Благодарю, за всё благодарю: Собрание стихотворений

Вторая Хотинская ода . – Написана по поводу 200-летия «первой хотинской оды» – собственно «Оды блаженныя памяти государыне императрице Анне Иоанновне на победу над турками и татарами и на взятие Хотина 1739 года», написанной Ломоносовым во Фрейберге после получения известия о взятии русскими войсками 19 августа (по ст.ст.) 1739 года турецкой крепости Хотин на правом берегу Днестра. Вторым (и основным) поводом к написанию «Оды» стали известия о боях, впоследствии получивших название Ясско-Кишиневской операции (20-29 августа 1944 г.), в результате которых советские войска, форсировав Днестр и Южный Буг, заняли значительную часть Молдавии и Румынии. Эпиграф – из «Оды на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны 1748 года» М. В. Ломоносова. Атилла (ум. 453) – король гуннов с 434 г., прозванный «бичом Божьим», нанесший Римской империи ряд сокрушительных поражений. Валгалла (Вальхалла, др.-исл. «чертог убитых») – в скандинавской мифологии находящееся на небе, принадлежащее Одину жилище эйнхериев – павших в бою храбрых воинов, которые там пируют, пьют неиссякающее медовое молоко козы Хейдрун и едят неиссякающее мясо вепря Сэхримнира. В замке павшим воинам и Одину прислуживают девы-воительницы – валькирии. Вместо огня освещалась блестящи­ми мечами. Плевна – город в Болгарии, под которым в ходе русско-турецкой войны 1877-1878 гг. с 8 июля по 28 ноября 1877 г. проходили бои между русско-румынской и турецкой армиями. Сулин – болгарский порт недалеко от устья Дуная, где в ночь с 28 на 29 мая 1877 г. спущенные с парохода «В. кн. Константин» катера атаковали турецкую флотилию. Хотин – см. выше. «Стоим у Прикарпатских врат/Державы старой Осмомысла…» – Ярослав Владимирович (Осмомысл) – князь галицкий (умер в 1187 г.), с 1159 г. до самой смерти без соперников владел галицкой землей, пользуясь большим значением среди тогдашних русских князей.

Атомные демоны . – Это и два последующих стихотворения написаны в 1945 г. после того, как американцы сбросили атомную бомбу на Японию. Кутузов в это время еще находился в рядах Югославской народно-освободительной армии.

В застенке . – Написано в 1951 г. в тюрьме, куда Голенищев-Кутузов был брошен титовскими приспешниками в 1949 г. Впереди было еще два года заключения. Незадолго до смерти Илья Николаевич начал писать «Повесть о капитане Копейкине» – русском офицере первой мировой войны, выпускнике артиллерийской академии, блестящем математике, чей талант так и не сумел реализоваться, – своем товарище по камере. Приведем ее начало (сохранилось в рукописи и магнитофонной записи в архиве семьи Кутузова), поскольку оно дает возможность представить обстановку югославских тюрем, выстроенных еще турками в средние века и битком набитых в пору югославской «ежовщины», после того как Тито обрушил репрессии на цвет югославского общества: интеллигенцию, военных, всех, подозреваемых в русофильстве, а такими было полстраны.

«В годы моих странствований по свету я очутился однажды в тюрьме одной балканской державы по сомнительному обвинению в антиправительственной деятельности. Следственная тюрьма, куда меня бросили, была построена во времена султана Абдул-Гампия. Двор-колодец был окружен двухэтажными постройками. Посреди рос раскидистый орех. Это проклятое место так и называлось «под орехом». Был рядом еще и меньший двор, обнесенный одноэтажными камерами, столь низкими, что человек не мог встать во весь рост. Света в них не было, и в темницу пробивался лишь луч сквозь деревянную дверь.

Следователи, самоуверенные молодчики националистических взглядов, всё время требовали от меня «искренности» и отказа от советского гражданства. Ввиду моей нераскаянности и упорства меня из большой камеры перевели сначала в узкую и длинную камеру, где хорошо жилось только блохам. Люди лежали на полу на своем барахле. У одного счастливца болгарина был длинный кожух. Нас ели блохи 22 часа в сутки. Лишь на рассвете эти существа замирали и при восходе солнца снова начинали скакать по заключенным. Это блошиное место было гораздо хуже, чем клоповники. С клопом можно бороться, ловить блоху – одно из величайших искушений. Среди наиболее ловких ловцов быстроскачущих насекомых мне запомнился сразу худой человек среднего роста, смуглый, с восточными чертами лица. Ночью он ходил по узенькому коридору между ступнями заключенных и стеной. Он что-то бормотал про себя. Впоследствии я узнал, что он решает математические задачи. Мы познакомились…».

«За новой жизни золотую зарю…» – Это и следующее стихотворение написаны в Белграде в 1953 – начале 1954 годов после выхода из тюрьмы и до того, как Голенищеву-Кутузову разрешили выехать в Венгрию, где он получил профессуру в Будапештском университете. Эта белградская любовь помогла освободиться от тюремного кошмара и душевно воспрянуть.

ИЗ ПОСЛЕДНИХ СТИХОВ (1957-1969)

«Жизнь моя висит на тонкой нити…» – Написано в Узком (под Москвой) в 1962 г. Летом I960 г., после защиты в Ленинграде в Пушкинском Доме докторской диссертации, у Голенищева-Кутузова случился прямо в море (в Рижском заливе) тяжелейший инфаркт. Было пасмурно и безлюдно. Он долго лежал на песке у берега, пока не приехала скорая. Думали, что он не оправится. Картину незнакомого взморья, крик чайки и свое безжизненно лежащее на песке тело он увидел в стихотворении «Я лежал на морском песке…» за тридцать лет до случившегося (в 1931 г. в Париже).

Десять хокку . – Написано в Юрмале в 1960 г. в форме японских трехстиший. Посвящены другу автора – академику-востоковеду Николаю Иосифовичу Конраду (1891-1970), уроженцу Риги, с которым Кутузов часто общался, когда летом оба приезжали проводить свой отпуск на рижском взморье.

«Я полюбил насмешливый ваш взгляд…» – Юбилейный сонет, написанный к 70-летию академика Виктора Владимировича Виноградова (1895-1969)– Вскоре после окончания войны Виноградов, тогда декан филологического факультета Московского университета, приглашал Голенищева-Кутузова занять кафедру славистики в МГУ. В 1949 Кутузова арестовали, и приезд в Москву смог состояться только летом 1955 года.

К событиям в Галлии . – Написано в Москве в 1966 г. Смешение исторических реалий говорит об иносказательном характере стихотворения. Гораций (65-8 до н.э.) – рим­ский поэт и теоретик поэтического искусства. Восприятию его творчества поэтами западноевропейских и славянских стран была посвящена статья Кутузова «Гораций в эпоху Возрождения» в книге «Проблемы сравнительной филологии» (M.-Л, 1964). Меценат Гай Цильний (ок. 74 до н.э. – ок. 8 н.э.) – римский градоначальник, покровительствовавший поэтам (Вергилию, Горацию и др.) и одновременно наблюдавший за их творчеством и умонастроением и деликатно направлявший их помыслы в интересах единовластия Августа. Имя его стало нарицательным, утратив при этом всю сложность его личности и его культурной политики.

Последняя любовь . – Стихотворения этого цикла не предназначались для печати. Они писались на библиотечных карточках, на обрывках бумаги, обычно во время совместной работы И.Н. и И.В. Голенищевых-Кутузовых, дома или в Ленинской библиотеке.

ДОПОЛНЕНИЕ

ЭПИГРАММЫ (1929-1969)

Подражание древним. – «В “Числах” провидя скандал…» – «Числа» – парижский журнал русской эмиграции (1930-1934) под редакцией И. В. де Манциарли и Н. А. Оцупа. Гиппиус и Мережковский упрекали журнал за отказ от политики. «С лампой зеленой в руках…» – «Зеленая Лампа» – парижское литературное общество русской эмиграции (1927-1939), созданное по инициативе З. Гиппиус и Д. Мережковского. «Новый предчувствуя Град…» – «Новый Град» – религиозно-философский журнал, выходивший в Париже в 1931-1939 гг. 12 января 1932 года в «Зеленой Лампе» состоялось собеседование на тему «О старом и новом граде», где И.Н. Голенищев-Кутузов произнес вступительное слово.

На Алданова . – Алданов (Ландау) М. А. (1886-1957) – выдающийся русский писатель-эмигрант, философ-химик. «Mon verre estpetit…» (фр. «Стакан мой невелик, но пью я из него лишь…») – знаменитая строка из драматической поэмы Альфреда де Мюссе (1810-1857) «Уста и чаша» (перевод А. Мысовской). «И “на Пассях” я – Лев Толстой…» – Пасси – аристократический район, примыкающий к Булонскому лесу (там жили многие русские эмигранты, в частности – Мережковский и Гиппиус). Многие полагали, что творческий метод Алданова целиком выведен из «Войны и мира» Л. Толстого.

На иеромонаха Шаховского . – Шаховской Д. А., архиепископ Иоанн Сан-Францисский (псевд. Странник) (1902-1989) – поэт, писатель, богослов. «Ни князя Шаликова тень…» – князь Шаликов П. И. (1768-1852) – поэт, писатель, журналист, один из последних представителей русского сентиментализма. Известен как объект эпиграмм и прямого издевательства А. С. Пушкина и П. И. Вяземского. «Так схима не спасет Скобцову…» – Скобцова – собственно Кузьмина-Караваева (мать Мария) Е.Ю., урожд. Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева, по второму – Скобцова-Кондратьева (1891-1945), поэт, философ, публицист, общественный деятель. С 1932 года, после развода с Д.Е. Скобцовым, стала монахиней. Погибла в концлагере Равенсбрюк.

На переводчика Тхоржевского . – Тхоржевский И.И. (1878– 1951) – поэт-переводчик, известный, в частности, своими переложениями из Омара Хайяма с английской версии Фицджеральда и «Западно-восточного дивана» И.-В. Гете.

На бракосочетание Екатерины Таубер . – Бракосочетание Е. Таубер и Константина Старова состоялось в 1936 году. В 1936 году И.Л. Голенищев-Кутузов приезжал в Париж. Была эпиграмма написана в Париже или послана из Белграда – нет данных.

Поэт-физиолог . – «Лозинский Лев – поэт и физиолог…» – по всей видимости, имеется в виду Лев Константинович Лозина-Лозинский, брат поэта Алексея Лозина-Лозинского (псевд. Я. Любяр), сотрудник естественнонаучного института им. П.Ф. Лесгафта, занимавшийся вопроса­ми замораживания живых организмов.

Астре . – В данном случае «Астра» – явно женское имя, но основа эпиграммы пока не ясна.

Геррфон Штейфон . – Борис Александрович Штейфон (1881-1945) – «генерал русской, затем немецкой армии, командир корпуса русских эмигрантов во время второй мировой войны» (прим. автора). Сын еврейского купца г. Харькова, по другим сведениям – еврейского мастерового. В 12. IX – 2. X. 1941 г. – генерал-майор Вермахта, Генерального штаба генерал-лейтенант. С 1941 по 1945 г. был командиром Русского Охранного Корпуса, сформированного немцами для борьбы с югославскими партизанами. Покончил с собой, похоронен в Загребе.

На Скородума, спалившего «Христа Неизвестного» Д. Мережковского . – Обстоятельства скандала, сопровождавшего появление книги Мережковского «Иисус Неизвестный», в подробностях не устанавливаются; во всяком случае, кого называет автор псевдонимом «Скородум» – пока не выяснено. Книга была издана в 1932 году в Белграде; за нее Мережковский выдвигался на Нобелевскую премию. «Известному надел бы он повязку…» – «повязку с желтой звездой, которую были обязаны, носить на оккупированных немцами территориях евреи» (прим. автора).

На Гальского . – Гальской B. Л. (1908-1961) – поэт. С 1920 в эмиграции. До 1941 жил в Белграде. Единственный сборник стихотворений («Путь усталости») вышел посмертно, в 1992 году в Вологде.

На немецкого генерала Шкуро . – Шкуро А.Г. (1887-1947) – в Гражданскую войну (1918) вступил в чине полковника. В 1919 году произведен Деникиным в генерал-лейтенанты. Позднее отстранен от командования бароном Врангелем. Жил в Париже, работал цирковым наездником. С началом Второй мировой войны принимает решение сотрудничать с Гитлером. Вместе с бывшим Донским атаманом Красновым принимает участие в формировании казачьих войск в составе вермахта. Был выдан советским властям англичанами. Повешен по приговору суда 17 января 1947 года.

Эпитафия Роману Хазарину . – Хазарин – Самарин Р.М. (1911– 1974) – с 1947 года заведовал кафедрой зарубежной литературы в МГУ, с 1953 – отделом зарубежной литературы в ИМЛИ, где Голенищев-Кутузов работал последние 14 лет своей жизни. В 1966 году был выдвинут в члены-корреспонденты Академии наук СССР, но забаллотирован по настоянию В.В. Виноградова и В.М. Жирмунского.

На юбилей профессора П.Г. Богатырева . – Богатырев П.Г. (1893-1971) – русский фольклорист и этнограф (украиновед), театровед, в 1921 командирован на работу в Прагу, переводчик советского полномочного представительства в Чехословакии (с 1921), доцент Братиславского университета (1931-1938), изучал древние архивы Австро-Венгрии, в 1939 г. вернулся в СССР. Профессор МГУ. Известен как переводчик «Похождений бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека.

«С мамзель… женой застигнутый Иван…» . – В рукописи на месте пробела стоит «Потаповой»: намек на известную в те годы итальянистку, специалистку по неореалистам. Иван – И.И. Анисимов (1899-1966), директор ИМЛИ. Эпиграмма основана на непроверенном слухе, бродившем в Институте мировой литературы.

Эпитафия. – «Щербина, Яша и Перцов…» – соответственно В.Р. Щербина (1908-1989), Я.Е. Эльсберг («Яша») (1901-1972) и В.О.Перцов (1898-1981); характерно, что И.Н. Голенищев-Кутузов, следуя античной традиции, написал здесь прижизненные эпитафии: все трое пережили его самого.

Эпитафия А. А. Зимину. – А. А. Зимин (1920-1980) был автором гипотезы, что «Слово о полку Игореве» создано в XVIII веке и автором его мог быть ярославский архимандрит Иоиль Быковский.

«О муки творчества Баратовой Марии…» – Баратова – девичья фамилия крестной матери жены И.Н. Голенищева-Кутузова, Марии Федоровны. Псевдонимом Баратова Мария Федоровна пользовалась в газетной журналистике.

Эпитафия самому себе . – Этим элегическим дистихом И.Н. Голенищев-Кутузов хотел закончить книгу стихотворений, состав которой лег в основу настоящего издания (хотя и был основательно расширен за счет материалов, считавшихся ранее утраченными).

ПРИЛОЖЕНИЕ

ИЛЬЯ ГОЛЕНИЩЕВ-КУТУЗОВ И ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ

Сердечные дружеские отношения связывали молодого Илью Николаевича Голенищева-Кутузова с замечательными деятелями русской культуры старшего поколения: профессором Петербургского, а затем Сплитского (Югославия) университетов Евгением Васильевичем Аничковым, мэтром русского символизма Вячеславом Ивановым и прекрасным поэтом и литературным критиком Владиславом Ходасевичем. Их отеческое внимание и бережная опека много значили в судьбе и творческом развитии Голенищева-Кутузова.

Первая встреча Кутузова с «одним из последних великих гуманистов Европы», как называл Вячеслава Иванова французский литературовед Шарль дю Бос, произошла в Риме летом 1927 года. Илья Николаевич приехал из Дубровника в намерении продолжить в Италии свои штудии Данте. Познакомил их в кафе Греко профессор Аничков, старый петербургский друг поэта. Высокого роста, с длинными, тронутыми сединой волосами, с лицом, красноватым от римской малярии, Вячеслав Иванов производил сильное впечатление. Светло-серые, не очень большие глаза его проницательно смотрели сквозь очки. Одет он был в длинное, черное, старинного покроя платье и носил черный, свободно повязанный галстук Он походил на гейдельбергского профессора начала прошлого века. Но вопреки этому старинному облику, запечатленному на гравюре Ходовецкого, его речь и улыбка лучились молодостью – вечной молодостью великих художников. Кутузову показалось, что точно такая же улыбка освещала лицо Юпитера на фреске виллы Фарнезина. Подобно старым церквям, где самый воздух за много столетий пропитался духом святости, кафе Греко хранило память о многих светочах европейской культуры, встречавшихся за его столиками. Казалось, что их беседу слушал с настенного медальона великий Гёте, стародавний завсегдатай кафе Греко.

Как рассказывал впоследствии Илья Николаевич, Вячеслав Иванов поселился в Риме неподалеку от площади Испании в небольшой квартире, которая помещалась на верхнем этаже мрачноватого современной постройки дома. Это и была его «римская башня». Иванов жил очень уединенно. Он всецело покорился судьбе. Самой любимой его книгой была «О граде Божием» бл. Августина.

На римской башне два старых друга (Вячеслав Иванович и Евгений Васильевич) и молодой Кутузов долгими летними вечерами вели беседы о поэзии, религии, кризисе культуры, античной Греции и средних веках. Бдения на башне были продолжены и во время летних каникул следующего, 1928 года.

Несмотря на упорные просьбы редакторов парижских эмигрантских журналов, также, впрочем, как и оставшихся на родине доброжелателей, Иванов ни за что не хотел печатать на русском языке свои новые стихотворения. Постоянным же своим гостям он охотно читал новые стихи и поэму «Человек» (о путях человечества к реинтеграции, к мистическому всечеловеку Адаму Кадмону). В некоторые из вечеров автор просил Илью Николаевича изъяснять эту поэму «четырех смыслах», по обычаю средневековых комментаторов.

Атмосферу римской башни Голенищев-Кутузов постарался передать в цикле своих римских стихотворений. Августом 1928 года датировано стихотворение Вячеслава Иванова «Земля» («Повсюду гость и чуженин, и с Музой века безземелен…»), которое он посвятил Илье Николаевичу. С этих пор началась их переписка, длившаяся более десяти лет.

Своему молодому другу Иванов посылал рукописи стихов, которые не публиковал, соблюдая обещание не печататься в эмигрантской прессе, данное им при отъезде из Советского Союза.

Голенищев-Кутузов был первым в Зарубежье, кто своими статьями прорвал завесу молчания вокруг имени и послереволюционного творчества Вячеслава Ивано­ва. Из появившихся в парижской печати в 1930 году статей «Лирика Вячеслава Иванова» и «Отречение от Диониса» русская читающая публика не без удивления узнала, что Иванов – не музейная реликвия по истории отечественной словесности начала века, а продолжающий активную творческую жизнь поэт и ученый. В написанном спустя пять лет эссе «Достоевский и Вячеслав Иванов» – об изданной в 1932 году в Тюбингене немецкой книге Вяч. Иванова «Достоевский: Трагедия. Миф. Мистика» – Кутузов писал о том понимании, какое нашли идеи Иванова у интеллектуальной элиты Запада. Свидетельством чего явился сборник к его семидесятилетию, изданный в Милане. В нем сочли за честь принять участие такие известные ученые, философы и литераторы, как Эрнст Роберт Курциус, Николай Оттокар, Габриэль Марсель, Ф. Зелинский и другие. Кутузов отметил, что большой интерес к Иванову-мыслителю проявили испанец Хосе Ортега-и-Гассет и швейцарец Альберт Штеффен, которого Кутузов навестил в Дорнахе, возвращаясь из Парижа в Дубровник. В этой написанной по-сербскохорватски статье Голенищев-Кутузов высказал твердое убеждение, что придет срок, и Вячеслав Иванов во всех своих ипостасях (поэта, ученого-полиглота и мыслителя) вернется на родину, но произойдет это через посредство Западной Европы. Похоже, робкие предвестия этого долгожданного возвращения появились в 1991 году, когда в Ленинграде и Москве отмечалось, хотя еще достаточно келейно, 125-летие со дня рождения Вячеслава Иванова.

Публикуемая статья Вячеслава Иванова представляет собой предисловие к первой книге стихов Голенищева-Кутузова, написанное через четыре года после их первой встречи. Она датирована: Павия, 1931. Поскольку выход сборника задерживался, в него были добавлены стихотворения, написанные после этой даты. О них и о последующем творчестве Голенищева-Кутузова, где были свои приливы и отливы, достижения и неудачи, идет речь в письмах, обмен которыми продолжался до 1938 года. Во всяком случае, писем более ж не обнаружено ни в архиве Иванова, ни в Голенищева-Кутузова, который был конфискован при его аресте югославской тайной полицией. Как он оказался в Библиотеке Югославской академии наук и искусств, выяснить пока не удалось.

Вяч. Иванов – И. Н. Голенищев-Кутузов

ПЕРЕПИСКА (1928-1939)

Автографы писем Голенищева-Кутузова находятся в Римском архиве Вяч. Иванова, автографы Вяч. Иванова – в Библиотеке Югославской академии наук и искусств в Белграде. Предлагаемый текст является исправленным воспроизведением публикаций А. Шишкина в сборнике «Europa orientalis» (Roma, 1989, № 8) и И. Голенищевой–Кутузовой в журнале «Октябрь» (1993, № 3). Но поскольку Римский архив не разобран до конца, а в упомянутом белградском фонде содержится лишь часть архива Голенищева-Кутузова, мы располагаем перепиской не в полном виде. Нет письма Иванова от 7 октября 1936 г. и письма Кутузова о стихотворении «Граждане вселенной» того же года. Очевидны лакуны в переписке за 1935 – начало 1937 гг. Для их восполнения нужны дальнейшие разыскания, но и то, чем мы располагаем, дает обильный свежий материал о более чем десятилетнем периоде жизни и творчества двух весьма примечательных в истории русской культуры XX столетия личностей.

Письмо № 15 было напечатано Д.В. Ивановым в литературном сборнике «Russica»-81 (Нью-Йорк, 1982, с. 381-382).

При составлении примечаний использованы материалы личного архива И. Голенищева-Кутузова, книга его парижской и белградской эссеистики «XX век и предшествующие» (готовится к изданию), а также данные, сообщаемые А. Шишкиным о Вяч. Иванове и его окружении. Сведения о публикациях Кутузова в югославской печати уточнены по новейшим югославским историям литературы, словарям и библиографическим справочникам, так как Голенищев-Кутузов печатался в прессе Югославии с 1923 г. на сербско­хорватском и русском языках как поэт, переводчик и литературный критик.

1) Nox Sibillina – «Ночь Сивиллы» из цикла «Рим».

2) Эти впечатления отразились в стихотворении «Анкона».

3) Акир – герой средневековой «Повести об Акире Премудром», дружеское прозвище Е.В. Аничкова, друга Вяч. Иванова еще по петербургской башне, учителя и наставника И. Голенищева-Кутузова. Первое стихотворение Кутузова, ему посвященное, датировано 1921 г. См. примеч. к стих. «Взволнованной души с ыздетства вещий лекарь…». В книге Аничкова «Новая русская поэзия» (Берлин, 1923; 2-е изд. 1972) одна глава посвящена творчеству Вяч. Иванова.

4) Дураков-Сизиф. – Почему этого милейшего, благорасположенного к людям человека (см. примеч. к стих. «Стансы» и «Над тихой Адрией осенней…») друзья именовали Сизифом, сказать трудно. Мифологический Сизиф дважды возвращался к жизни, обманув бога смерти и подземных богов, за что был осужден в загробном царстве вечно вкатывать на крутую гору огромный камень, который, однако, никогда не мог достигнуть вершины, неизменно скатываясь вниз. Видимо, какие-то ассоциации возникли именно в связи с этим.

5) Софиев-Иксион. – Один из самых близких (вместе с Дураковым) друзей Кутузова (о нем см. примеч. к стих. «Капитан Немо» и «В Париже»). Ключ к разгадке этого прозвища содержится, видимо, в предисловии И.Анненского к мифологической трагедии «Царь Иксион», где он называет отца кентавров, фессалийского царя Иксиона, «сверхчеловеком»; Софиев же в это время увлекался Ницше. Как можно судить по письму Е. Л. Таубер к В. Иванову от 14 ноября 1926 г. (Римский архив Иванова), стихи Софиева посылались Иванову в 1926 г. Таким образом, творчество молодых белградских поэтов, входивших в группу «Перекресток», объединявшую и их парижских сверстников, находилось в поле зрения старого мэтра русского символизма.

6) Адрастея – нимфа, тайком вскормившая на о. Крит маленького Зевса, будущего повелителя богов и людей. «Чтить Адрастею» означало в древней Греции «блюсти уста», «благоглагольствовать», т.е. говорить лишь от избытка сердца, сохраняя верность священному обету.

7) моем иллирийском пленении… – Иллирия – римское название Далмации. Кутузов в это время жил в Дубровнике.

8) «поучения сыну Сирахову» – сыном Сираховым был Иисус, автор библейской «Книги Премудрости», в которой возвеличивались «веселие и радость сердца», а глава 24 содержала учение о Премудрости Божией. Судя по контексту письма, это было прозвище в дружеском кругу Голенищева-Кутузова.

9) «Cantica Canticorum» – «Подражание Песни Песней» (см. примеч.)

10) Об этой книге сообщалось в статье «Смена» в газете «Возрождение» 24 ноября 1931 г., подписанной инициалами И.Л.: «Теперь он подготовляет к изданию свое многолетнее исследование “Молодость Данте”». Над переводом «Новой Жизни» Голенищев-Кутузов начал работать с 1921 г. (этим годом датированы переводы нескольких сонетов из «Новой Жизни» в сохранившихся записных книжках). 12 апреля 1930 г. на литературном вечере «Союза молодых поэтов» в Париже он читал свои переводы. (См.: М. Beyssac. La vie culturelle de l’emigration russe en France. Chronique (1920-1930). Paris, 1971, p. 274). Перевод этот погиб при аресте Кутузова в Югославии в 1949 г., когда были конфискованы бумаги его личного архива. В середине 60-х гг. Кутузовым был сделан новый перевод «Новой Жизни», который вошел в состав подготовленного им первого полного собрания малых произведений Данте на русском языке (Москва, «Наука», 1968, серия «Литературные памятники»). Не подлежит сомнению, что римские встречи Кутузова с Ивановым, который сам собирался перевести «Новую Жизнь» и другие произведения Данте (еще в 1913 г. – см.: P. Davidson. V. Ivanov’s translation of Dante. – «Oxford Slavonic papers», 1982, v. XV, а также статью «Данте в советской культуре» И. Голенищева-Кутузова в его книге «Творчество Данте и мировая культура», М., 1971 и в кн.: Dante nel mondo. Firenze, 1965, p. 583-605), оказались исключительно важными для дантологических трудов молодого ученого и переводчика. Четырехязычной литературе Италии эпохи Данте (и более ранней) были посвящены несколько глав в книге Голенищева-Кутузова «Средневековая латинская литература Италии» (М., 1972), написано жизнеописание великого поэта для серии «Жизнь замечательных людей» (М., 1968).

11) Эта статья – «“Rat i mir” i umetnost Tolstoja» – была напечатана в журнале «Nova Evropa» (1929, v. 19, № 10-11, str. 310-323) и позднее (в переработанном виде) вошла в книгу Голенищева-Кутузова «Из нове руске книжевности» (Белград, 1937).

12) Пиндар и Тиртей – предтечи евразийцев. – Эта весьма парадоксальная мысль требует осмысления. Попробуем коротко реконструировать основные идеи жизни и творчества великих поэтов древней Греции, одного из которых (Пиндара) Вяч. Иванов переводил (несколько од). Пиндара (ок.520 – ок. 441 до н.э.) почтительно принимали как при дворе тиранов, так и в демократических государствах. Он благоразумно избегал вопросов о превосходстве одной системы правления над другой. Любя свою родину (Фивы), «опору свободы» он видел не в ней, поскольку не разделял симпатий своих сограждан к персидской деспотии, а в Афинах; ставил во главу угла не свои местные патриотические симпатии, а общегреческие интересы. Он был поборником законности, справедливости и мира. Тиртей же, древнейший греческий элегик (VII в. до н.э.), хотя был всего лишь скромным школьным учителем, к тому же хромым, – стоил, по мнению древних, самого опытного полководца. Когда по совету дельфийского оракула терпящие поражения спартанцы обратились к афинянам с просьбой прислать им военачальника, те прислали поэта. Своими песнями о доблести героев, сражающихся за свободу родины, он так воодушевил спартанцев, что те наголову разбили врагов. Пел Тиртей и о горькой участи изгнанников.

13) Ксантипой звали жену Сократа, отличавшуюся сварливостью и несносным нравом.

14) Гиппиус… всё ненавидит, а я всё люблю, она всё проклинает, а я всё благославляю… – Сходное с дураковским восприятие супругов Мережковских было и у Кутузова. На одном из собраний «Зеленой лампы» в Париже он даже дерзнул сказать Дмитрию Сергеевичу о ветхозаветном (а не христианском) характере его чувствований. См. «Возрождение» (Париж, 1932, 14 января). Публикуется в приложении к книге Кутузова («XX век»).

15) Полный текст либретто Кутузова к опере Роговского (см. примеч. к стих. «Не говори о страшном, о родном…») находится в фонде Роговского в архиве Дубровника. Фрагмент из него печатался в газете «Россия и славянство» (Париж, 1930, 19 апреля) под названием «Маркове богомолье».

16) М.О. Цетлин (1882-1946) фактически был заведующим отдела поэзии журнала «Современные записки».

17) Н.А. Оцуп (1894-1958) – поэт и критик, брат друга Голенищева-Кутузова – поэта Георгия Раевского (1897-1963); в начале 30-х годов был редактором журнала «Числа».

18) С.К. Маковский (1877-1962) заведовал литературным отделом в газете «Возрождение» (в 1926-1932 гг.); фактически в начале 30-х годов им руководил В. Ходасевич.

19) Статья Кутузова «Лирика Вяч. Иванова» была напечатана в «Современных записках» (1930, кн. 43), а развернутая рецензия о бакинской книге Иванова «Дионис и прадионисийство» (1923) появилась в газете «Возрождение» 3 июля 1930 г.

20) Остроги – близкие друзья семьи Ивановых еще с начала века. Феликс Острога, композитор, профессор Женевской консерватории, был учителем музыки в семье Иванова. См. «Новый журнал» (1982, № 1470, где напечатаны воспоминания дочери В. Иванова – Лидии.

21) Речь идет о произведении «Papa Angelicus», напечатанном в «Журнале Содружества» (Выборг, 1935, № 8, с. 30– 31).

22) Ф. А. Степун (1884-1965) – друг Иванова еще со времен петербургской башни, автор воспоминаний и статей о нем. В 1926-1937 – профессор в Дрездене. Был фактически литературным редактором «Современных записок».

23) Римские стихи Иванова, напечатанные в тексте статьи Кутузова «Лирика В. Иванова», были по сути первой публикацией его в русской зарубежной прессе, засвидетельствовав читателям, что мэтр русского символизма – не музейная реликвия из истории отечественной словесности начала века, а активно работающий поэт. Только после того, как в 1935 г. Иванов отказался от советского гражданства, он снял с себя запрет на сотрудничество в эмигрантской печати. Как следует из автобиографического документа его Римского архива, он был связан словом, которое дал при отъезде из Советского Союза: «all’estero, essendomi per ottenere un passaporto a Mosca, impegnato a non collaborare da scrittore cogli emigrati, io m’astenevo dal publicare il poema fino all’ acquisto della cittadinanza italiana…». Одновременно Иванов не желал публиковаться и в СССР. В начале 1928 г. Вс. Иванов писал М. Горькому: «Вячеслав Иванов прислал своему другу Г. Чулкову стихи, отличные стихи. Чулков принес их нам, я хотел их напечатать и думаю – неужели автор – будет протестовать, послал ему телеграмму с просьба напечатать. Он живет в Риме. И получил такой ответ: “Печатать нельзя, стихи готовятся для посмертной книги”» («Новый мир», 1965, № 11, с. 249).

24) А.И. Каффи (1886-1955) – друг В. Иванова. В письме Иванову 11 февраля 1928 г. он писал: «Трудно Вам выразить, скольким я чувствую себя обязанным Вам и в нравственном (пример личности в буре житейской), и в идейном отношениях (множество «аспектов» мира, идей и значений открылись, разговаривая с Вами)». В 1928 г. он начал переводить книгу Вяч. Иванова (его докторскую диссертацию в Бакинском университете) «Дионис и прадионисийство». Именно благодаря инициативе и посредничеству Андрея Каффи Иванов напечатал в журнале Поля Валери «Commerce» свое наделавшее столько шуму «Письмо к Дю Босу». О Каффи см.: Bianco J. Un socialista irregolare (1977).

25) Иванов пишет о стихотворениях Кутузова «Меланхолия» и «Анкона» (см примеч. к ним). Замечания Иванова Кутузов учел, но принял не все.

26) Г.П. Струве (1898-1986) – журналист, поэт, литературный критик, автор книг по истории русской зарубежной литературы.

27) Из рассказов Кутузова, написанных в начале 30-х годов, назовем: «Легенда о четвертом маге» («Россия и славянство», 1931,10 января), «Леталия» (там же, 1931, 11 апреля) и «Мария» («Возрождение», 1931, И апреля).

28) Мнемозина – богиня памяти, мать девяти прекрасных дочерей, рожденных ею от Зевса, – Муз.

29) «Ioachin de Flore» (1931). – Аничков находил сильное влияние иоахимитских представлений в некоторых средневековых романах, особенно в романе о св. Граале.

30) Amor – Roma – классический палиндром.

31) Л.Ф. Ганчиков (1893-1968) – в Петербургском университете учился у С. Венгерова, И. Гревса, Л. Карсавина. Очутившись после окончания гражданской войны в Галлиполи, «испытал настоятельную духовную потребность попытаться преодолеть историческую конкретность… с помощью высшей и универсальной рефлексии»; отсюда последовало обращение к философии (автобиографический документ 1935 г. в Римском архиве Иванова – оригинал на итальянском языке). В 1924 г. получил стипендию папы Пия XI; спустя три года закончил Миланский католический университет, защитив дипломную работу «Фундаментальные принципы Владимира Соловьева». По словам Ганчикова, его концепция художественной критики – философской и в этом качестве теургической, исходящей из трансцендентного реализма Платона, Аристотеля и средневековых мыслителей, – была ориентирована на русскую критическую традицию В. Соловьева, Д. Мережковского и Вяч. Иванова. Вяч. Иванову Ганчиков посвятил статью «А realioribus ad realia» («Convegno», 1934).

32) И. И. Фундаминский (Бунаков) (1879-1943) – один из издателей-редакторов журнала «Современные записки» (1920-1940). Финансировал многие эмигрантские издания, в том числе сборники «Русские поэты». Несколько писем его хранится в Римском архиве Иванова.

33) Если бы я мог сказать как Данте… – далее приводятся стихи 82-85 первой песни «Ада»:

О честь и светоч всех певцов земли, Уважь любовь и труд неутомимый. Что в свиток твой мне вникнуть помогли! Ты – мой учитель, мой пример любимый.

(перевод М. Лозинского)

34) Цитировать два следующих стиха не дозволяет мне благочестивая Память! – «Ад», I, стихи 86-87:

Лишь ты один в наследье мне вручил Прекрасный слог, везде превозносимый.

(перевод М. Лозинского)