вообще ему было приятно держать ее в объятиях. Джейми вдруг пожалел об огромном количестве выпитого вина и попытался прогнать из головы туман: ему захотелось остро прочувствовать нежданно приятные ощущения, разбуженные близостью молодой жены.

Почувствовав напряженность Клементины, Джейми нашел ее нежный рот и приник к нему поцелуем, надеясь успокоить свою невесту и прогнать ее страх. Но вместо этого он ощутил на губах вкус ее слез и удивленно поднял голову. Зная о вольной морали королевского двора и всех связанных с королем лиц, Джейми не был уверен, что его невеста будет девственницей. Юность девушки вовсе не была защитой от хищных придворных распутников. Даже если дядя держал ее в глуши Йоркшира, далеко от Лондона, это не гарантировало непорочности. То, что Клементина может испытывать отвращение к нему, Джейми и в голову не приходило. Он никак не рассчитывал, что она отчаянно расплачется в его объятиях. Разглядывая освещенное свечой несчастное личико, Джейми читал на нем ее ранимость и испуг, отчего тут же отпустил Клементину и откинулся на спину. Насильно овладеть девушкой, которая этого не хочет, совсем не входило в его намерения. Джейми очень огорчился, что, одурманенный вином, не сразу заметил нежелание невесты заняться любовью. Ее крайнее нежелание.

Некоторое время он лежал неподвижно, собираясь встать и удалиться в свою комнату, но постель была такой мягкой и теплой… Да и вино, казалось, лишило его всякой способности двигаться. Голова его вновь затуманилась, и на этот раз сил бороться с этим у него не было.

Клементина кусала губы, чтобы ни вздохом, ни звуком не обратить на себя внимание мужа. Она не знала, почему он вдруг отпустил ее. Мысль о том, что Джейми ощутил угрызения совести, не приходила ей в голову, так что, затаив дыхание, она с трепетом ждала дальнейшего. Когда его глубокое и ровное дыхание подсказало ей, что он заснул, Клементина осмелилась отодвинуться подальше от своего мучителя и свернуться клубочком. Ее трясло. Она не ожидала, что близость Джейми так на нее подействует. Слава Богу, что он не стал продолжать интимные прикосновения. Воспоминание о том, как его руки со знанием дела вольно бродили по ее телу, заставляло Клементину содрогаться. Почему никто не предупредил ее об этом… о тех странно волнующих вещах, которые он с ней проделывал? Да-да, странных, волнующих и смущающих!.. Но все же он не причинил ей боли, как она боялась. А мог бы… Он посмотрел ей в глаза и сразу отпустил, а потом заснул.

С огорчением и тревогой Клементина задумалась, собирается ли он снова спать в ее постели. Будет ли она обязана каждую ночь подвергаться его ласкам? Что-то подсказывало ей, что он вновь будет ждать того же и даже большего.

Она решила, что должна придумать, как ей избежать подобной участи, но в голову ничего не приходило. Ум отказывался дать ей подсказку, и как Клементина ни старалась, никакого выхода найти так и не смогла. Она попала в ловушку и теперь была навсегда связана с человеком, которого терпеть не могла. «Пока смерть не разлучит нас», – с содроганием вспомнила она слова брачного обета.

Громадное тело мужа казалось ей устрашающим даже во сне. Не в силах расслабиться и заснуть, Клементина вглядывалась широко открытыми глазами в темноту ночи. Наконец физическое и душевное изнеможение одержали верх, и она провалилась в пучину сна без радости и сновидений.

Глава 4

Утром Клементина проснулась первой и на мгновение подумала, что лежит в Нортамбертоне, в старой своей спаленке. Серые тени вокруг постепенно обрели форму в свете начинающегося дня, а вместе с ним волной нахлынули воспоминания о прошедшей ночи. Осторожно повернув голову, Клементина осмелилась бросить взгляд на мужа. Он все еще спал. Одна рука небрежно была заброшена на подушки. Клементина облегченно вздохнула. Возможно, ей удастся крадучись выбраться из постели, Одеться и покинуть комнату до того, как он проснется. Конечно, она понятия не имела, куда ей деться. Все равно! Куда-нибудь. Да-да, отправиться куда глаза глядят было гораздо, лучше, чем оказаться в спальне, когда он проснется.

Она уже настроила себя на подъем, когда снаружи, откуда-то снизу, до нее донеслись странные резковатые звуки. Клементина помедлила, но вскоре сообразила, что именно эту музыку, этот странный инструмент она слышала вчера вечером, и удивилась, кому понадобилось играть на нем так рано. Прежде чем она собралась подняться, муж ее зашевелился, и у Клементины перехватило дыхание. Она оцепенела.

Джейми повернулся к ней всем телом и положил тяжелую руку ей на талию. Теперь Клементина оказалась в капкане. Уже было достаточно светло, чтобы она могла ясно разглядеть черты его лица. Спящий он выглядел моложе, чем показалось накануне. Расслабленное спокойствие убрало с его лица надменность, которая так неприятно поразила ее вчера. Пожалуй, если бы Клементина встретила его при других обстоятельствах, и он обошелся бы с ней полюбезнее, она могла бы даже счесть его привлекательным. Если бы только он не был таким огромным. Нет, никогда не сможет она чувствовать себя легко и уютно рядом с таким великаном. Все Камероны отличались высоким ростом, но никто не мог сравниться с ее мужем. Все называли его Джейми, даже домоправительница, но Клементина чувствовала, что никогда не сможет так к нему обратиться.

Внезапно муж снова зашевелился, слегка застонав, и Клементина тут же отвернула лицо, притворяясь спящей.

Джейми снова застонал и поднес руки к вискам, мысленно проклиная волынщика под окнами. Будто не мог Энгус разок пренебречь своим долгом… хоть в это утро! И какой демон владел им вчера? Кто заставлял его столько пить? Голова гудела, как котел, он едва мог открыть глаза. Только в ранней юности Джейми был настолько глуп, чтобы довести себя излишеством выпивки до таких мучений.

Бережно, стараясь не тряхнуть головой, Джейми постарался сесть на постели. Помедлил, закрыв глаза, потому что тошнота подступила к горлу. Посидел не двигаясь и почувствовал себя немного лучше. Мысли начали проясняться, и тут он вспомнил, что находится в комнате не один. Бросив взгляд на постель, он увидел хрупкую фигурку своей новообретенной супруги. Она лежала спиной к нему, так что над простынями виднелась только россыпь медово-белокурых кудряшек.

Несмотря на головную боль, события вчерашнего дня вспомнились Джейми, точнее, нахлынули водопадом. Вчера вечером они обвенчались, а затем вместе сидели на свадебном пиру. Его невеста оказалась совсем не такой, как он ее себе представлял. Вообще-то как именно представлял он себе свою свадьбу, Джейми уже не мог вспомнить. Во всяком случае, он думал, что его замок заполонит толпа англичан обоего пола с манерами и моралью, соответствующими королю, который их наслал на него. Джейми хорошо помнил, с чем познакомился во время двух своих посещений королевского двора в Уайтхолле: алчность, честолюбие и распутство… Однако ему доложили, что назначенная королем невеста прибыла лишь с одной-единственной служанкой. Это было облегчением, но и загадкой. Сама девушка оказалась очень юной, почти ребенком.

С нарастающим стыдом Джейми вспомнил, как напугал Клементину прошлой ночью, навязывая ей свои ласки. Ему и в голову не приходило, что король Яков прислал ему столь наивного и неопытного ребенка. А то, что Клементина была невинна и наивна, сомнений не вызывало. Да, она была невинна и робка. Это удивило Джейми и порадовало. Ему было бы невыносимо жениться на одной из придворных шлюх. Это было бы страшным оскорблением имени Камеронов, но обстоятельства королевского приказа были таковы, что Джейми ждал от своего развратного и взбалмошного монарха чего угодно.

Он вновь посмотрел на девушку, все еще спящую, и ощутил острое раскаяние и почти разозлился. Он был зол главным образом на короля, поставившего его в такое положение, и на себя за то, что проявил несвойственные ему предвзятость и легкомыслие.

Резким рывком Джейми спустил ноги с постели и тут же пожалел об этом, потому что торопливость вызвала новую волну тошноты. Сжав голову руками, он постарался побороть слабость. Не хватало еще опозориться перед молодой женой. Бедняжка, наверное, и так считает его животным, так что не стоит усугублять это впечатление.

С трудом заставив себя встать на ноги, Джейми обошел постель и схватил халат. Он не хотел наготой оскорбить, по всей видимости, уже оскорбленные чувства жены. Помедлив мгновение, он встал над постелью и принялся рассматривать Клементину. Вчера он был слишком зол, чтобы ее разглядывать, а потом, когда ему этого захотелось, было слишком темно. Теперь, глядя на спящую девушку, Джейми осознал, что она просто прелестна. Глаза ее были закрыты, и он, увы; не мог вспомнить их цвет. Жаль. Но все остальное ему понравилось… и весьма. Сочный ротик с пухлой нижней губкой, прямой аккуратный носик, кожа чистая и светлая, как свежие сливки. Джейми заметил тени у нее под глазами. Возможно, прошлой ночью Клементине не спалось? С этими кудряшками, рассыпавшимися по подушке, она походила на ангела. И выглядела такой невероятно юной…

Джейми отвернулся. Нет, он не позволит хорошенькому личику повлиять на себя, и не станет терзаться угрызениями совести. В конце концов, прошлой ночью он легко мог овладеть ею, но не стал делать этого… что само по себе могло удивить всех… если бы стало известно. Ведь от любого мужчины ждут, что в брачную ночь он овладеет женой, девственна она или нет. Разве не так? Большинство невест-девственниц, несомненно, испытывают тревогу перед первым разом или даже страх… Это вполне ожидаемо. Так почему же он чувствует себя таким виноватым, хотя лишь слегка прикоснулся к ней?

Войдя в свою комнату, примыкавшую к их покоям, Джейми начал одеваться, безуспешно пытаясь выбросить из головы мысли о девушке, спящей в соседней спальне. Ему, пожалуй, не помешало бы глотнуть свежего воздуха, чтобы прочистить мозги, но сначала стоило поесть: только тогда желудок перестанет его тревожить. Может быть, он сумеет найти Анни и послать ее к жене. Та всегда знает, что нужно делать.

Размышляя об этом, Джейми спустился в малую столовую. И по пути столкнулся именно с суровой домоправительницей.

Анни была занята надзором за слугами, приводившими в порядок большой пиршественный зал. Она как раз ступила через порог каменной арки, когда Джейми вышел из коридора и столкнулся с ней.

– Доброе утро, Анни, – поприветствовал он домоправительницу. – Можно тебя на пару слов?

– Да, милорд. – Анни приблизилась к Джейми без улыбки, с которой обычно отвечала ему.

– Ты себя плохо чувствуешь сегодня, Анни? – озабоченно осведомился Джейми. Он испытывал искреннюю привязанность к бывшей своей няньке и защитнице.

– Со мной все в порядке, – сухо ответила служанка.

Джейми с подозрением уставился на Анни. Она явно была чем-то обижена. Он слишком хорошо знал ее, чтобы этого не понять, но нынче утром у него не было ни сил, ни желания выяснять причину ее плохого настроения. Голова безумно болела, и он рвался из замка на воздух. На свежий и холодный весенний воздух.

– Моя жена еще спит, – начал Джейми, – может быть, ты немного погодя отправишь в комнату поднос с едой, чтобы ей не пришлось спускаться на завтрак. Думаю, что она немного устала…

– В этом я не сомневаюсь, – сердито отрезала домоправительница.

– Ладно, Анни, – вздохнул Джейми, – что тебя сегодня тревожит? Очевидно, я чем-то тебя обидел? Я хочу знать, чем именно. – Он обаятельно улыбнулся, стремясь развеять гнев своей бывшей няньки, как не разделал в прошлом, но Анни продолжала сурово хмуриться.

– Не дело и не место мне упрекать вас…

– Но ты все равно это сделаешь. Давай, не тяни.

– Я первая готова признать: никому из нас не понравилась ваша женитьба на англичанке и то, что вас принудили делать это не по своей воле. Но… – Анни быстро оглянулась вокруг, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает, – вчера я провела много времени с вашей невестой. Я была единственной, кто с ней был, и я очень пожалела бедную девочку. Нет у нее никого, кто бы о ней позаботился, и она вовсе не просила, чтобы ее сюда прислали. – Домоправительница укоризненно посмотрела на Джейми. – Я наблюдала за ней во время свадьбы. Она была очень напугана, но старалась не показать этого. А на пиру… она старалась не уронить себя среди вашей пьяной компании. Я благодарю небо, что рядом с ней сидел юный Дейви. Он по крайней мере отнесся к ней по-доброму. А вы не приложили ни малейшего усилия, чтобы ободрить ее и как-то помочь. Ты меня удивил, Джейми Камерон. Никогда не думала, что ты способен так гадко себя вести. Я рада, что нет на свете твоей матушки, она бы очень расстроилась. Ладно, теперь я схожу и погляжу, как там бедняжка.

С этими словами Анни повернулась и направилась к лестнице, оставив Джейми в полном замешательстве.

Столовая была пуста, в замке еще никто не вставал. Джейми был рад, что он завтракает в одиночестве – не надо ни с кем вести пустые разговоры. Быстро поев овсянки со сливками, он задумался над словами Анни. Старая служанка была права… как всегда. Девушка была страшно напугана еще во время венчания. Джейми вспомнил, как дрожала в его руке ее рука, когда он надевал ей кольцо на палец. Такая маленькая ручка, а кольцо было таким огромным. Нужно будет позаботиться, чтобы его подогнали по размеру. Джейми снова пожалел, что не запомнил цвет глаз Клементины. Как мог он этого не заметить? Что еще он упустил? Будь прокляты его гнев и гордыня!

Джейми все-таки решил перед выходом из замка нанести жене краткий визит. Надо же как-то извиниться перед ней.

Клементина подождала ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы убедиться, что муж ушел насовсем. Притворяясь спящей, она чувствовала, что он ее рассматривает, и была в ужасе: вдруг бы он услышал, как сильно бьется ее сердце, и понял, что она не спит. Но затем Клементина услышала его шаги в соседней комнате – видимо, он одевался, – а затем стук захлопнувшейся двери. Она поняла, что осталась одна.

Отбросив покрывала, Клементина встала, подошла к окну и выглянула наружу, выискивая глазами человека, играющего на странном инструменте. Плотно прижавшись лицом к стеклу, она с трудом разглядела фигуру бородатого мужчины, который словно бы маршировал взад и вперед под ее окном. Ленточки, украшавшие его инструмент, трепетали под утренним ветерком…

Легкий стук в дверь прервал наблюдения Клементины. Она обернулась и увидела входящую мистрис Керр. На служанке было то же темное платье, что вчера, но суровые черты ее не смягчала улыбка. Но тем не менее Клементина была рада приходу Анни.

– Доброе утро, миледи. Надеюсь, я вас не разбудила?

– Нет, – улыбнулась Клементина домоправительнице. – Не разбудили. Я-я размышляла, что это за музыка слышится снизу.

– Это Энгус, утренний волынщик, – объяснила мистрис Керр.

– А что это за странный инструмент, на котором он играет?

– Это его волынка. У нас в обычае начинать день со звуков волынки.

– Он играет каждое утро?

– Да, – откликнулась Анни, и глаза ее лукаво блеснули при виде явного изумления Клементины. – Со временем ты к этому привыкнешь. Хочешь, чтобы я принесла завтрак? – спросила служанка. – Я могу принести тебе сюда поднос.

– С-спасибо, но я н-не очень голодна. – Клементина отошла от окна и присела на краешек постели. – М-может быть, чашку теплого молока.

Анни посмотрела на бледное несчастное личико новой хозяйки замка, на тени под глазами, так резко выделявшиеся на ее белой коже, и ощутила приступ жалости к этой маленькой чужестранке. Злость на молодого лэрда, которую она испытала ранее, усилилась еще больше.

В этот момент дверь отворилась, и сам Джейми показался на пороге и решительно направился к жене, тяжело стуча сапогами по деревянным половицам.

– Анни, я хотел бы поговорить с женой. Наедине.

Клементину так смутило его появление, что она не могла поднять глаза от пола. Оказаться в его власти, так скоро и так неожиданно, раньше, чем она успела приготовиться к такому испытанию… «Это несправедливо», – подумалось ей. Но тут, к ее удивлению, на помощь пришла мистрис Керр.

– Нечего мучить это дитя прямо сейчас, Джейми Камерон! – сердито воскликнула служанка. – Разве не видишь, что она не хочет, чтобы ты тут был? А теперь уходи, имей совесть оставить нас в покое хоть ненадолго.

Джейми стоял не двигаясь, лишь глаза его переходили с отвернувшейся жены на негодующую Анни. Какое-то мгновение он помедлил в нерешительности. Может быть, действительно лучше и добрее будет оставить сейчас девушку на попечение Анни?

– Ладно, – коротко пробормотал он и, повернувшись на каблуках, направился к двери. Он почти переступил порог, когда Анни окликнула его:

– Когда сойдешь вниз, отыщи Сару и пришли ее сюда с горячей водой.

Единственным признаком того, что Джейми услышал приказ Анни, была еле заметная задержка в шаге, а затем он скрылся из виду.

Клементина с возросшим уважением посмотрела на домоправительницу. Анни улыбнулась ее удивлению и сказала:

– Ох да, с Джейми очень легко, когда знаешь, как с ним обращаться. Он знает, что я зла на него нынче утром и что он это заслужил. Так что сделает то, что я прошу.

Несмотря на смущение, Клементина сумела улыбнуться в ответ:

– Неужели он взаправду сделает то, что вы просили?

– Да. Это-то он сделает.

Действительно, не успела Анни выйти за дверь, чтобы принести завтрак, как в комнату с ведром теплой воды вошла рыжеволосая девушка, которую Клементина запомнила по вчерашнему дню. На слова благодарности, робко произнесенные Клементиной, она ответила лучезарной улыбкой. Затем служанка удалилась, и, оставшись одна, Клементина стала умываться. Мысли ее вновь обратились к мужу. Она надеялась, что тот уехал на весь день, и страшная минута встречи с ним лицом к лицу отдалилась. Клементине подумалось, что сегодня она не сумеет справиться с неловкостью откровенного разговора с ним. При одном воспоминании о его вольностях, когда он целовал и ласкал ее груди, щеки Клементины заливал жаркий румянец. Нет, Господи Боже, она не вынесет даже мысли об этом…

Едва она успела осушить лицо и руки, как в комнату вернулась Анни с подносом, на котором стояла чашка горячего молока и горкой громоздились горячие булочки.

– Чувствуете себя лучше? – осведомилась домоправительница. – Я поставлю еду на стол и подойду вам помочь.

– Я сегодня должна что-то делать? – немного погодя поинтересовалась Клементина. Она уже оделась и уселась перед очагом, чтобы поесть принесенный Анни завтрак. – Или мне можно как угодно распоряжаться временем?

Клементина разломила теплый ячменный хлеб и чуть-чуть помазала его медом.

– Вы теперь здесь хозяйка, – откликнулась Анни, – и отвечаете только перед мужем. Так что можете делать что захотите.

При одном упоминании слова «муж» лицо Клементины вспыхнуло, и ей с трудом удалось проглотить кусочек.

– Да, к нему нужно привыкнуть, – улыбнулась Анни. – Постарайтесь пока не оценивать его.

– Н-но я не могу не оценивать, – тут же отозвалась Клементина, – и-и он мне совсем не н-нравится. – Опустив глаза, она продолжала: – Его м-манера и обращение кажутся мне ужасными. Но я, к-конечно, не должна так говорить о нем с вами. Это н-нечестно по отношению к нему.

– Сомневаюсь, девочка, что его обращение могло вас очаровать. Это все его проклятая гордыня…

– Гордыня?! – воскликнула Клементина. – Я с-скорее назвала бы это надменностью. Он н-не может вынести, чтобы к-кто-то принуждал его к ч-чему бы то ни было. Но я-то н-ничем не заслужила его неприязни. К-как я могла… если он д-даже не знаком со мной? И все-таки он испытывает ко мне отвращение… Н-не из-за того, кто я такая, а просто потому что я – это я. Я н-нахожу это непростительно в-высокомерным.

Анни увидела, что глаза Клементины наполнились слезами, а руки задрожали. Взяв маленькие белые ручки в свои, крепкие и теплые, служанка попыталась утешить девушку.

– Не расстраивайся, дитя. Все уладится, вот увидишь. А теперь скажи: хочешь, чтобы сегодня кто-нибудь показал тебе замок и все вокруг? Тебе могло бы это понравиться.

Клементина проглотила слезы, стыдясь своей вспышки. В конце концов, эта женщина обожала человека, о котором она отозвалась так нелестно.