Поросенок Бейб

«Чуть не сказала „будь хорошим щенком", — подумала она. — Что же дальше!»

***

Мало-помалу Бейб стал во многом схож с собаками. Он подходил к фермеру вместе с Флай и садился, он предпочитал собачью еду, и фермер Хоггет, когда похлопывал его по спине, поймал себя на мысли, что не удивился бы, если бы Бейб завилял хвостиком. Не удивился бы фермер, если бы Бейб пошел за Флай, когда позвал ее на утренний обход пастбища, но Бейб остался в конюшне и играл со щенками.

— Ты останешься с детьми, Бейб, — сказала Флай, — пока я посмотрю, как там овцы. Я скоро вернусь.

— Что такое овцы? — спросил поросенок, когда она ушла.

Щенята кувыркались на соломе.

— Ты что, не знаешь, дурачок? — спросил один.

— Овцы — это животные с густой шерстью.

— У них и головы набиты шерстью.

— И этих тупиц мы пасем, — сказал четвертый.

— Почему? — спросил Бейб.

— Потому что мы собаки-овцепасы! — закричали они все вместе и выкатились во двор.

В последующие недели своей жизни на ферме у Хоггета Бейб немало размышлял об овцах и собаках-овцепасах. Между тем щенки подросли, и было дано объявление о продаже. Флай старалась до того, как они начнут самостоятельную жизнь, научить их всему, чему могла. Ежедневно она заставляла их практиковаться на утках, а Бейб сидел рядышком с ней и с интересом наблюдал. День ото дня их сноровка возрастала, а утки теряли вес и терпение.

Потом один за другим пришли четыре фермера, четыре высоких длинноногих человека, от которых пахло овцами. Каждый взял своего щенка и заплатил деньги. Флай сидела и смотрела, как уносят ее детей. Для них начиналась трудовая жизнь.

Как всегда, ей было больно расставаться с каждым из них, но на этот раз, после того как и последнего унесли, она была не одна.

— Как хорошо, дорогой, — сказала она Бейбу, — что еще ты есть у меня.

«Но не так-то долго это продлится, — подумала она. — Бедный малыш, месяцев через шесть его зарежут. По крайней мере, он об этом не подозревает». Она с любовью посмотрела на него, на этого приемыша, который называл ее теперь «мама». Перенял, конечно, от щенков, но ей приятно было это слышать, и теперь больше, чем прежде.

— Мама, — сказал Бейб.

— Да, дорогой?

— Они будут пасти овец, так ведь?

— Да, дорогой.

— Потому что они овцепасы. Как ты. Ты приносишь пользу хозяину, потому что ты овцепас?

— Да, дорогой.

— Мам!

— Да, дорогой?

— Почему бы и мне не научиться быть овцепасом?

Глава четвертая

«Ты вежливый юноша»

Когда забрали последнего щенка, утки наконец вздохнули свободно. Они предвкушали мирные дни. На следующее утро Флай и Бейб спустились к пруду, уселись и следили, как птицы ныряют и плещутся в его мутной зеленой воде. Утки были спокойны. По опыту они знали, что старая собака не станет их тревожить, а на странное существо рядом с ней они не обращали внимания.

— Через минуту они выйдут и направятся на двор, — сказала Флай. — Тогда ты можешь попытаться загнать их обратно, если хочешь.

— О да, конечно! — с азартом сказал Бейб.

Колли посмотрела на приемыша с любовью. Ну что за идея — поросенок-овцепас! От одного его вида стадо, пожалуй, убежит в другой округ. На таких маленьких коротких ножках ему овец не догнать. Пусть поиграет с утками один-два дня, а там и забудет.

Когда утки действительно вышли из воды и шумно прошествовали мимо поросенка, она ожидала, что он кинется за ними, как поначалу обычно делали щенки. Но он сидел спокойно, насторожив уши, и смотрел на нее.

— Хорошо, — сказала Флай. — Давай посмотрим, как у тебя получится. Первое: ты должен держаться позади них, как это делаю я с овцами. Если хозяин хочет, чтобы я была справа (это та сторона, где конюшня), он говорит: «Заходи справа». Если он хочет, чтобы я была слева (это со стороны навеса для сена), он говорит: «Заходи слева». Понял?

— Да, мама!

— Ну хорошо. Заходи справа, Бейб! — скомандовала Флай.

Поначалу усилия Бейба увенчались некоторым успехом. Проблем с тем, чтобы обойти уток, не было. Даже своим забавным галопом (как у игрушечной лошадки-качалки) он бегал гораздо быстрее, чем они. Но вернуть всю стаю к Флай оказалось нелегко. То он слишком напирал на них, и они разлетались в разные стороны; то был слишком осторожен, осаживал себя, и тогда они вперевалку по двое, по трое удалялись.

— Иди отдохни, дорогой, — позвала его Флай немного погодя. — Оставь этих дур, не стоит из-за них огорчаться.

— Да я не огорчаюсь, мама! — сказал Бейб. — Просто мне непонятно, почему они не обращают внимания на то, что я им велю. Почему?

«Потому, что не для этого ты рожден, — подумала Флай. — У тебя нет инстинкта подчинять их себе, заставлять их делать то, что ты хочешь».

— Еще не пришло время, Бейб, дорогой, — произнесла она.

— А как ты считаешь, если я их вежливо попрошу...

— Попросить их вежливо! Что ты! Представить только, что я проделываю это с овцами — «Пожалуйста, пройдите в ворота», «Не будете ли вы так любезны пройти в загон?». О нет, дорогой, так ты ничего не добьешься. Ты должен приказывать им, будь то утки или овцы. Они глупые, а собаки умные, вот что ты должен помнить!

— Но я поросенок.

— Свиньи тоже умные, — сказала Флай убежденно. «Вежливо попросить, — подумала она. — Что же дальше!»

***

А дальше, то есть несколько позднее в то утро, Бейб впервые увидел овцу.

Фермер Хоггет и Флай были на пастбище, а когда вернулись, Флай вела перед собой старую хромающую овцу. Ее загнали в денник, где поначалу был заперт поросенок. Потом хозяин с собакой опять поднялись на холм.

Бейб направился на конюшню. Ему было любопытно познакомиться с овцой, ведь он намеревался когда-нибудь начать с ними работать. Но он не мог заглянуть в стойло. Он засопел под дверью, и изнутри послышались кашель и беспокойный топот копыт, а затем хриплый жалобный крик:

— Волки! Волки! Нет от них покоя. Постоянное ворчанье, придирки, иди туда, иди сюда, делай это, делай то, и так целый день. Что теперь тебе нужно? Можешь ты дать мне немного отдохнуть, волк?

— Я не волк, — сказал Бейб под дверью.

— О, всё это мне знакомо! — заблеяла овца раздраженно. — Называет себя — собака-овцепас. Как же! Меня не проведешь. Ты волк, как и те, другие, и ты себе на уме. Смотришь на нас — и видишь бараньи отбивные. Пошел прочь, волк!

«Мама права, — подумал Бейб, — они и вправду глупые. Но если я собираюсь стать овцепасом, я должен научиться понимать их. Надо воспользоваться случаем и подружиться с этой овцой».

— Но я и не собака-овцепас вовсе, — сказал он, вскарабкался на солому и заглянул в денник. — Видишь теперь?

— Надо же, действительно! — сказала овца, уставившись на него. — Ты кто?

— Поросенок, мое имя Бейб. А твое? — спросил он.

— Ма-а-а-а-а, — сказала овца.

— Хорошее имя, — сказал Бейб. — А что с тобой случилось, Ма?

— Нарыв на ноге, — сказала овца, поднимая переднюю ногу. — И ужасный кашель. — Она закашлялась. — И я уже не так молода, как когда-то.

— Ты не кажешься мне очень старой, — вежливо сказал Бейб.

На унылой овечьей морде промелькнуло довольное выражение.

— Весьма учтиво с твоей стороны, — сказала она и легла на солому. — Первое доброе слово, которое я услышала с тех пор, как была маленьким ягненком. — Она громко отрыгнула и начала жевать жвачку.

***

Не совсем сознавая почему, Бейб ничего не сказал Флай о своем разговоре с Ма. Фермер Хоггет насильно влил лекарство ей в глотку и лечил ее ногу, и теперь, когда опустились сумерки и собака с поросенком лежали, прижавшись друг к другу, их сон изредка нарушался шорохом из соседних яслей. Поскольку последнее, на что Бейб насмотрелся, была овца, его сны немедленно наполнились овцами, и все они были хромыми, все кашляли, и все, как утки, в панике бросались врассыпную при его попытках пасти их.

— Идите сюда, идите туда, делайте это, делайте то! — визжал он неистово на них, но они не обращали на него ни малейшего внимания.

Потом сон перешел в ночной кошмар, и все они, хромая и кашляя, с блеяньем пошли за ним, в их безумных желтых глазах светилась ненависть.

— Мама! Мама! — в ужасе закричал Бейб.

— Ма-а-а-а-а! — послышался голос из соседнего стойла.

— Все хорошо, дорогой, — тихо успокаивала поросенка Флай, — все хорошо. Приснился плохой сон?

— Да, да.

— Что же тебе снилось?

— Овцы, мама!

— Я так и думала. Все потому, что эта глупая старуха здесь, — сказала Флай. — Заткнись! — гавкнула она. — Шумливая старая дура! — А Бейбу она сказала: — А теперь свернись калачиком, дорогой, и спи. Бояться нечего.

Она лизала его пятачок, пока он не начал похрапывать. «Тоже мне, поросенок-овцепас, и чего глупыш испугался!» — подумала она, уткнулась носом в лапы и заснула.

Весь остаток ночи Бейб спал крепко и проснулся полный решимости узнать все, что возможно, от их новой соседки. Как только Флай ушла на пастбище, он забрался на солому.

— Доброе утро, Ма, — сказал он. — Надеюсь, тебе лучше сегодня?

Старая овца взглянула наверх. В ее глазах, к радости Бейба, не было ни безумия, ни ненависти.

— Должна заметить, — сказала она, — ты вежливый юноша. Не то что волчица, которая кричала на меня посреди ночи. Никакого от них уважения, обращаются как с быдлом, чуть что — кусают.

— Правда?

— Увы. Кусают за лодыжки. А некоторые и того хуже.

— Хуже?

— О да. Есть волки, которые хватают овец и убивают.

— Не может быть! — ужаснулся Бейб. — Я уверен, что Флай так никогда не делает.

— Кто такая — Флай?

— Это моя м... это собака, она привела тебя вчера.

— Так ее зовут? Нет, она не убийца, только грубиянка. Все волки очень грубы с нами, овцами. Всегда они так — лают, гоняют, и кусают нас, и обзывают дурами. А мы не так уж глупы, мы просто бываем сбиты с толку. Если бы они были чуть вежливее и обращались с нами немного любезнее... Скажем, если бы такой, как ты, славный воспитанный юноша пришел на пастбище и попросил меня куда-то пойти или что-то сделать, мне это было бы только приятно.

Глава пятая

«Продолжай визжать, малыш»

Миссис Хоггет долго качала головой:

— Хоть убей, не могу понять, почему ты позволяешь этому поросенку бегать повсюду, носится и носится по двору, гоняется за моими утками, сует везде свой нос, не удивлюсь, если, чего доброго, возьмешь его вместе с Флай пасти овец, почему не запереть его, он спустит весь свой вес, так он к Рождеству не поспеет, разве что к Пасхе, как ты его назвал?

— Просто Пиг, — сказал фермер Хоггет.

Прошел месяц с деревенской ярмарки, месяц, в течение которого с Бейбом произошло много интересного. Но самым главным было то, что фермер Хоггет полюбил его. Ему нравилось смотреть, как поросенок весело шастает по двору с Флай, не причиняя никакого вреда, если не считать приставания к уткам. Он, как заметил фермер, гонял их уже довольно ловко, даже как-то раз отделил белых уток от коричневых, хотя это могло произойти и случайно. Чем больше он думал об этом, тем меньше ему нравилась мысль откормить поросенка на мясо.

Другие достижения были связаны с образованием Бейба. Вопреки самой себе Флай обнаружила, что ей доставляет удовольствие обучать его как собаку-овцепаса, хотя она и знала, что он никогда не будет достаточно быстроногим, чтобы управляться с овцами. Да и хозяин никогда бы ему не позволил.

Что касается Ма, то она вернулась в стадо, ее нога зажила, она меньше кашляла. Но все время, пока она была закрыта в стойле, Бейб, в отсутствие Флай, пользовался каждым удобным моментом, чтобы поболтать со старой овцой. Он уже понял то, чего никогда не могла бы понять Флай, — точку зрения овец. Он мечтал встретиться со стадом и быть представленным. Ему казалось, это будет чрезвычайно интересно.

— Думаешь, я смог бы, Ма? — как-то спросил он.

— Смог — что, малыш?

— Ну, навестить тебя, когда ты вернешься в стадо?

— Конечно. Это очень просто. Тебе нужно будет только пройти через нижнюю калитку и потом вверх по тропинке на холм, к большому полю. Правда, не знаю, что скажет фермер. Или эта волчица.

Как-то Флай тихо проскользнула в конюшню и обнаружила его забравшимся на соломенную кучу.

— Бейб! — возмутилась она. — Ты что, разговариваешь с этой тупицей?

— Да, мама, разговариваю.

— Перестань, она не понимает ни слова.