Гном – Сын Дракона

 Александр Погодин

 Гном – Сын Дракона

Пролог

Проснулся я поздно. Солнце уже стояло высоко, подруга еще спала, уткнувшись носом в подушку и по моим ощущениям, глаза откроет еще не скоро. Осторожно встал и пошел поискать что-то перекусить. В подвале прихватил окорок и небольшой бочонок пива, вышел из дома и устроился на травке под кустиком у озерца. Поел, выпил пивка и расслабился. Мысли странные в голове появились. Кто я, в конце концов? Надо разобраться раз и навсегда. Подруга утверждает, что я дракон и ее невозможно переспорить. Мамуля у меня драконица и ее мнение совсем другое, чем у подруги. Говорит я урод, бестолочь, балбес и еще много очень ласковых слов. На нее я не обижаюсь, есть за что меня так называть. Орки считают своим и никогда не интересовались моим происхождением. Вот сейчас я уже Вождь нового и не слабого клана. Батя у меня гном и его сородичи уже который год спорят признать меня своим или нет. Сколько пива выпито за этими дебатами и сколько бород выдрано – жуть. Посмотреть на это с другой стороны, так под горой без этих споров будет скучно, а тут раз в неделю коротышки тем вопросом и занимаются: признать меня или нет. Все это обычно заканчивается потасовкой, после гномы пьют мировую и довольные проведенным вечером, с фингалами и поредевшими бородами идут домой. Король гномов по этому поводу молчит, пусть решает народ, а он только озвучит его волю. Хотя очень завидует своим поданным и сам бы не прочь принять участие в дебатах, но положение не позволяет. Вот гномки приняли меня без вопросов. Сколько я от них бегал, но все-таки меня эти малышки совратили. Я сначала боялся, маленькие все-таки, но они мои страхи развеяли сразу, темпераментнее орчанок оказались. Теперь под горой родилось штук тридцать чешуйчатых гномиков и король еще с пеленок их записал в свою гвардию. Во-первых, доспехи им не нужны, чешую хрен чем прошибешь, силенок очень много и еще кое-какие таланты от папки достались. Недомерки бородатые сначала побухтели, но они народ практичный, какая экономия будет от моих сынков сразу подсчитали и даже намекнули, что если их поголовье увеличиться, они против не будут. В душе я себя все-таки считаю гномом, наверное, из-за бати, хотя больше похож на орка. Спросил как-то у деда: 'Кто я такой?' Старый козел ответил: 'Ты – это ты, и не задавай больше глупых вопросов, со временем сам поймешь'. Ведь знает старый пень все и молчит, ну да на него обижаться грех. Столько прожить и чтобы крыша не поехала? Сомневаюсь. Так с чего же начались мои приключения, наверное, с этого дня.

Часть первая – Вождь орков Глава 1

Вчера утром каким-то ветром к нам с батей занесло странствующего рыцаря в сопровождении оруженосца. Доспехи на нем были побиты, видны следы от топоров и мечей. Конь под стать своему хозяину тоже был закован в броню и на ней отметины от ударов имелись. На постоялом дворе рыцарь узнал, что рядом живет гном – кузнец вот и завернул сюда. Доспехи подремонтировать, оружие подправить и коня перековать. Коняшку ковал я, а остальным занимался отец. Когда закончил, зашел в кузню, батя как раз занимался оружием и огорченно пыхтел. Отчего я понял сразу: меч был при последнем издыхании, несколько сильных ударов и он сломается. Рыцарь это тоже понимал, но видимо у него не было денег для замены этой железяки. Вышел на улицу, смотрю оруженосец возле рыцарского коня беспомощно переминается с ноги на ногу. Увидел меня и просит:

– Помоги, пожалуйста, снять с него броню, один я не справлюсь, тяжелая очень.

А сам смотрит на меня смущенно и что интересно без опаски. Обычно человеки и не только они, глядя на меня, начинают чего – то опасаться, лишь через какое-то время привыкают и расслабляются. Помог ему снять с коня всю тяжесть, сели отдохнуть. Чувствую, что-то не то, запах от оруженосца странный. Ба да это девчонка, ни фига себе.

– Ты чего парнем вырядилась? Скрываешься от кого? – задал я, на мой взгляд, естественные вопросы.

Всего ожидал, только не слез. Разревелась она и рассказала свою историю. Отец ее, барон мелкий, имел небольшой замок и несколько деревень в двух днях пути от портового города. Жили тихо, с соседями ладили. Год назад к ним заехал брат отца, странствующий рыцарь дядя Генрих, ей как раз исполнилось тринадцать лет. Отец обрадовался, давно не виделись, устроил пир в честь него и дня рождения дочери. Перепились все в замке, а ночью на них напали, и началась резня. Запомнила она мало чего. Горящие постройки, наемников, которые убивали всех подряд, у многих из них на шлемах были прицеплены звериные хвосты. Защищались с оружием в руках немногие, отец, дядя и капитан стражи с несколькими воинами, ее прикрывали со всех сторон щитами. Они смогли пробиться в уже горящую конюшню, оседлать коней и прорваться за ворота.

Отец хотел скакать к другу их семьи, тоже барону, за помощью, только он уже был здесь и не помогать примчался, а руководить нападением на замок. Все встало на свои места, друг был тоже приглашен на пир, но сказался больным, а ночью с наемниками напал. Пришлось убегать в неизвестность. Погоню за ними послали сразу, отца ранили в спину арбалетным болтом, капитан, видя, что им не оторваться, решил с воинами задержать погоню и дать отцу с братом уйти. Дядя тоже хотел остаться, но глянув на отца и меня понял, что далеко мы одни не ускачем и остался с нами. Погоня отстала, капитан видимо смог их задержать надолго, а мы следующим днем похоронили папу. Перед смертью он передал мне наш фамильный перстень и сказал, где в замке находится тайник с бумагами на владение баронством и драгоценностями, оставшимися от мамы. Видимо надеялся, что она вернётся туда.

– Остались мы одни с дядей. Мама умерла давно, родных и друзей тоже нет. Дядя имел небольшие сбережения в гномьем банке, при себе было немного, что делать он тоже не знал. Решил и дальше бродить по земле рыцарем, а её сделать оруженосцем, а там видно будет. Почти уже год они так путешествуют. Дядя зарабатывает на жизнь освобождая от нечисти поселения человеков, а где и от разбойников, досаждающих людям. Сказала мне свое имя – Олия, я ей тоже представился, Малышом меня все зовут. Посмотрела она на меня, удивилась, но ничего не сказала. Разговариваем, а от нее какая – то беспросветная тоска и безысходность на меня накатывает, жуть, не ждет девочка от жизни ни чего хорошего. Это в ее-то годы! Посидел еще и вдруг представил себя на ее месте. Крыши над головой нет, в родовом гнезде сидит какой-то гад, едва ли ей туда удастся вернуться. Дядя постоянно рискует жизнью, зарабатывая деньги. Если с ним что случиться, тогда все, защищать ее будет не кому и скорее всего она станет чьей-то рабыней, это в лучшем случае, а в худшем – захватят, потешаться и выкинут изуродованную где-нибудь помирать. Такая тягучая тоска меня охватила, захотелось прижать ее к себе и никуда не отпускать, но так же понимал, что это не возможно. Надо как-то помочь девчонке и ее дяде. Перебрал несколько вариантов, но более менее подходил только один. Бегом добрался до нашей с батей кладовки, взял эльфийскую броньку, шлем, кольчугу, наручи, поножи, меч и поддоспешник. Все это из мифрила, кроме поддоспешника, но и он очень хитро сделан, помогает силу удара гасить. Маманя все это мне сообщила, когда я принес кольчужку и всё остальное из Проклятых Земель. Рыцарю решил подарить Меч, именно так с большой буквы. Батя сказал, что гномы сейчас отковать такой не смогут, древних работа. Тоже в одних развалинах нашел. Выхожу, а девочка совсем никакая сидит, вспомнила и переживает, видимо, все заново.

– Олия, прими от меня этот подарок, – и подаю ей броньку, не отказывайся, она тебе понадобиться, а я себе еще найду.

Девочка оторопела, знала цену этим вещам, открыла рот, хотела что-то сказать, но я ей не дал, а затолкал в башню и велел все одеть. Вышли из кузни батя и дядя девчонки, заоглядывались, ищут оруженосца, успокоил их и сразу взял быка за рога.

– Сэр рыцарь, Олия мне все рассказала, на нас с отцом тоже частенько нападают, такие же уроды.

Он удивленно поднял брови, посмотрел на меня – потом на батю, но промолчал.

– Прошу принять от нас с отцом небольшой подарок и если с его помощью вы убавите поголовье этих гадов , мы будем рады.

Достаю из-за спины Меч полуторник и подаю ему. Батя открыл пасть, но глянув на меня, опять ее захлопнул. Моя добыча, как хочу, так и распоряжаюсь, у гномов с этим свято. Рыцарь взял его в руки, вынул из ножен и впал в ступор. Это был МЕЧ. Генрих пришел в себя и молча поклонился нам. Вот что значит воин, сразу все понял, оценил и хрен теперь назад заберешь. Подаю ему кошелек:

– Здесь двести золотых и несколько камешков. Наймите отряд и уничтожьте этого гада, что сейчас сидит в замке Олии, восстановите справедливость.

Тоже молча взял и спрашивает:

– Кто ты такой? (действительно, кто я, позже надо подумать).

– Гном, – отвечаю.

Брови у него опять полезли вверх. Вышла Олия, тут уж вместе с рыцарем и батя отключился, вся бронька на ней сидела как влитая, умеют эльфы красивые вещи делать, а похорошела как без своего балахона. Рыцарь пришел в себя и опять очень низко поклонился нам с батей, сказав, что через полгода будет ждать нас в гости в замке племянницы. Олия попросила меня нагнуться и поцеловала, теперь у нее в голове бурлила уверенность, что все будет хорошо и… какое-то странное чувство ко мне, довольно приятное. Отец вдруг рванул куда – то и появился с эльфийским плащом. Хорошая, редкая вещь, от жары, дождя и холода спасает. Накинул его на Олию и стоит с довольной рожей. Рыцарь нацепил на своего коня железо, обнял меня, отцу еще раз низко поклонился и они уехали. Думаю, теперь все у девочки наладиться. Батя весь оставшийся день ходил с задумчивой мордой, наверное, вспоминал как с мамой познакомился, даже слово не сказал о моих подарках девчонке и рыцарю. Гном, расставшийся с такими вещами без сожаления и выгоды для себя, это что – то невероятное. Мама говорила, можно маленькое королевство на них выменять. Любого его соплеменника, узнай он об этом, хватил бы удар, неправильный гном все – таки у меня батя. Спать легли рано и мне захотелось разобраться, кто же я такой? Живем мы в башне с огромным подвалом, на краю Проклятых Земель с той их стороны, что граничит со степями орков. Папа у меня гном, мама дракон, зовут они меня вот уже пятнадцать лет Малышом. Мама жила с нами с моего рождения, но год назад стала исчезать и появляться только периодически. Говорю на всех языках, эта способность досталась от драконов, отец обучил кузнечному делу, хотя и талдычит, что я балбес, но довольно крякает, когда кую мечи, кольчуги и другие вещи. Учусь всему быстро, много читаю. Батя и мама натаскали книг и свитков очень много, есть и от древних, всем этим заполнена огромная комната на втором этаже. Последнее время появились желающие проверить, что у нас с батей есть ценного, но пока отбиваемся. А – а – а спать хочу, остальное потом расскажу.

Проснулся от поганого ощущения угрозы. Прислушался, тихо все кругом, только батя своим шнобелем рулады выводит. Полежал маленько, вроде все нормально, но это, ни фига не значит. Не могу я ошибиться, кто-то пакость нам с батей готовит. Тихонько встал, толкнул предка, тот только больше захрапел. Тут все стало на свои места, опять уроды с Волкодава пожаловали, да еще с колдуном, это он сволочь сон наводит, приходили уже раз такие. Папаня обычно спит чутко, если бы не маг, он давно с арбалетом у окна кого– нибудь выцеливал, а меня магия не любит, не поддаюсь я ей, и если бы этот гад только на меня чары наводил, то сам бы давно спал, потому что эта пакость от меня отскакивает на того, кто это творит. (Урод, это мама про меня говорит). Сам я этим делом не могу заниматься, не моё это (бездарь и урод, опять мамины слова), а вот чувствовать где какой разумный или зверь находиться и как они ко мне относятся, это очень хорошо улавливаю. (Эмпатия, это опять слова родительницы). Поднапрягся, ага, вот и они: трое уже у двери, а четвертый тоже к ним шкандыбает, похоже, это и есть маг. Сейчас будут дверь вышибать. Дверь у нас знатная, тараном не возьмешь, но колдун есть колдун и чего он там припас, неясно. Маманя давно хотела какие-нибудь охранные заклятия на вход повесить, но батя не разрешил. Не любит он драконью магию и боится её. Тихонько спускаюсь вниз, прихватив папин арбалет ну и свой топорик, стою, жду, вдруг дверь осыпается, как будто из песка сделана, и малость погодя эти уроды заходят, без опаски, видимо на магию понадеялись. Колдуна я решил взять живым, надо же узнать, чего они к нам зачастили, ну и врезал этому умнику от души кулаком по башке. Остальных упокоил быстро: одного из арбалета, а двум другим топориком башку развалил. Топорик у меня знатный, батя сам ковал из какой-то хреновины, которую я ему из Проклятых Земель приволок. Тут и папуля наверху зашевелился, видимо вся магия с колдуном отдыхает. Осмотрел я мага, вроде живой, содрал с него все побрякушки и одежду, оставил, в чем мать родила. Нашел у одного из этих веревку и обмотал ею колдуна, а кляп из его же портянки соорудил. Спустился батя и начал бухтеть:

– Опять бардак развел, не мог разобраться с ними на улице? Их всего четверо, в прошлый раз десяток был и все на свежем воздухе упокоились, не можешь ничего без меня сделать.

Но тут увидел, что стало с дверью, а потом и колдуна и только крякнул. Походил, попинал эту тушку, обвязанную веревкой, взвалил на плечо и унес в подвал. Подвал у нас знатный: три башни, таких как наша там поместятся, а папаня все расширяет его и расширяет, гном, что еще можно сказать, он бы и жил там, если бы меня не было. Я притаранил стол и пристроил его вместо двери и пошёл досыпать.

Только задремал и опять грохот, маманя приперлась и началось… Влетела на верх ко мне, подняла пинком с кровати, осмотрела и как бы с сожалением сказала – «Живой». Тут же помчалась к бате в подвал и разборки у них там начались знатные, даже здесь стены дрожали. Прислушиваться не стал, а пошел уборкой заниматься. Рассветало уже, выволок трупики на улицу и еще раз осмотрел: кольчужки и все остальное железо на них так себе, ничего необычного. Вытряхнул придурков из всего этого, шлемы снимать не стал, пачькаться не захотелось, располовинил их качественно, вместе с головами. Вот хвосты к ним прицеплены, это уже интересно, наемнички, мать их так, из Волкодава, ну и фиг с ними, лежит уже парочка таких у нас на кладбище. Тоже с магом приходили, помню как сейчас всё. Помыл я утречком полы, они у нас деревянные в башне, мама заставила постелить, любит она в человеческом облике комфорт и уют. Только закончил, подъехал какой – то хмырь с десятком охраны из наемников и сразу поперся в дверь. Встал я у него на пути:

– Разувайся,– говорю.

Остановился он, на меня смотрит, а в глазах такое презрение ко всем, да и ко мне тоже, но спорить не стал, разулся. Батя вышел, и они ушли с ним в подвал. Орки как раз к нам приехали с вождем и нехилым сопровождением. Друг на друга посматривают, но не задираются. Вдруг двое с хвостами на башках двигают ко мне и пытаются пройти в башню, не получилось, на дороге стоял я. Начался у них словесный понос, обрисовали какой я красивый и моих маму с папой приплели. Могу любые оскорбления пропустить мимо ушей, но только не поливание родителей грязью. Врезал им по наглым мордам, кувыркнулись, теряя зубы и замолкли. Друзья ихние схватились за мечи, орки тоже. Выскочил их наниматель, сразу все оценил, рявкнул на наемников, извинился перед батей и они уехали. Колдун это был, родич пригласил его оценить амулеты, которых скопилось у нас огромное количество. Орки расстроились, не удалось помахаться, батя передал вождю заказ и они тоже убрались. Ближе к вечеру появился опять колдун, с ним двое с хвостами на шлемах и без зубов, еще один новенький, в прошлый раз его не было. Колдун приблизился метров на десять, сразу запустил в меня огненным шаром, да тут же получил его обратно и остальные попали под это. Драться не получилось, маг сам всех своих упокоил, одного только добить пришлось. Колдунишка позарился на наши амулеты, много они стоили, а чтобы не делиться со всеми, взял с собой только троих, думал сам справиться. Магов здесь не наблюдалось, охранных заклятий тоже, проверил засранец и попер с уверенностью, что уделает нас как котят. Вот эти двое с хвостами и лежат на кладбище вместе с колдуном.

И чего спрашивается к нам гости зачастили? Золота у нас с батей здесь мало, так на всякий случай имеется, все остальное у гномов в банке лежит на его и на мое имя. Наверное, думают, раз живем рядом с Проклятыми Землями и туда частенько ходим, значит есть, и много. Дураки, да чего говорить, из таких гостей у нас уже целое кладбище образовалось, штук тридцать лежит и ничего им теперь не надо. Нужно перебираться от сюда, хоть к оркам давно нас они к себе зовут, кузнецы везде в почёте, а то ведь могут и сотней припереться, особенно эти хвосты волчьи. За себя я не боюсь, за батю душа болит.

Маленько расскажу и опишу сына гнома и драконицы: рост два метра двадцать пять снтиметров , кожа зеленоватая, в дракона перекидываться не могу, (урод, мама говорит) но пожеланию покрываюсь чешуёй моментально и хрен ее чем прошибешь, да и без чешуи меня проблематично чем-то поранить. Глаза папины и мамины, вижу хорошо, далеко и по фигу день или ночь. Слух, наверное, мамин, слышу ну очень все отлично. Нос папин – картошкой, а нюх мамин, собаки обзавидуются. Ротик губастый, папин, а вот зубки от родительницы достались их много и очень острые. По ширине в батю удался, в дверь прохожу только боком, коготки на руках и ногах сантиметров пять длиной очень острые и твердые втягиваются как у кошки, силой боги не обделили и как ей не быть, ведь мама дракон, но у гномов её тоже ого го сколько. Двигаюсь очень быстро, самого резвого коня у орков догоняю и перегоняю, про магию и эмпатию уже говорил. Вот вкратце и все о себе любимом. Что забыл, потом расскажу.

Пока я закапывал покойников, разборки у родичей кончились и они выползли наверх. Батя пошел дверь новую ладить, а мама зыркнула на меня и подалась в Проклятые Земли, чувствую – что-то назревает. Папу я не стал спрашивать ни о чем, надо сам скажет. Отнес все железо, что от хвостов осталось в кузню, и спустился в подвал. Колдуна нигде не было, в комнате, где мы обычно селим незваных гостей, на каменном полу было закопченное пятно и от него еще тянуло жаром. Вот это да, видимо мама спалила этого мага. Как же ее надо было разозлить, чтобы она дыхнула драконьим пламенем на этого бедолагу. За свою короткую жизнь я видел это всего два раза в Проклятых Землях, мне было пять лет, и мамуля уже с год как водила меня туда, чтобы привыкал о себе заботиться, жизнь прочувствовал. Меньше чем на десять дней мы туда не ходили, родительница оставляла меня одного, а сама куда-то уматывала, но чувство, что она где-то рядом и наблюдает за мной, постоянно присутствовало. В тот раз все было как обычно. Маменька оставила меня у каких-то развалин, а сама смоталась куда-то. Побродил вокруг них, погонялся за ящерами, они меня не особо боятся, даже ездить на себе позволяют, да их тоже не трогаю, нравятся они мне. Ближе к ночи пошел к той груде камней и решил там место подходящее найти для проживания на эти дни. Разобрался с этим быстро, нашел какую-то каморку, почти целую, и завалился спать. Надо бы, конечно, как-то обезопасить свое логово, лаз завалить или еще что, но я уже считал себя очень крутым и надеялся на свои способности. Почувствую, думаю, если что угрожать будет, привык уже к этим землям и считал, что все пакости, которые они могут преподнести, мне известны, да и к пяти годам рост был уже метр восемьдесят и силушки тоже много. В общем, здоровый балбес с пустотой в голове. Как же почти дракон, только не летающий. Проснулся, когда меня куда-то тащили обмотанного липкой хренью. Рыпаться не стал, решил посмотреть, куда меня волокут и главное кто такой умный, что мог подобраться незаметно. Минут через десять принесли на место и на что-то положили.

Слышу, разговаривают двое:

– Какой интересный экземпляр, – говорит один, другой с шипением с таким.

– Хозяин, опасный он, давай прибьем.

Первый хихикнул и начал срезать с меня эту дрянь липучую, и говорит второму:

– Ты что моим паучкам не веришь, часа два парализован будет, не меньше, от их яда даже ящеры полдня в отключке валяются.

Второй про себя:

– Ну– ну, а я все-таки отойду подальше.

Это что же получается, я так только с мамой могу, слышать ее и общаться мысленно. Во дела! Кто же это такой? Просканировал (это умное слово узнал от мамаши), что вокруг находится. Получается интересная картина. Из того, что меня сейчас распутывал, любопытство так и пёрло и еще что-то нехорошее, вроде какого из меня он слугу сделает. Второй еще интересней: не живой и не мертвый, таких я еще не встречал, и страх его ощутил, боялся он меня, и правильно делал. Рядом еще похожие на второго трое и желания у них попроще: напиться крови и больше ничего. Дальше чуть стояло пяток мертвецов, но очень мощных в магическом плане и от каждого из них к первому тянулся как бы нить незримая, видимо тот держала их на ней, а в головах пустота и презрение ко всему живому. Ещё дальше, находилось штук двадцать трупов, и в головах у них была одна мысль, жрать. От них тоже тянулась нить, но уже к пяти первым мертвецам. В стороне находилась какая-то тварь, первый ее тоже держал на поводке, желание у нее было бежать, охотиться и принести хозяину еще что-нибудь, видимо она меня сюда и приперла, но со своим ядом у нее вышел облом, да и чешую фиг чем прошибешь, а она яд впрыскивала с помощью жала. Первый освободил мне голову и теперь занимался туловищем и руками, я чуть приоткрыл глаза и присмотрелся, кто же это из меня слугу хочет сделать? Человек оказался, только какой-то странный: уши большие и рожа уж больно правильная, я таких людишек не видел еще. Все это конечно интересно, но выбираться отсюда надо, да и мертвецов я не люблю. Освободил он руки и говорит второму:

– Приковать его надо, займись этим, а то придет в себя и буянить начнет.

Этого мне только не хватало, я выпустил коготки и цапнул его за горло:

– Привет! – говорю.

Человечек глаза вылупил, и спрашивает:

– Кто ты?

– Гном.

– А откуда эльфийский знаешь?

Тут уже офигел я, это что же на эльфийском с ним говорю что ли. Чувствую только что рядом затевают его помощнички какую-то пакость. Второй куда-то исчез совсем, троица на него похожих хотят на меня бросится, это уже не хорошо, надо с этим кончать. Вырвал человечке кадык, эти что крови хотели сразу на него переключились, схватили бедолагу и к нему присосались. Нить к пятерке мертвецов пропала , и те тоже начали что-то готовить. Вот тут и появилась мамуля, и сразу перекинулась в дракона, кровососы моментально решили слинять, да и трупики намылились следом, но фига угадали. Мама только раз пыхнула огнем, и от всех остался пепел. Подошла к норе, в которую сбежал второй и дыхнула в нее, камень потек и вход запечатался намертво. Второй остался жив, но как он будет выбираться из этого логова, не понятно, вход-то туда один чувствую, гномья кровь во мне тоже есть. Мама опять превратилась в человека и присела со мной рядом. От ее дыхания у меня только один ущерб, штаны сгорели, а больше на мне ничего и не было.

– Мамуля, – ей говорю, – Ты чего примчалась, не дала мне повеселиться. Она посмотрела на меня грустно так и говорит:

– Знаешь сынок, – о как, редко я от нее это слышу, больше уродом называет и бестолочью, – Этот Эльф!!! Был некромантом, а их очень трудно убить, если набирают большую силу, они потом оживают, но уже личами и становятся еще опасней.

– Он был очень силен, ему подчинялись пятеро личей и высший вампир служил.

– Знала, что с ними справишься, но совсем убить некроманта тебе не под силу, вот я и пришла, а после моего дыхания еще никто не выживал, кроме тебя, урод.

– Эльфа этого я давно искала, знала, что он в Проклятых Землях своими темными делами занимается, но нашла только благодаря тебе.

– А тот, что внизу, – спрашиваю, – Не выберется?

– Вампиру деваться сейчас некуда, все запечатано, он теперь заснет лет на пятьсот или тысячу, фиг с ним, он не опасен.

Вот при таких обстоятельствах я увидел, что может сотворить дракон своим пламенем (мама называет это дыханием). Сейчас, пока родительница чего-то ищет в Проклятых Землях, кратко расскажу, как она познакомилась с батей в результате чего появился я, такой красивый и умный.

Глава 2

Мама у меня дракон, а папа гном, можете сколько угодно кричать, что этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но как говорят: сто мудрецов знают, что это невозможно сделать, но приходит один дурак и делает. Так получилось и у бати, он не знал, что маман дракониха, когда с ней на пару меня создавали. Познакомились они в подземельях какой-то цитадели в Проклятых Землях. Батя у меня тоже по гномьим меркам не совсем нормальный. Все эти коротышки бородатые сидят в своих норах, чего-то изобретают, куют, создают механизмы, пьют пиво и делают меленьких гномиков. Только по большой необходимости вылезают наверх и куда-то путешествуют. Папуля же мой с молодости бродит по земле и мало где надолго останавливается. Может в нем есть капелька орочей крови? Те тоже на одном месте не сидят. Поперся он однажды в Проклятые Земли, интересно ему стало, что там есть и чем можно поживиться, уж очень много про эти места баек ходило. На самой границе этих земель он и наткнулся на башню, в которой сейчас мы живем. Жилье было заброшено давно, его покинули в большой спешке и много чего оставили. Батя недельку там поотдыхал, обследовал все и решил это место застолбить. Привел что можно в порядок, оставил знаки, что здесь живут и двинул дальше. День он шел без приключений, ночь тоже выдалась спокойная, зверье огня боялось, а кого-то еще, слава Богам, он не видел.

Наутро вдалеке замаячили какие-то развалины, папуля, конечно, мимо них пройти не мог, полазил он по этой груде камней и нашел вход в подвалы, который уже кто-то расчистил. Магическая защита была, но уже отключенная. Имелся у папы амулетик для определения колдовских ловушек, вот с помощью его он и понял все это. Да и многими полезными вещами он запасся перед походом. Торин, это моего родителя так зовут, почесал затылок, маленько подумал и полез в это подземелье. Магические ловушки он обходил или разряжал, если мог, с механическими дело обстояло проще, какой гном их не заметит и не обезвредит. Пошлялся батя по подземельям, обследовал что мог, нашел маленько золотишка, было там много магических цацок, но их не брал – припрятал. Потом решил заглянуть сюда со знающим человеком или гномом, чтобы с ними разобраться. Уже собрался выходить наверх, да наткнулся на одну дверку неприметную и решил за нее заглянуть. Амулетик насчет магии не сказал ничего, механики тоже не наблюдалось. Замок открылся легко, гном, да чтобы с ним не справился, такого еще не бывало. Из предосторожности привязал к ручке веревку, отошел немного в бок и дернул. Дверь открылась легко, повременил маленько, сунул свой нос туда и охренел.

Посередине этой маленькой комнатки стояла тумба, а на ней лежало ЭТО (далее буду называть ЭТО артефактом или фиговиной). Папа до сих пор не говорит, что за фигня там была, но я думаю, камешек какой-нибудь блестящий величиной с его кулак, иначе бы он не повелся и не хапнул ЭТО. Тем более фиговина была магической. Оглядел комнату, оценил насчет подлянки колдовской и механической, все ловушки были разряжены, видимо уже были желающие заполучить артефакт. Но не повезло бедолагам, все здесь лежат, зато папе дорогу расчистили. Давно видимо уже их прихлопнуло, одни костяки остались. Папа гном обстоятельный: сначала проверил останки, золото прибрал, амулеты оставил владельцам. Осторожно подошел к тумбе, костью, подобранной рядом пошевелил фиговину, ничего не произошло. Только собрался взять, уже руку протянул, слышит кто-то хрипит. Батя схватился за секиру, думал зомбяк откуда вылез, огляделся, а там еще один проход, сразу его и не заметишь. Подошел поближе и от удивления чуть не сел на свою костлявую задницу.

Представьте себе клетку из прутьев восьми сантиметровой толщины, каждая сторона которой равнялась метру с небольшой добавкой и в ней сидит скрючившись женщина – человечка. Худая, как те скелеты, что под ногами валяются, но живая раз хрипит. Видимо давно тут квартирует. Батя понял, что она тоже сюда шла и уже почти добралась до цели, да угодила в простую механическую ловушку. Папаня почесал репу, решил, что конкуренты ему не к чему, пусть остается все как есть. Вернулся, взял артефакт, сунул в сумку, постоял, представил себя на месте человечки, вздохнул и вернулся к клетке. Достал бурдюк с водой и кое-как просунул часть его между прутьев. Человечка так обессилила, что еле смогла дотянуться до бурдюка и припасть к нему. Пила она долго и трудно, видимо все у нее внутри пересохло и выдула бы все, да батя не дал, сказал, что хватит, а то загнешься. Достал инструменты и стал пилить прутья, я же говорил, что батя много полезных вещей прихватил. Прутья поддавались с трудом, но папа гном и чтобы не справился с каким-то металлом, даже необычным, такого не может быть. А прутья действительно были очень интересные, антимагические, как потом мамуля сказала. Обычный метал для нее ничто, даже в человеческом облике, а этот оказался не по зубам. В драконьем облике ей бы были пофигу все эти ловушки, но не расчитаны ходы подземелья под такую громадину, и пришлось идти в человеческом. Три месяца просидела она в этой клетке, могла бы и дольше потерпеть, но метал блокировал магию, да и вытягивал ее еще вдобавок вот и дошла она до такого состояния. Корячился батя с прутьями долго, но победил.

Вынул осторожно человечку, весу в ней осталось совсем ничего, и по старым следам стал выбираться наверх. Вышел, нашел укромный уголок, запалил костер, повесил котелок, засыпал из своих запасов что надо и через час похлебка была готова. Маленько остыло и с ложки стал вливать всю эту бурду в человечку. Бурдой я называю его стряпню потому, что знаю как батя готовит. Утром эту процедуру он повторил, и со спасенной на руках пошкандыбал к границе Проклятых Земель.

Как они передвигались описывать не буду, но когда папа вышел с ней к башне, она уже говорила и даже пыталась сама идти. Батя решил на этом месте осесть основательно и пока человечка спала да ела, он не торопясь стал приводить все в порядок. Через неделю его подопечная отказалась от похлебки и послала батю на охоту. Зверья рядом было полно и скоренько он принес приличного кабанчика. Готовить человечка ему больше не доверяла и занималась этим сама. Батя ее стряпню хвалил, но говорил, что она съедала в пятеро больше его и на охоту приходилось ходить часто. Поправилась она быстро и скоро, как папа сказал, расцвела.

Прожила она с батей два месяца и как-то нечаянно они стали спать вместе, это предок мне так сказал. Человечка призналась ему, что она дракон, но бате уже все было по фигу, он полюбил и кем она была во второй ипостаси ему было безразлично. Извечный страх перед драконами тоже куда то пропал, ну не боялся он маму, хотя обычно гномы драконов боятся до ужаса, даже больше чем эльфы, правда никогда в последнем не признаются (это мне мама рассказывала). Спросил его однажды, как его угораздило влюбиться в дракона? Батя вздохнул и изрёк, человеки говорят, любовь зла полюбишь и козла (мама не слышала, быть бы папане без бороды) Когда расставались, он подарил ей артефакт. Кстати, под цитадель дракоша полезла за ним же. И зачем эта фиговина ей была нужна, родительница тоже молчит. Мама могла бы отнять артефакт силой, но она была обязана гному жизнью, а это на дракона навешивает такие обязательства, мама не горюй. Гном, когда до него дошло, кто мамуля такая, мог потребовать многого: золото, камешки и мало ли чего. Торин просто любил ее такую какая она есть и ничего ему больше было не надо. Глядя на этого простоватого молчаливого гнома, становилось тепло на сердце. Что для дракона гномий век, миг, но и через тысячу лет в груди будет сладко ныть, при воспоминании о нём.

Расстались они. Торин остался в башне, а мама ушла вглубь Проклятых Земель, через два года вернулась и принесла меня, красивого, папе в подарок. Драконихи откладывают яйцо, потом вылупляется из него дракончик, а дальше как у всех: мама растит и воспитывает свое чадо, а когда дракончик покидает родительскую пещеру еще лет сто за ним наблюдает и помогает идти по жизни. Со мной же получилось по-другому, вместо яйца вывалился на свет я: зелененький, маленький, зубастый и горластый. С мамой случился стресс, как будто булыганом кто ее по голове приласкал, часа два в себя приходила, а я в это время пытался чего-нибудь отгрызть, но не получилось. Когда маленько пришла в себя, решила рассмотреть меня поближе, голову склонила к дитяти, язык высунула (рептилия же), я и цапнул ее за эту длинную и раздвоенную часть тела. Отгрыз сразу половину и начал харчить. Маман от боли и неожиданности дыхнула на меня огнем и очень удивилась, я остался цел, только обсох.

Она задумалась, даже маленький дракончик не пережил бы этот плевок огнем, запекся в собственном соку, а этому уроду хоть бы хны. Кинула она мне кусок мяса, запаслась харчами перед откладыванием яйца, дите с аппетитом стало его уничтожать. Маманя опять впала в ступор, если узнают драконы, их мало, но они есть, это будет позор на много тысяч лет. Прибить его и никто не узнает, она уже подняла лапу, чтобы раздавить урода как букашку, но вспомнился Торин и сердце сладко заныло, это же и его сын, и он должен все знать. Неделю гадала: убить – не убить, Торину показать, убить – не убить, Торину показать – вышло гному показать.

Завалила мама пещеру каменюкой и полетела проверить, там ли еще Торин. Оказалось все еще живет в башне и никуда в ближайшие годы перебираться не собирается. Прилетела в родную пещеру, отвалила булыган и опять охренела – я сижу в ее закромах, жую золотые монетки, играю фиговиной, из-за которой они с батей познакомились, артефакт расцвел всеми цветами радуги, и как показалось мамане, хихикает и что-то говорит уроду. Драконихе стало ясно, кто подложил ей такую свинью, в виде меня, «артефакт Демиурга».

Фиговина эта осталась от Демиурга, наместника, назначенного создателем в этом мире, которого потом успешно уконтропупили его помощнички, не без помощи эльфов. Теперь эти сволочи стали местными богами и эльфы в накладе не остались. Артефакт имеет разум не Демиурга, но тоже о-го-го. С драконом эта фиговина, по идее, должно говорить, на что маманя и надеялась, добывая эту штуку. Хотелось ей с помощью его потрепать местных богов, Слика вообще прихлопнуть и эльфов вместе с ним, только Демиург, перед исчезновением, запретил ушастых почему-то трогать, она подождёт, приходиться подчиняться, но как же хочется сжечь их вместе с рощами. Артефакт с ней говорить не захотел, а вот с уродом да, и что бы это значило, неясно. Мама отобрала с трудом у меня игрушку, подхватила и полетела, в проклятые земли, там перекинулась и пешочком двинулась к бате. Когда родительница призналась, что этот урод сын Торина и он останется с ним, батя тоже впал в ступор, но не надолго, через час очухался и рванул к оркам за молоком. Мама еле его остановила и объяснила, что я ем только мясо, даже сырое, но еще золотые монетки, иногда камешки блестящие хрумкаю как орехи. Она этого добра на первое время принесла, а потом видно будет. Надо объяснить, что золото и самоцветы драконы не зря собирают, эти минералы и драгметаллы они харчат, все у них в организме перерабатывается и усваивается. В общем, входит в обмен веществ. Мамуля с батей прожила на этот раз четырнадцать лет, пока, как она говорит, я не встал на крыло (юмор у родительницы еще тот, откуда у меня крылья). Как она меня ставила на крыло, я уже писал: гоняла с мечом и топором целыми днями и бросала в проклятых землях от десяти дней до месяца, на выживание меня испытывала.

Теперь расскажу про папу, которого очень люблю, даже больше чем пиво и танцы с орчанками. Торин гном-бродяга, таких у недомерков недолжно быть вообще, а он вот есть, тоже видимо урод, как и я. Очень хороший кузнец, гном все же, хоть и не правильный. Любит тоже пиво и маму, а когда выпьет достает воспоминаниями про своих родичей, особенно про какого-то Нарина. И еще любит расширять свой подвал, он его уже так раздвинул, что можно там заблудиться, а сколько ходов запасных наделал – жуть. И тянуться они ой как далеко. Про маму вон сколько накатал, а тут больше ничего не приходит на ум. Гном – этим все сказано.

Глава 3

Мама пришла из земель через три дня и принесла с собой каменный столбик приличной толщины примерно метр высотой, переговорила с батей и оба нырнули в подвал. Только я хотел сбежать от них к оркам, слышу в башке мамин голос: «Иди сюда, бестолочь». Пришлось спускаться под землю, там меня уже ждали. Столбик в центре подвала был уже утоплен на половину в пол, а мамуля и батя стояли рядом. Папа был злой и недовольный, а мама еще злее. Подошел я к столбику, родительница не слова не говоря схватила меня за руку, ковырнула когтем ладонь и выдавила каплю крови на эту тумбу. Что тут началось! Засверкало, стены задрожали, а столбик раскалился и вот-вот рванет. Мы мухой вылетели на улицу и отбежали подальше, с полчаса все это продолжалось, я думал все, придется перебираться к оркам в юрту, трындец башне, но все обошлось. Мама опять спустилась в подвал, побыла там часок и вышла довольная, как будто мешок камешков нашла там, батей незамеченных. Велела мне никуда не уходить и ждать до завтра, а сама начала накладывать какие-то заклятия на дверь и стены. Занималась этим весь день и часть ночи, утром нас с батей на улице построила и все объяснила: столбик притащила не простой, а на котором лежал артефакт. Магии в нем не меряно теперь, когда она пошаманила (говорю так по привычке, у орков научился) нашу башню никакое колдовство не возьмет, все будет отскакивать в того, кто это творит, да и простую осаду в ней долго пережить можно. Для этих заклятий она брала нашу кровь. Спрашиваю:

– А как же ты чары накладывала? – маманя посмотрела на меня как на неразумного и отвечает:

– Твоя и наша с батей кровь перемешались и теперь контролируют всю башню так же всё, что к ней относится, поэтому я и смогла наложить заклятие. Теперь только вы и я сможем свободно входить, остальные по приглашению, а теперь собирайся и пойдем.

Спрашивать куда и зачем было бесполезно, я взял топорик, нож, выкованный батей из прута клетки, в которой он маманю нашел и мы двинулись в проклятые земли. Шли мы сутки, а потом мама ночью перекинулась в дракона, велела мне садиться на спину и мы полетели. Утром уже были над какими-то горами, а немного погодя опустились у ее пещеры. Здесь я только родился и больше никогда не был, но почему-то сразу вспомнил что где находиться. Посмотрел на мамулю – та молчит, пожал плечами и пошел к ее закромам. Камешек объявился сразу, действительно с папин кулак, засверкал, запереливался и вдруг в моей башке раздался голос: «Ну, явился, наконец!». Сел я на кучу золота, сунул монетку в рот, жую, и думаю:

– Кто же так со мной поздоровался. Эта фиговина, что ли?

Опять в башке раздается:

– Чего молчим, язык откусил от страха?

Я разозлился, достал топорик, хотел постучать по камешку. Тут вообще ор такой раздался, аж зубы заныли:

– Ты чего задумал, урод, на деда руку поднимаешь?

Вот тут я выпал в осадок. Спрашиваю:

– Какого деда?

– По материнской линии,– отвечает.

– Так ты чего дракон, что ли?

– Демиург я, бестолочь, и благодаря мне ты таким появился на свет.

– Так мама говорит, что тебя упокоили эльфы с богами местными?

– Много твоя родительница знает, запомни – Демиурга убить нельзя! Просто мне надоели все эти дрязги между помощничками вот я и подыграл им с моим убийством. А сам решил отдохнуть и создал свою вселенную в этом камне, а эти придурки пусть пыжатся и считают себя богами.

– Вот так финт ушами,– думаю,– а мамуля за него мстить собирается – эльфов с богами пощипать, ну и козел дедуля.

– Сопляк, – опять орет,– ты как деда назвал, от моей взбучки тебя ничего не спасет, получай, засранец!

Жду чего он там колданул, если что точно топориком приголублю, нахрен мне такой предок сдался, мамуля гоняет и этот пердун старый туда же. Вдруг слышу, упс, и замолчал дедуля, я забеспокоился, чего там случилось, может подавился чем. Слышу закряхтел, заматерился по орочьи, заслушаешься какие перлы выдает, надо запомнить и наконец заговорил:

– Да, перестарался я, такую защиту от магии тебе устанавливая, теперь и сам не могу даже щелбана дать, а впрочем погоди…

Сижу, гляжу на каменюку и на маму иногда, вдруг у родительницы челюсть отвисла, глаза стали в два раза больше и она без слов отвешивает мне затрещину, а подзатыльничек у мамули в драконьем облике о-го-го. Улетел вглубь пещеры, поматерился и сразу понял – старшим грубить нельзя. Поплелся назад, а мама сидит довольная, каменюка с ней заговорила, да если бы этому старому хрычу не потребовалось мне подлянку устроить, он так бы и молчал.Родительнице все и высказал. Она довольная молчит, возразить нечего, а этот пень трухлявый ржет как пьяный орк. Посмеялся он и говорит:

– Извини, малыш, ну надо было тебя наказать, сопляк еще, а высшей сущности, которой миллионы лет, грубишь.

Я тоже прогнулся:

– Прости, – говорю, – дедуля, сначала говорю, потом думаю.

Он захекал довольно и начал меня допрашивать где, что и как. Рассказал я ему что помню, да много ли за пятнадцать годиков событий-то было, так тьфу, книги на две. Про последнее нападение тоже доложил:

– Жрец это был бога Слика, – дед объяснил, – они тебя заказали, маманя твоя с ними разберется. Да, парень тут из другого мира появился, шустрый, сразу на двух принцессах женился, эльфийках: темной и светлой, он этих сликовиков скоро очень проредит. Может и встретишься с ним когда-нибудь. Слик этот был самым никчемным помощничком, а гляди какая сволочь выросла из него.

– Так грохни его, – говорю, – можешь ведь?

– Могу, но не буду, нет меня как бы в этом мире, все устоялось, а прикончу, опять заваруха начнется. Это нам надо? и сам себе отвечает: «Нет!».

Поговорили еще немного, он меня спрашивает:

– Может способности какие тебе добавить, к магии например?

– Нет уж, нет уж, – говорю, – не надо, батя у меня страх как колдунов не любит, бояться меня будет и сбежит куда-нибудь к своим под гору.

Дед захихикал: