Танцующая в ночи

– Ты ничего не забыла, – Ранагнар невольно опустил руки.

– Есть вещи, которые невозможно забыть,– с горечью ответила Данирен,– их можно лишь оплакивать… бесконечно!

Лунный дворец мерцал все ярче, на землю людей опускалась ночь, а во дворце высших тьма вытеснялась голубоватым светом сияющих дворцовых стен.

– Что ты пытаешься мне сказать, Данирен? – высший был почти жалок, почти сломлен, почти раздавлен… но только почти.

И снова нимфа слабо улыбнулась. Ночь звала ее, манила свободой и танцем, звала… но лунный дворец искажал мелодию, и это позволяло отрешенно слушать звонкие напевы звезд, приглушенную песнь луны…

– Я не хочу причинять тебе боль, высший, – она так и не называла его по имени, игнорируя все его просьбы,– я не желаю видеть твои страдания, я не молю о свободе… Просто оставь попытки добиться прощения, я не в силах тебя простить.

– Пройдет время и боль уйдет,– прошептал Ранагнар.

– Не надо, высший,– это был уже стон,– ничего не пройдет! Мне не нужны твои подарки, мне противны твои прикосновения, мне жаль цветы, что ты срываешь для меня, обрывая их жизнь по собственной прихоти! Я не хочу видеть тебя, не желаю слышать твой голос и каждый раз, когда твои пальцы, словно случайно касаются меня… каждое твое прикосновение, как напоминание о том, что я потеряла…

Развернувшись, Данирен направилась вверх, по сияющей лестнице, невольно любуясь мерцанием лунного камня. А высший стоял, не в силах принять свое поражение. Он был терпелив, он был нежен, он был заботлив, но… этого оказалось мало. Тьма сжирала его изнутри, тьма и отчаяние. А та, что отвергла, не дав и шанса, медленно поднималась по сверкающей лестнице, оставляя его на растерзание тьме, холоду, отчаянию…

Но что он мог сделать? Он, который любил так сильно, что не мог оставить, даже когда уходил… И он касался ее, становясь ветром, заглядывал в бездонные омуты глаз, целовал кончики ее пальцев… Как тяжело было сдерживать себя каждый раз, когда глаза следовали за хрупкой нимфой, когда ее аромат пьянил сильнее власти…

– Данирен!!!

Ранагнар окликнул ее, но девушка не остановилась… Игнорируя его попытки все исправить, игнорируя его чувства, игнорируя его самого.

И высший не выдержал! Он мог ждать. Он мог ждать очень долго! Он мог быть терпеливым, если бы у него была надежда… Он мог жить, мучительно отсчитывая мгновения до того, как она проснется и спустится по мерцающим ступеням… Высший мог дать ей время, но она не дала ему надежду… И глядя вслед нимфе, он видел, как уходит в ночь его мать, гордая Нимерина… Как высшая величественно ступает, не скрывая радостной улыбки, а всесильный Гиар сидион Агнар, умоляет ее остановиться… И Ранагнар осознал, что терпение – это путь в никуда!

– Данирен!!! – ветер метнулся вверх, обгоняя, преграждая путь уже разгневанным высшим,– Почему, Данирен?

Она испуганно вздрогнула, едва он столь внезапно оказался перед ней, с лицом, искривленным от ярости… И смысл вопроса дошел не сразу, но все же она ответила:

– Я всегда буду тебя ненавидеть, высший… за всё! И за всех!

– Всегда, это слишком долго! – произнес Ранагнар, вглядываясь в ее бледное лицо.

Устало вздохнув, Данирен прошептала:

– Высший, оставь меня… хотя бы сегодня…

Тьма вытесняла свет из его души, возвращая боль и стыд отвергнутого ребенка… Ребенка, которого никогда не любили… Который искал этой любви с отрочества, и не мог насытиться, покоряя сердца все новых и новых женщин… Боль. Отчаяние. Злость! Он больше не видел смысла добиваться той, что топтала его сердце, даже не замечая этого. Он устал быть виноватым! И спокойные слова, сорвались с губ:

– Ты будешь любить меня, Данирен… Потому что я так хочу!

И высший стал ветром… темным, стремительным, мерцающим… Девушка попыталась вырваться из вихря, окутывающего ее и подчиняющего с каждым мгновением, но не сумела… И теряя сознание, услышала тихий шепот:

– Даже высшие не в силах повернуть время вспять, но мы способны изменить воспоминания!.. Ты будешь любить меня, Данирен, потому что я этого желаю!