– Не боись, уже далеко отошли, с поляны никто не услышит, – скорее в силу привычки, нежели из-за опасения иного, прошептал некромант, с кряхтением рухнув на довольно удобный пень и тут же принявшись массировать отекшие ноги. – Вряд ли Марк за нами собирался идти, а если бы вдруг и любопытство проявить захотел по глупости, то наши его не пустили б… Не дурни же, понимают, зачем мы в чащу подались. Так что выкладывай, что надумал!
– Да пока ничего нового не надумал. План прежний, никаких изменений. Я о другом поговорить хотел, – удивил некроманта дворянин, уже не вертя головой и не пронзая взором ближайшие кусты, но все еще прислушиваясь к тихому шороху листвы и к мерной дроби падающих с небес капель. – Зря мы с собой твоего Марка взяли, да и к Аламезу обращаться не стоило! Не говорю уж о том, что вся затея дурацкой кажется! Думаю, просчитались мы, переоценили силы… Вернуться нам надо, пока еще не поздно.
Без исключения всем существам: и людям, и морронам и даже хладнокровным, расчетливым вампирам, – свойственны сомнения, боязнь переоценить свои силы и в результате не только провалить задуманное, но и лишиться того, что уже имеешь. Страх потерпеть неудачу свойственен всем, однако настоящие бойцы держат его в узде, не позволяют тревожным мыслям повлиять на реальные действия и уж тем более не отступают в самый последний момент перед боем. Одним словом, Мартин Гентар ожидал услышать все, что угодно, но только не то, что внезапно оскорбило его слух. Подобные малодушные речи мог вести кто угодно: отважный командир, талантливый полководец, амбициозный королек, проныра-царедворец, живущий только интригами, и даже бывалый моррон, но только не один из самых старейших легионеров и вот уже на протяжении трехсот лет бессменный Глава Совета Одиннадцатого Легиона.
Никто в «Легионе», да и на целом Свете не знал, как Корбис Огарон прожил человеческую жизнь и при каких обстоятельствах превратился в моррона. Сам он не любил рассказывать о своей бытности смертным. Живых же свидетелей его человеческих подвигов уже давно не было. Большинство легионеров считали Корбиса старейшим морроном. И лишь единицы, вроде Мартина Гентара, могли предположить, насколько их товарищ стар, ведь Огарон был рожден еще в те древние времена, когда косматые коренастые существа, весьма непохожие на ныне живущих людей, воевали палками с дерева, а плохо отесанная дубина и костяное копье являлись самым эффективным и изящным оружием. Перед Гентаром стоял и хмурил брови не просто командир и не просто самая влиятельная фигура в Легионе, а тот, кто фактически стоял у истоков человечества и имел в добрую сотню раз более жизненного опыта, чем он. Спорить с такой персоной сложно, даже если абсолютно уверен, что прав. Бесспорный авторитет оппонента давит, и самые весомые аргументы кажутся детским лепетом. Озадаченному некроманту было сложно начать разговор, но он взял себя в руки и, к собственному удивлению, справился.
– Совет одобрил наш план, более того, Корбис, твой вклад в него весомей, чем мой! Так с чего же вдруг идти на попятную? Лично я причин к тому совершенно не вижу.
– Причина одна, – произнес Огарон, стараясь не встречаться с Гентаром взглядом. – Она нелогична и даже может показаться смешной… моя интуиция. Я чую беду, хоть и не могу сказать, с какой стороны она приближается и где именно устроена западня.
– Чутье – вещь хорошая, кто бы спорил, – ответил маг, перейдя от растирания икр к разминанию затекших локтей, – но только всецело полагаться на него не стоит, к добру не приводит! Давай по порядку с сомнениями твоими разберемся, начнем с менее существенного, так сказать, с пустяков.
– Пустяков в нашем деле нет, – изрек явное Корбис, наконец-то взглянув собеседнику в глаза, – и это ты знаешь не хуже меня. Любая мелочь может привести к непоправимым последствиям.
– Бездействие еще хуже, оно делает нас пассивными, слабыми, практически мертвыми. Клан Мартел сделал ход, подсказал королю Шеварии, как выиграть войну, не говоря уже о непосредственном участии здешних вампиров в боевых действиях. Если мы не предпримем ответных шагов, сам понимаешь, как все закончится и к чему приведет, – парировал Мартин, с трудом, но выдержав тяжелый взгляд. – И вообще, давай в красноречии не упражняться и к словам не придираться. Что-то не нравится, будем корректировать на ходу! Начнем с пус… наименее существенных факторов, – поправился Мартин, решивший, чтобы не злить собеседника, избегать в разговоре слова «
– Хорошо, начнем с мелочей, – ответил Огарон, садясь на траву лицом к магу. – Мне не нравится Марк, не нравится, потому что он не моррон, он ЧУЖАК! Нам не стоило брать его с собой и уж тем более разрабатывать план на основе сомнительной информации из его, возможно, и лживых уст. Согласен, чужаков надо привлекать, брать в союзники, но я корю себя за то, что поверил его словам, и боюсь, очень сильно боюсь, как бы мой неосмотрительный поступок не привел к…
– … к необратимым последствиям, – с улыбкой понимания на лице закончил за соклановца Гентар. – Это эмоции, им время от времени подвержены все. В силу твоего богатого жизненного опыта ты слишком долго держал их в узде, но вот плотину здравого смысла прорвало, волны эмоций затопили рассудок… Что ж, со всеми бывает. Теперь же позволь обратиться к фактам. Обстоятельства сделали Марка нашим союзником, и он уже успел доказать свою преданность. Его участие в нашей экспедиции по тылам врага имеет смысл не только для нас, но и для него, притом огромный!
– Объясни! Я что-то такого не наблюдаю. Будь я на его месте, ни за что бы не принял участие в таком опасном походе! Клан Мартел долго охотился за ним. Ты когда-нибудь видел, чтобы кролик сам, добровольно шел волку в пасть?!
– Но Марк не кролик, и им руководят не только инстинкты. Поверь, окажись ты действительно на его месте, сделал бы то же самое! Долго, очень долго этот с виду бесшабашный юнец прожил один, совершенно один, не только без сородичей, но даже не имея приятелей, которые бы его чуть-чуть понимали. И вот однажды судьба свела его с Аламезом. Они с Дарком жили, как братья, в течение нескольких лет. Наш Дарк Аламез – единственный близкий Марку человек на целом свете… Ни общение с нами, ни с кем иным тех светлых дней из прошлого не вернет и дружбы с Дарком не заменит! Меня не удивляет, что он стремится найти товарища. Я бы сам отправился к черту в пасть, не то что в Удбиш, и мне было бы плевать, кто там меня разыскивает и кто желает мне смерти! – немного запыхавшись, Мартин перевел дух, а затем продолжил вещать так же убедительно, но уже более сдержанно: – Что же касается другой стороны вопроса, то извини, – с легкой усмешкой на устах маг развел руками, – уж так обстоятельства сложились, что Марк знает очень много о древнем народе, у которого его предки были рабами. Уж вышло так, что шеварийским вампирам как-то удалось перенять знания и отчасти образ жизни бывших хозяев Марка. В этом огромный минус для всех, но и существенный плюс для нас! Мы знаем, что они могут, можем просчитать их ходы и, что немаловажно, имеем весьма полезные сведения о том, как защищено их главное логово и как туда пробраться…
– Да знаю я, – проворчал Корбис, – но все равно сиротке-заморышу не верю…
– Я тоже ему не доверяю, причем по той же причине, что и ты, – признался Гентар. – Он чужак, а значит, если обстоятельства повернутся по-иному, то может в лучшем случае подвести, в худшем – вовсе предать. Однако это не повод игнорировать ценные сведения и отталкивать того, кто к нам тянется. Будем за ним приглядывать, а там… там, как получится. Если от его настроений иль поступков повеет дурной запашок измены, я первый стану его палачом. Превращу горемыку не то что в доспехи, а в камень на дне самой вонючей выгребной ямы, – поклялся некромант, а затем, мерзко хмыкнув, добавил: – При том обоняния не лишу…
– Хорошо, пусть пока остается в отряде, – после недолгой паузы вынес вердикт командир.
– Теперь об Аламезе. Что тебя смущает в том, если он примкнет к нам, а его люди пополнят наш явно недостаточный для выполнения миссии отряд?
– Я совсем не против получить под начало пару десятков проверенных бойцов, пусть даже они только люди, но лучше бы соединение прошло без их командира, – честно признался Глава Совета. – Пойми меня правильно, Аламез, бесспорно, легенда, его вклад в наше дело велик, но ни я его толком не знаю, ни он не имеет ни малейшего представления о Легионе. Он одиночка и тем гордится; он одиночка, а значит, непредсказуем и в некотором смысле опасен. С его воскрешения прошло уже достаточно лет, а он так и не удосужился ни разу посетить расширенное заседание Совета или как-то заявить о себе. Его поступки напоминают мне о Конте…
– Ты не прав, – покачал головою Гентар. – Ты его совсем не знаешь, а судишь. Уж за кого, за кого, а за Дарка я могу ручаться головой! Да, в трудный момент он может принять решение, отличное от твоего, и, скорее всего, оно окажется верным. Ты просто боишься, что он пошатнет твою власть в отряде…
– Я боюсь не за себя, а за дисциплину! – рассердился Огарон, но внешне этого не показал. – А кто еще из морронов решит рискнуть своей головой?
– Анри Фламмер, но он в плену, – без толики сомнения в голосе заявил маг. – Думаю, Зингер, как только воскреснет. Кстати, мои слуги подняли его тело со дна Верлежского озера и сейчас везут в штаб-квартиру в Мелингдорме. Дарка видела Милена, но в силу ее преждевременной кончины общение было мимолетным.
– Не расстраивайся, ее голос не был бы значимым, – Корбис позволил себе улыбнуться, и это был хороший признак. Сомнения командира потихоньку начинали рассеиваться. – За три года она дважды умирала, слишком молода, отчаянна и безрассудна. Я бы не принял всерьез ее заверения.
– Девушка храбра, к тому же она в моей группе, и за эти три года Совет поручал нам много опасных дел, немудрено, что…
– Ладно, не защищай любимицу, время покажет. Да и не о том сейчас речь… – Корбис призадумался, размышляя, как четче выразить свои тревоги. – Я не знаю Аламеза, поэтому опасаюсь. Пойми, пока я не увижу его в деле, он для меня такой же чужак, как Марк.
– Понимаю, – кивнул некромант, – но это также не повод отказываться от помощи воина, за которого говорят его меч и дела! Кодвус, Альмира, Мелингдорм и, наконец, недавние события на границе – тебе этих заслуг мало?! Если «да», то на тебе вот такой аргумент! – Отдохнув и уже больше не в силах сидеть на одном месте, к тому же на довольно сыром, Мартин поднялся с пня и заходил из стороны в сторону. – Наш отряд добрался до Удбиша только благодаря моим знаниям. Вампиры не предполагают, что мы здесь, даже сильнейшие из них не чуют запаха нашей крови. Я открыл микстуру, позволяющую сбивать неприятные, опасные для вампиров ароматы наших тел. Дарк же в науке сущий ноль! Но ему не понадобились мудрые книги, чтобы сделать то же самое и также остаться незамеченным. А иначе, иначе бы клан Мартел расправился бы с его крохотным отрядиком в двадцать три герканские головы еще задолго до подступов к столице. Да, он одиночка, но в то же время и талантливый командир! Он не только воин, но и отличный разведчик, охотник и убийца! Вампиры боятся его, и не без оснований! – Изложив свою точку зрения в весьма импульсивной манере, Гентар мгновенно стал умиротворенно спокойным и снова опустился на пень. – Неизвестно еще, кого бы герцог Мартел больше испугался, узнай он о близости к его владениями нас и герканцев Дарка. Ты хочешь отказаться от такого союзника? Должен тебя разочаровать. С нами или без нас Аламез все равно будет делать то же, что и мы. Цели наши одни и те же: спасти Фламмера, подавить вампиров, помочь Геркании в войне; приоритеты только разные!
– И какой же у него на первом месте? – исключительно из любопытства поинтересовался Огарон.
– Ты знаешь ответ, а вот я твоего пока не услышал…
– Отряду Дарка не дойти до стены, – произнес Корбис, своеобразно давая понять собеседнику, что он изменил свое мнение и уже не против участия Аламеза в предстоящей операции, однако тому противится само Провидение. – Под Удбишем военные лагеря. Мы проскользнем благодаря твоим иллюзорным чарам, а вот им…
– Ну, за это ты не беспокойся, – хитро ухмыльнулся мастер иллюзии и прочих чудес, – и Дарк не промах, и я ему немножко кое в чем подсобил…
– Опять колдовал за моею спиной? А командира в известность своих козней поставить? – спросил Корбис без злобы, немного устало и даже с легким смешком. Он знал, что, сколько бы он ни твердил о дисциплине в отряде, старого хитреца не переделать. – Хоть бы после оповестил…
– Во-первых, не колдовал, а применил на практике знания, а во-вторых, зачем твою светлую голову всякими пустяками забивать? – ответил некромант не без ехидства. – Ладно, заболтались мы тут, пора к отряду возвращаться да выступать.
– Постой, – нахмурил брови Глава Совета. – Мы еще о главном не поговорили.
– Скажу так, – тяжко вздохнул Гентар, – я тебя успокаивать не буду, наш план не безупречен и рискован, хотя бы потому, что в случае неудачи нас обоих ждет гибель. Это прискорбно для нас и, как понимаешь, существенно ослабит позиции Легиона. Однако планы на то и планы, чтобы по ходу исполнения их менять… Шансы на успех велики, но…
– …гарантий успеха не бывает, – продолжил мысль командир, вставая с травы. – Ну, что ж, будем уповать на удачу да на гвозди!
– Какие еще гвозди?! – удивился маг.
– Да на те самые гвозди, мой друг, – рассмеялся Корбис, хлопая обескураженного товарища по плечу, – коими здравый смысл да смекалка в наши мозговитые головы вбиты! Коль не отлетят, в порядке все будет! Нас не только черт не съест, но и герцог Мартел нами подавится…
Как только часовые скрылись на кухне, поспешно выполняя распоряжение командира, Дарк прильнул к запотевшему окну, которое к тому же было все в разводах то ли от застарелых брызг вина трех-четырехнедельной давности, то ли от недомытой крови. Видимость была плохой, но в этом крылся и огромный плюс – грязь на стекле и плохое освещение внутри помещения были отменной маскировкой, так что вряд ли кто из вражеских солдат смог бы случайно заметить в окне наблюдавшего за ними герканского рыцаря.
Дозорные ошиблись, точнее, допустили незначительную неточность в формулировке. Шеварийцы не шли, не маршировали в пешем строю, а ехали верхом по дороге в сторону столицы. Конный отряд казался не очень большим – всего полторы дюжины одетых в кольчуги и плотные кожаные куртки всадников легкой кавалерии, вооруженных лишь мечами, луками и не имевших даже щитов. Небольшая численность отряда и его явно недостаточное для боя с серьезным противником вооружение не обрадовали Дарка, а, наоборот, опечалили. За считаные секунды рыцарь сообразил, что это не весь отряд, а только высланный вперед основных сил авангард и что медленно подъезжавшие к трактиру всадники не служат ни в шеварийской кавалерии, ни в наемных отрядах. Это была стража конвоя, только тем можно было объяснить отсутствие у солдат щитов. Зачем надсмотрщику таскать на спине громоздкий и тяжелый щит, когда для расправы над изможденным и безоружным каторжником хватит меча иль нагайки, а если пленному каким-то чудом удастся бежать, то острая стрела, выпущенная из тугого лука, всегда нагонит и пронзит его битую спину.
Терпеливо наблюдая, как подремывающие в седлах конвоиры медленно проезжают мимо трактира и даже не поворачивают головы в сторону его опустевшего двора, Аламез был преисполнен двояким чувством. С одной стороны, он благодарил Небеса за то, что не позабыл отдать своим людям приказ ничего не предпринимать без его распоряжения, а с другой – его сердце разрывала тревога. Дурни-часовые хоть и вовремя скрылись внутри корчмы, но не додумались затащить внутрь лишившегося чувств трактирщика, чье грузное тело вальяжно развалилось на брюхе прямо перед крыльцом. Стоило лишь одному из шеварийцев заметить распластавшегося на земле старика – и столкновения было не избежать. Сами по себе всадники из авангарда угрозы не представляли, половина из них погибла бы от вылетевших из кустов стрел еще до того, как обнажили бы мечи, но вот стычка с основными силами конвоя, который, судя по численности дозорного разъезда, должен быть очень большим, ничего хорошего не сулила. Закованные в кандалы, изможденные дорогой, побоями и голодом пленные вряд ли смогли бы оказать существенную помощь, и двум неполным дюжинам герканцев пришлось бы с боем отступить в лес. Нетрудно догадаться, что случилось бы потом. Близость столицы и стоявших возле нее войск не оставляла герканцам ни одного шанса выжить, а уж о том, чтобы пробраться в Удбиш, можно было и не мечтать. На них бы устроили облаву, рано или поздно окружили б и перебили, как загнанную стаю волков. Даже если трети отряда и удалось бы выжить, то планы Дарка полетели б в тартарары.
– Господин рыцарь, хода черного нет, но его можно быстро проделать! – неожиданно раздался за спиной призадумавшегося моррона тихий шепот солдата.
«
– Я что, неясно приказ отдал?! Нет, так проделать! – так же тихо произнес Херцштайн, не повернув головы.
– Нашумим, господин рыцарь, тама по углам уж шибко много барахла всякого звенючего навалено, загромыхает так…
– Тогда отставить, – отменил моррон прежний приказ и тут же отдал следующий: – Сядьте на скамью и притворитесь мышами, немыми и безлапыми!
Дозорный разъезд не заподозрил ничего подозрительного и, проехав мимо трактира, скрылся за поворотом дороги. Дарк вздохнул с облегчением и, отпрянув от оконного стекла, собирался направиться к выходу. У троицы, затаившейся внутри трактира, было не более двух-трех минут, чтобы выйти наружу и перебежками добраться до леса. Однако удача изменила герканцам. Не успел моррон сделать и шага, как в окне вновь появились конские головы, а в ушах раздался приглушенный цокот копыт. Четверо конвоиров зачем-то вернулись, причем трое спешились на обочине, а один из шеварийцев быстро погнал коня в обратную сторону.
«
Гадать можно было долго, но правды все равно не узнать, пока неторопливые события не разовьются до своего логического и явно скорого конца. Пока же Аламезу и его солдатам оставалось только тихо сидеть и ждать, молясь о том, чтобы, судя по доносившимся до ушей звукам, уже приближавшийся конвой прошел мимо. Нет, конечно, Дарк подумывал, чтобы проскользнуть за спинами не очень-то и бдительных стражей, но это было еще рискованней, чем просто затаиться. В случае обнаружения их, естественно, прикрыли бы. Всего три бесшумных выстрела из кустов, всего три сдавленных хрипа, и вот возле лошадей три бездыханных трупа, однако увести лишившихся хозяев коней и оттащить тела в лес всяко не успеть. В ушах моррона уже нарастал неприятный звон кандалов и колодок.
Любая колонна пленных – всегда зрелище, преисполненное скорби и печали: одни обреченно бредут на смерть, скорую, в виде виселицы у дорожной обочины, или долгую, мучительную, в сыром каземате или на душной каменоломне. На лицах каторжников всегда видна печать обреченности и уныния. Не более радостны лики и конвоиров, ведь им каждый день на протяжении долгих лет приходится созерцать одну и ту же невзрачную картину и каждый миг бояться, что обезумевшие узники устроят мятеж и попытаются придушить их цепями иль впиться в глотки зубами, единственно доступным пленнику оружием. Любой конвой напоминает похоронную процессию, но с той лишь разницей, что покойнички пока еще живы, а провожающие их в последний путь не собираются говорить прощальных речей да пить вино за их упокой.
Все конвои военной поры одинаковы. Впереди едут командир и его охранники на сытых конях. По бокам процессии лениво шествуют неусыпные стражники, обожающие слушать собачий лай вместо пения да пронзительный свист плеток, плавно переходящий в удары о плоть и тихие стоны. В центре устало бредет серая-пресерая масса в несколько сотен косматых голов, источающая удушливый аромат, а замыкают шествие сборщики трупов, те, кто добивает выбившихся из сил да спихивает их отощавшие тела на обочину. Все конвои военной поры одинаковы, но, как оказалось, только не этот…
Стражников было немного, не более полусотни, причем основную массу, к радости Дарка, составляли пешие конвоиры. Однако, в отличие от посланных в дозор, надсмотрщики были хорошо вооружены: в боевых доспехах, со щитами и с настоящим оружием вместо обычных коротких мечей да плеток. Стражников было необоснованно много, учитывая то, что вели они не более двух десятков изможденных, израненных, валившихся через шаг с ног пленников. Собак не было, поэтому и лая было не слышно, а роль сторожевых псов исполняли прирученные волки, которых шеварийцы вели на цепях. Хвостатые стражи не лаяли, только щерили пасти да смотрели на едва передвигающее ногами мясо алчными, голодными глазами. Удивило Аламеза и то, что толпа заключенных не походила на серую, однородную массу. Она была пестрой, многоцветной, хоть краски одежд уже успели выцвести и потускнеть от грязи и дождей. Обветшалые, протертые да рваные хламиды, обильно покрытые грязью и кровью, бесспорно, еще недавно были герканскими военными мундирами. Не без труда Дарк узнал в жалком тряпье на еще более вызывающих жалость телах их носителей морскую форму военного герканского флота и красно-желтые мундиры родного мелингдормского полка.
«
Сидевшие до этого момента тихо солдаты не на шутку встревожились за командира и даже нарушили приказ, осмелившись привстать со скамей. Они не видели лица рыцаря, но потому, как напряглась под доспехами его спина и как захрустели костяшки пальцев под стальными перчатками, поняли, что он очень-очень взволнован… Им было не понять, чем вызвано беспокойство командира, ведь удача вроде бы вновь покровительствовала их троице. Конвой герканских пленников медленно тянулся по тракту мимо трактира, не собираясь останавливаться. Едущий впереди процессии шеварийский офицер в покрытых брызгах доспехах хоть и выглядел крайне уставшим, но торопился достичь столицы, видимо, конечной точки маршрута.
– На место! – хотел прошептать, но вышло, что прорычал сквозь зубы рыцарь.
Моррона бил озноб и одновременно мучил жар, не говоря уже о дрожи в пальцах и коленях. Такого волнения он давно не испытывал. Борьба между «
«Перебить сволочей! Навалимся разом, никому не уйти! Сперва всадников из луков перебьем, затем остальных перережем! – взывала к Аламезу душа, заручившись поддержкой неожиданно обострившихся чувств сострадания и справедливости. – Всех обезглавим, даже шавок, а головы на шесты и вдоль дороги насадим!»
«Тебе ничего не нужно делать, просто уйми свой гнев, просто потерпи! Через несколько минут все закончится: конвой пройдет, твоя боль утихнет, и ты сможешь вернуться к делам! Они важнее, намного важнее!» – внушал здравый смысл вопреки зовам сердца.
«Пленников из Кенерварда через полстраны тащат, зачем? – внезапно возник в голове моррона какой-то иной, явно посторонний, даже рассуждающий непривычными категориями голос. – Показательный суд решили устроить… А что это значит? Думай, балда, думай! Если фон Кервиц не погиб под стенами крепости, значит, он там, обязательно там! Не каждый день выпадает шанс спасти жизнь влиятельной фигуре из герканской разведки. Ты только подумай, какие возможности перед тобой откроются иль, говоря языком презренных торгашей, какую прибыль ты выгадаешь с этой сделки… Плюнь на опасность, риск того стоит! Легион поставил перед тобой задачу. Если сейчас не струсишь, рискнешь, то сможешь сократить сроки ее выполнения на десятки лет!»
– Господин рыцарь… Дитрих, вам плохо? – робко спросил один из солдат, боясь, что его накажут за дерзость, но в то же время не в силах наблюдать, что творится с его командиром. Дрожь в суставах моррона стала такой сильной, что уже начали тихонько позвякивать доспехи.
– Нет, мне хорошо, мне ОЧЕНЬ хорошо! – с улыбкой безумца на лице прошептал обильно покрывшийся потом Дарк, а затем, не снимая с рук боевых перчаток, поднес открытые ладони ко рту, чтобы подать притаившемуся на опушке леса отряду условный сигнал.
Не сговариваясь, солдаты за спиной рыцаря облегченно вздохнули. Еще миг, и песнь тетерева должна была подать отряду знак к незамедлительному, скрытному отступлению, однако до слуха солдат нежданно-негаданно донесся протяжный и жалобный вой волка.
– Что застыли, дурни?! Оглохли, что ль, с перепугу?! – прокричал в полный голос уже обнаживший меч и вооружившийся дубовым табуретом вместо щита командир. – В атаку!!!
Ответить растерявшиеся охранники ничего не успели. Когда они выхватили оружие и только сделали первый шаг, их командир уже вышиб ногой дверь и тут же пропал из виду.
Шеварийцы сперва и не поняли, что происходит. Откуда-то со стороны леса тоскливо завыл дикий волк, а их прирученные звери вместо того, чтобы ответить на призыв матерого одиночки (
Едва вой затих, как в воздухе зародился другой звук, пронзительный, отрывистый, недолгий, похожий на свист. Ехавшие впереди конвоя всадники вдруг стали валиться с седел: кто тихо, беззвучно, а кто, воздев к небу руки и что-то напоследок всхрипнув. Не миновала незавидная участь и капитана – командира конвоя. Первая стрела убила под ним коня. Летя вниз, капитан успел лишь изумленно ойкнуть, как вторая стрела с ярким, броским, черно-желтым опереньем насквозь пронзила ему гортань. На землю офицер приземлился еще не хладным трупом, но копыто взбесившегося коня быстро исправило это недоразумение.
Не успели стрелы пропеть во второй раз, а в рядах конвоиров зародиться паника, как придорожные кусты ожили, и из них с криками:
Ненависть, еще недавно клокотавшая в сердце моррона, вдруг куда-то исчезла, уступив место холодному осознанию необходимости убивать. Без злобы и совершенно не испытывая каких-либо гневных чувств к бросившимся ему наперерез шеварийцам, Аламез размозжил одному череп табуретом (
– Центр держим, на левый фланг наседайте, долго им не протянуть! Вальберг, троих возьми, защити пленников! Перебьют же их, пока мы тут возимся! – не слыша своего голоса, кричал Аламез, вклинившись в самую гущу сражения и неся врагам смерть мечом и табуретом. – Лучники, живей из кустов выползайте! Где мое знамя?! Черт вас всех, дармоедов, раздери! Где мое знамя?!
Благородный герканский рыцарь Дитрих фон Херцштайн напрасно волновался, ведь знаменосец неотступно следовал за ним по пятам, а ощетинившийся, застывший перед броском желтый зверь на черно-пречерном поле стяга все время развевался над его обнаженной головою. Шлем Аламез позабыл в трактире, а его верный оруженосец хоть и захватил имущество своего командира, но вовремя догнать рыцаря не успел, а в бою к нему приближаться опасался, тем более со спины.
Сражение было кровопролитным, жестоким, но кратким. С того момента как рыцарь встал во главе своего воинства, не прошло и двух минут, но враг уже дрогнул и стал потихоньку отступать к лесу. Строй шеварийцев заметно поредел, но не распался. Желание сдаться на милость победителю, конечно же, витало в головах сражавшихся за свою жизнь конвоиров, но вот только чего-чего, а милости они от герканцев никак не ожидали. Если бы их даже и пощадили напавшие, то, без всяких сомнений, забили бы насмерть освобожденные пленники, натерпевшиеся за долгую дорогу от самой границы хлестких ударов плетей да болезненных тычков древками алебард. Спасти их жизни могло лишь чудо, но оно не свершилось…
– Ну, вот и все, конец делу ратному, пора мародерской потехе! – произнес Дарк, видя, как его солдаты поднимают на копья последнего шеварийца. – Герхарт, займись ранеными и трофеями, снять с тел все, что не запачкано кровью, потом потери доложишь! Вальберг, пущай твои ребята стрелы соберут… Настрогать новых не успеют, чую, еще до заката понадобятся. И пошевеливайтесь, потом отпыхтитесь! Мы на большаке, а не в лесу дремучем… Того и гляди, кто появится. Иль в бой опять захотелось?!
– Убиты четверо, раненых девять, но пятеро из них на ногах и оружием владеть могут, – кратко отрапортовал сержант, выполнив одно из распоряжений Дарка еще до того, как тот закончил отдачу приказов. – Итак, вместе с нами пятнадцать осталось в строю, только на пополнение надежда, – с грустью подытожил сержант, кивнув в сторону пленных, – но с них, похоже, толку мало будет…
Дарк оглянулся и посмотрел на колонну притихших пленников, не знавших, кто их освободители и чего от них ожидать. В глазах узников не было страха, его уже давно выбили палками, в них была лишь апатия… На такое воинство не стоило рассчитывать. К тому же среди заключенных также имелись потери, около дюжины узников так и не смогли подняться с земли, они умерли от побоев.
Сколько Аламез ни вглядывался в осунувшиеся, заросшие бородами лица соотечественников, но так и не смог приметить знакомых черт фон Кервица. Не было рыцаря и среди трупов.
– Из Кенерварда? Кто знает, что с фон Кервицем сталось? – обратился моррон, вплотную подойдя к группе молчаливых и никак не выражавших восторг от освобождения пленных.
Молчание продлилось с четверть минуты, но затем один из герканцев все-таки подал голос.
– Рад тебя видеть, Дитрих, – прошамкал беззубым ртом оборванец в красно-желтых лохмотьях, бывших когда-то офицерским мундиром, – чертовски рад!
Глава 4
Одна задача, два решения
Еще один плюс «войны» перед «миром» в том, что важная работа свершается в кратчайшие сроки и максимально эффективно. Сколь непосильным и неблагодарным ни казался бы труд, а у его вершителей не возникает желания полениться, ведь от его выполнения зависит не благополучие господина, зависят их жизни. Когда Корбис Огарон и едва поспевавший за ним Мартин Гентар вышли из чащи и вновь очутились на месте тайного захоронения, округу было не узнать, как, впрочем, и гробовщиков.
Глазам старейших морронов предстала поляна, обычная лесная поляна с растущими посреди нее милыми кустиками и душистой зеленой травой. Нельзя было и заподозрить, что срезанный перед началом работ дерн был заново уложен, растения только-только посажены, а вся эта умиротворяющая картина скрывала под собой несколько дюжин обезображенных трупов. Даже остатки земли, обрубки кореньев и прочие отходы гробового дела куда-то исчезли, хоть было понятно, что они припрятаны где-то недалеко, например, в ближайшем овраге под грудой сухих веток да ворохом мха.
Каких-то полчаса назад с ног до головы перепачканные грязью могильщики разительно изменились. Во-первых, они отмылись, хоть следы земли еще виднелись кое у кого под ногтями, а во-вторых, переоделись, превратившись из разношерстной массы крестьян, более-менее обеспеченных горожан да городской нищеты – подмастерьев и ремесленников – в настоящий боевой отряд. Мародеры славно потрудились, обирая тела шеварийских наемников. На ладно сидевших на морронах доспехах да нательных одеждах не было заметно ни выемок, ни царапин, ни дыр от арбалетных болтов, не говоря уже о разводах крови, одним словом, ничто не указывало на то, что обмундирование недавно поменяло хозяев и было снято с бездыханных тел.
Большая часть отряда отдыхала, то есть развалилась на только что возвращенной на место траве и, нежа уставшие от работы конечности, о чем-то непринужденно болтала. Бодрствовали лишь трое: часовой на дереве, следивший за узкой лесной дорогой, по которой они сюда приехали и по которой минут двадцать назад уехал караван пустых телег, а также еще двое, Милена и Марк. Шеварийские доспехи хорошо смотрелись на рыжеволосой красавице, однако поскольку были совсем не подогнаны, да и мастерились не на стройную женскую фигуру, а на коренастый мужской костяк, то с непривычки сильно стесняли движения девушки и, как следствие, крайне ее раздражали. Однако ни неприталенная кираса, ни побрякивающие поножи, ни порой задевающие за наручи края налокотников не могли отвлечь Милену от важного дела. Упорство и ответственность определенно имелись у девушки-моррона в крови. Стоя на коленях возле широкого пня, красавица терпеливо перекладывала содержимое двух пострадавших в бою котомок во вместительный, но явно недостаточный для большого скарба походный заплечный мешок.
Корбис тихо высказал удивление такому поразительному трудолюбию, Мартин же лишь беззвучно усмехнулся в ответ. Некромант знал, чем вызван энтузиазм помощницы, тратящей выпавшие минуты отдыха на перекладывание обмотанных тряпками сосудов, склянок да шкатулок с инструментами, ингредиентами, реагентами да готовыми зельями, ведь это именно он поручил Милене нести большую часть своего походного арсенала, целебных и отчасти волшебных средств. Маленькому отряду морронов, отважно углубившемуся в тыл противника и собиравшемуся вскоре отправиться прямиком «
Возле занятой работой девушки крутился балагур Марк, без умолку болтавший, несмотря на то что Милена его вовсе не слушала и на его каверзные вопросики не отвечала. У паренька было явно игривое настроение. Он осыпал девушку шуточными комплиментами, провоцируя на конфликт, и терпеливо ждал, когда же чаша ее терпения переполнится. Чем плотнее сжимались губы красавицы, чем бледнее становилось ее застывшее, как маска, лицо, тем настырней вел речи седовласый юнец и тем больше «перчиков» докладывал в пикантные, порой изысканные, а порой и вовсе вульгарные остроты.
У всего на свете есть конец и предел. Заскучавший паренек непременно добился бы вскоре внимания девушки и получил бы в награду пару желанных затрещин, но появление из леса двух старших морронов отвлекло его внимание. Прервав свои пакостные затейки, шутник «надел» самую доброжелательную из своего арсенала улыбок и быстрым шагом направился навстречу морронам. Не стоило и гадать, что Марк собирался, как рыба-прилипала, приклеиться к командирам и умучить обоих бесконечными расспросами. Сил и терпения у него бы точно хватило…
– О нет, только не это! – прошептал Огарон на ухо поравнявшемуся с ним Мартину, а затем, резко развернувшись, направился снова к лесу. – Твой любимчик, вот и майся, только помни, о чем говорили…
– Не беспокойся, наш любознательный дружок ничего не пронюхает, – заверил некромант, имевший богатейший опыт не только в переговорах, но и в держании языка за зубами.
– Пару минут даю, а там за дело беремся… – кивнул Огарон, демонстративно, перед всеми расстегивая ремень и удаляясь в лес по делам, требующим уединения и душевного спокойствия.
Доброжелательная улыбка не исчезла с лица чужака в отряде морронов, хоть первые слова, которые слетели с его губ, были совсем не добрыми:
– Напрасно он так! Боком как бы не вышло! Как будто я дурак, как будто не понимаю, что разговаривать со мной не хочет… Ишь ты, изысканный приемчик какой, якобы по нужде срочно приспичило… Как только понял, что поболтать хочу… Вот уж «мудрый» ход: дипломатичный маневр, достойный пятилетнего карапуза!
– А не слишком ли много ты значимости придаешь своей более чем скромной персоне?! – с ехидством не спросил, а констатировал факт Гентар, знавший, как правильно разговаривать с неординарным во многом, если не во всем, союзником. – К тому ж не забывай, кто он и кто ты, – указал Марку на место маг, а затем обратился ко все еще борющейся с потрескивающим по швам мешком Милене: – Пилюли от запаха можешь не укладывать, сейчас понадобятся, с остальным же поаккуратней! Не хватало еще под самый конец склянки с зельями побить!
– Говорила же, тыщу раз говорила, во фляги разливай! – огрызнулась девушка, тщетно пытавшаяся соединить края мешка и затянуть их бечевой. – Стекляшки ж твои в походе бьются…
– Ну, давай, еще поучи! – довольно миролюбиво ответил маг, не терпящий, когда Милена пререкалась с ним прилюдно, но позволявший помощнице свободно высказываться в кругу своих, то бишь в присутствии соклановцев. – Железо и дерево важное свойство микстур крадут, сколько раз повторять можно?
– Ты, старичок, от разговорчика не увиливай! – внезапно стер улыбку с лица явно не принимаемый всерьез Марк и дерзко остановил собиравшегося подойти к Милене Гентара, с силой схватив за рукав платья. – Я те не мальчонка какой, от которого отбрехаться можно! Иль позабыл, что я для вас уже сделал и еще сделаю?!
Хамоватую выходку союзника-чужака заметили все, даже те, кто вроде бы спал. Стоило некроманту не то чтобы слово сказать, а бровью повести, как наглеца бы тут же повязали. Однако Гентар мог справиться сам, что он и сделал. Костлявая рука мага быстро совершила круговое движение, легко освободившись из цепкого захвата. Ее же худосочная двойняшка-сестричка тут же хлестнула зарвавшегося грубияна по щеке. Удар получился не сильным, но быстрым и чрезвычайно обидным. Его цель была не нанести какой-либо вред, а всего лишь обуздать Марка, ответить на оскорбление.
– Хочешь силами помериться? Удачное место и время нашел, – не прокричал, а спокойно, даже невозмутимо произнес Гентар, пожирая Марка гневным взором. – Не забывай о дисциплине! Мы в походе, а значит, ты не союзник, никакой не равноправный партнер, а прежде всего солдат отряда! От балагурства твоего уже всех тошнит, меня в том числе! Если есть вопросы, спросишь, когда тебе позволят. Жалобы имеются?! Так с ними не ко мне обращайся, а к Огарону. И будь добр, убери эту мерзкую улыбочку, а то я губы твои слюнявые не то что до ушей, до затылка растяну!
– Вопрос у меня один, и задам я его сейчас! Хошь ты или не хошь, а ответишь, – так же, не повышая голоса, произнес Марк, как ни странно, послушавшись мага и убрав улыбку с лица. – Ты знаешь, я в афере вашей согласился участвовать, лишь чтобы поскорее с Дарком свидеться. Все, что знал, я уже рассказал, то есть свое обещание наполовину выполнил. Так когда же я дружка своего увижу? До Удбиша недалече…
– Потерпи, недолго осталось, – скупо ответил Гентар, не желавший, да и не видевший смысла посвящать чужака в детали их с Огароном плана. В силу обстоятельств паренек уже и без того увидел и узнал гораздо больше, чем стоило бы. – Обещаю, послезавтра утром воссоединение вашего разбойного братства состоится…
Поделиться книгой: