Помоги проекту - поделись книгой:
А именно так и сказали врачи. После осмотра, анализов и диагностики, которые они проделали сразу по возвращении в Москву в середине августа, стало ясно, что Юлино состояние – как физическое, так и психологическое – практически стабилизировалось. Она больше не нуждалась в лечении, разве что полезно было бы еще побыть некоторое время на хорошем курорте.
Услышав этот совет, Юля вдруг, к несказанному удивлению Саши, заговорила о Швейцарии. Он был уверен, что после того, что случилось в клинике, жена и на пушечный выстрел не захочет приблизиться к этой стране, тем более к Лугано. Но вышло совсем иначе. Юля напомнила ему, что с осени они собирались отдать Асю и Ясю в элитную частную школу-пансион, расположенную в пригороде. Весной они побывали там несколько раз, и девочкам школа очень понравилась. Юлю же привлекало то, что, помимо общеобразовательной программы, экономики, естественных наук, разных видов искусства и множества европейских языков, студенты этой школы изучали еще и русский язык. А это значило, что, получая качественное европейское образование, девочки не будут полностью оторваны от родной культуры.
– Я еще весной обо всем договорилась с администрацией школы, – заявила Юля. – Места для девчонок зарезервированы, и, как мне кажется, у нас нет причин отказываться. Мы с тобой могли бы поехать в Швейцарию, поселиться где-нибудь неподалеку от Лугано на месяц или два, чтобы быть рядом, пока девочки не адаптируются к новой обстановке. Если, конечно, тебе позволит работа.
– Очень даже позволит, – кивнул Саша. – Мне сейчас как раз очень нужно некоторое время побыть в Швейцарии по делам. Да и со Стефаном хочется увидеться, а то мы что-то совсем потерялись. Вот только…
– Что «только»? – спокойно поинтересовалась Юля.
– А… Нет, ничего.
Он хотел спросить, не тяжело ли ей будет возвращаться на то место, где она совсем недавно пережила трагедию, но решил, что, раз Юля сама ничего не говорит, лучше не упоминать об этом. Тем более что к Беллинцоне они, конечно, и близко не подойдут. Да и в Лугано в этот раз селиться не будут, разместятся в какой-нибудь курортной местности поблизости.
Выбирая курорт, Юля с Сашей остановили свой взгляд на Бад-Рагаце. Бад-Рагац находился в двух часах езды от Лугано – маленькое курортное местечко, в свое время его посещали многие богатые и известные люди. Там имелось все для качественного и плодотворного отдыха: целебная вода, грязевые ванны, прекрасные условия, квалифицированный персонал, отличная еда и чистейший воздух. То, что воздух в Швейцарии особенный, Саша ощущал в каждый свой приезд.
Когда Саша и Юля позвонили и сообщили, что в Швейцарии, Стефан несказанно обрадовался. Все это время он, погруженный в заботу о малыше, постоянно думал о друге, о том несчастье, которое случилось с его семьей, и даже чувствовал себя как будто виноватым за то, что у него-то все хорошо,
– Только Лизу вы не увидите, – извинился Стефан. – Я буквально позавчера отправил их с мамой в Италию.
– Понимаю, – усмехнулся в трубку Саша. – Решил отдохнуть от тещи?
– И не говори… Никак не могу найти с Галиной общий язык.
– Думаю, на это никто не способен, не только ты… Так что если их не будет, это только к лучшему. Спокойно поужинаем, поболтаем обо всем…
– Договорились! – отвечал Стефан. – Значит, до завтра?
– До завтра.
В эту первую «швейцарскую» ночь Саша долго не мог уснуть. Он беспокоился за Юлю – а ну как жена, вернувшись сюда, что называется,
– Как ты? – шепотом, будто боясь спугнуть ее настроение, поинтересовался Саша.
– Он жив… – с непередаваемо-восторженной интонацией прошептала Юля.
– Кто жив? – машинально спросил Саша и тут же испугался. Не надо, не надо было задавать этого вопроса! И зачем он только сорвался с его языка?
– Наш ребенок, – ответила тем временем жена, все с той же блаженной улыбкой. – Наш мальчик, наш сын. Он жив, я всегда это знала.
О господи, только этого еще не хватало! Неужели она лишилась рассудка? Неужели сейчас, когда все только-только стабилизировалось, судьба вновь подстерегла его за углом и обрушила еще один страшный удар, не менее ужасный, чем предыдущий?.. Нет, только не это!
– Юленька… – начал увещевать Саша. – Милая, дорогая… Я все понимаю, но… Но это был сон. Просто сон, не больше. И как бы это ни было тяжело, мы вынуждены с этим смириться. Всего лишь сон…
– Всего лишь сон? – Юля посмотрела на него с каким-то странным выражением, то ли недоумения, то ли снисхождения, то ли и того, и другого одновременно. – Конечно, это был сон. Но как он иначе может дать нам знак, если не через сны? Теперь я все знаю. Он жив – это главное. И с ним все благополучно. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь мы обязательно встретимся, и я сразу его узнаю…
– Юля! – взмолился Саша. – Милая, ну что ты такое говоришь…
Закончить фразу ему не дал стук в дверь и звонкие голоса детей.
– Мама, вы уже проснулись! Я слышу, что проснулись, вы разговариваете! – восклицала Настя.
А Яська, которая была не слишком организована и вечно все теряла, обиженно ныла:
– Мам, а где моя расческа? И зубная щетка? Почему-то Аськины лежат в ванной, а мои нет…
– А ты их туда положила? – тотчас откликнулась, вставая с кровати, Юля. – Так откуда ж им там быть? Давай ищи. В какой сумке они у тебя были?
– Я не помню…
– Вот именно – «не помню». Что ж они, по-твоему, по волшебству в ванной появятся? У них, знаешь ли, ног нет… – ворча притворно-сердито, Юля торопливо накинула халат и скрылась за дверью. А Саша еще некоторое время оставался лежать в постели, внимательно прислушиваясь к доносящимся снаружи голосам. Нет, вроде бы с Юлей все нормально, она общается с детьми как обычно, никаких признаков помутнения сознания не заметно. Может, Бог даст, обойдется… Как там говорила Мария? «Бог дает нам то, о чем мы его просим…» Уж конечно, о том, чтобы его жена сошла с ума, Саша совсем не просил.
К шести часам вечера они всей семьей отправились к Стефану. Саша никогда не мог сказать однозначно, нравится ему у Стефана или нет. Большой добротный дом на самом берегу озера, с собственным пляжем и причалом для лодок, за который друг отдал весьма крупную сумму, явно стоил затраченных на него денег. Но внутреннее убранство, в котором Лиза и Галина отразили все свое представление о дизайне интерьера, производило на Сашу удручающее впечатление. Говоря об обстановке дома Стефана, он обычно ограничивался словечком, которое позаимствовал у прораба Гриши Михайленко, который руководил ремонтом городской квартиры Кравчуков. Гриша именовал подобный стиль «бохатым» – с явным украинским звучанием буквы «г» и со столь же явной иронией.
Впрочем, несмотря на вычурность убранства, дома у Стефана ему обычно было хорошо, как всегда бывало хорошо с другом. А в тот вечер они провели время как-то особенно здорово, мило и по-приятельски. Чтобы поберечь чувства друзей, Стефан отправил няню на прогулку с ребенком, и теперь в доме было на удивление тихо без детского шума, а главное – без этой вечной ужасной музыки. Лиза жить не могла без современной попсы и, когда была дома, постоянно врубала ее во всех комнатах на полную мощь. И теперь, спровадив жену с тещей, Стефан блаженствовал в тишине, избегая даже лишний раз включать телевизор или домашний кинотеатр.
Ася и Яся, посидев некоторое время за столом со взрослыми, умчались бегать по саду и пляжу, а Стефан, Юля и Саша остались сидеть на веранде, наслаждаясь легким шумом озера и шелестящей листвы, отличным вином и общением друг с другом, по которому все трое очень соскучились. Они говорили о самых разных вещах, стараясь избегать только «больной» темы, касавшейся недавней трагедии, и им это благополучно удавалось.
Когда няня с мальчиком вернулись с прогулки, Стефан сначала не хотел акцентировать на этом внимание, но Юля все поняла и сама попросила:
– Это ведь Стефан-младший домой вернулся, да? А можно я на него посмотрю?
– Да, разумеется, если ты так хочешь…
Прибежали с улицы девочки, которым, конечно, тоже любопытно было взглянуть на младенца, и целая делегация во главе со счастливым отцом направилась в детскую. Маленький Стефан, на удивление спокойный, улыбчивый и контактный, всех просто очаровал. Все сошлись во мнении, что ребенок прелестный, что очень похож на папу, ну просто одно лицо, и что уже сейчас видно – из него вырастет настоящий мужчина. Стефан-старший так весь и сиял от гордости. А Юля даже взяла малыша на руки и прижала его к себе, но после этого у нее на глаза навернулись слезы. Она торопливо вернула малыша няне и вышла из детской. Остальная компания поспешила вернуться на веранду. Вскоре к ним присоединилась и Юля, но было заметно, что, как она ни старается держаться, настроение ее сильно испортилось.
– Может, поедем домой? – вполголоса поинтересовался Саша у жены.
Та покачала головой:
– Нет. Было бы жестоко отрывать тебя от друга. Вы так давно не общались…
– Но я же вижу, что тебе уже в тягость находиться здесь, – отвечал Саша. – И не хочу доставлять тебе лишние переживания.
– Тогда давай сделаем так: ты вызовешь такси, и мы с девочками отправимся в отель. Все равно Асе с Ясей уже пора спать, они достаточно набесились за сегодня. А ты оставайся, приедешь попозже.
– А тебя это не обидит? – уточнил Саша. Его самого очень устроило бы такое развитие событий, но было неловко перед Юлей.
– Нисколько, – заверила его жена. – Я же сама это предложила.
И, взглянув на его нахмуренное лицо, чуть улыбнулась:
– Сашка, да не волнуйся же ты за меня. Со мной уже все в порядке.
Саше, однако, все еще не хотелось отпускать ее. И в результате было решено, что мужчины отвезут «всех девочек» домой, а сами еще посидят потом немного в каком-нибудь ресторане или баре на полдороге.
Так и сделали. Давно зная Стефана, Саша понимал, что другу не терпится обсудить с ним что-то важное, нечто, о чем тот не хочет говорить при Юле. И догадка оказалась верна. Едва мужчины остались наедине, Стефан завел речь о том, что его давно беспокоило. Выразив радость от того, что атмосфера в семье Кравчуков производит самое что ни на есть благополучное впечатление, он тут же перевел разговор на собственную семью и собственную личную жизнь.
– Вроде бы у меня дома тоже все хорошо, – делился Стефан. – Ну, если не брать в расчет тещу, конечно… Но и та в последнее время стала появляться у нас гораздо реже. Думаю, это заслуга Лизы, которая, конечно, понимает, что я недолюбливаю Галину. А с Лизой у нас все очень хорошо. Ну просто очень. Она так внимательна ко мне и так любит малыша… Иногда, правда, срывается, кричит на него, но это, говорят, со всеми матерями бывает…
– Так что же тебя напрягает, дружище? Меня ты не проведешь, я же вижу, что ты чем-то угнетен. Поделишься?
– Поделюсь… – Стефан сделал большой глоток из своего бокала. – Понимаешь, за это время я окончательно понял, что не люблю Лизу. Разлюбил… Или, скорее всего, и не любил никогда. Просто увлекся, придумал себе образ, которому она на самом деле ничуть не соответствовала… Конечно, она, бедняжка, совсем не виновата в этом. Лиза хорошая женщина, прекрасная жена и мать… По крайней мере, изо всех сил старается быть такой. Но я не люблю ее. Вернее, я люблю не ее…
– Вот с этого и надо было начинать, – усмехнулся Саша. – И как она поживает? Микаэла?
– Не знаю… – Стефан совсем помрачнел. – С тех пор как родился мой сын, мы больше не виделись. Из нашей фирмы она уволилась, к ней я, как ты понимаешь, больше не езжу и даже не звоню…
– А ты позвони, – Саша опустил на стол пустой бокал.
– Позвонить? – Стефан даже испугался. – Ты советуешь позвонить ей? Но ведь это будет… Это будет непорядочно по отношению к Лизе…
– Но то, что ты так пропал, это тоже непорядочно – по отношению к Микаэле. Только Микаэлу ты любишь – а Лизу нет.
– Но ведь… Ведь Лиза моя законная жена. И потом у нас ребенок… – забормотал Стефан.
Саша, ничего не отвечая на это, лишь плеснул себе еще коньяка.
– Ну хорошо, – проговорил Стефан после паузы. – Допустим, я ей позвоню. А вдруг она не захочет со мной разговаривать, просто кинет трубку? Может такое быть, как ты думаешь?
– Не исключено, – кивнул Саша. – Видишь ли, я ведь не знаю Микаэлу, никогда ее даже не видел. И, конечно, не могу с уверенностью предполагать, как она поступит. Но если она не захочет общаться с тобой, по крайней мере, все станет на свои места. А это гораздо лучше, чем мучиться неизвестностью.
– Да, пожалуй, ты прав… – задумчиво проговорил Стефан, опуская взгляд.
– Ты торопишься? – поинтересовался Саша. – Я вижу – то и дело на часы поглядываешь.
– Да, это так, – чуть смутился Стефан. – Видишь ли, сынишка часто просыпается среди ночи, примерно в это время. Я стараюсь сам дать ему бутылочку и уложить…
– Не вопрос, дружище, – развел руками Саша. – Конечно же, поезжай к сыну. Чай, не последний раз видимся, я еще долго в Швейцарии пробуду, дней десять точно.
– А ты как же?
– А что я? Допью вот коньяк – и тоже двину к своим, поздно уже.
– Ну хорошо, тогда я и впрямь поеду. Пока, – Стефан торопливо пожал его руку и поспешил к выходу. А Саша остался в полутьме бара.
Он уже давно заметил, что через столик от них сидит и от души выпивает хорошо одетый мужчина приблизительно их со Стефаном возраста, может, чуть помладше. Пока они были вдвоем, мужчина то и дело поглядывал в их сторону, и теперь, увидев, что один из приятелей удалился, он тотчас поднялся и приблизился к столику Саши.
– Извините, – произнес он по-русски уже чуть заплетающимся языком. – Можно я присяду к вам? У меня сегодня большая радость, так хочется ее с кем-то разделить… Но я, как назло, не говорю ни по-итальянски, ни по-французски, а английский здесь почти не понимают. И вдруг вижу, то есть слышу – соотечественники! Хотел сразу к вам подойти, но постеснялся, понял, что разговор у вас интимный, не для чужих ушей.
Судя по всему, мужчина был уже порядком навеселе, но еще держался и говорил вполне связно.
– Выпьете со мной? – спросил он и тут же заказал еще коньяка. – Очень вас прошу! За мое счастье!
– Ну, раз за счастье… За это грех не выпить, – улыбнулся Саша.
– Спасибо, что поддержали. Кстати, я Игорь, Игорь Алаев. – Он протянул широкую ладонь.
– Александр. – Саша пожал протянутую руку.
– Я занимаюсь цветными металлами. – Игорь вынул из кармана пиджака бумажник, достал из него кусочек черного картона с серебряным тиснением и подал Саше. – Вот моя визитка, обращайтесь, если что.
– Благодарю, – Саша сунул карточку в карман. – Прошу прощения, что не могу ответить тем же, не взял сегодня с собой визиток. Ну что же, Игорь, присаживайтесь и расскажите, что же за счастье у вас приключилось? В чем оно?
– Для меня счастье – это ребенок, – с гордостью проговорил Игорь. – Сын!
– Вот как? – отвечал Саша, а про себя подумал: «Боже, как все люди похожи друг на друга!» – И сколько же лет вашему сыну?
– Он еще не родился… Но максимум через год обязательно появится, теперь это уже точно! – Похоже, собеседника просто распирало от желания поделиться тем, что накопилось в душе. – Видите ли, мы со Светой женаты уже давно, в прошлом месяце было семнадцать лет. А детей нет. Сколько мы врачей обошли, сколько анализов сдали, в скольких клиниках лежали – все бесполезно. Вроде и у нее, и у меня все в порядке – а не получается. Я, грешным делом, уж и на сторону ходил, хотя жену люблю, но уж очень хотелось себя проверить – нет, никто от меня не беременеет. И Светка, подозреваю, тоже проверяла, хоть она и не признается… В общем, чего мы только не перепробовали! И лапароскопию, и гистероскопию, и искусственное оплодотворение аж четыре раза делать пытались. Ничего не помогает, только деньги зазря потратили. А деньги, скажу я вам, немалые…
– И чем же все это закончилось? – не слишком охотно поинтересовался Саша. Тема рождения детей все еще была слишком болезненна для него.
– Знаете, мой покойный отец очень любил цитату, не помню, из кого: «Найдется выход хоть один из всякого безвыходного положения». Он ча-а-асто это повторял…
– И вам удалось найти этот выход?
– Удалось.
– Вы решили усыновить малыша из детского дома? – предположил Саша.
– Нет. Мы со Светкой, конечно, рассматривали этот вариант, но отказались от него. Страшно. Ведь не знаешь, кем были родители этого ребенка, какая у него наследственность… Вдруг его родила больная женщина, наркоманка или пьяница? Представляете, какой будет ужас, когда все это откроется? Так что мы нашли другой способ… В нашем мире, к сожалению, а может, и к счастью, все можно купить и продать. В том числе и ребенка. За этим я сюда и приехал…
– Кажется, я понял. Вы имеете в виду суррогатную мать? Женщину, которая согласилась за определенное вознаграждение выносить и родить вашего ребенка? – предположил Саша.
– Так, да не совсем… – Игорь опрокинул еще одну рюмку, которые он глотал так легко, будто это был не коньяк, а таблетки витаминов. – Понимаете, здесь неподалеку есть одна клиника…
– Да их тут полным-полно. – Этот человек, пьянеющий у него на глазах, с его странными недомолвками и намеками на какую-то тайну уже начал раздражать Сашу. Давно пора было прекратить этот затянувшийся разговор, встать, покинуть бар и отправляться к жене и детям. Саша и сам не понимал, что его тут держит.
– Да, но эта – особенная, – заговорщицки подмигнув, продолжал Игорь. – Мне посоветовал ее один очень большой человек… В этой клинике решают именно такие проблемы, как наша. Сегодня я там был и уже обо всем договорился. Максимум через год, даже меньше, я стану отцом чудесного здорового мальчика с отличной наследственностью. Конечно, это здорово влетит мне в копеечку, но дело того стоит… Признайтесь, будь вы на моем месте, вы бы тоже отдали все на свете, сколько угодно денег, лишь бы обзавестись долгожданным сыном?
Эта фраза, с лету ударившая Сашу прямо в больное место, оказалась последней каплей. Он спешно подозвал официанта, расплатился и поспешил покинуть бар, оставив Игоря одного праздновать будущее рождение сына. Уже давно у Саши не было так скверно на душе, как после этого разговора, и он дал себе слово как можно скорее его забыть.
Озарение
Саша и Юля вернулись в Москву в двадцатых числах сентября. За девочек уже можно было не волноваться – они отлично адаптировались в швейцарской школе, где, в отличие от многих других европейских пансионов, учащихся селили в общежитиях не по классам, а делили на так называемые дома, причем в одном доме оказывались студенты разных возрастов, и старшим вменялось в обязанность помогать младшим. Ася и Яся разместились в одной комнате, держались вместе, и это помогло им почти полностью избежать проблем «акклиматизации» в новом коллективе, которых Юля, как всякая любящая мать, первое время опасалась. Но, как выяснилось, ее тревоги были абсолютно напрасны, дочкам в школе нравилось.
У Саши тоже было неспокойно на душе, но совсем по другому поводу. Он боялся, что, вернувшись в Москву, в их опустевший после отъезда девчонок загородный дом, Юля, лишенная своих привычных забот о дочках, снова затоскует. Однако и с этим все вышло как нельзя лучше. Оказалось, что Юля уже сама давно задалась вопросом, что будет делать дома, и придумала себе массу интересных занятий. Так, она записалась на курсы ландшафтного дизайна и теперь с интересом посещала лекции и семинары и тут же принялась применять на практике полученные знания, стремясь успеть облагородить сад до того, как настанут холода и выпадет снег. Но благоустройство сада стало не единственным ее увлечением. Помимо курсов, Юля еще заинтересовалась верховой ездой, начала посещать конно-спортивную школу и познакомилась там с Людмилой, которая быстро стала ее подругой. Людмила была по профессии педагогом, но работала не с обычными, а с так называемыми «особыми» детьми, занимаясь с ними иппотерапией – лечением с помощью верховой езды и вообще контактов с лошадьми. Раньше Юля никогда не занималась благотворительностью, просто было не до того, но теперь, когда появилось свободное время, она с увлечением взялась за это новое для нее дело и принялась помогать особым детям. И не только финансово, в том числе и как волонтер. Слушая ее рассказы об этих детишках и о том, что удалось для них сделать, Саша невольно снова вспоминал Марию. Как-то раз она обронила такую фразу: «Если тебе плохо или трудно, найди того, кому хуже и труднее, чем тебе, и помоги ему». Похоже, его жена сама, интуитивно, тоже пришла к этой житейской мудрости.
Что касается Саши, то его жизнь вроде бы вернулась в привычную колею, но лишь в отношении работы. С тех пор как он расстался с Марией, Саша больше не искал развлечений на стороне. Просто не хотелось этого – и все. Когда-то он точно так же бросил курить. В юности баловался, как и все, тогда это было модно, тем более что сигареты у него, разумеется, были не отечественные или какие-нибудь там болгарские, а привезенные из поездок в Западную Европу. В то время, когда «Мальборо» и «Кэмел» считались высочайшим шиком, редкая девушка могла устоять перед парнем, который угощал ее сигареткой «Золотое руно» с ментолом или длинной и тонкой коричневой «Море». Но, став постарше и поумнее, Саша понял, что ничего хорошего в курении нет. И в один прекрасный день завязал с этой дурной привычкой. Просто выбросил едва начатую пачку – и все. С тех пор, что бы ни случалось в жизни, курить ему больше не хотелось. Как отрезало.
Нечто подобное случилось и теперь. Сашу больше не тянуло «налево». Закончив дневные дела, он всегда отправлялся домой, и максимум, что позволял себе – посидеть иногда один или с приятелем в каком-нибудь приличном заведении, поужинать и выпить бокал-другой пива или коньяка, но уже без всяких случайных знакомств с претензией на романтичность.
Однажды вечером он сидел так в уютном пабе на Кутузовском, пил отличное австрийское пиво и гадал, отчего ему кажется столь знакомой женщина за столиком в углу. Это была дама средних лет, примерно под полтинник, неброско одетая и вообще выглядящая довольно невыразительной – ни интересной внешности, ни умения и, главное, ни желания себя подать. Такой тип обычно называют «серая мышь». Саша, привыкший вращаться в кругу совсем других женщин, недоумевал, откуда он может знать эту особу. А меж тем он точно с ней знаком, даже имя ее ему было известно, вот только он его запамятовал. Тоже что-то такое невыразительное и старомодное, имя, от которого веет нафталином. То ли Зоя, то ли Зинаида, то ли Алевтина… Нет, не так, не так и не так.
Сама женщина не замечала его, она была слишком занята разговором с мужчиной, который сидел к Саше спиной, так что тот мог видеть в полумраке паба только его затылок. Но вот мужчина, очевидно, закончив беседу, положил на стол купюру, поднялся, кивнул на прощание своей собеседнице и направился к выходу. Когда он проходил мимо Саши, тот успел его рассмотреть и, в отличие от женщины, сразу узнал. Это был Игорь Алаев – тот самый будущий счастливый отец, который однажды, будучи здорово подшофе, разговорился с ним в Швейцарии. Не имея никакого желания продолжать знакомство, Саша не стал окликать его. Но, когда Игорь исчез из зала, тотчас сообразил, кто была его спутница – врач из швейцарской клиники! Именно она наблюдала Юлю в Москве, вела ее с первых дней беременности, и она же спасла Юльку от смерти в Беллинцоне, когда обнаружилось, что ребенок внутри ее умер, за что Кравчуки были ей очень благодарны. Точно, это она! И зовут ее Раисой, Раиса Николаевна. Надо, пожалуй, подойти к ней и поздороваться.
– Добрый вечер, Раиса Николаевна.
Женщина подняла на него глаза, и в первую минуту на ее лице мелькнуло выражение, похожее на испуг.
Поделиться книгой: