Школа монстров

Он сказал это так, что это вполне могло быть правдой.

– Что, так сильно болел, что даже на звонок ответить не мог?! – выпалила Мелоди. Ну да, они едва знакомы, а она ведет себя так, будто они уже полгода встречаются, ну и что? Может, он это все нарочно!

– Эй, кто тут голодный? – окликнул ее пузатый, как яйцо, черноусый дяденька, стоявший за стойкой. – Чего кушать будем?

– Э-э... – Мелоди с тоской взглянула на последний кусок пиццы с грибами. Но желудок у нее завернулся крендельком и был не готов прямо сейчас переваривать серьезную пищу. – Нет, спасибо, ничего не надо.

И она перешла к более легким блюдам. Джексон последовал за ней.

– Вот какой смысл заносить тебя в быстрый набор, если ты не отвечаешь?

Мелоди бросила на свой поднос гроздь винограда и кекс с черничным джемом.

– А кому отвечать, если никто не звонит? – возразил он. Однако в уголках его рта по-прежнему пряталась мягкая, примирительная, почти игривая улыбка.

– Но я же звонила! – Мелоди рассеянно зажевала виноградину, не успев заплатить. – Целых три раза!

Вообще-то она звонила целых семь раз, но зачем усложнять и без того сложную ситуацию?

Джексон достал из кармана джинсов черный телефон-раскладушку и помахал им у нее перед носом в качестве доказательства. Ни одного сообщения на экранчике не было. Зато был его номер. Номер кончался на 7. А не на 1.

Щеки у Мелоди вспыхнули: она вспомнила отпечаток пальца – ее пальца, между прочим! – на ватмане рядом с номером. Этот-то палец и сделал из семерки единицу.

– Опаньки! – Она смущенно хихикнула, расплачиваясь за свой выбранный наугад обед. – Кажется, я знаю, в чем дело!

Джексон сцапал пачку чипсов и банку «Спрайта».

– Слышь, давай вместе сядем, а? Нет, если тебе не хочется, я все пойму...

– Давай, конечно! – сказала Мелоди и гордо проследовала за своим первым другом в Мерстонской школе (возможно даже, будущим бой-френдом!) в «Зону, свободную от аллергенов».

Две привлекательные девочки, поглощенные своим разговором, попытались протиснуться мимо них. Девочка, похожая на Шакиру, с каштановыми кудряшками и ломтиками мраморной говядины на тарелке, успешно миновала Джексона. Но вторая, с черной челкой и золотистыми прядками в волосах, застряла между плечом Мелоди и синим стулом.

– Осторожней, ты! – бросила она, пошатнувшись на своих золотых танкетках.

– Извини! – Мелоди подхватила девочку под руку цвета кофе с молоком, не дав ей упасть. Но обед девочки ей спасти не удалось. Белый пластиковый поднос шлепнулся на пол. Красные виноградины раскатились по полу, точно бусы с рассыпавшегося ожерелья. Вся столовая зааплодировала.

– Почему люди все время аплодируют, когда кто-нибудь что-нибудь роняет? – спросил Джексон, покрасневший от неожиданного внимания.

Мелоди пожала плечами. Девчонка на танкетках, явно привыкшая находиться в центре внимания, рассылала направо и налево воздушные поцелуи. В своем черно-бирюзовом мини-платьице она была похожа на фигуристку.

Когда аплодисменты затихли, она обернулась к Мелоди, и ее улыбка исчезла, как будто занавес задернули.

– Смотри, куда прешь! – прошипела она.

Мелоди расхохоталась. Похоже, все ссоры старшеклассников начинаются с этой коронной фразы!

– Ну? – не отставала девица.

– Вообще-то это ты на меня налетела! – отпарировала Мелоди. Модная футболка придавала ей смелости.

– Врешь! – рявкнула девчонка с говядиной. Она выпалила это так стремительно, что казалось, как будто она чихнула. – Я все видела! Ты сама налетела на Клео!

На ней были фиолетовые легинсы и черная летная куртка, обшитая мехом под цвет волос. Не совсем то, что ожидаешь увидеть в Бобровом штате. «Показушный штат» здесь как-то больше подходит.

– Клодин, это вышло случайно! – сказал Джексон, явно стараясь сохранить мир.

– Все, я придумала! – Клео облизнула накрашенные губки, словно пробуя блестящую идею на вкус, и ухмыльнулась. – Отдай мне свой виноград, и будем в расчете!

– Еще чего! Ты сама была виновата! – отрезала Мелоди, сама удивляясь собственной храбрости (и внезапно пробудившейся любви к винограду). Все свои пятнадцать лет она только и делала, что отдавала виноград разным нахалам. Хватит с нее!

– Слушай, Мелодявка... – Клео подалась к ней и скрипнула зубами.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Клодин взвыла от хохота.

– Я тут всех знаю! – Клео распростерла руки, как будто столовая была ее персональным королевством. Возможно, так оно и было. И тем не менее «Мелодявка» ей не подданная! – А еще я знаю, – Клео повысила голос, работая на публику – на синих стульях явно сидели ее поклонники, – что, если ты не отдашь мне виноград, обедать ты будешь вон там!

И она указала на пустующий столик напротив мужского туалета. Столик был заляпан клочками мокрой туалетной бумаги и крошками от давленых таблеток туалетного дезодоранта.

Вдалеке, за плечом Клео, виднелась Кандис. Кандис хохотала, болтая со своими новыми подружками. Она парила над миром в своем личном счастливом мирке, и ей не было совершенно никакого дела до проблем сестры.

– Ну?

Клео подбоченилась, нетерпеливо постукивая пальцами по своим узким бедрам.

У Мелоди закружилась голова. Поле зрения сузилось, все ее внимание сосредоточилось на экзотических, египетских чертах Клео. «Ну почему хорошенькие девки всегда такие наглые? Почему она не может использовать свою красоту во благо, а не во зло? Что сказал бы папа об этой асимметричной родинке рядом с правым глазом?»

На самом деле Мелоди просто понятия не имела, что делать дальше. Окружающие уставились на них. Джексон переминался с ноги на ногу. Он рассчитывает, что она уступит? Или наоборот, хочет, чтобы она дала сдачи? В ушах у нее зазвенело...

– Н-ну-у?! – сказала Клео. Ее ярко-синие глаза сощурились, давая понять, что это – последнее предупреждение.

Сердце Мелоди отчаянно колотилось у нее в груди, пытаясь вырваться наружу, пока дело не зашло слишком далеко. Тем не менее она заставила себя сощуриться и бросить в ответ:

– Не пойдет!

Клодин ахнула. Джексон напрягся. Ребята на синих стульях переглянулись, как бы говоря: «Не может быть!» Мелоди вонзила ногти в ладони, чтобы не упасть в обморок.

– А-атличненько! – Клео сделала шаг в ее сторону.

– Уй-ё-о-о! – Клодин накручивала на палец каштановый локон, предвкушая качественную разборку.

Мелоди почувствовала инстинктивное желание прикрыть лицо, видя, что Клео стиснула свои кулачки, унизанные кольцами. Но, если что, на худой конец, папа потом починит. Так что она вытянулась во весь рост, готовясь мужественно принять первый удар. По крайней мере, пусть все видят, что она не боится!

– Ты отняла у меня то, что было мое? Так вот, я за это заберу то, что принадлежит тебе! – заявила Клео.

– Ничего твоего я не брала! – отрезала Мелоди. Но было уже поздно.

Клео еще разок мазнула накрашенные губки блеском, качнулась на носках своих танкеток, внезапно потянулась к Джексону и привлекла его к себе. И впилась губами в его губы.

– Боже мой! – Мелоди расхохоталась, не в силах оценить всех последствий этой выходки. Она обернулась к Клодин. – Она чего, сумасшедшая?

Клодин ее как будто не замечала.

– Джексон! – взвизгнула Мелоди. Но он был в своей, отдельной зоне. Зона была обозначена красным, и подносы в ней были в форме сердечек.

Джексон поворачивался то слева направо, то справа налево, следуя за Клео, как в «Танцах со звездами». Для такого нервозного парня, как он, он явно чувствовал себя слишком уверенно. «Может, они уже встречались раньше? Между ними что-то было?!» Как бы то ни было, Мелоди снова почувствовала себя жалкой незваной гостьей.

Может, Кандис и права: Грушей она была, Грушей и осталась!

– Уффф! – воскликнула Клео, отпустив наконец Джексона. Ее снова встретил гром аплодисментов. Однако в этот раз она не стала махать руками. Она просто облизнула губы, взяла под ручку Клодин и зашагала вальяжной походочкой удовлетворенной кошки к свободным местам в белой зоне.

– Приятно было познакомиться, Мелодявка! – бросила Клео через плечо, оставляя за собой след из давленых виноградин.

– Что же это такое?! – возмутилась Мелоди, ощущая на себе жгучее внимание сотен глаз.

Джексон снял очки. Лоб у него был мокрый от пота.

– Неужели кто-то ревнует? – хмыкнул он.

– Что-о? – Мелоди растерянно привалилась к синему стулу.

Джексон щелкнул пальцами и принялся танцевать под песню Кеши, которая только что полилась из динамиков.

– I’m just saying, – он скрестил ноги и закружился на одном месте, как будто на сцене, на вручении премий «Soul Train», – you don’t look good in greeeen![4]

Его голос внезапно приобрел визгливые нотки полуночного диджея.

– И ничего я не ревную! – отрезала Мелоди. Лучше бы эта Клео ей просто лицо изуродовала, и на этом все кончилось!

– Stop ta-ta-talking like that... Blah-blah-blah![5] – напевал Джексон. Он приветственно вскинул руки, выставив большие пальцы перед полным столом девчонок, которые тоже подпевали ему.

– Я не понимаю, как ты мог допустить, чтобы она...

– Использовала меня, да? – Он вскинул бровь. – Ужас, правда?

Он надул губы.

– Это было действительно ужасно! Мне ничего не остается, как пойти и сесть вместе с ней!

– Ты что, серьезно?!

Джексон сложил руки пистолетиком и выпустил воображаемую очередь.

– Да, серьезно!

И он пошел по дорожке из давленых виноградин, раскидывая их в разные стороны, с величием Фреда Астера.

Мелоди швырнула поднос на столик у себя за спиной. Есть ей больше не хотелось. Желудок у нее скрутило...

– А-а! Кекс! – завопила одна из девчонок.

Все отшатнулись от Мелоди, как будто она написала в бассейн. «Зона, свободная от глютена» мгновенно опустела, оставив Мелоди вариться в собственном соку, как будто она была заразная.

Мелоди села. Одна. Вокруг валялись брошенные салаты из лебеды, тарелки с пшенкой и булочки из амарантового теста. Мелоди увидела отражение своего лица в зубчатой салфетнице. Ее искаженная голова, причудливо изогнутая, как неочищенный арахисовый орех, выглядела совсем как на картине «Крик» Эдварда Мунка. Лицо у нее стало новым, но с отражения на нее смотрела все та же, прежняя Мелоди. И никакой крутой футболкой «Crash», телефоном, нацарапанным красной пастелью, или ринопластикой этого не изменишь.

Серые глаза смотрели жестко и холодно, щеки были впалые, и уголки рта оттянулись книзу, как будто к ним подвесили рыболовные грузила.

– Клевая вышла глютеновая граната! – хихикнула какая-то девчонка.

Мелоди обернулась к ней.

– Чего?

Конопатая девочка с темными волнистыми волосами до плеч и узкими зелеными глазами вздохнула. Это была та самая, которая предлагала своему парню сделать из задницы монстра подставку для ручек.

– Клевая глютеновая граната, говорю! Голубенькие ломанулись отсюда, прямо как на распродажу в «Saks!». В следующий раз попробуй разлить молоко в оранжевой зоне, не пожалеешь. Мы это называем «сливочный слив».

Мелоди попыталась рассмеяться, но ее смех был больше похож на стон.

– В чем дело? – спросила девчонка. – Ты, похоже, расстроилась из-за ОЛ?

– Что еще за ОЛ? – огрызнулась Мелоди, мечтая о том, чтобы мир хоть на миг снова сделался нормальным.

– Ну, ОЛ, – ответила девочка, похожая на мышку, та самая, что ослепила ее вспышкой перед тем, как появился Он.

– Что это такое? – спросила Мелоди, просто потому, что никто с ней не разговаривал, и она больше не могла оставаться одна.

– Опасная Личность, – объяснила Конопушка. – Все как один говорят, что ты самая хорошенькая из новеньких. И все же...

Она замялась.

– Что – «все же»?

– И все же с тобой обращаются так, как будто ты полная... полная... – она постучала себя по голове. – Ох, не могу подобрать слово!

– Не-личность, – подсказала Мышка с челочкой.

– Да! Идеальное слово, – Конопушка пошевелила пальцами, словно набирая эссэмэку. – Запиши!

Мышка с челочкой послушно кивнула, достала из бокового кармашка своего зеленого «дипломата» поддельной крокодиловой кожи мобильник, выдвинула клавиатуру и принялась писать.

– Что она пишет? – спросила Мелоди.

– Кто? Хэйли? – переспросила Конопушка, как будто вокруг сидели десятки девочек, записывающих этот странный разговор. – Она мой секретарь!

Мелоди кивнула, как будто это было ужас как интересно, и посмотрела на другой конец столовой. Он сидел за Ее столом, обрывал по виноградинке с новой кисти и клал их Ей в рот. Выглядело это абсолютно тошнотворно.