— Что случилось? — спросил я.

— Ты необходим мне здесь. Скорее возвращайся.

Я заметил, что она очень взволнована.

— Я вернусь, раз ты просишь, но, ради бога, скажи, что произошло? настаивал я.

Лицо Нуавэ осветилось молнией радости.

— Вернешься? Так ты вернешься?! — воскликнула она, вскинув руки, как два крыла.

— Непременно!

— Как можно скорее! Сегодня же запусти раунит!

— Сейчас же оторвусь от планеты. Но почему ты скрываешь, что произошло? вновь переспросил я.

Геда склонила голову. Задумалась. Вдруг посмотрела на меня. С лица ее уже исчезли следы радости. Полные мольбы глаза горели черным пламенем.

— Никто мне не верит, — сказала она, — Гоу возьмет верх, если ты не поддержишь меня.

— Скажи, наконец, что случилось? — вышел я из терпения.

— Обре грозит космическая катастрофа, — отчетливо, почти по слогам, проговорила она. И зрачки ее глаз расширились, как у испуганного ребенка.

— Каким образом?

— К ней приближается комета С.

— Где доказательства?

— Это вычислил Гоу.

— Он не ошибся?

— Нет.

— И столкновение неминуемо?

— Да.

— Когда должна произойти катастрофа?

— 5-18 С.[33]

— Еще есть время, — постарался я успокоить Геду.

— Приедешь и убедишься, что дело не терпит отлагательства.

— Хорошо, Геда, до свидания. Я вылетаю.

— Жду с нетерпением, — только успела она сказать, и экран погас.

Через час мой раунит бешено мчался к Марсу.

17-1

Сегодня в 10 часов утра я поставил раунит в гараж. Надо бы смыть с него желтый песок Ногосу и космическую пыль. Но я торопился к Нуавэ. Она, почти безошибочно вычислив время моего прибытия, немедля позвонила и через несколько минут была уже у меня.

Завтра Гоу читает лекцию на ученом совете о грозящей Обре катастрофе. Нуавэ возмущена тем, что Гоу слишком «хладнокровен», что его вовсе не беспокоит судьба соседней с нами планеты.

Геда горячо убеждает меня поддержать ее точку зрения, она уверена, что наш прямой долг прийти на помощь находящейся в опасности планете. Но ради чего мы должны рисковать?

Нуавэ по-прежнему верит в существование жизни на Обре.

Я же очень сомневаюсь. Но все же обещал ей свою поддержку.

— Хоть я и не уверен в правильности твоих утверждений, — сказал я, однако порыв твой настолько благороден, что я не могу стоять в стороне.

Нуавэ, поблагодарив меня, ушла.

Метеором мчится ее мысль к Обре.

Кто знает, что ждет Нуавэ? Может, подобно метеору, сгорит она в безжизненном небе Обры, влекомая светлым сном.

17-2

Заседание продолжалось до вечера.

Доклад Гоу вызвал оживленную полемику.

Докладчик утверждал, что это столкновение — редкое и даже неповторимое явление в нашей системе. А для решения целого ряда научных проблем оно будет иметь огромное значение.

Нуавэ с большой изобретательностью полемизировала с Гоу.

— Какое мы имеем право, — разжигала она пламенными словами огонь дискуссии, — смотреть издалека, со сложенными на груди руками, как гибнет населенная живыми существами планета, как слепые силы стихии стирают в порошок своеобразное проявление жизни. Разве для науки более важно наблюдение электромагнитных и геологических особенностей катастрофы, чем спасение новых и неизвестных нам форм жизни и затем ознакомление с ними? Многие могут не верить, что на Обре сейчас существуют высшие формы жизни. Однако кто осмелится утверждать, что Обра не представляет для нас просторного поля для наблюдения за неизвестными нам формами жизни? По сравнению с нами Обра — еще в юношеском возрасте. Но кто предугадает, что сулит Вселенной ее возмужание. Разве мыслимо превращать в лабораторию для изучения физических явлений величайшую трагедию мира? В нашем распоряжении мощные технические средства для спасения от гибели соседней планеты. Именем наивысшего закона жизни, именем нашего будущего я обращаюсь к вам с требованием протянуть руку помощи Обре и вызволить ее из когтей смертельной опасности.

Гоу спокойно, оперируя фактами, отстаивал свои заключения.

— Не понимаю, какая необходимость примешивать к вопросам сугубо научным романтические увлечения и аргументировать сантиментами? Кто сомневается, что жизнь возможна во многих местах? Но везде ли мы ее защищаем? Высшая форма жизни борется за существование и уничтожает низшие формы. На высшем пике жизни стоим мы — и нашей воле подчиняются все ее проявления. Что из себя представляет Обра? Заурядная планета. Подобных в нашей системе множество. Столько веков мы пытаемся наладить с ней связь, но из этого ничего не выходит. Ибо попытки односторонни: Обра глуха к нашему зову. Ожидаемая же катастрофа дает нашей науке такой обильный материал, что трудно переоценить его значение. На наших глазах произойдет столкновение двух небесных тел, которое повлечет за собой явления, проливающие свет на многие темные стороны происхождения и развития космоса. Разве наука не есть функция высшей формы жизни? А чего можно ожидать от спасения Обры? Я утверждаю, что гибелью от столкновения с другой планетой Обра сослужит большую пользу развитию жизни, чем бессмысленным делением первобытной протоплазмы.

— Наука не является самоцелью, — вспыхнула Нуавэ, — она лишь орудие жизни. Бросив же Обру на произвол судьбы, мы совершим преступление.

— Мы никого не убиваем, — ответил Гоу, — мы лишь не вмешиваемся в естественный ход космических процессов. Если Обра является носителем будущей жизни, то катастрофа не уничтожит навсегда этой возможности. Для вечности не имеет большого значения несколько миллионов лет.

— Если вы не хотите внять чувству долга, — еще более взволнованно заговорила Нуавэ, — то вспомните хоть о вашей собственной трагедии отсутствии воды. Какой неистощимый запас воды пропадет в результате катастрофы!

— Воду обнаружили и на Зере, — парировал докладчик, — да, наконец, существует еще больший, чем Обра, резервуар воды — планета Нир.[34] Я глубоко убежден, что мы в скором будущем сможем доставлять оттуда воду, которой хватит нам на долгое время.

Затем выступил я.

Пришлось доказывать, что недопустима гибель такой значительной планеты ради разрешения научных проблем. Урегулировать вопрос доставки воды также будет нелегко. Зер — малая планета. Что касается Нира, то там, правда, воды достаточно, однако транспортировка ее очень сложна. Поэтому, сказал я в заключение, я поддерживаю предложение Нуавэ: послать на Обру экспедицию, которая в зависимости от создавшихся там условий сделает все для оказания помощи на месте.

После продолжительного спора совет принял предложение Нуавэ.

Но тут встал вопрос о главе экспедиции.

Нуавэ назвала меня.

Группа противников выдвинула кандидатуру Гоу. Оба кандидата покинули зал заседания.

Я вернулся домой.

Над городом стоял чудесный вечер. С открытого балкона моей квартиры четко вырисовывалась ослепительная Обра — прошел почти год[35] после моего путешествия на Ногосу.

В голове роились тысячи мыслей. Я сидел на балконе и любовался светящейся голубым огнем Оброй.

— Каро, посылают тебя, — неожиданно услышал я радостный голос Геды.

— Решилось?

— Почти единогласно! — и моего лба коснулись бархатные струи ее волос.

— Ты должен любой ценой исполнить обещание.

— Исполню, — говорю я, а в груди между тем невидимое существо твердит: для кого, для кого зажжены эти глаза? Кто похитит это дыхание? Кто он, невидимый, неизвестный?..

— Каро, мой Каро, — шепчет Геда. — Вселенная огромна, однако я вижу дальние берега, слышу зов, возвещающий счастье…

— Исполню, — твердо повторяю я, ловя взгляд Геды. — А если мечты разобьются?

— Тогда я погибла, — еле слышно произносит Геда, роняя мне на плечо отяжелевшую голову.

Что ждет эту женщину?

Почему пытливо устремлены ее глаза на Обру? Кто связал ее сердце цепью чувств с дальней звездой?

17–20

Отправляюсь в путь. Меня провожают глаза, полные мольбы: «Не обрекай на гибель Обру, не дай исчезнуть жизни!»

Раунит мчится в безбрежном пространстве. Скорость достигает 50 километров в секунду.

Санор мерцает прекрасной звездой.

Прямо на меня несется красивейшее светило неба — Обра. Что сейчас — день или ночь? Скорее, день! Бесчисленное множество звезд искрится на полотне черного неба, а в середине — Аза.

Вечная ночь, застывшее пространство вокруг.

Мчится раунит, и Обра постепенно растет.

Уже виднеется маленькая Оре,[36] что, подобно птенцу, по пятам следует за Оброй.

17–30

Раунит пролетел расстояние в 78 миллионов километров.

До Обры осталось всего 5 миллионов.

Машина уже вошла в сферу притяжения Обры.

Какой маленькой звездочкой кажется отсюда Санор!

Огромная Обра бросает голубоватый свет на раскаленный металл раунита. Направление — к Северному полюсу.

До свидания, Санор! Родной Санор!

17–40

Ледовый покров земли окутан туманом. Задыхающийся от стужи вихрь воет и швыряет осколки льда в подол взлохмаченных туч.

Рассматриваю карты, данные мне Нуавэ, и ищу помеченные на них места.

…Удивительно! Невообразимо!

Но подробней об этом, когда ближе со всем ознакомлюсь.

Уже оповестил Нуавэ о победе. Она очень рада. Как сверкали в экране ее глаза!

1928-27-XII

K-R оказалось средней частью Северной Америки. Я поселился в Чикаго. Усиленно изучаю английский.

1929-3-III