Помоги проекту - поделись книгой:
Бретт задумчиво поковырял мясо вилкой. Нет, расспрашивать големов бессмысленно.
Надо попытаться выяснить все самому. Он взглянул на толстяка, который как раз вытащил из кармана свой гигантский клетчатый носовой платок и громко высморкался. Никто не оглянулся. Пары продолжали танцевать, ничего не изменилось. Кажется, настал подходящий момент…
— Вы не возражаете, если я пересяду за ваш столик? — вежливо спросил Бретт, подходя к толстяку. — Знаете ли, хочется с кем‑нибудь поболтать.
Толстяк недоуменно прищурился и неохотно пододвинул пустой стул. Бретт сел, поставив локти на стол, и наклонился к собеседнику:
— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что вы настоящий.
Толстяк опять прищурился.
— Какой‑какой? — спросил он отрывисто. Голос у него оказался высокий и визгливый.
— Не такой, как эти. Мне кажется, вы тоже чужак. Не бойтесь, я тоже настоящий — со мной можно говорить откровенно.
Толстяк опустил глаза на свои мятые брюки.
— Я сегодня несколько… совсем не было времени, не успел переодеться, очень много дел… А что, собственно, вам надо? — он настороженно уставился на Бретта.
— Я нездешний. Приехал издалека. Вот, хочу понять, что у вас здесь происходит.
— Купите путеводитель. Там все сказано.
— Я не об этом, — терпеливо продолжал Бретт. — Я говорю об этих истуканах и о Геле…
— Какие истуканы? Какие ели? У нас не растут ели…
— Я не…
— Зайдите в аптеку: хвойная эссенция…
— Да нет же, я говорю об этих коричневых штуках! Как мутная вода. Или как жидкое стекло. Они появляются, когда нарушается ход действия.
— Знаете, пересядьте, пожалуйста, за свой столик.
— Чего вы боитесь? Геля?
— Тихо, тихо, успокойтесь. — Толстяк явно нервничал. — Совсем незачем так волноваться.
— Сами вы успокойтесь! Я не собираюсь устраивать скандал. Пожалуйста, поговорите со мной. Вы здесь давно живете?
— Терпеть не могу сцен, просто не выношу…
— Вы давно сюда приехали?
— Десять минут назад. Я только что сел за стол. Еще пообедать не успел. Прошу вас, молодой человек, вернитесь за свой столик. — В голосе толстяка звучала тревога. Лысина покрылась капельками пота.
— Я имею в виду — в этот город. Откуда вы приехали?
— Что за дурацкий вопрос? Я здесь родился.
— Как называется этот город?
— Вы что, издеваетесь? — Толстяк чуть не визжал от злости.
— Тсс, — остановил его Бретт. — Вы привлечете Геля.
— Да какого, черт побери, геля? — задохнулся толстяк. — Сию же минуту оставьте меня в покое. Я позову управляющего!
— Неужели вы не знаете? Они же все чучела, куклы — словом, големы. Они ненастоящие!
— Кто — ненастоящие?
— Да вот те подделки людей за столиками и те, что танцуют. Вы же не думаете…
— Я думаю, что вам надо срочно обратиться к врачу. — Толстяк вскочил со стула. — Я пообедаю где‑нибудь в другом месте.
— Подождите! — Бретт тоже вскочил и схватил толстяка за руку.
— Отстаньте от меня!
Толстяк быстро пошел к выходу, Бретт — за ним. У кассы Бретт вдруг резко повернулся, заметив слева знакомое коричневое мерцание.
— Смотрите! — он рванул толстяка за плечо.
— На что смотреть?
Гель исчез.
— Он только что был здесь!
Толстяк бросил на прилавок деньги и поспешил прочь. Бретт положил пятьдесят долларов и ждал сдачи.
— Подождите!
Он слышал, как толстяк торопливо спускается по лестнице.
— Поторопитесь, — сказал Бретт кассирше, но она застыла, уставившись в пустоту.
Музыка смолкла, свет погас, и, оглянувшись, Бретт увидел вздымающуюся мутную волну. Он бросился вниз по лестнице на улицу. Гель вышиб дверь, догнал его и стал расти и твердеть, поднимаясь, как башня. Бретт стоял, полуоткрыв рот, слегка наклонившись вперед и не мигая. Гель совсем загустел, выжидая, словно в нерешительности; его поверхность переливалась и просвечивала, как жидкое стекло. Бретт почувствовал резкий запах герани.
Прошла минута — целая минута. У Бретта подрагивали губы. Он боролся с непреодолимым желанием мигнуть, сглотнуть, бежать без оглядки. Горячее солнце заливало улицу, отражаясь в слепых окнах домов, нестерпимо резало глаза.
Наконец Гель опал — потерял форму и ручьем грязной воды скользнул прочь. Переведя дух, Бретт обессиленно потащился в противоположную сторону, едва держась на ногах.
Это было как раз то, что нужно: витрина магазина для любителей туризма — палатка, портативная плита, термосы… Бретт пересек улицу и попытался войти. Дверь оказалась закрыта. Тогда он ногой выбил стекло рядом с замком и, просунув руку в дыру, отодвинул задвижку. Осмотрев все полки, он выбрал тяжелый моток нейлонового троса, охотничий нож, флягу. Подержал в руках многозарядный винчестер с оптическим прицелом — положил его на место и взял пистолет. Зарядив его, набил карманы патронами. С мотком троса на плече и с пистолетом на боку он вышел на безлюдную улицу.
Толстяк торчал на перекрестке, почесывая щетину на подбородке и задумчиво разглядывая рекламу. Заметив выходящего из‑за угла Бретта, он нахмурился и попытался улизнуть.
— Подождите минутку. — Бретт догнал его и пристроился рядом. — Ну что, скажете: и на этот раз ничего не видели? Что же тогда на меня напало?
Толстяк покосился на него и ускорил шаг.
— Да постойте же! — Бретт взял его за плечо. — Я же вижу: вы — настоящий. Вы потеете, сморкаетесь, чешетесь. Вы единственный, к кому я могу обратиться за помощью, а мне сейчас очень нужна помощь. Мой друг попал в беду.
— Вы сумасшедший! Отвяжитесь от меня! — Толстяк пытался освободиться, лицо его стало совсем багровым. Бретт резко и довольно сильно ударил его кулаком в солнечное сплетение. Бедняга со стоном опустился на колени и, задохнувшись, обхватил руками живот. Панама свалилась с головы. Бретт взял его подмышки и рывком поставил на ноги.
— Извините, — тон у него был не слишком извиняющийся. — Но мне просто необходимо было кое‑что проверить. Все в порядке, вы действительно настоящий. Мы должны спасти Дхуву.
Толстяк прислонился к рекламе, выкатив в ужасе глаза и все еще держась за живот.
— Я позову полицию, — еле выдохнул он.
— Какую там полицию… — Бретт махнул рукой. — Здесь же все ненастоящие. Где вы видели такие пустые улицы? Посмотрите, ни одного человека, ни одной машины…
— Среда, рабочий день, середина дня, — пыхтел толстяк.
— Ладно, идем со мной. Я вам все покажу. Стены, дома — все это декорация, фальшивка. Кирпичная стена всего в полдюйма толщиной…
— Никуда я не пойду. — Лицо толстяка, теперь бледное, блестело от пота. — Что вам от меня надо? Все было так хорошо…
— Помогите мне спасти моего друга. Гель уволок его в эту яму…
— Отпустите меня, — ныл толстяк. — Я боюсь. Почему вы не можете оставить Меня в покое?
— Ты что, не понимаешь? — взорвался Бретт. — Гель забрал человека! В следующий раз это может случиться с тобой.
— Ничего со мной не случится… Я бизнесмен, уважаемый гражданин. Я не лезу в чужие дела, жертвую на благотворительность, хожу в церковь. Я хочу одного — чтобы меня не трогали.
Бретт отступил на шаг, разглядывая его с отвращением, как ядовитое насекомое: бледное злое лицо, крошечные глазки, трясущиеся обвисшие щеки. Толстяк с кряхтением нагнулся за панамой, отряхнул ее о колено и напялил на голову.
— Кажется, теперь я все понял, — медленно проговорил Бретт. — Похоже, ты и есть хозяин этого поддельного города. Здесь все происходит для тебя. Где бы ты ни появился, перед тобой разыгрывают представление — как там, в отеле. Гель тебя не тревожит, а големы представляются людьми — потому что ты вписываешься, не делаешь ничего неожиданного, не нарушаешь…
— Конечно, не нарушаю! — завизжал толстяк. — А почему я должен нарушать? Я респектабельный! Я законопослушный! Я не сую нос в политику, мне нет дела…
— Да уж, это точно! Тебе на все наплевать. Даже если тебя притащить к обрыву и сунуть головой в ту гнусную дыру, ты сделаешь вид, что ничего не случилось. Но сегодня тебе придется нарушить, я тебе это обещаю!
Внезапно толстяк рванулся в сторону и бросился бежать. Через несколько ярдов он обернулся и заорал, размахивая круглым красным кулаком:
— Такие мне уже попадались! Смутьяны!
Бретт сделал шаг в его сторону, и тот снова пустился наутек. Полы пиджака смешно подпрыгивали. Потом он снова остановился и оглянулся — нелепая одинокая фигура посреди пустынной улицы.
— Я тебе еще покажу! Мы найдем на вас управу! — Он одернул пиджак и нетвердой походкой зашагал по тротуару.
Бретт посмотрел ему вслед и с сожалением подумал: надо было двинуть ему посильнее. И направился к фальшивому дому.
Выбитые Бреттом куски кирпичной кладки валялись на прежнем месте. Он прошел через зияющий проем и заглянул в темную яму, пытаясь оценить ее глубину — никак не меньше сотни футов, а то и все сто пятьдесят.
Он скинул моток с плеча, привязал один конец троса к торчащему из земли куску арматуры, а остальное бросил вниз. Трос исчез в глубине и повис, раскачиваясь, причем было совершенно непонятно, достиг ли он дна. Но Бретт не мог терять время, к тому же помощи больше искать было не у кого. Придется все делать в одиночку.
С улицы послышалось шарканье подметок по мостовой. Бретт выпрямился, достал из кобуры пистолет и возвратился на улицу. Толстяк только что появился из‑за угла и даже подскочил на месте, увидев Бретта. Он вытянул в его сторону коротенький палец и торжествующе завопил: «Вот он! Я же вам говорил — вот он!»
Следом показались двое полицейских. Один из них, по‑видимому, разглядев пистолет, положил руку на кобуру.
— Лучше уберите оружие, сэр, — произнес он деревянным голосом.
— Посмотри! — обратился Бретт к толстяку. Он поднял кусок кирпичной кладки. — Это же папье‑ маше.
— Он взорвал стену, сержант! — продолжал орать толстяк. — Он опасен!
— Вы должны пройти с нами, сэр, — сказал полицейский. — Этот джентльмен только что сделал заявление…
Бретт взглянул полицейскому в лицо. Ярко‑голубые глаза смотрели твердо. А вдруг он и впрямь настоящий?
— У него не все дома, — втолковывал толстяк. — .Вы бы послушали, что он несет! Смутьян! Таких надо держать под замком.
Полицейский кивнул:
— Бороться с нарушениями…
— Подумать только, совсем молодой парень. Это ужасно! — Толстяк вытер лицо носовым платком. — Но вы, ребята, сумеете разобраться, что к чему.
— Лучше отдайте мне эту штуку, сэр, — сержант протянул руку к пистолету, и Бретт ткнул его кулаком под ребро. Сержант мгновенно окоченел, рухнул на землю и остался лежать, уставившись в небо.
— Вы… вы убили его! — воскликнул толстяк, отшатнувшись.
Второй полицейский вяло потянулся за пистолетом, но Бретт точно таким же ударом уложил его рядом с напарником. И повернулся к толстяку.
— Я не убил их. Просто выключил. Они же не настоящие — это големы.
— Убийца! В самом центре города! Средь бела дня!
Бретт все еще пытался его убедить.
— Все это… разве ты не заметил, что все это вышло как импровизация, в спешке; то есть Гель понял: что‑то не так, но не сумел разобраться, что именно не так и как действовать. Когда ты позвал полицейских…
В этот момент толстяк вдруг плюхнулся на колени и зарыдал:
— Не убивайте меня!.. О, не убивайте меня!..
— Да кто собирается тебя убивать? — возмутился Бретт. — Я просто хочу тебе кое‑что показать. — Он схватил толстяка за шиворот и поволок к обрыву. Толстяк изумленно уставился в глубину и сделал шаг назад.
— Что это?
Поделиться книгой: