Журнал «Если» 1992 № 04

Приземлившись, он упал на колени, борясь с парашютом. Рядом просвистела немецкая пуля. Прижимаясь к земле, он освободился от строп и ползком направился к французским окопам.

Все обнимали его. Каждому хотелось поздравить человека, сбившего Бруно Кейсерлинга. Кто‑то дал ему кружку с вином, и Фармен выпил с благодарностью.

Потом он уселся на дно окопа, глядя на земляную стену перед глазами. Сжимая пустую кружку, он понял, что «Пика‑Дон» пропал навсегда. Теперь Фармен такой же, как и все. И даже не может летать.

Внезапно на его лице появилась улыбка. Он встал. Нет, все же он не такой, как все.

Война закончится через несколько месяцев. Возможно, он не знает пока, чем займется, но…

Солдат, который угостил его вином, сидел неподалеку. Фармен подумал, что тот вряд ли понимает по‑английски.

— Как мне попасть в Америку? — спросил он, ухмыльнувшись, когда тот непонимающе посмотрел на него.

Должен же человек из будущего иметь хоть какое‑нибудь преимущество?

Перевел с английского Сергей Коноплев

Николай Козлов, докторфизико-математических наук. Юрий Кузьмин, кандидатфизико-математических наук. ПЛИ?

ПовестьДина Маклафлина могла быпоказаться читателям парадоксальной, не доведись им пережить экстравагантный вояж Руста. Учитывая, что произведение было написано до этого события, автор может гордиться тем, насколько точно угадалслабые места современной военной техники. Но, к сожалению, к «Ньюпорам», похоже, возвращаться никто не собирается. О том, что примут на вооружение армии будущего, размышляют специалисты в области перспективных военных технологий.

Для того, чтобы попытаться нарисовать облик армии будущего, мы должны учесть, что вооруженные силы всегда развиваются быстрее остального общества (по крайней мере, в технологическом смысле). Именно вооруженному противостоянию мы обязаны быстрым развитием компьютерной и телекоммуникационной, атомной и космической техники. Если вернуться чуть назад, то увидим, что развитие металлургии и химической промышленности также во многом стимулировалось потребностями армии. То же самое происходит и сейчас. Так, число международных конференций по физике и математике в Европе, субсидируемых НАТО, лишь немногим уступает числу всех остальных конференций по этой тематике.

Но все‑таки попробуем дать прогноз, начав с вопроса, зачем вообще нужна армия?

ДОКТРИНА

Девятнадцатый век был отмечен множеством войн, прежде всего колониальных. Эти войны часто оправдывали себя с точки зрения страны‑инициатора, приводя к сильному изменению геополитической карты. Наиболее яркий пример успешного решения внешних проблем нации военной силой: создание английской колониальной империи. Но в двадцатом веке быстрый рост численности армий и создание оружия огромной разрушительной силы, а также сближение уровней развития потенциальных противников привели к тому, что война стала «невыгодна».

Альфред Нобель в начале века полагал, что его изобретение — динамит сделает войны невозможными. В 1877 году, когда испытания самолета А.Ф. Можайского только начинались, полковник П.А.Богославский так оценивал военные и политические последствия изобретения самолета: «Стая таких летучек‑хищников в состоянии разорить целую страну. При подобной мысли жутко становится за будущее человечества. Но мы, конечно, станем разумнее и строже относиться тогда к решению международных вопросов «огнем и железом», и война сделается еще менее возможной, чем теперь».

Что же теперь? Увеличилась ответственность за развязывание войны. Если раньше политики могли рассчитывать победить в большой войне, то теперь они знают, что результатом скорее всего явится уничтожение ихстраны.

В конце 50‑х годов и в США, и в СССР мировая ядерная война считалась единственно возможным видом боевых действий с участием сверхдержав. Это привело к гипертрофированному увлечению ракетным оружием и сокращению или даже уничтожению многих перспективных видов вооружений, прежде всего авиации. Так, в СССР были пущены под пресс несколько десятков сверхзвуковых фронтовых бомбардировщиков ИЛ‑54, с которыми не могли сравниться ниF‑102(истребитель ПВО США), ни «Джавелин» (Англия). В США были прекращены испытания фантастического бомбардировщика ХВ‑70 «Валькирия», развивающего скорость в три раза выше скорости звука, а в СССР закрыто КБ В.М.Мясищева, создавшего сверхзвуковой дальний стратегический бомбардировщик М‑50.

Но вскоре выяснилось, что существует еще один тип войн, в котором могут участвовать сверхдержавы: ограниченные боевые действия со строго определенной конечной целью и нанесением минимального побочного ущерба, в том числе и объектам противоборствующей стороны.

В последние десятилетия было проведено множество операций, приведших к достижению конкретных политических целей и в этом смысле завершившихся успехом. Можно вспомнить интервенцию в Чехословакии в 1968, в Панаме и Гренаде в 80‑е, удар израильтян по Иракскому ядерному центру и, наконец, «Бурю в пустыне».

Но, похоже, что этим видом войн исчерпываются возможные успешные войны. Можно выиграть войну против чужого правительства, но невозможно победить народ, не уничтожив большую его часть и не превратив в пустыню его территорию.

Таким образом, вооруженные силы XXI века будут играть две роли: осуществлять угрозу ядерного возмездия, что необходимо для уменьшения авантюризма правительств некоторых стран, и наносить точечные удары для достижения конкретных политических результатов.

ВОЙСКА

Ограниченность и точность формулировки задач в боевых действиях будущего диктует свои требования к вооружению. Количественный рост сменится качественным.

В то же время увеличиваются масштабы боевых действий, уменьшается плотность боевых порядков. Если во время войны в Испании расстояние между истребителями измерялось десятками метров, а сами бои назывались «собачьими свалками», то сейчас звено МиГ‑31 (4 самолета) действует на фронте 400–600 км, поддерживая непрерывный радиолокационный, а часто и огневой контакт друг с другом.

Увеличивается самостоятельность боевых единиц. Если в шестидесятыегоды пилот перехватчика полностью наводился с земли и нужен был в основном для взлета, посадки и отработки нештатных ситуаций, то в семидесятые в программы обучения в летных училищах снова ввели одиночный и групповой воздушный бой, а летчику предписали разбираться в навигации и быть готовым вести самостоятельные боевые действия.

Повышаются требования к мобильности войск. Можно уверенно прогнозировать, что значение вертолетов и военно‑транспортной авиации будет увеличиваться. Кстати, самое мощное неядерное взрывчатое устройство в вооруженных силах США — бомбаGBU‑82– предназначено не для уничтожения противника, а для разравнивания местности под взлетно‑посадочные полосы. Одна такая бомба срезает и измельчает всю растительность и сглаживает неровности почвы на площади, равной футбольному полю.

Усложнение систем оружия и их модернизация приведет к уменьшению численного состава армий и одновременно повышению квалификации военных. Их жизнь будут ценить гораздо выше, чем в войнах прошлого.

Уже сейчас стоимость подготовки летчика‑истребителя превышает миллион долларов.

Из последних примеров: все итальянские солдаты, участвовавшие в войне с Ираком, были застрахованы государством на суммы от 300 до 850 тысяч долларов.

КОМПЬЮТЕРЫ

Разумеется, будет все больше возрастать роль компьютеров. Уже сейчас ведение боя и управление некоторыми видами боевой техники без них невозможно. Например, создаются неустойчивые самолеты(F‑16XL,СУ‑27М), отличающиеся тем, что при брошенном управлении они немедленно срываются в штопор. Ясно, что летчик может управлять таким самолетом лишь короткое время и с большим напряжением сил, в то время как компьютер отрабатывает рулями смещение самолета автоматически. Вместе с тем, неустойчивые самолеты более маневренны и способны отклонять нос без изменения направления полета, что важно для быстрого наведения оружия. А маневренность, как мы отмечали, считается сейчас важнейшим качеством истребителя.

На компьютеры обращают столь пристальное внимание, что порою это даже приводит к конфузу. Так, например, первого апреля прошлого года журнал «Infoworld» напечатал шутливое сообщение о том, что американские военные во время операции «Буря в пустыне» послали в иракскую систему ПВО компьютерный вирус, заслав его через принтер (!). Но газеты «U.S.News», «Nightline» и другие попались на удочку и перепечатали эту заметку. Смех смехом, но случаи утечки информации из военных сетей уже имели место. Берлинские студенты через операционную системуVAX VMS4.4 смогли войти в базы данных американского космического агентства НАСА, а в 1988 году некто Моррис запустил вирус, распространившийся по всей сети агентства военных исследований США и вывел ее из строя более чем на сутки.

Ведутся разработки не только новых вирусов, но и новых способов их засылки во вражеские компьютеры, в том числе при помощи радиоволн и инфракрасного излучения.

Здесь уместно задуматься о будущем компьютеров. Известно, что по быстродействию элементов человек сильно уступает ЭВМ, но вместе с тем ориентируется во внешнем мире и оперативно принимает решения зачастую лучше машин. Быстродействие нейрона в мозгу не превышает одной милисекунды. Но за 3–5 десятых секунды опытный боец может заметить цель, ее идентифицировать и открыть огонь. То есть, переводя на машинный язык, сложнейшая задача распознавания образов и наведения оружия решена за 300–500 машинных тактов (это выражение обозначает один элементарный шаг вычисления)! Для обычного компьютера потребуются многие миллионы тактов, что, согласитесь, сводит на нет его преимущества в скорости.

Оказывается, разница между человеком и обычной ЭВМ в самом принципе построения вычислительного устройства (если мозг человека уподобить машине). ЭВМ записывает информацию в виде изменений состояний элементов, в то время как мозг человека усваивает информацию в результате изменения интенсивности связей между нейронами и даже установления новых связей и разрыва старых. Подобная структура приводит к очень сильному «распараллеливанию» решения задач, к возможности решения задач с неполной или даже искаженной входной информацией, на что машина, естественно, не способна.

Однако человеку рано торжествовать победу. Подобные системы уже применяются в военном деле. ФирмаHNC (Калифорния) использует принцип нейронных сетей для моделирования поведения самолетов в бою; ведутся такие же разработки наземной боевой автоматической машины.

Но основное отличие нейронных сетей в том, что они способны к самообучению, и не только алгоритмы, но сама структура их изменяется со временем. Поведение сетей в процессе обучения становится все более осмысленным, но и все более непредсказуемым даже для самих создателей. Разница между человеком и ЭВМ, состоящая в том, что машина действует только по вложенной программе, постепенно стирается.

Обратим на это внимание: подобный фактор может стать решающим. Но и предельно опасным — в том числе и для самих создателей. Вспомним рассказ Шекли «Страж‑птица»… Естественно, уже сейчас ведется поиск способов борьбы с такими компьютерными системами. Если в обычные ЭВМ можно внести изменения в программу, то в случае сетей это невозможно. Необходимо воздействовать на сети, поставляя им искаженные исходные данные. То есть, если обычные компьютеры можно перепрограммировать, то нейронные сети можно «распропагандировать».

ЗАЩИТА

Растущая роль компьютеров, систем связи и управления повышает интерес к ним противоборствующей стороны. Появляются средства борьбы, специально ориентированные на вывод из строя электронных компонентов.

6 июля 1984 года истребитель «Торнадо» ВВС ФРГ потерпел катастрофу при пролете вблизи коротковолнового передатчика. Мощное радиоизлучение передатчика блокировало электродистанционную систему управления самолетом, и летчик не смог выровнять машину.

Электродистанционные системы (системы управления по проводам) применяются на большинстве западных военных самолетов, что делает их очень уязвимыми к электромагнитному излучению (ЭМИ). Так, у американского истребителяF‑16связь с органами управления электрическая. Значит, такой самолет достаточно просто уничтожить, создав вблизи него мощный импульс радиоволн. Главной целью постепенно становятся не сами средства поражения, но глаза и мозги противника.

Для выполнения такой задачи нужны новые вооружения, и они уже проходят испытания. Так, американцы планировали применить (но не успели подготовить) электронный удар по Ираку. Расчеты показали, что для этого достаточно подвести к берегу определенное количество военных кораблей и сфокусировать излучение их мощных радиолокационных систем на выбранных целях, и электронные компоненты вооружения противника выйдут из строя.

В последнее время усиленно разрабатываются методы поражения непосредственно микросхем. Идея метода проста: для нарушения боевой деятельности самолета, РЛС и т. д. совсем не обязательно разрушать их компьютер. Достаточно подать на него сигнал, который приведет к ошибке в работе. А такой сигнал может быть подан в виде слабого пучка промодулированного гамма‑излучения. Если импульс совпадает с импульсами, генерируемыми самим электронным устройством, то устройство будет «обмануто». Но для того, чтобы осуществить такой проект, необходимо знать тактовую частоту и характеристики импульсов, использующихся в электронных системах противника. Эти сведения может добыть прежде всего агентурная разведка, и роль ее в будущем еще более возрастет.

Но наиболее мощный, мобильный иуправляемый источник электромагнитного излучения — это ядерный взрыв. При ядерном взрыве рождается множество гамма‑лучей. Они выбивают электроны из атомов воздуха, а эти электроны, тормозясь в атмосфере, генерируют радиоволны. В лабораториях разрабатываются взрывные устройства, в которых в ЭМИ будет переходить не 1 % энергии взрыва (как в обычных ядерных зарядах), а несколько десятков процентов, причем можно управлять и формой импульса. В некоторых странах разрабатываются и гамма‑лазеры с накачкой от ядерного взрыва. Такие устройства могут быть размещены на орбите и приводить к нарушению работы систем связи и управления противоборствующей стороны сразу на большой площади.

Разведка будет меняться в той же логике, что и ударные виды вооружений. Силовые методы уступят место «незаметным». Так, американцы сняли с вооружения замечательные самолеты‑разведчикиSR‑71"Черная птица», летающие в три раза быстрее звука на высоте до 30 км. Лучшими шпионами оказались спутники — и не только из‑за большей зоны обзора и дешевизны эксплуатации, но и потому, что, в отличие от самолета‑нарушителя, они не создают дипломатических инцидентов при пролете над территорией другой страны. В то же время США выделили 4 млрд. долларов на создание беспилотных летательных аппаратов с радиусом действия до 700 км. Самолет «Кондор» может летать 60 часов на высоте более 20 км без дозаправки, при этом вероятность его обнаружения куда меньше, чем пилотируемого самолета.

ВЫВОДЫ

Оружие массового поражения, необходимое для ядерного сдерживания, останется важнейшим средством сохранения мира, но, скорее всего, будет прогрессировать довольно медленно, поскольку средства обороны еще очень долго не смогут отразить массированный ядерный удар и свести уровень потерь к допустимым. Но и здесь возможны «новинки», скажем, базирующиеся на орбите ядерные заряды или подвешенные на геостационарных орбитах источники направленной радиации, позволяющие убить жителей городов через доли секунды после начала войны.

Несколько десятилетий спустя возможно развитие и климатического оружия: создание озоновых дыр, искусственных торнадо и тайфунов, изменение направления океанских течений или снижение уровня солнечной радиации (например, путем постановки в небе экрана из пыли и копоти, поднятой в результате ядерных взрывов и последующих пожаров).

Средства борьбы будут становиться все более изощренными, причем основное внимание будет уделяться не повышению их разрушительной мощи, но точности наведения, сокращению времени реакции, увеличению устойчивости против средств обороны противника.

Армия будущего будет состоять из двух компонентов: стратегических сил сдерживания и высокопрофессиональных и мобильных сил быстрого реагирования.

Солдат на передовой в армиях будущего будет аккумулировать труд десятков, если не сотен людей в тылу. Он сможет выполнить свою задачу и оправдать их усилия только в том случае, если оснащен совершенным оружием, мастерски им владеет и имеет высокий боевой дух. В то же время таких солдат для выполнения ограниченных боевых задач нужно будет не очень много. Армии будущего — это высокопрофессиональные и относительно малочисленные соединения; время всеобщих мобилизаций прошло.

Технические перспективы — а здесь упомянуты далеко не все возможные линии развития — более или менее ясны, они, пожалуй, кое в чем опережают даже фантастику. Но техника — лишь средство. Сложнее с природой человеческой. Но и в общественном развитии есть некий прогресс, так что не стоит относиться к высказываниям «дедушек» современного вооружения, надеявшихся на то что совершенствование вооружения приведет в конце концов к бесперспективности войн, — так уж свысока.

Евгений ШАПОШНИКОВ, командующий вооруженными силами СНГ, маршал авиации.

— Какой, на ваш взгляд, будет ваша армия после 2000 года?

— Однозначно можно сказать только одно — профессиональной. И дело не в том, что мы скопируем модель американской армии. Сама жизнь заставит нас сделать это. Темпы научных открытий таковы, что в армии непрофессионалу делать будет нечего. Уже сейчас есть рода войск, где почти отсутствуют призывники срочной службы: в авиации, ракетных войсках, в войсках ПВО.

При дальнейшем усложнении задач, поставленных перед армией, будет просто нерационально обучать два‑три года специалиста, чтобы потом расставаться с ним до очередных сборов.

— В связи с этим изменятся ли задаче, поставленные перед армией?

— Они меняются уже сегодня, когда благополучно «скончался» период холодной войны.

События в Персидском заливе в какой‑то мере являются аналогом будущего, примером коллективной реакции на опасность возникновения мирового конфликта.

Оптимист может помечтать о том, что после 2000 года армии на Земле не найдется дела, и она отправится патрулировать Космос. Но боюсь, что это слишком смело даже для фантастического романа. Да, конфликтов будет меньше, мир — спокойнее, но опасность применения кем‑то военной силы не исчезнет. Так что главная задача армии — служить гарантом прочного мира — особых изменений не претерпит. Думаю, что в первую очередь расширятся функции войск, которые они выполняют и сегодня. А именно: оказание помощи при стихийных бедствиях. Только быстрота реагирования и эффективность увеличатся в десятки раз.

Возможно, армия полностью возьмет под свой контроль и экологическую защиту Земли, перестав быть первейшим ее нарушителем. Ведь и сами экологические преступления могут приобрести иные, более изощренные формы, которые будет трудно обнаруживать и предотвращать.

Записал Геннадий Жаворонков

Филип К. Дик. Колония

Майор Лоренс Холл склонился над бинокулярным микроскопом, регулируя резкость.

— Интересно, — прошептал он.

— Неужели? Мы торчим здесь уже три недели — и ничего. Ни одной опасной для человека формы жизни. — Лейтенант Френдли присел на краешек лабораторного стола, стараясь не задеть колбы с культурами. — Представить только: ни болезнетворных бактерий, ни каких‑нибудь вшей, ни мух, ни крыс, ни…

— Ни виски, ни публичных домов, — Холл выпрямился. — И впрямь: замечательное место. А я еще опасался, что в этом бульоне найдется что‑то по нашу душу. Типа гнилостных спиралевидных бактерий — помните, тех, на Марсе.

— Похоже, планета, действительно, безопасна. Знаете, я все думаю, а не Эдемский ли это сад, откуда прибыли наши предки.

— Откуда их вышвырнули.

Холл не торопясь приблизился к окну лаборатории и окинул взглядом местность. Да, что говорить, вид привлекательный. Рощи, холмы, зеленые склоны, увитые лозами; водопады и зеленые мхи, озера, фруктовые деревья и целые поля цветов. Были приняты все меры, чтобы сохранить в неприкосновенности природу Индиго — так назвали планету разведчики, побывавшие здесь шесть месяцев назад.

Холл вздохнул:

— Да, приятное местечко. Не возражал бы как‑нибудь оказаться здесь еще раз.

— Природа Земли кажется золушкой по сравнению с этой. — Френдли вынул сигареты, затем засунул пачку в карман. — Знаете, со мной творится что‑то странное. Ну, не могу я курить. Наверное, все из‑за этого пейзажа. Он такой… такой нетронутый, черт побери. Неиспорченный. Не могу здесь курить и швырять окурки. Не могу чувствовать себя туристом на загородной прогулке.

— Туристы появятся здесь довольно скоро, — сказал Холл. Он вернулся к микроскопу. — Попробую еще несколько культур. Может, все же найду какой‑нибудь смертельно опасный микроб.

— Давайте, — лейтенант Френдли соскочил со стола. — Позже загляну: а вдруг вам повезет. Сейчас в кабинете номер один заседает Большой Совет. Они почти готовы дать эмиграционным властям зеленый свет на отправку сюда первой партии колонистов.

— Туристов на пикник!

Френдли усмехнулся:

— Боюсь, именно так.

Дверь за ним закрылась. В коридоре затих гулкий стук ботинок. Холл остался в лаборатории один.

Какое‑то время он сидел в задумчивости. Затем достал из микроскопа стеклышко с культурой, выбрал новое и поднес его к свету, чтобы прочесть надпись. В лаборатории было тепло и тихо. В окна струился солнечный свет, заливая всю комнату. Ветер слегка тревожил ветки деревьев. Холла одолевала дремота.

— Ох уж эти туристы, — проворчал он, вставляя стеклышко в микроскоп. — Приедут, начнут валить деревья, рвать цветы, плевать в озера, жечь траву. И нет даже обычного вируса гриппа, чтобы…

Вдруг голос его прервался…

Внезапно два окуляра микроскопа обвились вокруг его шеи. Холл попытался отодрать микроскоп от себя, но тот упрямо впивался в горло, а стальная вилка основания давила на грудь.

Все же Холлу удалось швырнуть его на пол. Но микроскоп быстро подполз к нему и схватил за ногу. Холл отшвырнул его и выхватил бластер.

Микроскоп мчался на него, катясь на регуляторах настройки. Холл выстрелил. Прибор исчез в облаке металлических частиц.

— Господи! — Холл обессиленно сел, вытирая взмокшее лицо. — Что за… — он коснулся шеи, — что за чертовщина!

Кабинет был забит до отказа. Присутствовали руководители всех подразделений. Командир Стелла Моррисон постучала по большой карте концом тонкой пластиковой указки.

— Эта равнина идеально подходит для постройки города. Вода близко, погода довольно переменчива, так что поселенцам будет о чем поговорить. Есть так же залежи различных минералов. Колонисты смогут построить собственные заводы. Им ничего не придется импортировать. Вот здесь расположен самый большой лесной массив планеты. Если, поселенцы проявят здравый смысл, то не тронут его.

Она окинула взглядом молчащих мужчин.

— Будем реалистами. Кое‑кто считает, что нам не стоит давать «добро» эмиграционным властям, а приберечь планету до тех пор, пока человек не станет мудрее. Вы же понимаете, что это утопия. Не мы, так другая исследовательская группа даст «добро». Выбросите эту блажь из головы. Все, что нам осталось сделать, — это передать сигнал и начать упаковываться.

— А как с болезнетворными бактериями?

— Все анализы были сделаны с особой тщательностью. Но, насколько мне известно, ничего не показали. Думаю, мы уже можем выходить на связь с эмиграционными властями. Пусть присылают за нами корабль и попутно захватят первую партию колонистов. Не вижу причин, чтобы… — она остановилась.

В коридоре нарастал шум. Головы повернулись к двери.

Командир Моррисон нахмурилась:

— Майор Холл, разрешите напомнить: когда заседает Совет, входить запрещено!

Уцепившись за дверную ручку, Холл стоял, покачиваясь, словно пьяный. Наконец, его остекленевшие глаза остановились на лейтенанте Френдли, сидевшем посередине комнаты.

— Пойдемте со мной, — сказал он хрипло.