Помоги проекту - поделись книгой:
— А я знаю? — окрысился Сумкин. — Мне разве дали шанс, старик? Нет! Мне дали в челюсть!
— Что сделано, то сделано, — подвел черту Громов. — Как теперь нам быть-то?
— Давайте думать, — предложил Чижиков. — Давайте рассуждать. Мы теперь остались без свидетелей, — покосился он на расплющенное устройство подслушивания.
— Силы мои слабые, — взял слово Сумкин. С той стороны, куда врезал Борн, челюсть у великого китаеведа немного опухла. — Мы остановились на том, что у тебя есть двойник, что Ника на наших глазах испарилась — и после увиденного я склонен согласиться с прозрачным приятелем в том, что она не человек, а черт знает кто, андроид какой-то, иначе почему у нее из головы всякие посторонние штуки торчали? Еще мы узнали, что тебя, старик, сегодня вечером ждут в посольстве, у меня в зубе сидел жучок, а твой дед — жив. Последнее особенно любопытно, потому что дед интересует не только тебя.
— Я предпочел бы не вдаваться в подробности, — осторожно заметил Котя. — Давайте закроем этот вопрос: у меня действительно есть веские основания считать, что мой якобы покойный дед на самом деле жив.
— Понимаю, — легко согласился Сумкин. — Твое право. Мы и так уже наболтали лишнего. Но в случае чего ты можешь на нас положиться без лишних объяснений. Я прав? — обернулся великий китаевед к Громову. Тот решительно кивнул: а то! — Тогда давайте решать проблемы в хронологическом порядке. Первым у нас на повестке дня посольство. Там ведь в шесть прием? В шесть. Машину за тобой, старик, сюда не пришлют. Ее пришлют в другое место. За другим Чижиковым.
— Я бы хотел взглянуть… — сказал Котя, жалея, что они выгнали Борна до того, как он рассказал, что пробил о деде и двойнике «по своим каналам». — Хотел бы взглянуть на второго Чижикова.
— Аттракцион невиданной храбрости! — всплеснул руками Сумкин. — Чижиков против Чижикова! Кто кого заборет? Принимаются ставки! Сто юаней на Чижикова-младшего! Нет, сто пятьдесят!
— Будь я на твоем месте, брат, я бы тоже захотел поглядеть в глаза самому себе, — поддержал Котю Громов. — Заодно и выяснил бы что.
— Вы серьезно? — широко раскрыл глаза Сумкин. — Вы оба вот сейчас серьезно?!
— Совершенно, — кивнул Котя. — Смотри: паспорта у нас на одно имя. Я прихожу в посольство чуть раньше, и меня пропускают: я же Чижиков, я есть в списках приглашенных. Я пробираюсь на территорию и прячусь…
— Там есть где спрятаться, — заверил его Дюша. — Там цельный парк с фонтанами и водопадом. Там есть даже гуси и кролики.
— Тем более, — продолжал Чижиков. — Я прячусь среди кроликов и наблюдаю за двойником, когда он появится… А дальше по обстоятельствам.
— Я тебя могу подстраховать, — предложил Громов. — Подожду тебя снаружи. Если что — звякнешь.
— Вы психи, — показал на Чижикова и Громова пальцем Сумкин. — Вы знаете, что вы оба — психи? Надо, наоборот, затаиться и ждать!
— И кто это говорит? Тот, кто чуть не убил Борна банкой с хомяком? — усмехнулся Чижиков. — Короче. Осталось не так много времени. Предлагаю для начала что-нибудь съесть.
— Хорошая мысль, пойдем! — Громов встал. — Тут внизу есть неплохая едальня. Заодно заскочим в аптеку. Мне, как правило, не выбивают зубы прямо на дому, — пояснил Дюша. — А местные эскулапы с ходу подберут нужное лекарство. Тем более… — Он замялся, — вы все так хорошо говорите по-китайски, что враз им объясните. Китайская медицина суровая, но действенная: такую дозу вкатят, что на глазах все пройдет.
— Вы окончательные психи… — Осуждающе качая головой, Сумкин поднялся со стула. — Лично я есть пока не способен.
— Тебе и не предлагали, — вставил Котя. — Куда тебе есть-то. Тебе пока нечем есть.
— Смейся! Издевайся над раненым другом! — укоризненно покачал головой Сумкин. — Я только на одно теперь надеюсь: обычно здоровая горячая пища оказывает самое успокаивающее действие на разгоряченный мозг, а потому надеюсь, что, нажравшись, вы придете в себя и начнете рассуждать здраво или как минимум прислушаетесь к голосу разума в моем опухшем от страданий лице…
Шпунтик решительно отказывался понимать всех этих людей, включая хозяина. Он давно привык к тому, что люди не обращают внимания на очевидные вещи, но когда именно кот входит в окно с дурой-мышью в зубах, смешно присваивать себе чужие заслуги и заявлять, будто дуру-мышь отловили — «они». Ладно, предположим, Шпунтик ошибся и странное существо с толстой задницей — вовсе не дура-мышь, а кто-то еще по имени Кьюха, ибо велика природа в ее нежданном разнообразии, но кто это — «они», интересно узнать? Что-то Шпунтик не помнил, чтобы кто-нибудь еще шел вместе с ним по карнизу и в последний момент подхватил толстозадого Кьюху, когда тот уже был готов спикировать в пропасть. И когда Шпунтик возвращался с добычей в пасти, он не видел рядом никого, кто с таким же отвращением вдыхал бы запах, который в неблагодарности своей испускал спасенный Кьюха, — нет! Потому что, кроме Шпунтика, там, на карнизе, никого не было. А что в результате? В результате — полная неблагодарность! Кот добросовестно поймал жирного и явно питательного Кьюху, принес его людям буквально на тарелочке с голубой каймой: берите, ешьте! — а они мало что есть и не подумали, так еще заявили, будто это они изловили «хо-мя-ка»! И хозяин, хозяин! Хозяин ведь даже не возразил. Не отстоял справедливость. Что тут скажешь? Кот слегка обиделся.
Он ушел обратно на карниз и некоторое время сидел там, вдыхая теплый воздух и лениво следя за редкими пролетающими птицами. Нужно было продолжить исследование окрестностей и наконец найти дорогу на крышу. И Шпунтик почти уже собрался в путь, как в новой квартире опять что-то начало происходить. Не понаслышке зная, как хозяин не приспособлен к жизни, кот на всякий случай заглянул в окно. Мало ли что.
Оказывается, правильно сделал: в квартире дрались. Бестолково, как это и принято у людей. Любому ясно, что в первую очередь врага надо ошеломить, то есть мощным прыжком сбить с ног и как следует пройтись по врагу когтями, а еще лучше сразу разодрать морду — тут враг или сбежит, позорно поджав хвост, и тогда для острастки его можно некоторое время попреследовать, или же примет позу покорности, после чего его можно отпустить, показательно укусив пару раз в назидание. А эти что? Руками машут, ногами, хватают друг дружку… Сейчас увидят, как надо.
Тут Шпунтик замешкался, потому что разглядел бритого налысо гостя. Странный был он, этот бритый. Заходил однажды к ним с хозяином на Моховую и повел себя со Шпунтиком крайне вежливо, то есть исполнил ритуал обнюхивания, чего раньше никому из знакомых коту людей в голову не приходило. Уже за одно это Бритый заслуживал быть выделенным из прочего — суетливого и недогадливого — человеческого стада. Кроме того, Шпунтик еще тогда почувствовал исходящие от Бритого приятные и теплые волны. Теперь-то кот знал: такие же волны испускало Тепло, — а тогда Шпунтику было просто хорошо лежать рядом с Бритым на подоконнике и впитывать исходящую от него невидимую благость. Так что по всему выходило: Бритый — человек невредный.
Однако же сейчас Шпунтик видел: Бритый дрался с огромным. Огромный, хотя и не испускал волн, был человек приятный, к тому же его привечал хозяин, а это чего-то да стоило. Еще кот увидел, что Сумкин лежит на полу с закрытыми глазами, а рядом валяются очки. Да, Сумкин неприятно пах, да, у него были раздражающие привычки, но Сумкин определенно принадлежал к хозяйской стае, хотя и занимал на иерархической лестнице самое нижнее место — далеко позади Шпунтика. Кот, вне сомнений, стоял на одной ступеньке с хозяином, но если бы его о том спросили, стал бы всячески отрицать принадлежность к стае: зачем брать на себя лишние обязательства без особых причин?
Тем не менее нужно было принимать решение. Остаться в стороне кот не мог. Бритый при всех его достоинствах сейчас выступал и против Сумкина, и против огромного, и против самого хозяина, который, как всегда, растерялся и до сих пор бритому морду не расцарапал.
И Шпунтик решение принял. Стая есть стая. Шпунтик собрался с Теплом и прыгнул.
Вцепиться в морду Бритому не получилось: тот оказался слишком быстр, — зато кот основательно разодрал ему ногу, после чего оттолкнулся от ноги, потом от ближайшей стенки и, развернувшись в воздухе, приземлился напротив драчунов. Кажется, Бритый по достоинству оценил боевые качества Шпунтика: по крайней мере, связываться с котом он не отважился, и Шпунтик благополучно проводил его до двери. После чего кот взлетел на подоконник, уселся рядом с незадачливой дурой-мышью, оказавшейся хомяком Кьюхой, и стал приводить себя в порядок. Регулярный туалет — дело важное, залог здоровья и красоты. Уважающий себя кот должен выглядеть франтом.
Люди подняли с пола вонючего Сумкина, уселись за стол и стали размахивать руками — в этом не было ровно ничего интересного, поскольку они вечно так делают. Так что Шпунтик некоторое время развлекался тем, что рассматривал соседа Кьюху, потом встал на задние лапы и всунул голову в банку. Кьюха в испуге заметался по дну, роняя семечки. Кот только фыркнул: кому ты нужен! И отправился в хозяйскую спальню. Там, в рюкзаке, сокрылось Тепло — Шпунтик знал точно, он чувствовал. Кот забрался на рюкзак, дал Теплу окружить себя и погрузился в ласкающую негу. Как же хорошо и привольно ему было!.. Но тут подошел хозяин и предложил прогуляться на улицу, а заодно и закусить. Последнее звучало заманчиво, хотя с Теплом расставаться не хотелось и уж тем более — оставлять Тепло без присмотра. «Кот-кот-кот! — настаивал хозяин. — Давай поднимайся!» А потом взял и выдернул рюкзак с Теплом из-под Шпунтика. И повесил на плечо. Это убедило кота окончательно. И хотя следовало, конечно, кому-то остаться — присмотреть за этим странным Кьюхой и вообще за жильем, — кот с хозяином согласился. И пошел следом.
— Слушай, старик, — улучив момент, прошептал Сумкин на ухо Чижикову. Посетив едальню и аптеку, где великому китаеведу продали аж целых пять видов лекарств на выбор, и он взял все, поскольку платил Котя, — они погрузились в лифт и теперь ехали обратно на девятый этаж. Шпунтик беспокойно крутился под ногами, хотя тоже сходил не зря: по распоряжению хозяина ему с кухни доставили много свежего мелко нарубленного мяса. — Я вот о чем подумал… Ника ведь сказала, что ту вещь, которую мы потырим из сокровищницы, нужно как следует спрятать. «Илиаду» то есть…
— Ну? — шепнул в ответ Котя. Прислонившийся к стенке в углу Громов или не слышал, или деликатно делал вид, что не слышит. — И что?
— Как — что?! Где мы ее прятать-то станем? Да еще как следует, то есть чтобы никто никогда не нашел? Ты уже решил, старик?
— Не-а…
— Только ты еще учти, — жарко затараторил Сумкин, следя за индикатором движения лифта: седьмой этаж. — Книга эта очень непростая. Я точно тебе говорю. Я вчера малость посидел за ней, и, старик, я на пороге еще более грандиозного открытия. Я обнаружил шифр! Это потрясающе, это нельзя упустить…
Тут лифт затормозил, двери открылись, Сумкин замолк, и они гуськом потянулись на выход.
— Ну что, тихушники, набормотались? — дружелюбно прогудел Громов, сворачивая налево. — Эт-та еще что?! — он замер посреди лестничной площадки. — Какого?.. Дверь в его квартиру была распахнута — были хорошо видны разбросанные по полу гостиной вещи, раньше сваленные в углу. Даже стол оказался перевернут. У двери стояла миловидная китаянка в фантастической расцветки платье, в отороченных мехом кожаных сапогах и нервно теребила в руках крошечный розовый рюкзачок с изображением Микки-Мауса.
— Ой, Андэли! — закричала она, увидев Громова. — По-моему, вас ограбили! У меня Сяо-Кью пропал, я думала — может, у вас, прихожу, а тут — вот… Взломано… — Она указала на дверь. — Надо в полицию позвонить.
— «Илиада»!!! — заорал Сумкин и, оттолкнув Громова, бросился в квартиру.
Эпизод 13
Чижиков ищет Чижикова
Подъезжая к российскому посольству на такси, Чижиков все вспоминал Сумкина, когда тот, влетев в гостиную, обнаружил лишь пустой пакет, с которым пришел к Громову, — и ни малейших признаков первого свитка древнекитайской «Илиады», который до того в пакете лежал. Такого выражения на лице приятеля Котя еще никогда не видел: Сумкин словно расстался с существенной частью собственного организма, и теперь, без этой части, дальнейшая жизнь ему стала не мила — более того, сделалась просто невозможна. Сумкин совершенно забыл про выбитый зуб и перестал к месту и не к месту хвататься рукой за опухшую челюсть. Сумкин сделался бледен, уши его встопорщились необычайно, близорукие глаза судорожно рыскали кругом в тщетных поисках…
Великий китаевед, подобно трудолюбивому барсуку, кинулся рыться в разбросанных по полу вещах, расшвыривая их в стороны без разбора, он пропахал носом все закутки квартиры, он не терял надежды до самой последней секунды… Напрасно: «Илиада» исчезла. Тогда, весь трясясь и ладонью утирая пот, Сумкин обратил ищущий взор к Чижикову: «А твои две части?..» Котя уже знал, что ему ответить: ведь ушлый Федор успел побывать и в его спальне, где устроил порядочный разгром, перевернув в том числе и кровать. Чижиков засунул «Илиаду» под матрац. Теперь свитков там не было.
Сумкин бессильно опустился на пол.
— У-у-у-у… — Раскачиваясь, как «ванька-встанька», завыл он. — Старик… Ты понимаешь! Понимаешь, что случилось… Теперь все пропало, все пропало!..
— Федор Михайлович, да не расстраивайся ты так, — сел рядом Чижиков. Громов, вручив хомяка Кьюху возликовавшей соседке, с ворчанием пытался навести хотя бы подобие порядка. — У тебя еще автограф Лю Бана остался. И разные другие штучки.
— Ты не понимаешь, — безнадежно отмахнулся Сумкин. Он чуть не плакал. — Не понимаешь…
— На, покури. — Котя раскурил сигарету, оторвал фильтр и сунул великому китаеведу. — Успокойся.
— Успокойся… — Сумкин затянулся. — Старик… Это ведь не только артефакт невероятного значения, мы же «Илиаду» должны были надежно спрятать! А теперь что?.. У нас ее украли! Причем всю!.. Ты вот куда смотрел?! — сердито взглянул он на Котю. — Какого черта ты такую вещь под матрас запихал?! Что за детство! Ты бы еще коту вон своему дал поиграть…
Шпунтик, осторожно принюхиваясь, выбрался на середину комнаты и уселся, оглядывая разгром с некоторым недоумением.
— Все не так плохо, Федор, — похлопал Чижиков Сумкина по тощей коленке. — Мы несли с собой не только «Илиаду». Дело не в ней. Только никому не говори. Тс-с-с-с… Понял?
— Что?! — шепотом заорал Сумкин и тут же прижал ладонь ко рту. В крайнем изумлении уставился на Чижикова. — И ты молчал?!
— Ага, — кивнул Котя. — Конечно, молчал.
— Но почему?.. А! Понимаю! — Сумкин хлопнул себя по лбу. — Я же был ходячим передатчиком в злодейский центр самой свежей информации… Ты знал, что ли?! — удивленно спросил он.
— Не знал, — помотал головой Котя. — Просто на всякий случай осторожничал.
— Ну и правильно, ну и правильно… А я чувствовал, что ты недоговариваешь. — Великий китаевед стряхнул пепел прямо на пол. — И как выяснилось, вовсе не зря… И ты мне, конечно, не скажешь, что еще потырил у Цинь Ши-хуана и из-за чего весь сыр-бор?.. Ну и правильно… Слушай, все равно очень плохо, что «Илиаду» сперли. Очень, очень плохо.
— Да я понимаю. Такое открытие…
— И это тоже. Говорю тебе: в книге шифр! У меня было мало времени, но я успел чуть-чуть поизучать свиток. И вот что я могу тебе, старик, сказать…
И Сумкин рассказал, что обнаружил в первом свитке «Илиады» странные отметки у некоторых иероглифов. Проведя, как он выразился, «краткий сопоставительный анализ», великий китаевед пришел к ошеломившему его выводу о том, что данный текст можно читать по-разному. То есть можно как написано, сверху вниз и справа налево, и тогда выходит знакомая всем история про героическую осаду Трои Ахиллом, Менелаем и другими ахейскими трудящимися. А если взять отмеченные куски и расположить их в определенном порядке, не в том, что в книге, то выйдут некие вполне законченные предложения, больше всего напоминающие предсказания.
Сумкин не был до конца уверен в том, что он правильно нащупал необходимый порядок чтения, однако уже первое полученное таким образом предсказание гласило: «Муж мужественный мир спасет, коль будет одиноким».
— Ты понимаешь, старик, что это неизвестный источник древнекитайской мудрости?! А может, даже не только древнекитайской! — возбужденно втолковывал Чижикову Сумкин. — И ведь что интересно: высказывание хорошо проецируется на нашу ситуацию. Мы зачем к Цинь Ши-хуану ломанулись? Мир спасать! Ну так вот!
Котя задумался: а ведь правда. Именно за этим. Более того, получается, что он был прав, не рассказывая никому о самом главном, то есть о Зеркале и Драконе. А если так, то предприятие по спасению мира ждет успех лишь в том случае, если он, Чижиков, муж мужественный, закончит дело в одиночку. Это если верить сумкинскому прочтению…
— Как много можно было бы узнать! — сокрушался великий китаевед. — Как много выяснить! А вдруг я прав, и в этой книге действительно зашифровано что-то архиважное!.. Теперь уж не проверить… Но кроме того, старик…
Еще Сумкин заметил, что когда долго взаимодействует с рукописью, то становится… бодрее, что ли. Энергичнее, решительнее, увереннее. Словно бамбуковые планки передают ему некую дополнительную энергию, как батарейка. — Все это, понятно, чушь, старик, но что мне делать с моими ощущениями? Пару часов свиток в руках подержал — словно пару чашек крепчайшего кофе выпил. А теперь ее нет, нету моей ненаглядной… — Сумкин сожрал еще одну болеутоляющую таблеточку.
— …Водитель, остановите тут. Я выйду, — попросил Громов.
Такси, не доехав пары кварталов до ворот посольства, притормозило. Дюша, взяв на руки Шпунтика, заговорщицки подмигнул Чижикову и выбрался наружу. Шпунтик посмотрел на хозяина круглыми глазами.
Машина плавно тронулась. Котя зашагал к воротам.
Шел он вдоль высокой ограды, за которой расположилось посольство: в умирающем на закате свете дня был виден громадный парк, темный провал озера, за ним высились девятиэтажки — настоящий город в городе, как охарактеризовал российское посольство в Пекине Громов. Сейчас Чижикова больше интересовала сама ограда, ее надежность: можно ли будет в случае чего перелезть. И чем дальше Котя глядел, тем яснее ему становилось, сколь малы шансы — а уж тем более незаметно. Дюша сказал, что на другой стороне посольства ограды нет, а есть стена, не такая высокая, и по верху колючая проволока пущена, и ту стену, по мнению Громова, преодолеть будет несказанно легче, хотя сам Дюша, конечно, через посольские стены не лазал. Правда, до стены надо еще добраться: территория-то у посольства ого-го!..
«Там будет китайский военный на тумбочке», — сказал Громов.
И правда: перед воротами — огромными, коваными, крайне внушительными — вытянувшись по стойке «смирно», стоял на специальном возвышении китайский полицейский. Котя направился ко входу, больше всего напоминавшему контрольно-пропускной пункт режимного объекта. Предъявил высунувшемуся из окошка будки охраннику паспорт.
— Чижиков… Чижиков… Чижиков… — Зашевелил губами охранник, сверяясь со списком. — Чижиков Константин Петрович? — наконец обнаружил он искомое. — Добрый вечер! Вы немного раньше назначенного: прием начнется через полчаса.
— Мне еще нужно повидаться с советником Высоковым, — выдал Котя заранее заготовленную фразу, внутренне обмирая: а вдруг Высоков еще не в посольстве? А вдруг охранник вот прямо сейчас снимет трубку телефона и вызовет Высокова к воротам? Что тогда?..
— Проходите, пожалуйста! — заученно улыбнулся охранник.
Кованая калитка распахнулась.
Чижиков проник на территорию.
Перед ним расстилалась широкая дорога, упирающаяся в приземистый и помпезный особняк, выстроенный в лучших традициях архитектурных излишеств времен «культа личности», со всеми положенными финтифлюшками и лепниной, — и Котя к тому особняку двинулся, неторопливо и уверенно.
Попавшиеся по пути посольские дети — мальчик помладше и девочка постарше — вежливо с Чижиковым поздоровались, и Котя ответил им тем же, почувствовав себя при этом натуральным шпионом. «Абсурд! Я же на территории посольства собственной страны!..»
Заслышав сзади шум мотора — как раз отворяли монументальные ворота и в них въезжала черная блестящая машина, — Котя в несколько быстрых шагов свернул на боковую узкую аллею и, незамеченный, притаился в тени. Машина величаво проплыла мимо по направлению к особняку.
Теперь, когда Котя благополучно проник внутрь, нужно было скрытно последовать за машиной и, отыскав подходящий и незаметный наблюдательный пункт, проследить за прибывающими на прием. И найти своего предполагаемого двойника. В том, что уж себя-то он точно узнает, Чижиков не сомневался. И, на секунду вообразив себя Шпунтиком, с легким шуршанием скрылся в кустах.
Позицию в итоге он выбрал неплохую: крыльцо особняка было хорошо освещено и прекрасно просматривалось, хотя до него было и далековато, — и Чижиков даже успел разглядеть скрывающегося в дверях Высокова. «Это я вовремя успел», — подумал Котя.
Между тем приглашенные продолжали собираться: постоянно подъезжали машины, из них выходили люди… Котя притомился уже вглядываться в их лица, но себя пока так и не приметил. Он решил подобраться поближе. Чижиков боялся пропустить самого себя.
Осторожно выбравшись из засады, Котя, оглядываясь, двинулся вдоль высоких кустов — был вполне реальный шанс притаиться на углу, там, где кусты заканчивались и начиналась небольшая площадь перед особняком; ближе остаться незамеченным вряд ли получилось бы.
Стараясь слиться с кустами, Чижиков прокрался как можно ближе к углу и тут, вжавшись спиной в податливую зелень, замер.
Котя не знал, что станет делать, когда увидит двойника. Когда и если увидит. Бросится ли он на двойника с криком: «А ты кто такой?!» Нет-нет, скорее всего, просто убедится: да, это он, мой двойник. Увидит: и так бывает. После чего незаметно скроется. Чижикову отчего-то было важно удостовериться, что загадочный двойник есть на самом деле.
Зазвонил телефон — Чижиков аж подпрыгнул.
— Да…
— Эй, старик, ну что там? Я буквально изнываю от нетерпения, мой побитый организм сучит ножками в желании узнать, как твои дела!
— Федор Михайлович… — Прошипел Котя. — Я очень занят. Не звони мне больше. Я тебе сам перезвоню.
Чижиков дал отбой. К счастью, никто не обратил на него внимания.
Глядя на череду официально одетых мужчин и женщин, проходивших мимо, Котя вдруг вспомнил о том странном сотнике Бу Вэне, которого они встретили в Древнем Китае и который был здорово похож на питерского антиквара Вениамина Борисовича Бунина. Несомненное сходство. Тоже двойник? А как странно вел себя Вениамин Борисович при последней их случайной встрече: словно видел Чижикова в первый раз, а ведь они совсем недавно встречались — Котя продал антиквару сундучок, и Вениамин Борисович, явно как следует подзаработавший на этой сделке, не мог не узнать того, через кого к нему денежки притекли!.. И на вопрос о внучке Нике антиквар вовсе не отреагировал. Был словно не от мира сего. Шагал как автомат, как робот какой. Словно… его только что активировали и не до конца загрузили программу.
Точно!
У Коти сделалось сухо во рту от посетившей его догадки. Вениамин Борисович — он тоже! Тоже двойник! И Бу Вэнь! И еще черт знает сколько людей, которых Чижиков знал и знает.
Кто-то целенаправленно заменяет людей на их двойников?..
Возможно, это вообще не люди, а машины. Порождения высоких технологий. Монстры из пробирки. В них закладывают программу и дистанционно ими управляют… О боже…
Чижиков подумал, какой уровень развития технологии и какая невообразимая энергия нужны для того, чтобы управлять тем же самым Бу Вэнем в далеком прошлом. Невообразимо! Даже если представить себе, что на земле на деле существуют некие строго засекреченные научные центры, занимающиеся подобными разработками, то, скорее всего, они и на йоту не приблизились к созданию не то чтобы серийных образцов, но даже опытных экземпляров. А манипуляции со временем?..
«Будущее!» — ярко сверкнуло в голове Коти. Будущее, которое еще не наступило. Но которое вернулось в прошлое. Как Ника.
Ника говорила о борьбе, которая идет в ее времени, — упорной борьбе за существование между разными группировками. Говорила она и про вмешательство в естественный ход событий.
Просто нужно немного подкорректировать прошлое. Невзирая на побочные последствия. Для этого годится все: можно, например, захватить витающего в научных эмпиреях Сумкина и вставить ему в зуб передатчик. Можно перенести Сумкина в гости к Цинь Ши-хуану, чтобы Федор невольно следил за каждым шагом Чижикова и Ники. Можно заменить самого Чижикова. Можно…
Поделиться книгой: