Роза Дюруа

- Людям свойственно ошибаться...Судьба достаточно жестоко обошлась с ней. Нестарая еще женщина с таким лицом...

- Почему бы тебе не выступить по телевидению с циклом проповедей? Ты бы пользовался большой популярностью в тюрьмах!

- Рохелио, конечно, Дульсина мало переменилась...Кандида, которая на прошлой неделе навестила ее в тюрьме, сказала, что она проклинала ее и нас последними словами...И все же это рычание раненой тигрицы...

- И ты хочешь ее вылечить? Учти, раненый зверь опаснее здорового...

Именно в этот момент над оградой сада появилась голова в надвинутой на лоб старой бейсбольной кепке. Следом обнаружился и весь ее носитель - подросток в дырявых джинсах и широкой пестной рубахе с поднятым воротником. Не замечая сидящих неподалеку братьев, правонарушитель потянулся к ветке раскидистой сливы и преспокойно начал срывать самые спелые плоды.

Рикардо подал знак Рохелио, и они бросились на траву. Кустарник сделал их невидимыми для воришки.

Скрываясь за кустарником, Рикардо осторожно подполз как можно ближе к ограде и, вскочив, одним прыжком настиг воришку, сграбастав его в охапку.

Тот задрыгал руками и ногами и завизжал...от радости: это была...его несносная проказница жена Роза!

А в калитку уже вбегала ее подруга Эрлинда, которая с разбегу бросилась в объятья Рохелио.

Розыгрыш удался на славу!

Все это вернуло Рикардо к тому далекому дню их первого знакомства, когда Роза, схваченная за руку коварной Леопольдиной, предстала перед Дульсиной, которая потребовала немедленно вызвать полицию.

Если бы не случайный приход Рикардо, который вступился за несчастную "Дикарку", никогда бы Роза не стала его женой.

Конечно, поначалу он стал ухаживать за "Дикаркой" и ввел ее в дом, а потом поспешно женился единственно ради того, чтобы насолить заносчивой Дульсине женитьбой на простолюдинке, но, хвала Всевышнему, именно тот эпизод и стал началом их нелегкого пути к счастью...

"Древо любви" - такую кличку получила старая слива, которая свела их, "любовными плодами" называли они плоды этого дерева.

- Роза, если ты не остепенишься, - смеясь воскликнул Рикардо, - я применю известный тебе способ наказания!

- Только не это! - хохоча, воскликнула Роза, прикрывая ягодицы ладонями.

Ей ли не помнить, как Рикардо однажды, завалив ее к себе на колени, пребольно отшлепал, когда она никак не хотела его выслушать.

- Только это и поможет! - воскликнула матушка Томаса, появившаяся вслед за Эрлиндой в калитке, и пожаловалась: - Рикардо, она продолжает с мальчишками в футбол гонять!

- Ябедничаешь, да? - укорила Роза Томасу.

- Не ябедничаю, а разъясняю твоему мужу, какая ты в сущности бестолочь!

- Ма, что ты взъелась! Уж и пофутболить нельзя!..

Роза и Эрлинда, сидя на веранде в просторных качалках, тихо беседовали.

- Не могу поверить, что я стану женой Рохелио, - говорила Эрлинда, задумчиво глядя в сторону сада. На губах ее то появлялась, то исчезала задумчивая улыбка.

- Ты еще сомневаешься! - негромко воскликнула Роза. - Он любит тебя с того самого дня, как ты пришла в этот дом медсестрой.

- Я понимаю, что могу нравиться ему...Знаю, что нравлюсь...Но подумай, кто я и кто он!

- А ты подумала, кто я и кто Рикардо?

Эрлинда рассмеялась.

- Хорошо, скажу так, кто мы и кто они?

- Я тебе так отвечу, подруга! Мы простые девчонки, но уж зато порядочные и добрые. А они барчуки балованные! И это справедливо, что бедные девчонки за богатых замуж выходят! Бедные девушки достойны того, чтобы после нищеты и унижений жить в достатке!

- Какие же они барчуки, Роза! - вступилась Эрлинда за братьев Линарес.

- Как какие! А этот дом, а машина, а шофер, а прислуга, а садовник!

- Хорошо, тогда откажись от всех этих благ, уговори Рикардо, и переезжайте жить в "затерянный город"! - усмехнулась Эрлинда.

- Да-а-а! - расхохоталась Роза. - А ты будешь здесь жить! Вот хитрая!

Насмеявшись вволю, они отправились на кухню выпить кофе.

Роза понесла кофе Кандиде и братьям, разбиравшим в кабинете какие-то бумаги, а Эрлинда снова вспомнила дни, когда по рекомендации Розы она пришла в дом Линаресов в качестве медсестры, в обязанности которой входило ухаживать за Рохелио - ему только что сделали сложнейшую, повторную, операцию на ногах.

А первая операция, осуществленная одним горе-хирургом сразу же после автомобильной катастрофы, закончилась неудачно - юноша был обречен до конца дней своих передвигаться в инвалидной коляске.

Утративший волю к жизни Рохелио подумывал о самоубийстве.

Больших усилий стоило Рикардо убедить его в необходимости повторной операции. Эрлинда появилась в его жизни в сложный момент, и, как он ей потом признался, именно с ее появлением он воспрянул духом.

Их ровные взаимоотношения совершенно не походили на резкие перепады температуры в отношениях Розы и Рикардо до их примирения. Рохелио был более сдержан, да и Эрлинда отличалась от Розы как лесное озеро - от водопада.

- Рохелио хочет, чтобы я поступила в медицинский институт, - сказала она вернувшейся на кухню Розе. - Но я предпочла бы работать медсестрой в больнице, а учиться заочно.

- Я тоже хочу найти себе занятие, - сказала Роза. - Знаешь, что я надумала?

- Уж, не продавать ли жевательную резинку на перекрестках? - рассмеялась Эрлинда, вспомнив, как Роза сновала между автомобилями, выкрикивая: "Жвачка! Жвачка! За пятьсот песо целая пачка!"

- Хочу открыть магазин декоративных растений! - сказала она и, достав с полки журнал "Искусство икебаны", протянула его подруге.

- А что говорит по этому поводу Рикардо?

- Он пока ничего об этом не знает.

- Ты уверена, что он одобрит твой план? - полюбопытствовала Эрлинда.

Роза задумалась, и это свидетельствовало о том, что она сама не знала, не ведала, такой ли уж Рикардо большой почитатель декоративных растений вообще и жен, обретающихся за пределами дома, в частности.

- Конечно, сразу не одобрит, - озабоченно сказала она и решительно добавила, тряхнув волосами: - Только это ему не поможет!

она рассказала Эрлинде, что уже и место для магазина есть. Дон Анхель, владелец магазина игрушек, у которого Роза проработала около года, не догадываясь, что зарплату ей перечисляет Рикардо, взявший слово со своего старого друга, что он не проболтается об этом гордячке Розе, предложил ей переоборудовать под магазин декоративных растений подсобное помещение своего магазина, выходящее на параллельную улицу.

- Опять дон Анхель!

- Что ты имеешь в виду?

- Разве Рикардо не приревновал тебя к нему?

- Рикардо ревновал меня даже к статуе Колумба! Да, дон Анхель любит меня, но это любовь друга. На первых порах дон Анхель будет помогать мне вести бухгалтерию и все такое...

- А на последних порах ты станешь банкротом! - заключила со смехом Эрлинда, живо представившая себе Розу в роли бизнесмена. - Ты, Роза, сама редкостное растение! Тебя время от времени поливать надо из ушата холодной водой!

После страшных испытаний, выпавших на долю Кандиды, - такое бы вынесла не каждая женщина! - можно было считать, что она более или менее пришла в себя. По крайней мере, странности, оставшиеся у нее после всех трагических событий, вполне могли сойти за милые чудачества, которые могут быть у любой нормальной женщины.

Иногда она по ошибке назвала Рикардо или Рохелио именем Федерико, и они скрепя сердце отвечали ей так, как будто и в самом деле именем мошенника Роблеса нарекли их при рождении. В большинстве случаев Кандида не замечала этого, и все бы ничего, если бы иногда - очень редко в последнее время и лишь на какие-то мгновения - она не вкрапляла в беседу с братьями ситуации, имевшие место в ту пору, когда Федерико был жив и общении с ним приводило ее в любовный трепет, а позже в скорбное умопомешательство.

Так бывает, когда в магнитофонную ленту по ротозейству вклеивают фрагмент из "другой оперы", но, следует повторить, эти инородные вкрапления в последнее время, слава Богу, возникали не часто.

"Ведь это будет наш с тобой ребенок, Федерико", - вдруг заявляла она Рикардо, после чего, потерев лоб, вспоминала, о чем она говорила до этого? Похоже, эти появления "другого голоса" тут же ею забывались.

"Интересный материал для какого-нибудь психиатра!" - с горькой иронией шутил про себя Рикардо.

Конечно, она продолжала неустанно вязать белье для младенца, как начала делать это в первые месяцы своей беременности. Вязала она быстро и качественно. Оставалось загадкой, понимает ли она в процессе работы, для кого вяжет? Впрочем, то, что свое рукоделие она относила в соседний приют, свидетельствовало о ее связи с реальным миром, где дети-сироты нуждаются в помощи взрослых, в том числе и сердобольной Кандиды.

Раз в месяц она посещала женскую тюрьму, относя Дульсине передачи.

Теперь она, Кандида, вечно унижаемая и принижаемая Дульсиной, была "за старшую". Эта неожиданная роль, доставшаяся ей даром в результате ареста ее преступной сестры, пришлась ей по сердцу. И не потому, что она злорадствовала, - ей это было несвойственно. Просто она укрепилась в сознании собственной значимости, и это в какой-то мере стало смыслом ее жизни - опекать сестру, с которой случилось несчастье.

Помнила ли она, что Дульсина попала в тюрьму за убийство человека, от которого Кандида зачала ребенка, коему не суждено было родиться на свет Божий из-за дьявольской выходки сестры? Братья не могли бы за это поручиться. Но они в душе радовались, что у Кандиды есть занятие, цель, дающая ей возможность оставаться разумной личностью, а не блаженной обитательницей больничной палаты...

Впрочем, Кандида всегда немного соответствовала одному из значений своего имени - "блаженная"...

Вот и на этот раз во время тюремного свидания с сестрой, пропуская мимо ушей проклятия, которые сыпались из уст Дульсины на голову Розы, братьев и ее самой, Кандида спросила, что она могла бы принести ей в другой раз?

- Принеси мне газету, в которой будет написано, что Роза попала под поезд и у нее ампутировали обе ноги! - крикнула Дульсина, и глаза ее в прорезях темно-зеленой марлевой накидке злобно сузились. - А еще принеси мне ленту от венка с могилы моих братцев!

- Но, Дульсина, что такое ты говоришь? Разве они виноваты в том, что произошло?

- Идиотка! Если ты будешь их защищать, то ты мне больше не сестра! Не приходи больше! Не хочу тебя видеть!

- Успокойся...Вот ты проклинаешь их, а Рикардо на днях обмолвился, что не желает тебе зла и сделает все возможное, чтобы взять тебя на поруки.

Дульсина окаменела и недоверчиво уставилась на сестру.

- Ты полагаешь, ему это удастся?

- Если Рикардо за что-то берется, то доводит это дело до конца.

- Конечно, именно это он и сделал, доведя до конца свои низменные ухаживания за "Дикаркой"...Что ж, пусть попытается...Пусть хоть как-то искупит свою вину перед нами...

- Так что тебе принести? - спросила на прощание Кандида.

- Деньги, только деньги...Здесь можно купить или достать все.

Она помолчала и нерешительно добавила:

- Вот еще что...Разыщи во что бы то ни стало Леопольдину...

- Дульсина, после того что она сделала!..

- Я на ее месте поступила бы так же! - хмуро сказала обезображенная кислотой Дульсина Линарес. - Обязательно разыщи ее, я хочу попросить ее об одной услуге.

- А разве я не могу оказать ее тебе?

- Нет! - как отрезала Дульсина.

До того как Кандида очутилась в лечебнице для душевнобольных, она охотно помогала Дульсине, Леонеле и Леопольдине донимать Розу, полагала, что это ее священный долг перед лицом агрессии, которую предприняла, по ее разумению, дикая обитательница "затерянного города", желая заполучить ее "несчастного"брата.

Душевное отношение к ней Розы, ее сострадание и желание скрасить жизнь Кандиды то букетиком цветов, то бесхитростными бусами из сухих семян, то какой-нибудь наивной книжкой, переменило отношение Кандиды к своей врагине.

- Розита, - сказала она ей недавно, - мы с тобой подруги по несчастью...

- Что ты имеешь в виду, Кандида? - спросила Роза, заранее готовая к какому-нибудь новому ее чудачеству.

- Ты тоже потеряла ребенка...

- Бог дал, Бог и взял, - ответила, вздохнув, Роза.

- Но ты и счастливее меня. Ты еще можешь родить, а я нет...

На другой день Кандида вернулась к той же теме.

- Розита, - попросила она задумчиво, - роди мне, пожалуйста, младенчика...

Эта просьба растрогала Розу. Она обняла Кандиду и всплакнула у нее на плече.

- Почему ты плачешь, Роза? Ты должна радоваться, что можешь быть матерью...

- Я плачу, потому что судьба несправедливо обошлась с тобой!

- Так родишь мне младенчика?

Роза улыбнулась, вытерла слезы и смущенно сказала:

- Кандида! Подумай, что ты говоришь...Кк будто это зависит только от меня! Будь моя воля, я бы их нарожала дюжину!

- Пойдем, я тебе покажу что-то, - загадочно сказала Кандида, пригласив ее в свою комнату...

Кандида выдвинула средний ящик комода и стала выкладывать на постель стопку за стопкой детское белье.

Тут были подгузники и пеленки, рубашечки и шапочки, вязанные пинетки и кофточки. Этих запасов хватило бы на несколько младенцев.

- Когда мы с тобою родим, - заговорщицки сказала Кандида, - к нас на первых порах будет все необходимое...