– Ты же в окрестностях Удбиша никогда не бывал, почему так уверен? – усомнился фон Кервиц.
– По пути всякий народ допрашивал. Когда нож к горлу приставлен в лесной глуши, верноподданные шеварийской короны быстро забывают о преданности: что крестьяне, что солдаты, что высокородные офицеры, – не моргнув глазом, соврал Аламез, на самом деле лишь предполагавший, на какие факты опирался Гентар, выбирая место выхода его отряда к крепостной стене. – Не беспокойся, я прекрасно понимаю, что, не имея на руках предписания командования и даже не зная ни сегодняшнего, ни вчерашнего пароля, нам в город не попасть, но мы и не станем полагаться на счастливый случай! К тому времени начнет темнеть, ворота городские, конечно, уже будут закрыты, и ради нас их никто открывать не станет… Нам лишь достаточно стать лагерем возле крепостного рва и дождаться ночи, что не так уж и трудно. Командиры шеварийских частей, стоящих поблизости, не будут долго разбираться, кто мы да что мы, тем паче что общением с конвоирами вояки обычно брезгуют. Вечерок скоротаем спокойно, как завшивевшая овечка среди стаи волков. Хищники даже принюхиваться к добыче не станут, поскольку заразы боятся. Ночью же, которая обещает быть темной, дождливой и безлунной, потихоньку форсируем ров и заберемся на стены. Тебя удовлетворил мой ответ?
– Нет, – честно признался фон Кервиц, – слишком рискованный план, любая мелочь приведет к провалу! Начнем с того…
– Другой план имеется? – перебил рыцаря Дарк, демонстративно укладываясь на бочок и тем самым давая понять, что разговор окончен.
– Нет, – не покривил душой собеседник.
– Я так и думал, значит, разговаривать не о чем, – кивнул моррон, решив поставить точку в обмене словами, коль фон Кервиц игнорировал его намек. – Я командир отряда и буду делать, как считаю должным. Мои солдаты позволяют мне за них думать и их шкурами рисковать, если же ты хочешь действовать по собственному усмотрению, то я вовсе не против, силой в отряде никого не держу: ни тебя, ни кого иного!
– Я подумаю над этим, – проронил фон Кервиц, поднимаясь в полный рост и отходя от улегшегося поспать Аламеза.
Как только он отошел, парочка сонных солдат забросила вяло текущую игру в кости и улеглась на траву прямо возле пня.
Глава 5
Замыслы и обстоятельства
Если б по речке Вентелке ходили корабли или хотя бы плавали утлые рыбацкие лодки, то глазам любителей парусов, водных просторов и свежего ветра предстало бы удивительное зрелище, которое они вряд ли бы скоро забыли. Однако речушка была мелкой, несудоходной, да и во многих местах ее можно было перейти вброд, поэтому никто так и не увидел, как дюжина воинов поспешно сооружала на небольшом островке нечто среднее между верфью, шахтой и лесопилкой. По центру островка было вырыто некое подобие колодца, не столь глубокое, но зато куда более широкое. Неизвестно, зачем странные люди обкладывали дно и стенки песчаной ямы распиленными вдоль ствола бревнами, да и по его углам вбивали толстые, не идеально ровные шесты, между которыми затем поверху протягивали тонкие нити.
Рядом, почти вплотную к странному строению, горели костры, на которых мерно раскачивались три больших котла. Густой черный дым, обильно валивший из котлов, стелился над гладью воды зловещим, мрачным ковром, источающим к тому же довольно зловонный аромат. Все до единого строители работали, обмотав головы мокрыми тряпками, кое-как спасаясь от жара и удушья, и лишь единственный человек, казалось, не обращал на неприятные запахи и высокую температуру никакого внимания. Голый по пояс, весь покрытый какой-то поблескивающей слизью и сажей, он деловито расхаживал между котлами и время от времени то совал в варево длинную палку, то что-то разноцветное подливал из стеклянных колб, то просто мешал в котлах подвешенной к поясу, как меч, длинной поварешкой. Волосы и борода «черного кашевара», так же как щуплое тело, были покрыты вязкой слизью наподобие смолы. Они торчали дыбом в разные стороны и вовсе не колыхались даже при сильных порывах ветра.
Когда же возведение диковинного строения, чем-то напоминавшего и колодец, и клетку, было завершено, строители не разошлись, а, лишь слегка умывшись, надели доспехи и образовали строй.
– Долго еще? – поинтересовался командир закопченного отряда у творца зловонных зелий. – Есть время отмыться? Да и тебе пару разков окунуться не мешало б…
– Нельзя, некогда, – замотал напоминавшей ощетинившегося ежа головой маг, подбросив в один из костров поленья, а затем быстро замешав в котле поварешкой. – Зелье быстро остывает, а температура реакции очень важна… Чуть-чуть замешкаемся, и все труды насмарку! Пока доваривается, пусть Милена пилюли от запаха раздаст, а ты проведи инструктаж… Надеюсь, помнишь, что я тебе рассказывал о телепортах.
– Да помню, помню, – ответил Огарон и жестом подал знак единственной даме в отряде приступить к раздаче чудодейственных средств, способных на время лишить кровь морронов характерного для нее запаха.
– Так мы ж недавно только эту гадость глотали, – возмутился один из легионеров, нехотя беря пилюлю из рук девушки. – Нам же только через шесть часов принимать их надобно…
– Понимаешь, Нифер, – решил пояснить Корбис, – телепорт – штука загадочная. Он искажает не только пространство, но со временем шутку сыграть злую может. Шагнешь в него в час пополудни, а неизвестно, какое время суток окажется, когда из него выйдешь. Ты же не хочешь, чтоб от тебя вдруг «
Видимо, вкус чудодейственного средства был далеко не из лучших: на лицах всех до единого легионеров появились гримасы отвращения. Лишь один член небольшого отряда не морщился, а злорадно ухмылялся, и это был Марк. Поскольку паренек не являлся морроном, то был избавлен от неприятной процедуры. Сочувствия же, по его мнению, соратники ничуть не заслуживали, ведь настоящие боевые товарищи никогда не пошутят так зло, как издевнулись они над своим преданным союзником, то бишь над ним, заставив страдать от происков мерзкого, визгливого, брыкастого, вонючего и к тому же крайне нечистоплотного поросенка.
– Ну, вот, все молодцы, все пилюлек накушались! – продолжил речь Корбис, от отвращения сам морща лицо, сплевывая под ноги и проклиная в мыслях Гентара, не удосужившегося примешать в смесь парочку-другую нейтрализующих вкус добавок. – Теперь перехожу к главному. Слушайте внимательно, повторять не стану! Как возникнет телепорт и наш злодей-пилюледел Мартин даст отмашку, берем пожитки и заходим в эту магическую гадость по одному, как бы страшно иль противно ни казалось. Времени мало, продержится телепорт недолго, так что не мешкаем! И запомните: кто не успеет переместиться, тому самому придется в город пробираться, а это дело безнадежное, вы уж поверьте!
– Да верим, верим! Мы же не дурни, нам же неохота сквозь стадо шеварийское под стенами крепости ползать, – вновь подал голос чересчур разговорчивый в этот день Нифер.
– Вот и отменно, что такие понятливые! – Командир сурово посмотрел на словоохотливо парня. – Мартин задаст координаты, куда нас телепорт переместит. В идеале мы окажемся сразу за крепостной стеной в восточной части города. Там пустыри, бедняцкие халупы и нагромождение всяких убогих развалин, так что никакая вражья рожа нашего появления не заметит. Как только переместились, не мешкаем, зубами от удивления иль с испугу не клацаем! Ноги в руки и, не дожидаясь товарищей, перемещаемся в точку сбора. Все помнят, где она находится?!
– Все, – подали голоса несколько морронов, а не столь разговорчивые просто кивнули.
– Вот и прекрасно, – продолжил Корбис, – но на всякий случай еще раз отмечу: нас может раскидать как во времени, так и в пространстве. Кто-то появится в Удбише прямо сейчас, кто-то переместится лишь к вечеру, а кого-то только к полночи забросит. Та же самая чехарда может выйти и с местом…
– Это как еще? – вновь подал голос неугомонный Нифер.
– А это так, – пояснил Корбис, показав болтуну кулак, – что кого-то точно в указанное место выбросит, а другие на стене крепостной окажутся или под стеной, но с другой ее стороны. В общем, не пугайтесь, как повезет – так повезет! Долго на месте не задерживайтесь, сразу выбирайтесь из пространства, охваченного чарами, и ничего и никого там не трогайте. Вон, Милена, кажись, подробней объяснить жаждет!
– В момент выхода из портала времени не существует, – пояснила Милена, тоже слышавшая рассказ некроманта, но большее внимание, чем командир, уделившая второстепенным мелочам. – Любой объект в зоне выхода будет неподвижен, как статуя, будь то человек, зверь иль птица в небе. Телепорты шеварийских вампиров в этом плане более безопасны и совершенны, но мы имеем то, что имеем… Главное, запомните, ни до кого в зоне перехода не дотрагивайтесь. Неизвестно, что статься может…
– Молодец, Милена, правильно объяснила, кратко и четко! – подал голос Гентар, бегавший с поварешкой и склянками между котлов, но в то же время краем уха прислушивающийся к объяснениям. – Вот в принципе и все, что вам следует знать… Кто заинтересуется, обязательно подробней расскажу, но позже, с гулящей девкой на коленях и за кубком вина… Корбис, у тебя все?
– Все, – кивнул командир.
– Прекрасно, у меня тоже все готово, – скороговоркой пробормотал Гентар, выливая в котлы содержимое последней из склянок. – Теперь берите вот тот котел и тащите его к колодцу. Беритесь минимум вчетвером и, ради всего святого, не расплескайте! Смесь не только горяча, но и крайне ядовита… Хоть капля на кожу иль одежду попадет, я за последствия не поручусь!
Нехотя и предельно осторожно морроны вшестером взялись за края котла средних размеров и аккуратно, почти как грудное дитя, потащили его к колодцу. Ноша была не очень тяжелой, но рисковать бессмертным воинам не хотелось, уж больно убедительно прозвучало предупреждение мага, да и едкий запах, исходивший от зловеще булькающего темно-зеленого варева, вселял страх в их сердца.
– Ставьте на дно, на дно колодца чан опускайте! Медленней, медленней, плавно, а то на руки брызнет! – руководил переноской Мартин, бегая вокруг процессии и стараясь следить за поведение жидкости в чане. – Опускайте по центру, точно по центру!
По правде сказать, некромант опасался, что от встряски в зелье начнется необратимая реакция, результаты которой могли оказаться небывало разрушительными – не стало бы не только их, но и островка вместе с речушкой. Естественно, он не поделился опасениями с теми, кто нес котел. Зачем волновать тех, кто несет в своих руках смерть, причем не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле?
– Так, так, замечательно! Молодцы! – похвалил соклановцев некромант, когда котел плавно и совершенно бесшумно коснулся бревен на дне колодца. – Теперь берем шесты и с трех сторон осторожненько чан переворачиваем! Кто за шесты не берется, отойдите лучше подальше и под ногами не мешайтесь!
– А вылить нельзя, что ль, было?! Так проще ж… – посетовал изрядно взопревший Нифер.
– Корбис, ты кого в отряд понабрал?! Просил же толковых! – с тяжким вздохом усталости произнес маг, не в силах доказывать дилетантам явное.
– Ты что вопросы глупые задаешь, дурья башка?! Чего не понятно-то?! Сказали, так надо, значит, так надо! – разозлился Огарон на болтливого паренька. – И вообще, бери пример с Марка! Всю дорогу нас болтовней дурацкой доставал, а сейчас молчит, в рот воды набравши! Марк и тот понимает, что, когда дело важное да опасное, с расспросами лучше под руку не лезть!
– Вот и дождался, меня похвалили, – хмыкнул Марк, действительно ведущий себя на удивление сдержанно и благоразумно.
В данный момент древнее существо не то чтобы крутилось под ногами и приставало с расспросами к морронам, а, наоборот, находилось на самом дальнем краю островка и даже подумывало на всякий случай забраться под воду. Марк знал, какое опасное зелье приготовил некромант, ведь это он помогал переводить магу древние манускрипты и даже опасался вдыхать едкие пары, исходившие из чана.
Как только котел перевернули, со дна колодца повалили клубы белого-пребелого пара и раздалось шипение, напомнившее многим присутствующим рев смертельно раненного зверя. Инстинктивно морроны отскочили на несколько шагов назад, ожидая иль взрыва, иль другой бурной реакции, однако ни того ни другого не последовало. На месте остался лишь Мартин Гентар. Во-первых, с ног до головы перепачканный сажей да остатками промежуточных растворов некромант слишком устал, чтобы совершать резкие движения, а во-вторых, он знал, что жидкости можно уже не опасаться. Она утратила свои опасные свойства, вступив в реакцию с древесиной и частицами песка, все-таки оставшимися на дне колодца.
Минуты три шипение продолжалось, а когда оно стихло, маг махнул рукой, подзывая желающих подойти и утолить свое любопытство. Морронам предстало удивительное зрелище. Едкая, агрессивная жидкость разъела бревна, а затем не ушла, просочившись сквозь речной песок, а образовала вязкую массу нежного светло-синего цвета, которая застывала прямо на глазах и чем-то напоминала хорошую каменную кладку, без зазоров между камнями. Она покрывала не только дно, но и стены вырытой ямы. От древесины не осталось и следа, сохранились лишь угловые столбы, структура которых также претерпела разительные изменения. Кора на них пожелтела, оплавилась и растеклась по вертикальной основе ровным слоем. Такого эффекта еще никто никогда не видел, даже некромант. Протянутые между столбами веревки в ходе реакции покрылись едкими испарениями, но быстро впитали их, а после этого заблестели, словно нити паутины огромного паука. При касании они звенели, как струны, однако, кроме праздновавшего победу Мартина и Милены, никто не осмелился извлечь из них звук.
– Получилось, все получилось! Самое сложное позади. Теперь тащите другой котел, вон тот! – скомандовал некромант, широко улыбаясь и не пытаясь скрыть свои радостные чувства. – Теперь можете не бояться! Жидкость горячая, но не опасная! Обольетесь ненароком, кроме ожоговых волдырей ничего не вскочит! – обнадежил Гентар, а затем со смешком добавил: – Будет бо-бо второй иль третьей степени, но это ерунда, это я лечить умею…
Несмотря на успокоительное заверение ученого мужа, носильщики жидкой смерти взялись за второй котел так же бережно и осторожно, как за первый. Его содержимое попахивало намного слабее, да и выглядело не столь устрашающе. Маг приказал вылить жидкость, не опуская котел на дно, а просто наклонив его. Вязкая ярко-зеленая жидкость, потихоньку вылитая в яму, не вступила в реакцию с застывшей массой, покрывавшей дно и стенки колодца. Она осталась точно такой же, только поменяла тару на более просторную и неподвижную.
– Все, теперь подтаскивайте третий чан, но в яму не сливайте! Поставьте посудину вон здесь, – приказал Гентар, ткнув грязной поварешкой в песок у своих ног, – а затем готовьтесь к отправке. Телепорт просуществует всего пять-шесть минут, за это время все должны успеть пройти. Заходим только по моей команде, очередность уж сами установите!
– Каждый берет поклажу, как ранее распределили! Никто ничего не забывает! – продолжил отдачу приказов Корбис, дождавшись, когда Гентар закончит говорить. – Здесь не должно ничего остаться! Мне не барахла жаль! В походе все может пригодиться, даже веревки, кирки да лопаты!
Уже через минуту все было готово. Последний, третий, котел был снят с костра и бережно перенесен к ногам чуть не валившегося от усталости, но все же державшегося некроманта. Походные мешки были собраны, ремешки доспехов подтянуты, а обрубки бревен и прочий хлам побросаны в воду. Храня гробовое и от этого в чем-то величественное молчание, отряд обвешанных поклажей морронов выстроился полукругом вокруг пока еще мертвого, бездействующего телепорта. Затаив дыхание и не отрывая глаз от перепачканного сажей, взлохмаченного и растрепанного некроманта, легионеры ожидали, что дальше произойдет. Томиться им пришлось недолго, не долее одной-единственной минуты.
Тщательно перемешав все еще горячую, но уже начинающую остывать смесь в котле, Мартин зачерпнул пузырящуюся жидкость поварешкой и, мысленно прося Небеса, чтобы все получилось, выплеснул первую порцию жидкости в яму. Ничего не произошло, масса на дне колодца даже не зашипела. Это расстроило многих, но только не мага, знавшего, что для получения должного результата он еще должен добавить полдюжины, дюжину, а может, и того большее количество поварешек. Он ведь не знал точную пропорцию, в какой нужно вливать последний реагент, активирующий телепорт. Безжалостное время не пощадило самый конец древнего манускрипта, а Марк того тем паче не знал, ведь он был всего лишь переводчиком…
Бедному старику пришлось вычерпать более трети чана, прежде чем воздух над ямой наконец-то задрожал, затем завертелся по кругу и приобрел легкий голубоватый оттенок.
– Ну, пора! – выдохнул Нифер и отважно шагнул к телепорту.
– Стой, дурень, иль хочешь по частям в Удбиш прибыть?! – сквозь свист ветра прокричал некромант. – Только по моей команде!
Торопыга поспешно вернулся в строй, но не избежал крепкой оплеухи от командира. Корбис чувствовал себя виноватым: виноватым в том, что взял с собой, как оказалось, чересчур непослушного паренька, хотя имелись куда более достойные кандидатуры; виноватым в том, что, как дитя, засмотрелся на чудное действо и не успел вовремя остановить торопыгу. Корбис Огарон чувствовал свою вину, и поэтому оплеуха вышла такой крепкой, что парень просто повалился с ног.
Засмотревшись, как поднимается с земли непутевый соклановец и как командир отряда отчитывает глупца, морроны пропустили самое главное. Они прозевали тот момент, когда воздух над ямой вдруг замер и возникло нежное, приятное глазу синее-пресинее свечение.
– Пора! – по привычке громко прокричал некромант, интенсивно махая свободной от поварешки рукой. – По одному, и строго по моей команде!
Все пошло как-то не так. В отряде морронов возникло замешательство. Никто не хотел шагнуть в телепорт первым, уж слишком убедительно прозвучала угроза Мартина о возможном прибытии на место по частям… В этот момент спас положение Марк. Не говоря ни слова (
– Можешь, свечение еще сильное! – дал отмашку некромант, держа поварешку с очередной порцией смеси наготове.
Девушка сделала шаг вперед и растворилась в сиянии, которое тут же ослабло, местами из синего превратилось в голубоватое и тревожно замерцало. Две выплеснутые на дно поварешки исправили положение дел. Перемещение остальных участников опасной затеи прошло без сучка и задоринки. Одним за другим по команде Гентара морроны исчезали в недрах загадочного свечения, и вот настал черед предпоследнего – черед командира.
– Ты помнишь, что должен сделать? – перед тем как дать отмашку, спросил некромант. – Учти, это важно! Без этого отряд Дарка не сможет перебраться через крепостную стену!
– Не волнуйся, помню! – кивнул Огарон, доставая из вещевого мешка небольшой, умещающийся в ладони прозрачный шар, заполненный игристой, разноцветной смесью. – Оставлю эту сферу на смотровой площадке ближайшей башни. Подвешу с внешней стороны зубцов, так что шеварийские часовые не заметят ни ночью, ни днем.
– Хорошо, ступай! – прохрипел осипший некромант, выливая в яму содержимое поварешки.
Корбис кивнул и тут же исчез. Гентар остался один и отшвырнул бесполезный черпак. Дело было плохо, все-таки некромант оплошал. Котел был пуст, последнего реагента хватило тютелька в тютельку, а свечение, как назло, стало слабеть и вот-вот должно было совсем погаснуть. На то, чтоб размышлять, вступить в телепорт или остаться, времени не было. Каждая секунда задержки в разы снижала шанс на успех. Не ведая, что его ждет впереди, Мартин Гентар закрыл глаза и мужественно спрыгнул в яму всего за секунду до того, как не синее уже, а лишь светло-голубоватое свечение померкло.
Сон необычайно полезен для здоровья и улучшения душевного самочувствия, если, конечно, пробуждение проходит гладко и не приносит дурных новостей. Дарк спал крепко и без тревожных видений, частенько мучивших его в ночи. Однако, когда моррон очнулся и открыл глаза, настроение его мгновенно ухудшилось.
– Вальберг, ко мне! – громко выкрикнул командир, вставая с жесткого ложа из помятой травы и слегка вдавленных в землю его телом сухих веток.
Вообще-то Аламез предпочел бы побеседовать с Герхартом, но сержанта поблизости не было видно, как, впрочем, и еще нескольких бойцов. Те же, кто находился на поляне, вели себя крайне странно – поспешно подтягивали ремешки доспехов и опоясывались оружием, как будто он уже отдал приказ готовиться к выступлению. В сердце моррона тут же закралось тревожное предчувствие.
– Дитрих, плохие новости! – едва лишь подойдя к командиру, подтвердил худшие предположения Вальберг. – Пятеро пленных бежали, причем мерзавцы прихватили с собой много харчей.
– Где Герхарт? Только не говори, что в погоню без моего приказа пустился.
– Да нет, он посты проверяет, – немного успокоил командира Вальберг. – Ну, а ребята, сам понимаешь, все всполошились… Уходить, чую, надо.
– Почему меня сразу не разбудили? – задал моррон вполне уместный вопрос.
– Да когда ж? – удивленно выпучил глаза старший стрелок. – Мы вот только-только сами пропажу обнаружили. Я сам к тебе шел, но ты уж позвал…
– Ладно, не тараторь, – быстрая речь помощника мешала Аламезу собраться с мыслями. – В конце концов, беды большой не произошло, но уходить с поляны надо, в этом ты прав, так что зови Герхарта, пусть строит отряд.
Дезертирство всегда омерзительно, особенно если оно сопряжено с воровством, пусть и незначительным. В отряде силой Дарк никого не держал, но при данных обстоятельствах бегство нескольких глупцов ставило под удар всех. Одним в чужом лесу, в чужой стране, без знания языка и обычаев местных жителей герканцам было не выжить. Вопрос был лишь в том, когда недотеп схватят. Если они снова угодят в плен через несколько дней и довольно далеко от стоянки, то можно не беспокоиться; но если всего через пару часов и в этом лесу, то моррону нужно было срочно придумать иной план, как оказаться до двух часов ночи возле крепостного рва в обозначенном Мартином месте. После недолгих пыток, проведенных на скорую руку в походных условиях, взятые живьем дезертиры выложат шеварийцам все, о чем только знали и о чем догадывались. Весть о том, что небольшой диверсионный отряд герканцев, переодетых перебитыми конвоирами, собирается проникнуть в Удбиш, мгновенно облетит все посты, а соответствующие донесения тут же будут направлены всем командирам стоявших возле столицы частей. В этом случае появление возле крепостной стены означало бы верное самоубийство.
Действовать по старому плану было крайне опасно, но отступать уже нельзя. Лес, в котором они находились, был очень небольшим, спрятаться в нем практически негде. Чтобы добраться до большого лесного массива, им пришлось бы снова пересечь Вентелку и пройти две-три мили пустого, хорошо просматриваемого со всех сторон пространства. Если в этой местности имелись армейские наблюдатели, а Дарк не сомневался, что шеварийское командование непременно желало просматривать все подступы к столице, то мимо них не пройти. Дозорные заметили бы отряд, и уже через час, а может, и раньше, за ними началась бы охота, от которой вряд ли смог бы увести своих людей даже больший знаток леса, чем он. Как ни крути, а выхода у моррона не осталось, приходилось рисковать и вести своих людей вперед.
– М-да, ситуация не из лучших, есть о чем призадуматься, – отвлек Аламеза от дурных мыслей голос фон Кервица, прозвучавший из-за спины.
– А-а-а, ты о своих приятелях… – усмехнулся Дарк, еще пару секунд назад заметивший приближение рыцаря, но не желавший его расстраивать, заявляя, что натренированный шаг разведчика не столь уж и бесшумен. – Странно только, что не ты их бегство возглавил. Ведь план тебе мой не по душе пришелся, так чего ж не бежал?
– Хватит говорить глупости, – фон Кервиц был явно не в настроении шутить. – Сам понимаешь, чем дурость их обернуться может.
– Понимаю, – невозмутимо кивнул Аламез, опоясавшись мечом и поправляя тесноватую кольчугу, – поэтому выступать нужно немедля. Не заставляй меня объяснять явное, то есть почему у нас выхода другого нет.
– М-да, лесок мал… не отсидеться, – с сожалением констатировал прискорбный факт фон Кервиц. – Из двух зол всегда стоит выбирать меньшее, а уж если действовать, то по плохому плану, чем вовсе без него… Через сколько выступать думаешь?
– Да прямо сейчас, – без колебаний ответил Дарк. – Чем быстрее с этого места уйдем, тем ребятам моим на душе спокойней будет и тем меньше шанс, что они с перепугу, то бишь от нервишек пошаливающих, что-нибудь чудное сотворят…
Аламез сдержал свое слово, через несколько минут на лесной поляне вновь воцарилась тишина, и уже ничто не напоминало о том, что еще недавно на ней находилась стоянка небольшого отряда. По лесу герканцы двигались осторожно, хоть всем не терпелось побыстрее удалиться от места, куда вот-вот могли нагрянуть, возможно, уже взявшие их след шеварийские солдаты. Двигались строго в одну линию, стараясь не ломать веток, не пугать лесное зверье и тщательно заметая следы своего пребывания. Торопиться с прибытием диверсантам не стоило, ведь они должны были оказаться на месте незадолго до захода солнца и не раньше. В результате пришлось много петлять и избрать далеко не оптимальный маршрут. На этот раз командир пренебрег предписаниями устава и шел впереди отряда, предварительно дав Герхарту строжайшее указание обращаться с фон Кервицем, как должно с рыцарем, уважительно, но в то же время не подпускать чужака к нему ближе чем на десяток шагов. Разговаривать моррону с агентом герканской разведки не хотелось, тем более в присутствии солдат, чей боевой дух и без того был изрядно подорван, во-первых, самим фактом неминуемого приближения отряда к лагерю вражеских войск, а во-вторых, наиглупейшим и крайне несвоевременным дезертирством.
К концу третьего часа добровольного плутания по лесу Дарк наконец-то решил вывести отряд на дорогу, ведущую к восточным воротам, мимо которой они четырежды прошли. Солнце клонилось к закату, а значит, время перехода к следующему этапу опасного предприятия уже настало. К тому же если за ними и шла погоня, то она давно сбилась с пути, недаром же отряд дважды переходил через болото и тщательно путал следы, двигаясь сквозь чащу замысловатыми зигзагами, придерживаясь направления то строго на восток, то на северо-северо-восток.
На поросшую травой дорогу, более напоминавшую проторенную местными жителями тропу, герканцы вышли удачно, а именно сразу после того, как по ней неспешно проехал патрулировавший округу конный разъезд. С учетом того, что солнце потихоньку садилось и уже почти скрылось за широкими стволами деревьев, это был последний дозор, а значит, внезапных неприятных встреч в лесу можно было не опасаться. Шайки разбойников вблизи столицы явно не водились, а если в округе и бродили мелкие группки лиходеев, то они ни за что не отважились бы напасть на слишком большой для них и гораздо лучше вооруженный отряд.
Скорее всего беглецы-дезертиры пока еще не попались и охота на отряд вовсе не велась. К этому обнадеживающему заключению Дарк пришел сразу, как только увидел конный разъезд. Если бы весть об их появлении облетела округу, то дозор бы был куда многочисленней. Пятеро всадников могли поймать шпиона, изловить дезертира или задержать сомнительных личностей, бродящих в лесу неподалеку от военного лагеря, но при стычке с целым отрядом, без сомнений, сами стали бы жертвами.
Шагать по дороге, пусть даже и такой запущенной, было куда проще, чем пробираться сквозь заросли густой травы да глубокие овраги, то и дело обходя возникающие на пути препятствия в виде раскидистых кустов, непроходимых буреломов, зловонных болот и сросшихся стволами деревьев. Настроение солдат заметно улучшилось, несмотря на уже овладевшую их телами усталость, однако так продлилось недолго, а именно лишь до тех пор, пока лес не поредел, а порыв ветра не принес встревоживший всех запах костра, точнее, многих и многих костров. Шеварийский лагерь находился уже близко, вот-вот из-за поворота дороги должен был показаться кордон и открыться долгожданный, но в то же время и неприятно-настораживающий вид на крепостную стену да на походные шатры вражеских войск.
Как только Аламез перестроил отряд в три колоны и заставил уже позабывших о передвижении строем бойцов маршировать в ногу, разговоры мгновенно стихли, а на лицах герканцев, как по команде, застыли маски напряженной настороженности. Когда же сам командир поспешно встал в строй, а его место во главе шествия занял лжекапрал Крамберг, всем без слов стало понятно, что неприятель уже появился в поле зрения.
Шевариец был один и мало походил на часового, хоть, без сомнений, им и являлся. Широко расставив ноги и положив на колени меч, он сидел на недавно поваленном, уложенном вдоль дороги деревце и ковырялся травинкой в зубах, отрешенно взирая на появившийся из леса отряд. Поднадоевшие к концу смены кольчуга и шлем лежали рядом с явно уставшим от однообразия дежурства воителем, а его темно-зеленая форменная рубаха была даже не опоясана. Однако мнимая беспечность изнуренного долгим бездельем часового могла обмануть кого угодно, но только не тех, кто пробирался лесами к Удбишу от самой герканской границы. Дарк не сомневался, что в кустах вдоль дороги засели еще пятеро-шестеро сослуживцев неряшливого ленивца. Их луки были наготове, а трубач, скорее всего, уже держал у рта походный рожок, готовясь в любой миг подать сигнал тревоги. Похоже, того же опасались и остальные бойцы отряда. Внешне герканцы оставались спокойными, но по мере приближения к посту все чаще косились по сторонам, пытаясь определить, откуда именно полетят стрелы и можно ли будет от них спастись, если быстро выхватить из-за спины щит.
– Здоров служивый! На службе иль так… в лесок прогуляться вышел? – за пять шагов до не обозначенного даже флажками поста обратился к часовому Крамбер, придав лицу дружелюбное выражение.
– Остряк, что ль? – щурясь, проворчал часовой и одарил подошедшего вплотную герканца презрительным взором.
– Да нет, капрал, – бойко ответил ухмылявшийся Крамберг. – Вот и думаю, то ль разговоры с тобой говорить, коль дежуришь, то ль оплеух надавать за то, что не по форме одет, да на посту как на завалинке расселся, еще б портки для пущего удобства спустил…
– Да пшел ты лесом! – проворчал часовой, выплевывая изжеванную травинку капралу прямо на сапог. – Вы, конвойные, нам, армейским, не указ! Ступай куда шел, пока рожа цела!
– Так ты на посту или…
– Да на посту, на посту, чо пристал-то? – лениво возмутился парень, почесывая пузо. – Говорю, проходь, значит, проходь! Не моя забота с конвойской кодлой разбираться! Шагов с полсотни протопаете, – часовой махнул рукой, показывая направление, – там наш полк стоит. Палатку полковника сразу увидите, над ней флаг развевается, вот ему и объясняй, кто вы, откель и за какой надобностью заявились, а мне своих забот хватает…
– Ну и какие ж такие заботы у тебя, горемычного? – поинтересовался Крамберг, подав остановившемуся отряду знак продолжить движение. – Грибы, что ль, собираешь иль белок пасешь?
– Эх, врезать бы те! Да по уставу не положено, – с тяжким вздохом сожаления произнес часовой, но затем все же решился ответить, причем исключительно ради того, чтобы докучливый конвоир поскорей удалился и оставил его наедине со своими мыслями. – От проходимцев ушлых добро полковое охраняю. Вон, вчерась отребье местное палатку продуктовую очистило, три окорока сперли да бочонок вина с собой укатили… Страх голодранцы деревенские совсем потеряли. Хоть бы в болоте потопли, что ль…
– Ясно, – хмыкнул Крамберг, а затем, прежде чем отправиться следом за отрядом, решил попрощаться с шеварийцем: – Ну, бывай! Да, кстати, твоя рожа паскудная мне тоже не по душе пришлась, но каблуком по ней пройтись погожу!
– Чего погодишь-то?! – изумился солдат настолько, что даже не ответил ни бойким словом, ни попыткой нанести болезненный удар.
– Да пока ты под нашу, конвойную, опеку не попадешь, – рассмеялся Крамберг в ответ. – С таким отношением к службе недолго потерпеть осталось…
Поделиться книгой: