Помоги проекту - поделись книгой:
Линн Шоулз, Джо Мур
«Последняя тайна»
Авторы выражают признательность следующим людям, благодаря которым эта вымышленная история кажется правдоподобной:
— капитану Дженниферу Фоберу, Управление по связям с общественностью, Объединенное командование аэрокосмической обороны Северной Америки;
— доктору Уэйну Д. Пеннингтону, профессору геофизики, Мичиганский технологический университет;
— Серафину М. Коронел-Молине, кафедра испанского и португальского языка и культуры, Принстонский университет;
— Деанне Весоловски, кафедра классической филологии, Университет Маркетт.
Особая признательность Гарриет Купер и Ли Джексону.
Пролог
От начала времен людей тревожили загадки, необъяснимые явления и странные события. Некоторые из них можно объяснить странностями природы. Некоторые — истолковать научно. Но есть мифы, дошедшие до нас из глубокой древности и живущие по сей день. И многие из них так и остались загадкой.
Один из таких мифов, пришедший из ветхозаветной Книги Бытия, рассказывает о расе гигантов, которых называли падшими. Изгнанные на землю Богом за союз с Люцифером в великой битве на Небесах, падшие были обречены навечно остаться на земле — они не могли ни умереть, ни вернуться на Небеса. Прошли века, и падшие научились не отличаться от людей ни внешне, ни поведением, и об их существовании почти забыли.
Под предводительством Сатаны падшие усердно готовились к тому дню, когда нанесут Богу ответный удар и отберут у Него то, что Ему дороже всего, венец Его творения — человека.
Приближалось время решающей схватки. Армия падших подготовилась к нему. Но одно препятствие встало у них на пути. Единственный человек, в жилах которого течет та же кровь, что и у них. Коттен Стоун, нефилим — дочь ангела, однажды сумела остановить их. И падшие ангелы уже не повторят прежней ошибки.
Сбитый самолет
Пассажир, сидевший в кресле 2К бизнес-класса аэробуса А-340 компании «Вирджин-Атлантик», сквозь толстые очки пристально смотрел на дверь, ведущую в кабину пилота. Секунд за десять до этого из кабины донесся резкий хлопок, и он вскинул голову, оторвавшись от «Ньюсуик».
Теперь он вместе с остальными потрясенно слушал гремевшие по внутренней связи слова пилота:
— Говорит капитан Крулл. У нас технические неполадки. Всем оставаться на местах.
За время перелета из Лондона в Нью-Йорк капитан делал и другие объявления, но на этот раз его голос был напряженным и резким.
Мимо кухни, отделявшей салон первого класса от кабины пилота, опасливо прошла стюардесса. Она молча остановилась перед тяжелой дверью кабины, все еще держа в руках полотенце, которым до этого вытирала пятна с передника. Обладатель места 2К проследил за ее взглядом, устремившимся к надписи: «Служебное помещение. Во время полета вход воспрещен».
Он наблюдал, как стюардесса сняла со стены телефонную трубку и нажала кнопку, — видимо, чтобы соединиться с кабиной пилота. Что-то произнесла и стала ждать ответа. Пассажир видел, как меняется ее лицо. Она медленно повесила трубку на стену, прикрыла рот рукой и, побелевшая, развернулась к пассажирам.
Мужчина поправил очки и начал вставать.
— Прошу вас, оставайтесь на месте, — сказала стюардесса.
— Объясните, что происходит! — крикнула какая-то женщина.
— И что там хлопнуло, черт возьми? — спросил другой пассажир.
Несмотря на запрет, мужчина с места 2К поднялся.
— С самолетом что-то не так?
— Нет, все в порядке, — ответила стюардесса, которая явно все еще пыталась переварить услышанное.
— Нас захватили террористы?
Стюардесса закусила губу.
— Капитан Крулл сказал, что застрелил второго пилота и собирается застрелиться сам. — Она попятилась к кухне. — И нет никакого способа попасть в кабину и остановить его.
— Капитан Крулл! С вами говорит Томас Уайетт.
Высокий, подтянутый, в потертых джинсах и джинсовой рубашке, Уайетт стоял на крыльце своего коттеджа, выходившего на темные воды Крокодильего озера, что затерялось в лесах северной Флориды.
— Вы меня слышите? — спросил он в спутниковый телефон.
Ответа не последовало.
— Капитан, я хочу вам помочь.
Тишина.
Уайетт знал, что сейчас его слышит как минимум сотня человек — он напрямую соединился с коммуникационной системой самолета. Он представил, как в Департаменте внутренней безопасности, Пентагоне, Департаменте обороны, штабе Объединенного командования аэрокосмической обороны Северной Америки, Федеральной администрации по авиации и прочих бесчисленных ведомствах военные и штатские склонились над динамиками своих приборов. А еще он ясно сознавал, что у него очень мало времени и события вот-вот примут трагический оборот. Самолет компании «Вирджин-Атлантик», следующий рейсом 45, подал код 7500, свидетельствующий о захвате, а значит, ему не позволят приземлиться и даже приблизиться к Нью-Йорку, пока в кабине пилот, собирающийся совершить самоубийство.
Прижимая телефон к уху, Уайетт говорил:
— Капитан! Что бы ни толкнуло вас на этот шаг, еще есть время дать обратный ход. И дело не только в вас. На борту — двести восемьдесят ни в чем не повинных людей. Они не имеют отношения к вашим трудностям. Пусть ваши проблемы решают специалисты.
Уайетт посмотрел на часы. Он знал, что два реактивных «шершня» Ф-18 уже вылетели на перехват воздушного судна. На случай сигнала 7500 существуют четкие инструкции: заставить самолет изменить курс и направиться к безопасному месту посадки, а при необходимости — сбить его. Громоздкий неуклюжий лайнер был для пилотов-истребителей легкой мишенью.
— Капитан, вы профессионал с семнадцатилетним стажем, — продолжал Уайетт, поглядывая на трехстраничный факс, который держал в руках. — Вашему послужному списку позавидует любой пилот. У вас семья — десятилетние дочери-близняшки. Вы хотите оставить их без отца? Если вы лишите жизни ни в чем не повинных пассажиров, это нанесет удар сотням, если не тысячам их родных и близких. А что будет с теми, на кого упадет самолет? Скажите, чего вы хотите, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваше желание было удовлетворено. Еще не поздно.
Уайетт знал, что заложников, как правило, берут по трем причинам: жертвоприношение, убийство и самоубийство. Вся полученная информация бесспорно свидетельствовала о том, что это третий случай. Он-то и был специальностью Томаса Уайетта.
— Капитан, у нас остается мало времени.
Он прижал ладонь ко лбу, глядя на зеркальную гладь озера, в которой отражались высокие сосны и заросли пальметто. Его коттедж был единственным на двадцать миль вокруг. Несколько раз в году Уайетту удавалось выбраться сюда — отдохнуть и порыбачить. На сегодня рыбалка отменялась.
— Капитан Крулл, жизнь — штука тяжелая. Я знаю. Возможно, кто-то не понимает, до чего стресс может довести человека. Но я понимаю.
Томас Уайетт еще раз пролистал факс. В досье Крулла не значилось ничего такого, что могло бы подтолкнуть пилота к крайней черте. Никаких семейных или финансовых трудностей. Никаких злоупотреблений спиртным и наркотиками. И это сильно осложняло задачу Уайетта. Не за что ухватиться, никакой зацепки, чтобы убедить пилота, что он, Уайетт, — его друг, может быть, единственный на данный момент. Нужно, чтобы Крулл ему доверился, но если не вовлечь пилота в разговор, Крулл не почувствует в нем союзника. И это очень скверно. Это означает, что шансы уговорить его ничтожны.
— Капитан Крулл, — произнес Уайетт, понимая, что это последняя возможность не позволить пилоту совершить задуманное. — Ваш самолет догоняют два истребителя Ф-18. Один из них полетит рядом с вами и отдаст распоряжение уменьшить скорость, снизиться до трех тысяч футов и последовать за ним на запасную посадочную полосу. Вы понимаете меня?
Тишина была такой же пустой, как и надежды Уайетта. Он снова взглянул на часы:
— Капитан!
— О боже! — закричала женщина, сидящая за несколько рядов позади пассажира места 2К, и ткнула пальцем в иллюминатор. — Они нас сейчас собьют!
За несколько последних мгновений тревожный шепот перерос в панику. Теперь, когда все, не веря своим глазам, уставились в иллюминаторы вдоль левого борта самолета, пассажир 2К заметил устрашающие гладкие очертания военного истребителя. Два хвостовых киля показались ему похожими на лезвия ножа. Вытянутый, заостренный нос напоминал жало насекомого. Пилот, сидевший в изогнутой кабине, помахал рукой, чтобы привлечь внимание Крулла.
Пассажир всматривался в иллюминатор, чтобы получше разглядеть истребитель, как вдруг заметил то, от чего пульс участился, а воздух застрял в легких. К законцовке крыла истребителя была прикреплена маленькая синяя управляемая ракета. Неужели их лайнер превратится в огненный шар и упадет в холодные воды?
— Что за дерьмо? — заорал какой-то подросток.
— Прошу всех сохранять спокойствие. — Громкий голос стюардессы перекрыл вопли пассажиров. — Это стандартная процедура. Истребитель прилетел, чтобы в целости и сохранности доставить нас к ближайшей посадочной площадке.
— Зачем? — крикнул подросток. — За каким хреном нас куда-то доставлять? Что плохого, если мы просто сядем в аэропорту Кеннеди?
— А вон еще один! — завопил кто-то с другой стороны салона.
Второй Ф-18 подлетел так близко, что можно было рассмотреть лицо пилота. Колени пассажира 2К задрожали, и он рухнул в кресло. Снял очки и закрыл глаза. «Стандартная процедура? — подумал он. — Доставить? Но если второй пилот мертв, а первый угрожает самоубийством, то кто поведет самолет?»
— Капитан Крулл! Я знаю, вам видно, что с обоих бортов вашего самолета летят Ф-18.
Уайетт мерил шагами веранду, на лбу проступил пот. Под ботинками скрипели истертые половицы. Слышался визг голубых соек, ссорящихся из-за орехов, которые Уайетт бросил для них в траву как раз перед звонком. Ему бы их проблемы.
— Капитан, эти пилоты слышат каждое мое слово. Командующий аэрокосмической обороной — тоже. И если ему покажется, что нам с вами не удалось договориться, он не станет медлить. И он, и его пилоты приносили присягу и клялись защищать граждан Соединенных Штатов. Капитан, у них есть четкий приказ, который не предполагает никаких разночтений. Одно лишь мое слово — и их тут же отзовут. Я знаю, что вы порядочный человек, что вы отец и муж. Сейчас у вас в руках сотни человеческих жизней. Прошу вас, скажите мне, чего вы хотите. Я сдвину горы, чтобы удовлетворить ваши требования. Я могу. Я уже делал такое для других. Скажите хоть что-нибудь!
Приглушенный хлопок заставил пассажиров бизнес-класса замереть — словно кто-то нажал на паузу видеоплеера. Горький комок застрял в горле пассажира 2К, когда он встал и сделал шаг к двери кабины. Очки свалились на пол. В двух шагах перед ним была стюардесса, а по проходу шла еще одна.
— Впустите нас! — кричала стюардесса, барабаня кулаками в дверь. — Откройте!
Пассажир оттолкнул стюардессу и что было сил ударил в дверь ногой. Показалось, что он пнул каменную глыбу: ногу пронзила острая боль. Сзади спешил еще один пассажир с огнетушителем в руках. Пользуясь его нижней частью как тараном, он стал методично колотить в дверь, но на ней оставались лишь следы красной краски.
Вдруг нос самолета резко ухнул вниз, и все повалились на пол. В ту же секунду женщина, сидевшая на несколько рядов дальше, завопила:
— Мы сейчас разобьемся!
Самолет снова нырнул.
Багаж, покрывала, подушки, напитки, люди вперемешку оказались на полу и стали сползать к переборке.
Пассажир 2К рухнул на колени, когда на него свалился человек с огнетушителем, — он не мог вздохнуть. Он открыл рот, собираясь крикнуть, чтобы тот с него слез, как вдруг уши пронзил звук, оглушительный, как удар грома. Пассажир повернул голову и посмотрел в проход. Он был без очков и увидел лишь размытую картинку, но все понял. Стена пламени мчалась на него яростной обжигающей волной. Он в последний раз набрал воздух в легкие и закричал, уже зная, что маленькая синяя ракета достигла цели.
Лавка окаменелостей Джилли
Мы суть то, что мы думаем. Все, чем мы являемся, возникает в наших мыслях. Своими мыслями мы творим мир.
Долина Динозавров, штат Техас
— И мир изменится, — сказала Коттен Стоун по мобильнику. Держа телефон одной рукой, а руль другой, она ехала во взятой напрокат машине по шоссе 67 к городу Глен-Роуз, штат Техас. — Куча народу просто встанет на уши.
— Да, впечатление производит сильное, — ответил Тед Кассельман, и его голос стал пропадать.
Коттен взглянула на индикатор уровня сигнала. Тот прыгал между единицей и нулем. Хоть бы связь не пропала. Тед был ее начальником, когда она работала на спутниковом новостном канале. И даже когда она получила место главного корреспондента отдела расследований на Эн-би-си и ушла из Си-эн-эн, Тед по-прежнему оставался ее другом и наставником.
— Коттен, я смотрел блиц-выпуск новостей, но, естественно, подробности они не разглашают. Изо всех сил нагнетают страсти вокруг твоего эксклюзивного репортажа. По-моему, именно так: нагнетают страсти. Зачем — ума не приложу. Сколько времени ты уже работаешь над материалом?
— Пару недель. Я ждала, пока утихнет ажиотаж по поводу сбитого самолета. В голове не укладывается, что пилот коммерческого рейса способен выкинуть такую жуткую штуку. Неужели их не проверяют на психическую устойчивость?
— Самое интересное, что недавно этот пилот прекрасно прошел ежегодную проверку. Мы продолжаем отрабатывать версию, что за всем этим кто-то стоит. Для многих такое событие, когда пришлось сбивать самолет с пассажирами, — тревожный сигнал. По-моему, даже после одиннадцатого сентября никто не предполагал, что может дойти до такого.
— Как я понимаю, самолет передал сигнал о захвате.
— Да, — ответил Тед. — Считают, что его послал второй пилот, чтобы привлечь внимание авиадиспетчеров.
Слушая, Коттен Стоун представила себе Теда Кассельмана — высокого чернокожего мужчину сорока четырех лет. Он рано начал седеть, и она знала, что многие из преждевременно побелевших волос — на ее совести. Захотелось сменить тему и снова перейти от трагедии с самолетом к своему сюжету.
— Я абсолютно уверена в своем репортаже, Тед. Он получится потрясающим.
— «Потрясающим» — слабо сказано. Ты не оставишь камня на камне от всего того, что на сегодняшний день наработала наука. — Тед рассмеялся и вздохнул. — Надеюсь, у тебя все получится. Такая сенсация сулит огромные перспективы.
Коттен охватил восторг предвкушения. Она окинула взглядом Пэлакси-ривер, обмелевшую настолько, что на лодке уже не проплыть. Однако после проливных дождей, говорят, река превращается в большую яростную стремнину — единственную в северном Техасе реку с порогами. Дождь меняет реку до неузнаваемости. Так и ее новая история кардинально изменит мир.
— Сколько, ты говоришь, собирается заплатить канал? — спросил Кассельман.
Поделиться книгой: