Помоги проекту - поделись книгой:
В том броске через Дунай Головатый командовал авангардом штурмовой колонны генерал-майора Н. Д. Арсеньева, которая состояла из Приморского Николаевского гренадерского полка, батальона Лифляндского егерского корпуса и двух тысяч черноморских казаков. Войсковой судья лично начальствовал над тремя казачьими сотнями, которые первые высаживались с дубов на берег в городской черте.
Подвиги участников Измаильского приступа не остались без высоких наград. В победном рапорте императрице Екатерине II генерал-фельдмаршал Г. А. Потёмкин-Таврический (на основании суворовского донесения) сообщал на берега Невы:
«…Полковник Головатый с беспредельною храбростию и неусыпностью не только побеждал, но и, лично действуя, вышел на берег, вступил с неприятелем в бой и разбил оного».
За беспримерный в мировой военной истории штурм крепости Измаил Антон Андреевич Головатый удостоился ордена Святого Владимира 3-й степени, чина армейского полковника, а затем получил ещё и золотой Измаильский крест, который в России приравнивался к Георгиевским наградам.
К этому следует ещё добавить, что по пути к Измаилу гребная флотилия черноморских казаков, шедшая под брейд-вымпелом Головатого, участвовала во взятии турецких крепостей Килия и Тульча, стоявших в дунайском устье.
…Головатый был в числе старшин Черноморского казачьего войска, которые прибыли в Санкт-Петербург просить у императрицы Екатерины II Великой «добавить землицы» к уже пожалованной войску Тамани. В вечное владение они просили прикубанские земли. И одновременно — право на охрану государственной границы по Кубани для защиты пределов России от разбойных набегов горцев.
Государыня с пониманием отнеслась к просьбе и пожаловала за боевые заслуги войску бывших запорожцев ещё и Кубанский край: территорию в треугольнике Тамань — Екатеринодар — Ейск. Таким образом, создавалась надёжная основа для заселения и хозяйственного освоения опустевших после ликвидации Крымского ханства степей севернее Кубани.
Полковник Антон Андреевич Головатый получил от императрицы в подарок большую фарфоровую кружку с её портретом, наполненную золотыми червонцами. На переговорах о «кубанской землице» войсковой судья показал себя искусным дипломатом. Но его на берегах Невы знали ещё и как бесстрашного воина, чей путь был отмечен победами при Измаиле и на острове Березань.
Екатерина II послала с Головатым Черноморскому казачьему войску благодарственные грамоты, большое белое знамя, серебряные литавры, войсковую печать и на новоселье по древнему русскому обычаю — хлеб-соль на блюде из чистого золота с такой же солонкой, а кошевому атаману Захарию Чепеге драгоценную саблю.
Полковник Антон Головатый, тронутый такими дарами черноморскому казачеству, произнёс ответную благодарственную речь. В ней были и такие ко многому обязывающие слова:
«…Тамань — дар твоего благоволения, матушка государыня, будет вечным залогом твоих милостей к нам, верным казакам. Мы воздвигнем грады, заселим сёла и сохраним тебе безопасность русских пределов».
Среди многих привилегий, которое получило Черноморское казачье войско, было и такое. Войсковому начальству предоставлялось право чинить на своей территории суд. То есть это право предоставлялось войсковому судье полковнику А. А. Головатому.
Сам Антон Андреевич переселился на Кубань только на следующий год. Он временно остался на берегах Южного Буга для устройства дел по переселению казачьих семей. На Кубань же прибыл в мае 1793 года. Тогда же началось строительство главного войскового города и одновременно крепости — Екатеринодара.
Когда кошевой атаман З. А. Чепега в 1794 году выступил с двумя полками черноморских казаков в Польский поход, Головатый в течение двух лет исполнял его обязанности. При этом он показал себя умелым администратором переселившегося на новое место весьма многочисленного казачьего войска.
…В 1796 году полковник А. А. Головатый во главе двух казачьих полков (тысяча человек) принял участие в Персидском походе генерал-аншефа Валериана Зубова. Ему было доверено командование гребной флотилией и десантными войсками экспедиционного корпуса.
Под началом Головатого черноморские казаки участвовали во взятии персидских островов на юге Каспия и покорении ханств Северного Азербайджана по течениям рек Кура и Аракс. В походе казаки успешно вели рыбный промысел и ловили каспийских тюленей, пополняя провиантские запасы экспедиционных сил.
Слава умелого командира десантных отрядов и победы в морских боях над персами стали основанием для производства Антона Андреевича Головатого в бригадирский чин.
После смерти кошевого атамана Захария Чепеги казаки на Кубани выбрали новым атаманом Головатого, не зная о том, что он умер в походе по Южному Каспию 28 января 1797 года. Не привелось Антону Андреевичу узнать и о том, что император Павел I подписал указ об утверждении нового атамана Черноморского казачьего войска.
Тот поход по Каспийскому морю был крайне труден для казаков-черноморцев не из-за боевого напряжения и натруженности рук от вёсел. «Скверный» климат ополовинил ряды двух полков, участвовавших в экспедиции. В августе 1797 года полковник Чернышёв, оставшийся за Головатого, привёл из похода в Усть-Лабу домой всего около 500 казаков.
Бригадир А. И. Головатый был последним выборным кошевым атаманом Черноморского казачьего войска. После него эта выборная должность была заменена Павлом I на наказного войскового атамана, назначаемого императором.
…Головатый оставил о себе на Кубани светлую память. Поэтому присвоение его имени в 1904 году, как вечного шефа, 1-му Уманскому полку Кубанского казачьего войска было воспринято как должное.
Александр Андреевич Безбородко
(1747–1799)
Происходил из рода украинской казачьей старшины. Образование получил в Киево-Могилянской академии, где выделялся среди учащихся замечательной «памятью и острым умом». В 1765 году поступил на службу в звании бунчукового товарища, был причислен к канцелярии президента Малороссийской коллегии и генерал-губернатора Малороссии П. А. Румянцева, будущего Задунайского, полководца Российской империи и прославленного генерал-фельдмаршала.
Румянцев покровительствовал молодому человеку из знатной фамилии малороссиян, к которому относился с большой личной симпатией. Уже через два года Александр Безбородко был определён членом Малороссийского генерального суда.
С началом Русско-турецкой войны 1768–1774 годов Безбородко поступает на военную службу. В поход на берега Южного Буга он выступил с Нежинским казачьим полком. Затем командовал полками — Лубенским, Миргородским и Кампанейским.
После перевода П. А. Румянцева на пост командующего 1-й русской армией последовал за ним. Безбородко стал начальником экспедиции его походной канцелярии, вёл секретную переписку. Благодаря этому стал известен в Санкт-Петербурге при дворе.
В «Первой екатерининской турецкой войне» Александру Безбородко довелось участвовать в больших полевых сражениях при Ларге и Кагуле, в штурме дунайской крепости Силистрия. Но во всех этих делах он находился «при главном командовании».
…В 1775 году по румянцевской рекомендации Безбородко назначается секретарём императрицы Екатерины II. Эту весомую при дворе должность он исполнял до 1796 года.
Самостоятельно изучил ряд иностранных языков, имея к ним склонность. Написал известные для той эпохи исторические сочинения: «Картина, или Краткое известие о Российских с татарами войнах», «Краткая летопись Малыя России», «Хронологическая таблица замечательнейших событий царствования Екатерины II».
До 1792 года был личным докладчиком государыни по большинству внутриполитических событий, что позволяло ему в немалой степени влиять на положение дел в государстве.
Безбородко быстро вошёл в ближайшее окружение Екатерины Великой. В 1780 году сопровождал её в поездке по Белоруссии, присутствовал на её свидании с австрийским императором Иосифом II, вёл «дневниковую запись» путешествия. В том же году занимался делом о высылке в Данию членов брауншвейгской фамилии. В тот же год представил императрице «меморандум по делам политическим», а также докладную записку «Сокращённые исторические сведения о Молдавии».
С 1780 года Екатерина II стала широко привлекать своего секретаря к внешнеполитическим работам. Он производится в генерал-майоры и причисляется к Коллегии иностранных дел в звании «полномочного для всех негоциаций». С 1781 года присутствует в «секретной экспедиции».
В 1782 году, после отделения от коллегии Почтового департамента, становится главным директором почт. С 1783 года Безбородко — второй член Коллегии иностранных дел. Он одновременно стал единственным докладчиком императрицы Екатерины II по внешнеполитическим делам, передавая коллегии её повеления и указания.
При участии А. А. Безбородко заключается договор о признании Турцией присоединения к России Таврии и Крыма. Он постоянно сопровождает императрицу в её поездках. В 1783 году потомственный украинский реестровый казак возводится в графское достоинство Российской империи.
С апреля 1786 года граф Безбородко становится членом Совета при Высочайшем дворе, заняв в нём исключительное положение: он объявлял совету волю Екатерины Великой, докладывал ей о заседаниях, был докладчиком Совета по всем важнейшим делам империи.
Во время путешествия Екатерины II на юг Безбородко также сопровождал её. При этом в ходе поездки всем российским послам предписывалось отправлять доклады на его имя. В городе Каневе он вёл переговоры с польским королём Станиславом Понятовским, бывшим фаворитом императрицы.
Во время войн: Русско-турецкой 1787–1791 годов и Русско-шведской 1788–1790 годов составлял для Совета записки о ходе военных действий. Заключил Верельский мир со шведами и Ясский мир с турками. Императрица пожаловала графа А. А. Безбородко, уже произведённого в действительные тайные советники, высшей орденской наградой Российской империи — орденом Святого Андрея Первозванного и богатыми поместьями.
…Однако положение Безбородко при дворе сильно пошатнулось после того, как последний екатерининский фаворит Платон Зубов сам пожелал руководить внешними сношениями, стараясь подорвать расположение Екатерины II к прежнему исполнителю её высочайшей воли. Безбородко вышел из сложной ситуации благодаря сближению с Зубовым и вернул себе права личного докладчика государыни.
Он вновь стал заведовать внешнеполитическими делами. В 1795 году Безбородко заключает конвенцию о третьем разделе Речи Посполитой (Польши). После решения этого польского вопроса он упрочил своё положение в европейских дипломатических кругах, хотя с мнением своего российского коллеги там считались уже давно.
О роли обер-гофмейстера графа А. А. Безбородко при дворе говорят такие факты. В 1793 году во время бракосочетания великого князя Александра Павловича (будущего императора Александра I) он назначается шафером невесты.
В 1776–1792 года все манифесты Екатерины II Великой составлялись лично Безбородко. Он же стал автором около четырёхсот именных указов государыни правительствующему Сенату. За 1775–1796 годы Александр Андреевич подписал свыше 9,6 тысяч актов с объявлением воли императрицы, сама же она подписала свыше 14,5 тысяч актов.
Из канцелярии Безбородко выходили указы и рескрипты различным правительственным местам и лицам. Через него поступали на рассмотрение самодержицы все важнейшие уголовные и тяжбенные дела. Он участвовал в работе самых различных комитетов, в том числе по финансам и банковским делам.
После смерти Екатерины II Безбородко сумел сохранить своё положение при дворе. Вместе с генерал-прокурором графом А. Н. Самойловым он проводил разборку её личных бумаг. При императоре Павле I подтвердил своё первенствующее положение в Коллегии иностранных дел.
В 1797 году совместно с князем А. Б. Куракиным был уполномоченным при заключении договора с Мальтийским орденом (орденом Иоанна Иерусалимского). В том году Александр Андреевич стал государственным канцлером Российской империи и членом правительствующего Сената.
Благоволивший к нему император Павел I пожаловал Безбородко княжеское достоинство с титулом светлейшего. Он подарил вельможе 16 тысяч душ крепостных крестьян и 30 тысяч десятин земли на юге России и на Украине, сделав одним из богатейших помещиков.
Безбородко в отечественной истории оказался единственным из екатерининских вельмож, который до конца своей жизни сохранил расположение императора Павла I, человека, крайне непредсказуемого в своих поступках и решениях.
В конце 1798 года Безбородко подал прошение об отставке по болезни, но император Павел I оставил его на службе, разрешив выехать для лечения за границу. В следующем году А. А. Безбородко умер. Титул светлейшего князя никто не наследовал, поскольку его обладатель женат не был.
…Безбородко при жизни был известен как обладатель прекрасной коллекции картин и других художественных ценностей. Большинство из них он приобрёл у французских аристократов, когда в их Отечестве началась революция. Современники считали его собрание западноевропейской живописи богатейшей в России.
Он завещал свыше 210 тысяч рублей на создание Воспитательного дома. Эта огромная сумма пошла на создание Нежинского лицея.
Дмитрий Евдокимович Греков 1-й
(1748–1820)
Происходил «из подполковничьих детей Войска Донского», сын казачьего полковника Евдокима Тимофеевича Грекова, известного своими делами в войнах Екатерининской эпохи. На действительную службу поступил 13-летним казаком. Боевое крещение получил на Северном Кавказе, на Тереке, служа с 1764 по 1766 год в крепости Кизляр. На границе участвовал в стычках с горцами. Там же был назначен полковым есаулом.
Участник Русско-турецкой войны 1769–1774 годов. В должности есаула Донских казачьих полков в самом начале войны отличился под Аккерманской крепостью. За тот бой был по указу императрицы Екатерины II награждён именной золотой медалью.
После этого воевал против Крымского ханства. Участник взятия Перекопа и города Феодосии. В «Первой екатерининской турецкой войне» Греков 1-й заслужил чин донского полковника (в январе 1771 года). В конце той войны донцы охраняли внутреннее спокойствие на полуострове, несли охрану побережья от турецких десантов с моря.
В 1783–1786 годах полковник Дмитрий Греков участвовал в походах на Кубань, где воевал с отрядами Ногайской орды и черкесами. В 1786 году попал в плен к горцам, в котором пробыл десять месяцев, став «живым товаром». Был выкуплен из плена за собственные деньги.
…В ходе «Второй екатерининской турецкой войны» 1787–1791 годов Грекову 1-му довелось воевать и в Северном Причерноморье, и в Крыму, и на Кавказе. Отличился в штурме Очаковской крепости. Был награждён Золотым крестом «За Очаков», который носился на Георгиевской ленте.
В следующем 1789 году, став походным атаманом Донских казачьих полков, находился в Крыму, который окончательно закреплялся за Россией. Среди прочего, обеспечивал там личную безопасность последнего крымского правителя из рода чингисидов — Шагин-Гирея.
В последний год войны оказался на Кавказском театре, на Кубани. Там донские казаки под его командованием отличились во взятии турецкого укреплённого лагеря. Кроме пленных, трофеями донцов тогда стали два орудия и три отрядных знамени.
За тот бой Дмитрий Евдокимович был пожалован орденом Святого Георгия 4-й степени. Этот орден был только два года назад учреждён императрицей Екатериной Великой, и потому являлся ещё очень редкой наградой.
В самом конце войны новоиспечённому георгиевскому кавалеру довелось отличиться в осаде и штурме черноморской крепости Анапа. У турок она по силе модернизированных фортификационных сооружений считалась «кавказским Измаилом». По представлению командующего русским корпусом генерал-аншефа Ивана Васильевича Гудовича казачий полковник награждается похвальным листом.
…Во время Польской кампании 1794 года Греков 1-й оказался в составе суворовских войск, действовавших против польских конфедератов. Принял участие в штурме укреплений Праги — правобережного предместья Варшавы, что повлекло за собой капитуляцию её защитников. В том же году следует производство Грекова в армейские полковники.
7 сентября 1798 года Дмитрий Евдокимович Греков 1-й становится генерал-майором. Генеральский чин давался ему за прошлые заслуги и за командование казачьими полками в мирное время.
В том же году он назначается начальником Дербентского калмыцкого улуса. Калмыки кочевали в Сальских и Приволжских степях, а их конница составляла немалую часть иррегулярных войск Российской империи в ту эпоху с её частыми войнами. Начальник улуса отвечал за спокойствие среди кочевников и своевременность выставления определённого числа конных воинов в поход.
В 1800 году увольняется в отставку — «отчисляется от службы». Тогда опале по повелению императора Павла I подверглась немалая часть донского генералитета.
Наполеоновское нашествие застало казачьего генерала на родном Дону, где Греков исполнял должность начальника Усть-Медведицкого округа. Он явился одним из главных организаторов Всеобщего Донского ополчения, проявив при этом большие организаторские способности.
64-летний Греков 1-й прибыл в Тарутинский лагерь, где собиралась с силами Главная действующая армия генерал-фельдмаршала М.И Голенищева-Кутузова, 29 сентября. Дмитрий Евдокимович привёл с собой казачью бригаду, состоявшую из трёх Донских ополченческих полков. Они были сформированы на Верхнем Дону.
К слову говоря, Дмитрий Евдокимович с полным на то правом мог гордиться и своей фамилией, и своим славным старинным казачьим родом. Шутка ли сказать — в Отечественной войне 1812 года в составе Донских казачьих полков доблестно сражались 38 (!) Грековых. Два его родных брата — Дмитрий и Алексей — в генеральских чинах тоже участвовали в изгнании французов из пределов России.
Его сын Тимофей Дмитриевич Греков, командовал в 1812 году казачьим полком, став в следующем году командиром элитного войскового Атаманского полка. Он получил генерал-майорский чин за «битву народов» под Лейпцигом, когда его атаманцы в ходе лихой атаки захватили 22 французские пушки.
Он принял участие и в сражении на реке Чернишня (или иначе — в Тарутинском сражении). Тогда русские войска, прежде всего донская конница, основательно потрепали авангард наполеоновской армии, которым командовал маршал Франции Иоахим Мюрат, один из лучших полководцев Бонапарта.
В ходе преследования отступавших французов генерал-майору Д. Е. Грекову 1-му вверяется в командование отдельный отряд иррегулярной конницы, состоявший из пяти Донских казачьих полков. Чаще всего он действовал в составе летучего корпуса атамана М. И. Платова, который руководил по кутузовскому приказу преследованием отступавшего неприятеля по Старой Смоленской дороге.
Со своим донцами Дмитрий Евдокимович отличается в боях у Колоцкого монастыря, при Соловьёвой переправе, Духовщине, Смоленске, Красном и на берегах Березины. После взятия Дорогобужа грековский отряд по распоряжению Платова направляется для действий на Новую Смоленскую дорогу, вниз по правому берегу Днепра.
Генерал-майору Грекову 1-му довелось участвовать в Заграничном походе Русской армии 1813 года. После этого он по возрасту оставил армейские ряды и возвратился на Дон.
В биографии этого человека, которого современники почитали за доблесть, проявленную при Очакове, Анапе и Тарутино, одного из героев Тихого Дона, есть «белое пятно». Скорее даже не в биографии, а в послужном списке. Там значатся всего три боевых награды: орден Святого Георгия 4-го класса, Золотой крест «За Очаков» и именная золотая медаль.
К сожалению, во все времена личный героизм не всегда соответствовал числу награждений.
Иван Козьмич Краснов 1-й
(1752 или 1753–1812)
Прославленный боевыми делами донской генерал происходил родом из «казачьих детей», из старинной станины Буковской. На службу был записан рядовым казаком в 1773 году; через год, как человек хорошо грамотный, стал полковым писарем. Отличался усердием и исправностью. В 1781 году получил офицерский чин сотника, а в 1785 году — армейский чин поручика.
Участвовал в «Первой екатерининской турецкой войне», в форсировании реки Южный Буг. На её берегах получил боевое крещение. Прошёл хорошую школу полковой службы. Перед Русско-турецкой войной 1787–1791 годов выполнял обязанности порученца (ординарца) при А. В. Суворове, который в то время командовал Владимирской, Санкт-Петербургской и Кременчугской дивизиями.
Во время Кинбурнского сражения 1 октября 1787 года поручик Иван Краснов 1-й послан был Суворовым к пехотному батальону с приказом ударить на янычар в штыки. Офицер сам возглавил штыковую атаку, заменив убитого командира. В бою «при сильнейшем огне» он получил пулевое ранение в правую ногу почти одновременно с генералом Суворовым, и они лечились «в одной ставке». За Кинбурнскую викторию донец Краснов получил звание армейского капитана.
После этого участвовал во взятии Очаковской крепости и крепости Бендеры (был ранен в левую ногу). В первом случае ему был пожалован Золотой крест «За Очаков», во втором — чин секунд-майора, опять же армейский. К тому времени его имя в рядах русской действующей армии уже отличалось славой и известностью.
В декабре 1788 года Краснов с небольшим отрядом казаков переправился через реку Днестр, покрытую тонким льдом, и в селении Варницы уничтожил турецкую сторожевую заставу.
После этого оказался в числе тех конных авангардных сил, которые первыми вышли к берегу Дуная. Незамеченные турками, казаки подстерегли неприятельское военное судно, вышедшее из Браилова, на тростниковых плотах атаковали его и взяли на абордаж, перебив отчаянно сопротивлявшуюся команду. В той рукопашной схватке на дунайских водах один из казаков спас офицеру жизнь, отбив кинжал, направленный ему в грудь.
Иван Краснов стал одним из героев суворовского штурма Измаила 11 декабря 1790 года. И не только потому, что шёл впереди пеших казачьих сотен в ходе приступа. Перед приступом он «употреблён был от главнокомандующего в ночное время для измерения крепостного рва, что и выполнил с точным успехом». То есть генерал-аншеф А. В. Суворов поручил своему адъютанту разведать глубину и ширину крепостного рва, наличие перед ним «волчьих ям» и других искусственных препятствий, созданных неприятелем, которые могли оказаться опасным сюрпризом для штурмующих колонн. Такая разведка была связана со смертельной опасностью.
В ходе приступа казаки секунд-майора Краснова захватили на крепостном валу три стреляющих артиллерийских орудия. Наградой донскому офицеру, полковому командиру, стал чин премьер-майора и второй Золотой крест, тоже носимый на Георгиевской ленте — «За Измаил».
В заключительном сражении той войны 28 июня 1791 года Иван Краснов вновь стал одним из героев большой битвы. Он находился в передовом отряде русской армии и с подчинёнными ему донцами завоевал в бою два турецких отрядных знамени. Отличился и в преследовании разгромленного неприятеля, который «поспешил» отступить от Мачина.
Светлейший князь Тавриды генерал-фельдмаршал Г. А. Потёмкин в своей реляции в Санкт-Петербург назвал Краснова 1-го одним из героев Мачинского сражения. Императрица Екатерина II, естественно, оказалась щедрой на боевые награды победителям. Иван Козьмич удостоился похвальной грамоты от матушки-государыни и именной золотой медали для ношения на груди.
Затем многие участники «Второй екатерининской турецкой войны» стали участниками двух Польских кампаний — 1792 и 1794 годов. Казачий офицер геройски проявил себя в той и другой. Он уже командовал отдельными конными отрядами, выполняя самостоятельные боевые действия. Сказалось здесь и то, что русскими войсками предводительствовал сам Александр Васильевич Суворов-Рымникский, который был о воинских достоинствах героя Измаила и Мачина самого высокого мнения.
Среди наиболее громких дел Краснова стал разгром трёх неприятельских кавалерийских эскадронов при местечке Мурафе. Тогда казаки-донцы стремительной атакой смяли поляков и, не дав им оправиться, повели преследование разбитого врага. Во втором случае был атакован и взят походный лагерь польских конфедератов со всем находившимся в нём имуществом и боевым снаряжением.
Не менее славными были и другие боевые дела. В бою под Мурашковом казачья сотня под командованием Краснова навела 12 эскадронов кавалерии конфедератов, которые на поле битвы собирались изрубить сотню русских конников, под картечный огонь своих пушек. Поляки тогда оказались наголову разбиты. Виктория получилась знатной ещё и оттого, что неприятелем начальствовал сам князь Понятовский, один из вождей польского «возмущения».
При местечке Полонцы премьер-майор со своими казаками вступил в схватку с неприятельским отрядом, состоявшим из трёхсот пехотинцев (две роты) и семи кавалерийских эскадронов. Конфедераты были атакованы и рассеяны по лесистым окрестностям Полонцев.
В скорое время Ивану Козьмичу довелось ещё раз продемонстрировать своё умение преодолевать водные преграды. Его казаки (бывший полк полковника Орлова) под вражеским пушечным огнём переправились через реку Вислу близ местечка Корчев. Оказавшись на противоположном берегу, донцы, без промедления, развернувшись лавой, опрокинули колонну польских войск.
Тогда боевыми трофеями русских стали 48 (!) артиллерийских орудий, спрятанных бежавшими поляками до лучших времён. Такое большое число пушек не часто доставалось армиям-победительницам в больших сражениях.
В Польше Краснов 1-й был в очередной раз жестоко ранен пулей в правую ногу. Наградой ему стали чин подполковника и орден Святого великомученика и победоносца Георгия 4-й степени.
В 1796 году он становится полковником. Будучи командирован в Молдавию (Бессарабию), Краснов сделал всё для того, чтобы свирепствовавшая там эпидемия чумы не перекинулась на другие территории Российской империи — на Новороссию и Малороссию. В ту эпоху борьба с эпидемиями, прежде всего моровой язвы (чумы), по своей государственной значимости приравнивалась к боевым действиям.
За эту заслугу, с учётом ещё и военных, Иван Козьмич Краснов 1-й производится 8 марта 1799 года в генерал-майоры. Он награждается орденами Святой Анны 2-й степени и Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийским крестом).
При императоре Павле I Краснов был уволен со службы. Тогда царская опала и последующая отставка стала уделом для многих казачьих военачальников, будущих героев Отечественной войны 1812 года.
Поделиться книгой: