Помоги проекту - поделись книгой:
— Только что прилетели? — спросил он.
Я выразил восхищение его проницательностью. На собеседника это не подействовало, и он продолжил допрос. До горячего он успел узнать, что родом я с Фаона, что путешествую без особой цели, что готов как работать, так и не работать, что из вещей у меня только рюкзак и в нем нет ничего ценного. О себе он сообщил, что занимается мелкой коммерцией, живет в гостинице для гражданских, любит Энно, не любит Землю, от йогурта у него несварение, а дети давно разъехались. Я могу называть его Док, потому что его все так зовут — он когда-то практиковал, но потом бросил ради торговли медицинскими препаратами.
Я был бы в курсе недомоганий его супруги, если бы не звонок микроволновки.
Когда я вернулся, на столе стояла стеклянная фляжка «Баллантайна» и два пластиковых стаканчика. Не спрашивая, Док налил в каждый на два пальца.
— За встречу!
Я кивнул и сделал небольшой глоток.
— Ну, как? — спросил он после того, как я проглотил первый кусок.
— Нормально.
В тушеном мясе не было ни грамма натурального мяса, но я был к этому готов.
— Еще по глотку?
Я отказался. Док интеллигентно принял мой отказ. Я спросил о гостинице. Их здесь оказалось три: для пилотов, для рабочей вахты и для прочих гражданских. Он объяснил, как их найти, и вызвался проводить меня до своей гостиницы.
Наверное, он вел меня короткой дорогой, потому что мы долго петляли и ни разу не воспользовались лифтом. Гостиницей назывались два пересекавшихся под прямым углом коридора на четвертом уровне голубого сектора. Заказ номера осуществлялся с компьютерного терминала: вставляешь кредитку, жмешь нужный номер, указываешь срок пребывания, и тебя вселяют без лишних вопросов. Свидетельством вселения служит пластиковая карточка-ключ, выскакивающая из щели под терминалом.
Никто не требовал возвращения аванса, поэтому я заказал полулюкс — номер, в котором можно дойти от двери до кровати, не задевая стен. Ванная также производила приятное впечатление — в ней была горячая вода, и душ не совпадал с умывальником. Еще меня очень удовлетворило расположение противопожарных распылителей.
Убедившись, что я все сделал правильно, Док отправился в свой номер.
Я разворошил постель, в ванной набрызгал воды, поставил зубную щетку и пасту в стаканчик. Из рюкзака вытащил коробку с инструментами и пачку одноразовых салфеток, затем засунул рюкзак глубоко под кровать. Убедившись, что в коридоре никого нет, я вышел из номера и дошел до запасного выхода в конце коридора. Дверь была с небольшим окном, забранным армированным стеклом, открыть ее можно было с любой стороны. Я вышел на площадку аварийной лестницы и принялся ждать, поглядывая время от времени через окно. До двери в мой номер было не более шести метров. Меня бы устроили номера, расположенные еще ближе к лестнице, но они были заняты.
Прошло два часа. По местному времени было уже заполночь. Я в очередной раз делал несколько приседаний, когда из коридора послышались приглушенные голоса. Док в сопровождении трех мордоворотов проследовал к моему номеру. Двух из этой троицы я уже видел в столовой. Тогда Док изо всех сил старался не смотреть в их сторону.
Док достал ключ и вошел в номер. С ним зашло еще двое, один остался дежурить в коридоре. Секунд через пятнадцать Док выглянул из двери и о чем-то переговорил с караульным.
Как я понял, Док решил ждать меня внутри, благо, им было чем заняться — порыться в моем рюкзаке, я имею в виду. Оставшийся снаружи бандит двинулся к запасному выходу. Как и я, он понял, что это отличная точка для наблюдения.
Посторонившись, я дал ему выйти на площадку.
После удара в солнечное сплетение он согнулся пополам. Я подсек его и уложил мордой на пол. Скотч из коробки с инструментами был уже приготовлен. Я слегка пережал ему сонную артерию, и, пока он отдыхал, связал ему руки и ноги. Затем я привел его в чувство. Мне хотелось узнать, что нужно от меня Доку.
Сначала он меня послал, — но тихо, потому что одной рукой я слегка сжимал ему горло. Я пообещал ему сказать Доку, что он раскололся только после страшных пыток. Вкратце я обрисовал ему, в чем будут заключаться пытки.
— Он говорил, ты ему должен. Очень много. Он хотел с тобой это обсудить.
— За что я ему должен?
— Не знаю, он не говорил.
Должен? Что за новость!
План «А» оставался в силе.
Из пачки салфеток получился прекрасный кляп. Из карманов бандита я выудил небольшой бластер, электрошокер, рацию и портмоне. Кивком головы он согласился с моим советом лежать и не рыпаться.
Я сообщил гостиничному терминалу, что выехал из номера. Мой ключ обнулился, двери номера заблокировались. На углу, где пересекались коридоры гостиницы, размещался пульт управления пожарной сигнализации. Я разбил стекло и включил в своем бывшем номере систему пожаротушения. Затем, наслаждаясь ревом пожарной сирены, вернулся к терминалу и снова вселился в тот же номер, получив при этом новый ключ с новым кодом.
Я вернулся к своей двери. Вокруг уже сновали перепуганные, сонные люди. Я убеждал их, что тревога ложная и что нигде ничего не горит. Похоже, один только я слышал частые, глухие удар в дверь с номером 5459.
Появился менеджер. Он подтвердил, пожара нет, и отключил сигнализацию. В наступившей тишине все явственно услышали стук и крики, доносившиеся из 5459–ого.
— О, это мои друзья, — сказал я и отпер дверь. — Они любят баловаться со спичками.
Все-таки я переборщил. Док и один из его подручных находились на грани помешательства. На четвереньках, они выползли из номера и свалились, едва дыша. Третий силился навести на меня бластер, рукоятью которого он долбил в дверь. Понятно, что у него ничего не вышло. Я достал из кармана Дока карточку-ключ, взвалил его тушу на плечи и отнес к нему в номер. Подручный, что покрепче, потащил своего коллегу, не знаю куда. Я крикнул ему, чтобы он потом заглянул на аварийную лестницу.
7
30.03, Ск25-5
— У тебя будут большие проблемы, парень, — сказал Док, очухавшись. От его вчерашней интеллигентности не осталось и следа.
На столе стояла фляжка со скотчем. Я нашел стакан и налил ему выпить. Он жадно выхлебал жидкость, отер губы и повторил:
— Большие проблемы.
— У меня мелких не бывает. Кто стрелял в нас с Бланецом?
— Это тебя надо спросить. С нашей стороны все чисто. Я говорил с людьми. Из местных никто бы не рискнул. Все знают, на кого работает Бланец. Так что это твои дела. Пораскинь мозгами, кому ты насолил. Судя по тому, как ты себя ведешь, таких людей не мало.
Я бы назвал это бредом, если бы не молчание Г.Г.. Если удар пытались нанести по Доку, почему клиент до сих пор со мной не связался? Он же заплатил мне, и заплатил немало.
— Хорошо, — сказал я, — пусть так. Тогда у нас нет друг к другу претензий. Я даже готов принести извинения.
Док помотал головой.
— Не пойдет. Ты мне должен груз. И ракету. Когда все вернешь, будем считать инцидент исчерпанным.
— Бланец знает, где найти груз.
— Ты предлагаешь ему взять штурмом полицейское управление?
— Полиция нашла контейнеры?
— Догадался! — Он налил с треть стакана и выпил. — Между прочим, Бланец спас тебе жизнь.
— И себе тоже.
Но во мне уже шевельнулись угрызения совести. Развиться им помешал стук в дверь.
— Если это твои, вели им проваливать, — сказал я.
— Откройте, это полиция! — раздалось из-за двери.
— Теперь и у тебя проблемы.
Он усмехнулся:
— Ты в этом уверен?
Я открыл дверь. В грудь мне уперся ствол М-214. Подняв руки, я попятился назад. Из-за широкой спины спецназовца показалась маленькая круглая голова.
— Лицом на пол! — взвизгнула голова.
Прежде чем падать, я все-таки решил уточнить:
— Вы это мне?
— Тебе, Ильинский. Давай, на пол.
Я обвел глазами пространство вокруг себя.
— Здесь негде.
— Ничего, я подвинусь, — сказал Док и, задрав ноги, отполз в угол кровати.
Пришлось подчиниться. Голова обшарила мои карманы. К тому времени в них уже хранился целый арсенал.
— Вы не представились, — сказал я.
— Капитан Задван. Ильинский, вы арестованы за незаконное хранение оружия.
Мне надели наручники. Последовало обычное предупреждение о моих гражданских правах. Двое спецназовцев подхватили меня под руки и поволокли к лифтам.
Лифт спустился на нулевой уровень. Широкой, хорошо освещенной галереей мы перешли в зеленый сектор и через минуту достигли бронированной двери с надписью «Полиция. Участок 01». Меня поместили в комнату с железными столом, двумя стульями и пуленепробиваемым зеркальным окном. Дверь с грохотом захлопнулась, и я остался один.
Интересно, какое здесь наказание за безосновательное пожаротушение?
Опустив голову на стол, я попытался вздремнуть. Секунд через двадцать дверь снова заскрежетала, и в комнату вкатился Задван.
— Не спать! — взвизгнул он.
— Тогда сними наручники.
— Обойдешься.
— Значит, буду спать, — я снова опустил голову.
Он стукнул по столу рядом с моим ухом. Я этого ждал, поэтому не отреагировал, хотя едва не оглох.
Мне действительно больше всего на свете хотелось спать.
— Утором поговорим, ладно? — предложил я миролюбиво.
Полицейский снял наручники и уселся передо мной. Когда я поднял голову, на столе лежал снимок шести контейнеров с «Гольфстрима».
— Узнаешь?
— Может, узнаю, может, нет. К чему вопрос-то?
— Кто их должен был забрать?
— Откуда?
Задван потер виски.
— Обрисую ситуацию, — вымолвил он, — тебе грозит пожизненное за контрабанду. Но если ты очень постараешься, то сможешь убедить нас, что ты всего лишь никчемный курьер, и мы скостим тебе срок, скажем, до десятки. Говори, кто получатель товара? И от кого ТЫ получил товар?
Вот я и получил ответ на вопрос, зачем Бланецу понадобился второй пилот. Я был нужен ему, чтобы в случае неудачи, свалить вину на меня.
На стол лег еще один снимок. На нем я тащил контейнеры к стыковочному узлу.
— Подработал грузчиком, ну и что?
— А то, что на контейнерах только твои следы.
Я знал, какого решения Задван ожидает от меня меньше всего.
— Я готов пройти детектор лжи. Кроме всего прочего он покажет, что я даже не знаю, что внутри контейнеров.
На самом деле, мне смертельно хотелось узнать, что в них. Но теперь мое незнание могло пойти мне на пользу.
Задван хмыкнул и на минуту заткнулся. Через минуту его лицо озарилось:
— На суде это тебе не поможет. К нам пришло твое досье. У тебя прекрасная подготовка. Мы убедим присяжных, что тебе по силам обмануть полиграф.
— Вам нужно имя покупателя или мой скальп?
— Хм, я подумаю на этой альтернативой.
— Думай. А я хочу спать.
Он велел сержанту отвести меня в камеру.
Я принял душ и вырубился. Минут на пятнадцать — двадцать.
— Ильинский!
Поделиться книгой: