Башни полуночи

Галад вовсе не чувствовал в себе ни сил, ни мудрости, чтобы взвалить на себя предложенный ему пост, но Чада Света сделали свой выбор.

Храни их за это Свет.

Глава 3

Гнев Амерлин

Эгвейн плыла в темноте. Бесформенная, бестелесная. В окружающей бесконечности простирались мысли, грёзы, страхи, надежды, фантазии всего мира.

Это место находилось между снами и реальностью. Тьму пронзали тысячи и тысячи различных огоньков, горевших ярче и казавшихся чётче, чем звёзды на небосклоне. Это были сны, и она могла заглянуть в них, однако не стала этого делать. Те из них, которые она желала увидеть, были защищены, а большинство других были ей незнакомы.

Был один сон, в который она страстно желала проникнуть, но сдерживалась. Хотя её чувства к Гавину были по-прежнему сильны, с недавних пор Эгвейн не могла определить, как она к нему относится. Блуждание по его снам тут ничем не помогло бы.

Она обернулась, осматриваясь в пространстве. С недавних пор Эгвейн являлась сюда, чтобы, плавая в темноте, собраться с мыслями. Все эти сны – всех людей из её мира и его отражений – напоминали ей, за что она боролась. Она не должна забывать о том, что за стенами Белой Башни существует целый мир. И целью Айз Седай было служение этому миру.

Время шло, Эгвейн плыла, купаясь в свете сновидений. Наконец, она заставила себя переместиться и отыскала знакомый ей сон, хотя и не была уверена, как это получалось. Огонёк сновидения летел прямо на неё, постепенно заполняя собой всё поле зрения.

Надавив своей волей на сон, она мысленно направила внутрь него послание: «Найнив. Пришло время перестать меня сторониться. У нас полно дел. И ещё у меня есть для тебя новости. Встретимся через одну ночь в Зале Совета Башни. Если ты не явишься, я буду вынуждена принять меры. Твоё легкомыслие представляет опасность для всех нас».

Казалось, сон задрожал, и Эгвейн отпрянула как раз в тот миг, когда он исчез. С Илэйн она уже переговорила. Эти двое совсем отбились от рук. Им было необходимо по-настоящему вручить шаль и связать их клятвами.

Кроме того, Эгвейн нужна была информация от Найнив. Она надеялась, что угроза вместе с обещанием новостей подействует. И эти новости были действительно важными. Белая Башня, наконец, едина, Престол Амерлин в надёжных руках, а Элайда захвачена Шончан.

Вокруг Эгвейн мерцали крохотные огоньки снов. Она подумывала, не связаться ли с Хранительницами Мудрости, однако отказалась от этой идеи. Как же ей их использовать? В первую очередь нужно удержать их от мысли, что их «используют». Она ещё не решила до конца, что с ними делать.

Эгвейн позволила себе вернуться в собственное тело, чтобы уделить остаток ночи собственным снам. Здесь она не могла удержать свои мысли и перестать думать о Гавине, да и не хотела. Она вошла в свой сон – и попала в объятия мужчины. Они стояли в небольшой комнате с каменными стенами, похожей на её кабинет в Башне, однако украшенной наподобие общего зала в отцовской гостинице. Гавин был облачён в традиционные для Двуречья добротные шерстяные одежды и без привычного меча. Простая жизнь… Это не для неё, хотя мечтать не запрещается.

Всё затряслось. Комната, состоящая из прошлого и настоящего, казалось, рушится, превращаясь в воронку кружащегося дыма. Эгвейн отступила на шаг, задыхаясь и видя, как Гавин рассыпается, словно созданный из песка. Всё вокруг неё превратилось в пыль, и вдали под смоляным небом вырастали тринадцать чёрных башен.

Одна пала, за ней другая обрушилась на землю. Но пока одни рассыпались, оставшиеся становились всё выше и выше. Земля содрогнулась, и ещё несколько башен рухнули. Одна из них содрогнулась и раскололась, обрушившись почти до основания – но затем восстала вновь и вознеслась выше всех остальных.

Когда землетрясение стихло, осталось шесть возвышающихся над ней башен. Эгвейн упала на ставшую мягкой землю, покрытую ковром из сухих листьев. Видение изменилось. Она смотрела вниз, на гнездо. В нём выводок орлиных птенцов взывал к небу, к своей матери. Один из орлят развернул скрученное в кольца тело, и это оказался вовсе не орлёнок, а змея. Она начала по очереди нападать на птенцов, проглатывая их целиком. Орлята же продолжали глядеть в небо, словно принимая пожиравшую их змею за своего собрата.

Видение снова изменилось. Перед её взором предстала огромная сфера из тончайшего хрусталя. Она находилась на вершине тёмного холма, искрясь под светом освещавших её двадцати трёх огромных звезд. Сферу покрывали трещины, и только стягивавшие её верёвки не давали сфере развалиться.

Эгвейн заметила Ранда, поднимающегося по склону холма с топором в руках. Добравшись до вершины, он вскинул топор, а затем начал по одной разрубать стягивающие сферу верёвки. Как только последняя из них лопнула, сфера начала распадаться, прекрасный шар просто разваливался на части. Ранд покачал головой.

Эгвейн ахнула и села, проснувшись. Она была в своих покоях в Белой Башне. Спальня была почти пуста – она приказала убрать все вещи Элайды, но не успела снова полностью обставить комнату. У неё были только умывальник, плетёный коричневый коврик и кровать со столбиками и балдахином. Ставни были закрыты, и сквозь щели заглядывало утреннее солнце.

Она сделала глубокий вдох и выдох. Крайне редко у неё бывали столь тревожные видения.

Пытаясь успокоиться, Эгвейн потянулась к краю кровати и достала книжечку в кожаном переплёте, которую всегда держала под рукой, чтобы записывать свои сны. Из трёх видений наиболее понятным было второе. Она почувствовала, о чём оно было, подсознательно, как ей это иногда удавалось, уловив его смысл. Змея олицетворяла одну из Отрёкшихся, скрывающуюся в Белой Башне под личиной Айз Седай. Эгвейн подозревала, что смысл был в этом. Верин в это верила.

Месана оставалась в Белой Башне. Но как ей удавалось выдавать себя за Айз Седай? Каждая сестра повторно принесла Клятвы. По-видимому, Месана смогла каким-то образом обмануть Клятвенный Жезл. Подробно записывая свои видения, девушка задумалась о вырастающих вдали, грозящих уничтожить её башнях, и частично поняла значение этого сна.

Если Эгвейн не сможет отыскать Месану и остановить её, случится что-то ужасное. Вплоть до падения Белой Башни или даже победы Тёмного. Сны не были Предсказаниями – они показывали не то, что произойдёт наверняка, а то, что может случиться.

«Свет, – подумала она, закончив записи. – Как будто и без того проблем не хватает».

Эгвейн поднялась, собираясь позвать служанок, однако ей помешал стук в дверь. Удивившись, она в одной ночной сорочке прошла по толстому ковру и приоткрыла дверь, за которой обнаружила стоящую в коридоре Сильвиану. Волосы одетой в красное плотно сбитой, угловатой женщины были уложены в привычный пучок. Её плечи покрывал алый палантин Хранительницы.

– Мать, – произнесла Сильвиана напряжённым голосом, – прошу прощения, что разбудила вас.

– Я не спала, – сказала Эгвейн. – Что такое? Что стряслось?

– Он здесь, Мать. В Башне.

– Кто?

– Возрождённый Дракон. Он просит у вас аудиенции.

* * *

– Ох… будто уху сварили из одних рыбьих голов, – пробормотала Суан, идя по коридорам Белой Башни. – Как же он смог незамеченным пройти через весь город?

Верховный Капитан Чубейн поморщился.

«Так ему и надо», – подумала Суан. Черноволосый мужчина был облачён в форму гвардейца Башни. Белый табард, надетый поверх кольчуги, украшало пламя Тар Валона. Он шёл, положив руку на меч. Поговаривали, что теперь, когда Брин оказался в Тар Валоне, его могут сместить с должности Верховного Капитана. Однако Эгвейн прислушалась к совету Суан и не стала отправлять Чубейна в отставку. Брин не желал быть Верховным Капитаном, а Амерлин для Последней Битвы он нужен как боевой генерал.

Брин отсутствовал – он находился со своими людьми: разместить и найти провизию для пятидесятитысячного войска казалось практически невозможным. Она уже послала Брину весточку и чувствовала, что он приближается. Угрюмый чурбан, но Суан сейчас нуждалась в его поддержке. Возрождённый Дракон? Прямо в Тар Валоне?

– Не удивительно, что он прошёл так далеко, Суан, – произнесла Саэрин. Они со смуглой Коричневой были вместе, когда наткнулись на пробегавшего мимо побледневшего капитана. На висках Саэрин белела седина, что указывало на то, что Айз Седай уже немолода, а на щеке женщины был шрам, происхождение которого Суан никак не могла у неё выпытать.

– В город ежедневно прибывают сотни беженцев, – продолжала Саэрин, – и каждого, кто хотя бы частично годен к войне, посылают для вербовки в Гвардию Башни. Неудивительно, что никто не остановил ал'Тора.

Чубейн кивнул.

– Он явился к Закатным Вратам ещё до того, как кто-то смог его расспросить. А затем… ну… затем он просто заявил, что он – Возрождённый Дракон и желает видеть Амерлин. Не выкрикнул или что-то в этом роде, а спокойно, словно весенний дождь, представился.

В коридорах Башни было не протолкнуться. Однако большинство женщин не представляли, чем себя занять, и метались туда-сюда, словно рыба в сети.

«Прекратите, – подумала Суан. – Он явился в средоточие нашего могущества. И именно он пойман в сеть».

– Как считаешь, что за игру он затеял? – спросила Саэрин.

– Чтоб мне сгореть, не имею понятия, – отозвалась Суан. – Сейчас он уже должен был полностью обезуметь. Возможно, он напуган и пришёл сдаваться.

– Сомневаюсь.

– Я тоже, – неохотно призналась Суан. За прошедшие несколько дней она с удивлением обнаружила, что Саэрин ей нравится. Когда Суан была Амерлин, у неё не было времени на дружеские отношения. Гораздо важнее было сталкивать интересы Айя между собой. Она считала Саэрин упрямой и нарушающей планы. Теперь, когда они не бодались головами так часто, Суан находила эти её черты притягательными.

– Возможно, он узнал, что Элайда пропала, – сказала Суан, – и решил, что с давней подругой на Престоле Амерлин он будет здесь в безопасности.

– Это не вяжется с тем, что я читала про мальчика, – ответила Саэрин. – Вспомни его недоверчивость и непредсказуемость, вкупе с жёстким характером и твёрдым намерением держаться подальше от Айз Седай.

О том же самом была наслышана и Суан, хотя с тех пор, как она видела мальчика, минуло два года. К тому же в их последнюю встречу она была Амерлин, а он – простым пастухом. С тех пор большую часть информации о нём она получала с помощью глаз-и-ушей Голубой Айя. Требовалась большая сноровка, чтобы отделять вымысел от правды, но большинство мнений агентов о Ранде сходилось в одном. Импульсивный, подозрительный, высокомерный. «Испепели Свет Элайду! – подумала Суан. – Если бы не она, он бы давно благополучно был под опекой Айз Седай».

Направляясь в сторону Зала Совета Башни, они спустились на три пролёта спиралевидного пандуса и вошли в очередной коридор Башни с белыми стенами. Если Амерлин собирается принять Возрождённого Дракона, то это случится именно в Зале. Миновав два извилистых поворота, пройдя мимо зеркальных светильников и величественных гобеленов, они оказались в последнем из коридоров и застыли.

Плитки пола были тут цвета крови. Это было неправильно. Они должны были быть белыми и жёлтыми. А эти блестели, словно влажные.

Чубейн напряженно вдохнул, его рука сжала рукоять меча. Саэрин вскинула бровь. Суан хотелось было бежать вперёд, однако место, которого коснулся Тёмный, могло быть очень опасным. Она могла бы начать тонуть прямо в плитках пола, а то и гобелены могли наброситься на неё.

Обе Айз Седай развернулись и направились другим путём. Чубейн на мгновение задержался, а затем поспешил за ними. На его лице легко читалось напряжение. Сперва Шончан напали на Башню, теперь явился Возрождённый Дракон – и всё во время его дежурства.

По пути им встретились и другие сёстры, следовавшие в том же направлении. Большинство из них надело шали. Можно было предположить, что причиной тому были сегодняшние новости, однако правда заключалась в том, что многие из них всё ещё с недоверием относились к другим Айя. Вот ещё одна причина проклинать Элайду. Эгвейн упорно старалась вновь сплотить Башню, однако невозможно было за месяц починить все порванные за прошедшие годы сети.

Наконец они добрались до Зала Совета. В широком коридоре снаружи толпились сёстры, разбившиеся по своим Айя. Чубейн поспешил побеседовать с гвардейцами, стоявшими у входа, а Саэрин степенно, как подобает, прошла в Зал, чтобы подождать вместе с остальными Восседающими. Суан с остальными осталась стоять снаружи.

Многое изменилось. Эгвейн назначила новую Хранительницу вместо Шириам. Выбрав Сильвиану, она поступила очень мудро. Женщина была известна своим хладнокровием – для Красной Айя – и это назначение могло помочь сплотить воедино две половины расколотой Башни. Однако до этого в душе Суан теплилась надежда, что Эгвейн выберет её. Сейчас Эгвейн была очень занята – и становилась всё более самостоятельной – так что всё меньше и меньше нуждалась в наставлениях Суан.

С одной стороны, это было хорошо. С другой – приводило в ярость.

Такие знакомые коридоры, аромат недавно вымытого камня, эхо шагов… В последний раз она была здесь, когда возглавляла Башню. Но она больше не во главе.

У неё не было намерения что-либо предпринимать, дабы вновь возвыситься. Приближалась Последняя Битва, и она не желала тратить время на свары вновь вернувшейся в Башню Голубой Айя. Она хотела продолжить то, что начала много лет назад вместе с Морейн. Сопровождать Возрождённого Дракона на Последнюю Битву.

Сквозь Узы она почувствовала появление Брина раньше, чем тот заговорил.

– Вот это озабоченное лицо, – произнёс он, подойдя сзади. Его голос перекрыл звуки множества приглушённых разговоров в коридоре.

Суан обернулась к нему. Он был величественен и удивительно спокоен, особенно для человека, испытавшего предательство со стороны Моргейз Траканд, затем втянутого в интриги Айз Седай, потом проинформированного, что ему предстоит возглавить своих солдат в авангарде Последней Битвы. Но в этом был весь Брин. Абсолютно невозмутимый. Он развеял её волнения одним своим появлением.

– Ты пришёл быстрее, чем я предполагала, – сообщила она. – И у меня не «озабоченное лицо», Гарет Брин. Я – Айз Седай. Моя суть сама по себе предполагает контроль над собой и окружающими.

– Да, – сказал он. – Тем не менее, чем больше времени я провожу среди Айз Седай, тем больше в этом сомневаюсь. Держат ли они свои эмоции под контролем? Или же их чувства просто остаются неизменными? Если кто-то постоянно чем-то озабочен, он всегда будет выглядеть одинаково.

Она одарила его пристальным взглядом:

– Глупый мужчина.

Он улыбнулся, развернулся и оглядел коридор, полный Айз Седай и Стражей.

– Когда твой посланец нашёл меня, я уже возвращался в Башню с докладом. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – съязвила она.

– Они нервничают, – произнес Брин. – Не думаю, что мне когда-либо доводилось видеть Айз Седай в таком состоянии.

– Разве нас можно за это осудить? – огрызнулась она.

Он взглянул на неё и положил руку на плечо Суан. Его крепкие, жесткие пальцы легонько коснулись её шеи.

– Что стряслось?

Она сделала глубокий вдох, покосившись в сторону. Наконец-то появилась Эгвейн. Она направлялась в Зал, беседуя с Сильвианой. Как обычно позади неё, словно тень, следовал мрачный Гавин Траканд. Непризнанный Эгвейн, не связанный Узами Стража, однако и не изгнанный из Башни. После воссоединения он проводил все ночи, охраняя покои Эгвейн, несмотря на то, что это приводило её в ярость.

По мере приближения Эгвейн сёстры начали расступаться, давая ей пройти. Одни неохотно, другие с почтением. Она поставила Башню на колени, действуя изнутри, подвергаясь ежедневным побоям, опоенная настоем корня вилочника так, что едва могла зажечь свечу с помощью Силы. Такая юная. Но что для Айз Седай значил возраст?

– Я всегда считала, что на её месте буду я, – тихонько сказала Суан, так, чтобы слышал один Брин. – Что я приму его и буду направлять. Именно я должна была быть на её месте.

Пальцы Брина сжались.

– Суан, я…

– О, избавь меня от этого, – проворчала Суан, глядя на него. – Я ни о чём не жалею.

Он нахмурился.

– Всё к лучшему, – произнесла Суан, хотя всё её нутро скрутило от этого признания. – Даже хорошо, что Элайда меня низложила, несмотря на всю проявленную ею тиранию и глупость, потому что именно это привело нас к Эгвейн. Она справится лучше меня. Тяжело это признавать, но, будучи успешной Амерлин, добиться подобного я бы не сумела. Вести за собой одним лишь присутствием без помощи силы, объединять, а не разделять… Поэтому я рада, что его встречает именно Эгвейн.

Брин улыбнулся и нежно сжал её плечо.

– Ну что ещё? – спросила она.

– Я горжусь тобой.

Она закатила глаза.

– Пф. В последнее время я просто купаюсь в твоей сентиментальности.

– Тебе не скрыть от меня своё великодушие, Суан Санчей. Я вижу твоё сердце.

– Не паясничай.

– Отнюдь. Ты привела нас сюда, Суан. Как бы ни возвысилась девочка, именно ты высекла для неё ступени наверх.

– Да, а затем вручила зубило Элайде.

Суан взглянула на стоявшую в дверях Зала Совета Эгвейн. Юная Амерлин оглядела собравшихся снаружи женщин и приветственно кивнула Суан. Возможно, даже с небольшой долей уважения.

– Она – именно та, в ком мы сейчас нуждаемся, – сказал Брин, – однако ты – та, кто был нужен в то время. Ты поступила правильно, Суан. Это известно ей, а так же всей Башне.

Услышать подобное было очень приятно.

– Хорошо. Ты видел его, когда шёл?

– Да, – ответил Брин. – Он внизу под надзором как минимум сотни Стражей и двадцати шести сестёр – два полных круга. Он ограждён, вне всяких сомнений. Тем не менее, все двадцать шесть женщин на грани паники. Никто не смеет прикоснуться к нему или связать его.

– Это не имеет значения, пока он ограждён. Он кажется напуганным? Высокомерным? Рассерженным?

– Ничего подобного.

– Что ж… тогда какой он на вид?

– Честно, Суан? Он похож на Айз Седай.

Суан с клацаньем стиснула зубы. Он снова над ней насмехается? Нет, генерал выглядел серьёзным. Тогда что он имел в виду?