Особый дар

Казалось, он хотел еще что-то сказать, но у него язык не повернулся. Он только сглотнул, откашлялся и заметил:

– Я бы с удовольствием его остановил, но мой мозг уже совершенно онемел.

– А ты уверен, что нам здесь необходимо выйти?

– Абсолютно. Если бы у нас было время, я бы тебе объяснил почему.

– Ладно, – вздохнула я. – Тогда для разнообразия теперь я буду останавливать поезд.

Я попыталась всмотреться в темноту, но там была только ночь. Никаких освещенных улиц, никаких машин вдалеке, ни луны, ни звезд на небе. Только мрак, черный и непроницаемый.

– Ты? – удивился Арманд. – Как ты это собираешься сделать?

– Теперь сразу видно, что ты все-таки не так часто ездил в поездах, – сказала я и схватила красную ручку стоп-крана.

«Потянуть в случае необходимости. При использовании не по назначению – штраф» – стояло на его металлическом корпусе, покрашенном красной краской и опломбированном. Я потянула. Серебристо-серая пломба слетела, и по всем вагонам раздался страшный скрежет металла по металлу – тормоза. В этот момент все пассажиры наверняка либо проснулись от душераздирающего лязга, ударившего прямо по нервам, либо просто выпали из своих коек в купейных вагонах.

Сквозь стихающий визг тормозов постепенно нарастал гул голосов, затем в отдалении послышались глухие шаги. Кто-то приближался. Кто-то, кто, по крайней мере, станет задавать вопросы, если не больше.

А поезд все еще ехал.

– Выпрыгивай! – громким шепотом сказал Арманд. – Дверь!

Я дернула дверь за ручку. Ветер вырвал ее у меня из рук, и она с грохотом ударилась о стенку вагона. Километровые отметки и кусты все еще бежали мимо, освещенные полосой света из распахнутой двери. У меня дух захватило, когда я поняла, с какой скоростью мы все еще движемся.

Арманд вдруг враз очутился около меня и, держась за поручень, спустился на нижнюю ступеньку лесенки. Поезд шел достаточно быстро, когда он спрыгнул. Я без малейших колебаний спрыгнула за ним.

Я чуть не переломала себе ноги. Я никогда не думала, что обычный вагон так высоко стоит над железнодорожными путями – на платформе этого не замечаешь. Мне показалось, что я летела вниз сквозь холодный ночной воздух целую вечность. А там какая-то невидимая сила тут же выбила у меня из-под ног землю. Я вскрикнула, падая, и оцарапала руки об острые камешки гравия, в то время как надо мной, скрежеща, проносилась чудовищная громада поезда. Как в кошмарном сне.

– Мари! – позвал кто-то. Арманд.

Я вскочила на ноги, нашла на ощупь свою дорожную сумку. Все было на месте. Я взглянула наверх, где с последним металлическим взвизгом наконец остановился огромный колосс. Вдоль всего поезда за окошками стали зажигаться огни. Я увидела, как взволнованные и сонные люди выходили из своих купе в проход.

– Мари. – Арманд был уже рядом. Он задыхался, и я с ужасом заметила, что рука, которой он схватил меня за плечо, дрожала. – Ты в порядке? Нам нужно как можно скорее уходить отсюда.

– Да, – я кивнула. – Со мной все нормально.

– Тогда пойдем.

Мы скатились с железнодорожной насыпи и поспешили прочь от этого места, в неизвестность и темноту. Я вытянула вперед руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте. Высокая трава шуршала у меня под ногами. Поле. Земля была мягкая, почти болотистая, как будто рядом было озеро. Не было видно ни зги. Если бы где-нибудь впереди нас поджидала пропасть, мы бы непременно в нее упали. Но пропасти не было. Через некоторое время земля под ногами резко пошла под уклон, а потом сразу стала твердой и утоптанной. Проселочная дорога.

– Давай пока здесь остановимся, – сипло сказал Арманд. – Где ты?

– Здесь, – ответила я в темноту.

– Нам надо найти укрытие на тот случай, если они кинутся нас искать.

Откуда ни возьмись появилась его рука и коснулась моей. Он задыхался.

Мы присели на корточки на обочине дороги и стали вглядываться в ту сторону, откуда пришли. Поезд стоял ярко освещенный посреди темной ночи. Кто-то шел вдоль него и светил по сторонам мощным фонарем. Окна в вагонах были открыты, люди выглядывали на улицу, и до нас долетали обрывки их взволнованных разговоров.

– Интересно, что они думают о случившемся? – сказала я вслух.

– В любом случае не то, что произошло на самом деле, – ответил Арманд вполголоса. Казалось, после того, как напряжение спало, ему снова стало хуже. Я только теперь явственно ощутила ночную прохладу, которая тем сильнее забиралась под одежду, чем дольше мы сидели без движения.

Ладно, из поезда мы успели вовремя убежать. А что теперь? Теперь мы сидели в темноте, замерзали, не знали, где мы и куда можно направиться, Арманд страдал от непонятного побочного действия какого-то неизвестного лекарства, а я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Я посмотрела в сторону поезда. Дверь вагона захлопнулась, и по проходу зашагал человек в форме. Он остановился, чтобы поговорить с людьми, вышедшими из своих отсеков. Потом вагоны вдруг дернулись, и поезд поехал дальше, быстро набрал скорость и скрылся из виду. Мы остались одни.

Глава 14

– Нам нужно отсюда уходить, – устало сказал Арманд. – Полиция наверняка скоро появится. Или еще кто-нибудь похуже.

– Ты думаешь?

– Они начнут обходить пути, чтобы посмотреть, не сбросили ли кого-то с поезда. И, конечно, этого они так просто не оставят. – Я услышала, как он с трудом поднялся. – А как только Жульен придет в себя, тут уж точно начнется страшная суматоха.

– Ты так уверен, что он жив после такого падения? Поезд ведь ехал со скоростью, как минимум, сто километров в час.

– Да что там, ему все нипочем.

– Это при такой скорости? Я хочу сказать, что когда я прыгала, поезд уже почти остановился, а я довольно сильно ударилась.

Мои глаза постепенно привыкали к темноте. Однако это не очень-то помогало. Темнота вокруг нас была лишь немногим менее темная, чем далеко вокруг. На каждом шагу нас будет подстерегать опасность сломать шею или расшибить голову.

– Зачем ты вообще сбросил его с поезда? Ты мог бы просто его отключить, как тех двух полицейских на вокзале в Штутгарте.

Я услышала, как Арманд что-то ищет в своей дорожной сумке.

– Сначала я так и хотел, – объяснил он между делом, – но я больше не мог… почувствовать, понимаешь? Мне нужно было направить свои силы на что-то, что я видел. А действовать нужно было быстро.

Звякнул какой-то металлический предмет, и желтый свет вдруг пронзил темноту.

– У тебя с собой карманный фонарик? – радостно воскликнула я.

– Да, – ответил Арманд и бросил бледный пучок света на дорогу перед нами. Потом добавил смущенно: – Это фонарик твоего отца. Мне жаль, что все так.

Я вздохнула и решила перевести разговор на вещи более актуальные в данный момент.

– Куда теперь идти? Мы ведь даже не знаем, где мы.

Арманд откашлялся.

– Поэтому совершенно неважно, куда мы пойдем, – ответил он. Он немного посветил фонариком по сторонам, потом бросил луч света в том направлении, куда уводила под горку дорога перед нами – по-видимому, прочь от железнодорожных путей.

– Как насчет того, чтобы пойти туда?

– Что до меня, то я не против, – ответила я.

Арманд пошел вперед, светя перед собой фонариком. Некоторое время мы еще шли по проселочной дороге, но она скоро закончилась, приведя нас к полю. На ней не было ни одной развилки, не было и продолжения, по крайней мере, насколько хватало света фонаря. Поэтому мы просто пошли прямо, по неровному полю, в темноту.

– Жульена я знаю давно, – в какой-то момент начал рассказывать Арманд. – Он твердо убежден в том, что меня хорошо знает, может предугадать мои мысли и действия и так далее, но на самом деле он полный идиот. Видимо, на такую работу в службе безопасности достаточно сложно найти людей, потому что сотрудники института тоже считают его идиотом и были бы рады от него избавиться. В поезде он, конечно, мне все рассказал, чтобы я зарубил себе на носу, какой он молодец. Знаешь, как в фильмах, когда злодей долго и подробно рассказывает герою о своих коварных планах. Жульен пересмотрел в своей жизни слишком много гангстерских боевиков, если хочешь знать.

– Ну да, – грустно сказала я. – Однако он все же нас нашел.

Земля под ногами стала тверже, и нам пришлось даже обойти несколько деревьев. Пока мы шли, я осторожно вытащила из носа платок, которым заткнула в поезде нос, чтобы не текла кровь, но все еще держала в руке упаковку бумажных платочков, на случай, если кровь опять пойдет. Но этого не случилось, и я засунула упаковку в дорожную сумку.

Я представления не имела о том, как выглядит местность вокруг нас, по которой мы больше спотыкались, чем продвигались вперед. Фонарик освещал небольшой кусочек земли перед ногами Арманда, отблеск света падал всего на несколько метров – можно было увидеть очертания близлежащих предметов, остальное утопало в непроглядной ночи. Куда же пропал месяц? Должно быть, его плотно затянули облака.

– Да, нужно отдать ему должное, – сказал Арманд через некоторое время. – Он нас нашел.

– Интересно, каким образом?

– Они опросили на вокзале в Штутгарте кассиров, продававших билеты, и выяснили, что мы купили два билета до Дрездена. Это как нельзя лучше соответствовало тому, что те двое полицейских задержали нас у первого поезда на Дрезден. Таким образом, события того вечера прояснились, все остались довольны и решили, что я придумаю что-нибудь еще. Только Жульен был не согласен с этим. Он представил себя на моем месте, как бы проник в мой ход рассуждений и пришел к выводу, что я любой ценой попытаюсь оказаться в этом поезде. И здесь он попал в самую точку. Но так как другие считали его кретином, то он никому ничего о своих выводах не сказал, а сел один в наш поезд и стал ждать. Он, должно быть, все это время за нами подглядывал, можешь себе представить? Он ждал, пока мы оба заснем, и он сможет одолеть меня, вколов мне этот антипсихотроп. Он хотел любой ценой добиться победы самостоятельно, чтобы проучить остальных.

– Для меня остается загадкой, как он смог прокрасться к нам в отсек незамеченным, – призналась я. – Мне казалось, что дверь в отсеке всегда производит очень много шума, когда ее открывают.

– Есть несколько простых приемов, которые им удалось даже ему вдолбить в голову. С помощью ножа, баночки масла, кусочка проволоки и зажигалки такой агент может просто чудеса творить, поверь мне. Проблема Жульена заключалась в том, что у него не работал мобильник. Возможно, просто не было сети, или у него французская модель, которая не работает в Германии, или он у него просто старый и барахлит. В любом случае именно поэтому он нас и спугнул: он хотел пойти с нами к кондуктору и воспользоваться телефоном поезда. Ему не терпелось позвонить остальным и похвастаться своей победой.

– Ну, здорово, – мне было как-то невесело. – И поэтому мы теперь блуждаем здесь как призраки в ночи.

Арманд посветил по сторонам. Насколько было видно, вокруг все еще тянулось поле.

– Не понимаю, – признался он. – Когда-нибудь должна же появиться хоть какая-нибудь деревушка.

Этого я тоже не могла понять. Но мы шли дальше, друг за другом, все меньше разговаривая, и я при всем желании не могла бы сказать, как долго это продолжалось. Иногда меня охватывало ощущение, что вот-вот взойдет солнце, но потом снова казалось, что мы не прошли и ста метров. Я устала. Возможно, на ходу я несколько раз задремала, сама того не заметив.

Но потом я вдруг услышала звук, от которого у меня вмиг пропал весь сон.

– Арманд!

Он остановился и обернулся:

– Что случилось?

– Мне кажется, я слышала лай собак.

– О, – произнес он. – Ты уверена?

– Не знаю, – призналась я. – Может быть, мне это только показалось.

Больше ничего подобного слышно не было. Возможно, мне это приснилось на ходу.

Арманд выключил фонарик.

– Давай постоим немного. Может, еще что-нибудь услышим.

Мы неподвижно стояли, напряженно вслушиваясь в темноту, но слышали только шум ветра. А потом мы оба это услышали: лай одной или двух собак, очень далеко, но с той стороны, откуда мы шли.

– Они преследуют нас с собаками, – невольно прошептала я.

– Я где-то читал, что хорошо обученные собаки бегут по следу без единого звука, – пробормотал Арманд будто сам себе. – И не видно огней или чего-то в этом роде. Люди должны были бы освещать себе путь фонарями.

– Может быть, они просто еще слишком далеко, – сказала я. – И, может быть, собаки не так хорошо обучены.

– Я все-таки не могу себе представить, как они взяли наш след, – возразил Арманд. – Мы ведь ничего не оставили после себя, что собаки могли бы понюхать?

– Ничего, кроме отсека, где мы просидели несколько часов.

– Да, точно. Но ведь он сейчас на пути в Дрезден, – он засомневался. – По крайней мере, должен быть. – Он вздохнул и щелкнул выключателем фонарика: – Пойдем дальше.

Мы снова пошли вперед, но тише и осторожнее, чем прежде, и значительно быстрее. Арманд держал фонарик так, что узкий луч не светил по сторонам, а только освещал дорогу перед нами на несколько шагов вперед.

Лай, к счастью, стих, но вместо этого вдали послышался другой звук – гудящее громыхание, которое я сначала даже не заметила – так напряженно вслушивалась, не раздастся ли где-нибудь собачий лай.

Но вдруг Арманд встал, и я поняла, что что-то не так.

– Что случилось? – спросила я и в ту же секунду сама поняла что. – Вертолеты?!

– Да, – сказал Арманд и посветил фонариком по сторонам. – Теперь нам нужно укрытие.

В темноте было тяжело понять, откуда шел этот грохочущий звук, но когда я огляделась, то увидела их – белые и красные огни, сверкавшие в ночи, двигались прямо на нас. Вертолеты, три штуки.

– Но ведь здесь очень темно, – вырвалось у меня. – Они даже не видят, куда летят.

– Для таких случаев у пилотов есть приборы с инфракрасным излучением, с помощью которых они видят ночью так же хорошо, как днем, – заметил Арманд. – Я в институте как-то раз держал в руках такую штуку.

Я кивнула, хотя Арманд все равно не мог этого увидеть. Я видела такое в кино. Но столкнуться с этим в реальности – совсем другое дело.

Свет фонарика остановился на чем-то вроде куста, под которым угадывалось небольшое углубление.

– Давай спрячемся здесь, – предложил Арманд.

Мы пробрались к этому кустарнику и забрались под него. На ветках были очень неприятные шипы; несколько шипов проехались мне по щеке и поцарапали кожу. Я раздосадованно вскрикнула от боли:

– Ай, проклятье!

Когда я нервно облизала губы, то почувствовала на них солоноватый привкус.

– Что случилось? – спросил Арманд.

– Несколько этих дурацких шипов чуть не выкололи мне глаз.

– Мне от них тоже досталось. У меня, кажется, вся рука в крови.

– Подожди, возьми платок, – ответила я, стараясь перекричать шум приближающихся вертолетов.

Я начала копаться в сумке в поисках упаковки бумажных платочков, которые еще недавно туда положила. Грохот винтов становился громче с каждой секундой, с каждой секундой невыносимее.