Помоги проекту - поделись книгой:
«Подумайте два-три дня, – сказал секретарь ЦК, – мы не можем вас неволить, но ваша кандидатура согласована во всех инстанциях. Другого человека нам найти будет трудно…»
Он знал, согласится. Еще там, в кабинете, знал, что ответит: «Поеду». И секретарь знал, иначе не позвал бы.
Три-четыре года… Время пролетит быстро. Но Ирине опять будет трудно. А докторская диссертация, лекции в МАИ, друзья? Оставить все это и уехать? Нет, пожалуй… И Ирину тоже можно понять. После военных лет все постепенно улеглось, жизнь налаживается, дети растут. Теперь вот новая командировка.
Не догадывался еще Янгель, что не три-четыре года она продлится, а целых семнадцать лет!..
Интересно, огорчится ли Сергей Павлович? А может быть, обрадуется? Последние годы отношения складывались не очень гладко. Ребята даже песню вспомнили:
Певали ее тихонько и в КБ, и на полигоне. И Королев и Янгель хохотали, когда услышали ее впервые… Похожи у них характеры, упрямства хватает у обоих. Коса и камень.
Новое направление в ракетостроении. Он горячо его отстаивал. Наверное, именно поэтому ему предложили КБ в Днепропетровске. Ведь об их спорах хорошо известно и на предприятии, и, конечно же, начальству…
Секретарь так и сказал: «Мы верим в вас, в ваш инженерный талант. Нужны новые машины, иные…»
Значит, Королев будет идти своим путем, а ему, Янгелю, надо определять свой.
Янгель остановился у газетного киоска, занял очередь. Купил «Вечерку». Мельком взглянул на страницы. «Конгресс сторонников мира в Стокгольме»… «Погода»… «Бал студентов»… «Сегодня в кинотеатрах»… Словно что-то вспомнив, он перебежал улицу и поднял руку. Такси услужливо остановилось.
– К «Соколу», – сказал он.
– «Приглашу Ирину в кино, – решил он, – давно не ходили вместе, удивится… А уж потом все ей скажу».
Ирина, конечно же, не согласилась совсем переехать в Днепропетровск. Здесь была интересная работа, друзья, наконец, родные.
Так вновь пришлось им жить на два года…
А.А. Полысаев, кандидат технических наук:
«В 1954 году (кажется, весной) мне пришлось подписывать у директора завода Л.В. Смирнова письмо. Я зашел в кабинет, Смирнов предложил мне сесть и подождать, так как сам разговаривал по ВЧ. В кабинете присутствовал незнакомый мне человек, который стоял у окна вполоборота к Смирному (а когда подошел я, то и ко мне). Я поздоровался, „незнакомец“ ответил, слегка улыбнувшись. Мне запомнилась характерная поза: пиджак не застегнут, левая рука – в кармане брюк, в правой руке – сигарета. Ясное, очень приятное лицо, гладко зачесанные волосы. Костюм, кажется, был коричневым, светлая рубашка, галстук.
Л.В. Смирнов говорил долго. Наконец, закончив разговор по телефону, обратился ко мне: „Что у тебя?“ Взяв письмо, прочитал его, подписал, а затем обратился к „незнакомцу“: „Так вот, Михаил Кузьмич…“, но я уже больше не слышал, так как вышел из кабинета. У секретаря я, конечно, полюбопытствовал: „Кто это?“ Ответ: „Главный инженер НИИ-88 Янгель“. Так вот он какой! Мне достаточно часто приходилось от КБ завода писать письма на имя главного инженера НИИ-88 М.К. Янгеля, но не приходилось его видеть. Я считал, что это был обычный приезд, но по КБ прошел слух, что главным будет Янгель. Эту встречу с М.К. Янгелем я считаю первой, хотя с ним не обмолвился ни словом. В то время я исполнял обязанности начальника сектора.
Позднее, когда я работал ведущим конструктором, мне приходилось встречаться с Михаилом Кузьмичом достаточно много. Бывали разные ситуации, память хранит многое, но больше всего – хорошее. Были и благодарности в личном деле (по приказам), было и „работой твоей доволен“. Были и выговоры, солидные, такие, что слезы из глаз лились, были и попроще: „Увеличивай обороты!“
Слово „начальник“ как-то не вяжется с именем Михаила Кузьмича, точнее будет „Руководитель“. А вот „Главный конструктор“ – это очень точно».
Ох, эти августовские денечки! Теплынь, солнышка в избытки, благодать. Мир да покой кругом, дома сонные, тучка как стала на одном месте с утра, так и застыла на небе. В такие деньки лежать бы у реки, глядеть в небо и слушать, как плюхает на перекате рыба.
– В отпуск скоро идешь? – спрашивает ведущий инженер у Матвеева, заместителя Главного конструктора КБ.
– Да был уже, – отвечает Матвеев, – еще в мае отгулял.
– А что не видно было, болел?
– Из командировки вчера вернулся…
– А у нас тут дела начинаются! – загадочно сказал инженер. – Впрочем, не в первый раз новое начальство приезжает, не привыкать.
– Слышал, слышал… – перебивает Матвеев. – Тебе чего от нас?
– Проект! Обещал? Нет проекта… А у меня план по новой технике горит…
– Сделаем, – обещает Матвеев. – Погода-то видишь какая, в отпусках все. Работать некому… Но на той неделе проект выдадим, сам посижу…
– Ну, спасибо, – обрадовался инженер. – Спасибо… А дела обещает новый Главный большие.
– Разговаривал с ним?
– Нет, люди говорят…
Иван Иванович Матвеев наклоняется к бумагам, поднакопилось их в его отсутствие. Надо заставить себя сосредоточится, а в голову мысли разные лезут… Новый Главный… Эту новость Матвеев от жены услышал, едва порог дома переступил. Чемодан поставить не успел, а она уже: «Главный приехал, ходит по заводу. Симпатичный».
Не понравилось и «симпатичный», и то, что «по заводу ходит»…
А почему? Ответить не мог…
За окном август. Воздух стеклянный, не шелохнется. И люди идут – как плывут.
«План, наверное, завод не выполняет, вот и пришел инженер, – подумал Матвеев. – В такую погоду на речке лежать… Впрочем, все теперь в тартарары – новый Главный… Как говорится, новая метла по-новому метет…»
Заглянул заместитель директора завода, приятель Матвеева.
– Привет, Иваныч, – поздоровался он. – Хорошо съездил?… – И не дождавшись ответа, добавил: – Нашу новость слышал? Вроде мужик неплохой…
– Понравился уже? – Матвеев прищурился, словно от яркого света.
– Мне что, с ним рыбу ловить?! – замечание задело замдиректора. – Работа есть работа, а он не только твой начальник, но и наш тоже.
– При чем здесь завод? – удивился Матвеев.
– В том-то и вся штука, что теперь КБ как бы над предприятием становится, – пояснил замдиректора. – Не вы у нас, а мы при вас… – Это интересно, – оживился Матвеев. – КБ крошечное, а завод – махина.
– Что слышал, то и говорю! – отрезал замдиректора. – Только к чему все приведет, не знаю. Вот какие дела, Иваныч! Так что держись, он и к тебе скоро нагрянет.
– А как ведет себя?
– Больше слушает, чем говорит. Слушает хорошо, вдумчиво…
Ушел замдиректора. От разговора остался неприятный осадок.
Звонок. Вызывали к директору.
В кабинете ждали директор и Янгель.
Михаил Кузьмич поднялся навстречу Матвееву, улыбнулся:
– Здравствуйте, Иван Иванович! Хочу представиться: я назначен главным конструктором ОКБ.
Матвеев заметил, что у Янгеля виски тронуты сединой.
– Наслышан, – сказал Матвеев. – Не знаю уж, поздравлять или соболезновать…
Янгель вновь улыбнулся:
– Поздравлять, поздравлять!
– Конечно. И на первом же совещании с сотрудниками ОКБ сказал четко, что организация ОКБ иметь должна совсем иную основу, чем раньше. ОКБ следует расти и развиваться как головному разработчику, а заводу – расти и крепнуть как головному опытному предприятию на основе и в процессе материального воплощения проектов ОКБ. Ну а разговоры о том, что важнее – ОКБ или завод – не имеют никакого практического смысла и, если хотите, даже вредны.
– Руководитель стоит перед необходимостью четко определять свои позиции. Нельзя допускать, чтобы твои мысли могли толковаться по-разному. К счастью, меня поняли сразу.
– Иначе и не могло быть, потому что у нас общее дело! Наша организация стремительно росла, и дело было даже не в том, чтобы занять вакантные должности, необходимо было найти людей, которые бы соответствовали этим должностям. А это нелегко.
– Так и есть…
«Встретились мы случайно. Я ехал в Ялту, на отдых. В ожидании своего рейса обедал в ресторане аэропорта.
Вдруг кто-то вполголоса меня позвал. Вижу – Михаил Кузьмич.
Он сел за мой столик и сразу спросил:
– Поедешь со мной работать?
Я знал Михаила Кузьмича достаточно хорошо, глубоко уважал его и, конечно же, сразу ответил утвердительно.
– А ты знаешь хоть куда?
Я не знал, но еще раз подтвердил, что согласен.
Михаил Кузьмич улыбнулся…
Прошло несколько месяцев, а меня никто не вызывал. И я, грешным делом, подумал, что о своем приглашении Михаил Кузьмич забыл.
Наступила весна. И вдруг меня срочно вызывают к начальнику. У него в кабинете увидел Михаила Кузьмича. Цель его приезда: узнать, не передумал ли я и, как оказалось, еще несколько человек, которым Янгель предлагал работать в ОКБ. Янгель сразу же хотел договориться с ними об условиях новой работы.
Но ведь это можно было решить по телефону, либо в крайнем случае письменно! Однако Михаил Кузьмич хотел переговорить с каждым из них лично».
«Можно сказать, что вся жизнь конструктора – все равно, удачливого или неудачливого, но удачливого в особенности, – это почти непрерывная цепь конфликтных ситуаций, которые только начинают разворачиваться после того, как реализован в металле его проект. Конфликтов возникает много: мелких и крупных, явных и скрытых, вызванных чьим-то недомыслием и вытекающих из объективно действующих закономерностей. В любом конфликте подобного рода обязательно происходит столкновение человеческих эмоций, характеров, темпераментов, личных и общественных устремлений».
«Михаил Кузьмич четко понимал, что без хорошей производственной базы нельзя было ничего сделать. И поэтому, возглавив новую проектную организацию, он сразу же включился в работу по созданию экспериментальной базы. Конструкторы и заводские специалисты вместе сидели ночи напролет в цехах, вместе экспериментировали, дорабатывали, улучшали.
Было трудно. Переучивали людей, перепланировали цеха, меняли оборудование. Помогала вся страна, и мы, ощущая эту заботу и поддержку, работали день и ночь, без выходных. Спали урывками. Оперативки, как правило, проводили в час-два ночи.
Помню, праздновали 1 Мая. Вышли на демонстрацию. Прошли по улице торжественно, с песнями, а после демонстрации сразу отправились на завод и продолжили работу…»
«При всей своей занятости Михаил Кузьмич обязательно беседовал с поступающими на работу молодыми специалистами, определял им рабочее место, а затем на деле „прощупывал“ каждого: на что способен.
Янгель часто приходил к комсомольцам на собрания. Рассказывал о том, как идут дела в ОКБ, о перспективах, просил активизировать работу комсомольских постов.
Конструкторы из цехов сутками не выходили, работали по две-три смены. И никто не жаловался. Первая машина буквально на руках переносилась с участка на участок, из цеха в цех…»
«Принцип отношения к своим обязанностям у Михаила Кузьмича был четким: определенность и требовательность. Те вопросы, которые могли быть решены на уровне начальников КБ или комплексов, никогда не доходили до Главного. Он доверял своим подчиненным, а те в свою очередь щадили его, понимая, что Янгель нужен для решения кардинальных вопросов.
День Михаила Кузьмича начинался с проектных дел. Эта потребность в общении с проектантами, пожалуй, самая отличительная черта в стиле его руководства ОКБ. Он был предан проектантам, проектанты вдвойне были преданы Михаилу Кузьмичу.
Удивительная особенность была у Михаила Кузьмича: зримо, объемно представлять себе конструкции сложнейших узлов и агрегатов, держать в памяти с учетом всех плюсов и минусов, предлагать варианты конструкций, такие, что комар носа не подточит. У него была особая интуиция – где-то в кладовых памяти и воображения он отыскивал единственно правильное решение».
«…Не терпел он инженеров, плохо знающих орфографию. Найдя ошибку в начале письма, он не мог читать дальше, всегда ворчал по адресу „писаки“ и возвращал документы для доработки».
«Энтузиазма у всех было хоть отбавляй. Каждый старался работать изо всех сил, лишь бы дело продвинулось. Иногда доходило до курьезов. К примеру, шла сборка ответственного узла. Опытный слесарь – специалист высокой квалификации – заканчивал последнюю операцию. Рядом стояли руководители завода и наблюдали за работой. Еще бы – первая сборка! Одна, вторая, третья, четвертая гайки… Как медленно течет время! Главный инженер не выдержал, отобрал у слесаря ключ и сам начал завинчивать гайку. Естественно, у него это получалось не так четко и еще медленнее. Все видели это, но вместе с тем понимали и другое: как человек болеет за общее дело… Михаил Кузьмич вежливо взял ключ у инженера и передал его слесарю. Сказал: „Ему тоже хочется завершить свою работу, не будем ему мешать…“ Все рассмеялись, и первым – главный инженер».
Поделиться книгой: