— Какой разговор? — спросил доктор.

— В двух словах: вам предложат работать у нас. До свидания.

— Подождите, — остановил парня доктор. — Как вас зовут?

— Эрнандес Ромеро, — ответил тот, ступая на эскалатор.

Друзья остались одни. О'Рейли открыл было рот, собираясь чертыхнуться, но доктор Орантес опередил его и намеренно громко сказал:

— Ну что ж, если они хотят пригласить нас поработать, это неплохо. Поживем здесь некоторое время, отдохнем на природе. Ты как думаешь, Джон?

— Я за. Но сколько нам будут платить? — плутовато сощурил свои зеленые глаза ирландец, подхватывая предложенную доктором игру.

— Ну, с оплатой, я думаю, устроится. Хозяева городка — люди богатые. Пойдем-ка, Джон, прогуляемся по саду.

Они стали на эскалатор и поехали вниз.

— Э, Хуан, наша прогулка, кажется, отменяется, — недовольно пробормотал О'Рейли.

У подножия эскалатора бродили двое стражей с автоматами в руках.

— Давай-ка вернемся, Джон, — мрачно сказал Орантес и пошел по ступенькам. О'Рейли — за ним. — Не стоит, пожалуй, портить отношения с этими ребятами, прибавил доктор. — Лучше поглядим, на городок с крыши дома.

Кругом простиралась нескончаемая пестрая зелень. Стен на границе с сельвой видно не было, а пластик, закрывающий городок и сверху, хорошо пропускал солнечный свет. Эта огромная крыша поддерживалась опорами, отстоящими друг от друга метров на тридцать и обвитыми виноградом, плющом и лианами. В городке совсем не чувствовалось тяжелого дыхания сельвы. Здесь был создан идеальный микроклимат.

Доктор и О'Рейли изредка перебрасывались словами, размышляя о ситуации, в которой они оказались. Орантес понимал, что борьба предстоит трудная и длительная, злился на себя, что так глупо попал в капкан, и думал, что теперь нужно быть сверхосторожным и соглашаться на все требования, которые предъявят ему хозяева городка.

Когда доктор проснулся, О'Рейли уже выходил из ванной.

— Доброе утро, Джон! Не спится? — спросил Орантес.

— Сельва приучила вставать с солнцем.

Доктор примерил легкую рубашку и шорты, найденные в шкафу. В другой одежде здесь было жарко.

— Сколько сейчас времени? — спросил О'Рейли.

— Без десяти шесть.

— Еще не скоро. Как бы убить время?

— В шахматы играешь, Джон?

— Играл когда-то.

— Тогда нам будет чем заняться…

За ними пришли, когда вторая партия перешла в миттельшпиль. Все тот же Ромеро пригласил доктора Орантеса следовать за собой.

— А вы останьтесь здесь, — бросил он О'Рейли.

— Я хотел бы, чтобы Джон участвовал в предстоящем разговоре. Разве это невозможно? — спросил доктор.

— Нет, почему же. Он может пойти, но мы думали, что все решает господин доктор. Вы встретитесь с нашим руководителем профессором Маршаном. Вы уже говорили с ним. — «Невидимка», — догадался Орантес и поднялся со стула.

— Идем, Джон. Ты мне там очень пригодишься, — ободрил доктор Орантес помрачневшего О'Рейли.

Ромеро привел их в здание, где они побывали в первый день пленения. За длинным столом сидели пять стариков. На вежливое приветствие доктора Орантеса и хмурое бормотание О'Рейли они церемонно кивнули.

— Так, значит, вы и есть знаменитый доктор Орантес? — спросил сидящий в центре сухонький старичок. Голос показался знакомым. И в дальнейшем вопросы задавал только он, остальные лишь почтительно слушали. Доктор Орантес понял, что это и есть профессор Маршан.

— Да, я Хуан Орантес.

— Почему вы скрыли от нас свое настоящее имя?

— Но я же не знал, куда попал, с кем имею дело, и потому, естественно, опасался быть откровенным.

— Но в аппарате, на котором вы прибыли сюда, мы обнаружили паспорт на имя Альфредо Суареса с вашей фотографией.

— Мне пришлось скрываться от людей, желавших заполучить мое открытие и использовать его в неблаговидных целях.

— Ну ладно, а теперь скажите нам всю правду, доктор Орантес: зачем вы отправились в сельву? Ведь это не прогулка по городскому парку.

— Разумеется, господин профессор. Предпринятое мной путешествие действительно смахивает на авантюру. Но я хотел отдохнуть от людей, я был измучен, меня окружали проходимцы, полицейские, агенты. Я устал от ежеминутной опеки и мечтал только об одном: забраться куда-нибудь в глушь, отсидеться, а затем незаметно уехать туда, где меня — никто не знает.

— И вы больше не думаете заниматься научной работой?

— Так далеко я не заглядывал, — пожал плечами Орантес.

— Итак, доктор, вы построили вездеход для поездки в сельву и отправились в путь. Однако вы могли пробыть в сельве со взятыми запасами продуктов от силы месяц, не дольше. Срок совсем недостаточный для того, чтобы человека забыли и перестали им интересоваться.

— Один-два месяца, разумеется, не срок. Но я надеялся, что они потеряют мой след. В Бразилию, с помощью УМПа, мне удалось уехать тайно. В Сан-Паулу я тоже не заметил за собой слежки. В сельву отправился, как уже говорил, отдохнуть от людей, а затем собирался улететь в Бутан.

Доктор Орантес отвечал на вопросы умного и хитрого старика и видел, что тот ему абсолютно не верит.

— Назовите теперь настоящее имя человека, которого вы представили нам как своего помощника. — Маршан откинулся в кресле.

— Это имя настоящее, Джон О'Рейли. Я нашел его в сельве. В полном одиночестве Джон прожил в джунглях двадцать лет.

— Невероятно, что он один выжил в сельве, — скептически заметил Маршан, обращаясь к своим советникам.

— Когда я его встретил, О'Рейли был уже совершенно диким. Я расшевелил его память с помощью УМПа, вернул ему разум, — объяснил доктор Орантес

Маршан о чем-то тихо посовещался с сидевшими рядом стариками и сказал:

— Ну, а теперь, доктор, выслушайте деловое предложение. Вы должны будете остаться здесь и подготовить группу наших сотрудников к самостоятельной работе по вашей тематике, передать им свой богатый опыт по разработке и изготовлению УМПов. Условия вам будут обеспечены превосходные. Учеников отберете из наиболее способных «молодых людей, сумму контракта назовете сами.

— Признаюсь, вчера меня предупредили об этом предложении, и я уже думал о нем, — сказал Орантес. — Я согласен работать у вас, если, во-первых, войду в число основных компаньонов, распоряжающихся УМПами, которые будут созданы здесь, и, во-вторых, если моя работа будет должным образом оплачиваться. Разумеется, Джон О'Рейли должен находиться вместе со мной.

— Такие условия, доктор, нас устраивают. Что же касается подбора сотрудников, это исключительно ваше дело. А за хорошую работу, повторяю, мы заплатим любую сумму…

Ромеро ждал внизу.

— По вашему лицу, доктор Орантес, вижу, что все в порядке. Не откажите, пожалуйста, в просьбе: возьмите меня в свою группу. Я мечтаю работать под вашим руководством.

— Какая у тебя специальность?

— Проектировщик сложных электронных схем.

— Ну что ж, это годится. В порядке исключения беру тебя без собеседования. Остальные претенденты должны будут выдержать строгий экзамен.

— Благодарю вас, доктор.

— Сколько тебе лет, Эрнандес?

— Двадцать.

— Самое время для упорной научной работы. — Орантес задержал взгляд на молчавшем все это время О'Рейли. Тот, хотя и старался напустить на себя равнодушный вид, с несомненным интересом прислушивался к разговору.

— А ты, Джон, не желаешь овладеть новой профессией? — неожиданно спросил доктор, догадываясь, о чем думает ирландец.

— Староват я для учебы, Хуан. Трудно будет с молодыми тягаться. А вообще-то посмотрим, — с улыбкой ответил О'Рейли.

— Я. помогу, Джон, — положил руку на плечо товарища доктор Орантес. — Но куда мы сейчас идем? — спросил он у Ромеро.

— В наш институт.

— Проблемами мышления, психики у вас занимаются?

— Мне трудно ответить точно. Я знаю далеко не все профили работы института, но, по-моему, конкретно в вашем направлении не работает никто. У нас выращивают искусственный мозг, делают сложнейшие нейрохирургические операции, разрабатывают человекоподобных роботов. Этим занимается лаборатория доктора Стальского.

— Он поляк?

— Да, наверное…

— Эрнандес, а ты не мог бы поведать нам о вашем городке поподробнее?

— Я ожидал этого вопроса, и мне разрешили рассказать вам историю Сольвента — так называется наш город. Когда Комитет спасения Человечества ООН резко ограничил исследования, связанные с новыми видами оружия и якобы таящие в себе экологическую, социальную и генетическую опасность для людей Земли, не все ученые согласились с этим решением. Тогда нашлись предприимчивые люди и основали в нетронутой сельве современнейший научно-исследовательский центр. Целое поколение людей уже выросло здесь, они не знают другой жизни и не мыслят себя вне науки. Таким образом, в Сельвенте постепенно сложился один из самых сильных в мире коллективов исследователей по многим направлениям биологии, медицины, физики. Открытия, сделанные в институте, выгодно продаются…

— Скажи, Эрнандес, а зачем, к примеру, лично тебе жить в сельве? При желании ты мог бы работать в любом городе любой страны.

— Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос, доктор Орантес. Нам говорят, что мы живем здесь ради науки, ради мира на планете, а мир можно защитить, лишь имея могучее оружие. К тому же мы, молодые, еще никогда не покидали сельвы…

Ромеро помолчал и, словно стараясь убедить самого себя, горячо добавил:

— У нас лучшие условия жизни. Только самые богатые люди ваших стран имеют то, что имеем мы. Вы в этом скоро убедитесь, доктор Орантес, если уже не убедились.

— Ты прав, Эрнандес, здесь действительно есть все. Но неужели у тебя ни разу не возникало желания побродить по свету, увидеть большие города, разные страны, встретить красивую девушку?

Ромеро опустил голову, и легкая тень растерянности пробежала по его худому нервному лицу.

— Да, я очень хочу посмотреть мир и увидеть большие города не на экране, а в жизни, побродить в толпе незнакомых людей. Но я стараюсь не думать об этом. Мы должны заниматься наукой. А девушки у нас есть… Но мы пришли, — сказал Ромеро, останавливаясь у подножия эскалатора, ведущего к самому большому зданию Сельвента.

— Ладно, пойдем в твой институт. — Доктор взял юношу под руку. — Показывай свои лучшие в мире лаборатории.

Они доехали до второго этажа. Ромеро сошел с эскалатора, приглашая за собой доктора Орантеса и О'Рейли.

Молчаливый ирландец с любопытством озирался по сторонам, когда они шли по залитому ярким светом, расписанному красивыми строгими узорами просторному коридору.

— Мы идем сейчас к доктору Стальскому, — сказал Ромеро, нажимая кнопку на одной из дверей. Над притолокой загорелась зеленая лампочка — разрешение войти.

Ромеро открыл дверь, пропуская вперед Орантеса и О'Рейли. Навстречу им бегом устремился невысокий подвижный мужчина лет сорока, с широчайшей улыбкой на полном круглом лице.

— Здравствуйте, здравствуйте, доктор Орантес! — затараторил он, пожимая вошедшим руки. — Доктор Стальский, очень приятно, прошу садиться! Ромеро, принеси коньяку, у меня некстати кончился. Как я мечтал встретиться с вами, доктор Орантес, как мечтал! И вот вы здесь! Это просто удивительно, невероятно… Такая удача! — трещал он.

— Спасибо, доктор, за теплую встречу. Знакомьтесь — мой помощник Джон О'Рейли.

— Доктор Стальский, — мгновенно изменившись в лице и поджав губы, холодно сказал хозяин лаборатории. Орантеса покоробило такое лицемерие, но он сдержался и ровным тоном продолжил:

— Я бы хотел как можно быстрее, уважаемый коллега, приступить к исполнению своих обязанностей. У меня был долгий перерыв в научной деятельности, и я, честно говоря, соскучился по работе.

— Да-да, мы сейчас обо всем хорошенько, по-деловому потолкуем с вами, доктор Орантес. А вот и Ромеро с коньяком. Спасибо, Эрнандес. Ты можешь идти и предупреди всех, кто пожелал учиться у доктора Орантеса, что они скоро приступят к занятиям. Не так ли, доктор?

— Да, разумеется. Но предварительно я должен сделать отбор.

— О, это обязательно, обязательно. И когда же вы намерены провести экзамен?

— Сегодня, — ответил доктор Орантес, зная, что о каждом его поступке и слове станет известно Маршану, а он должен войти в доверие к старику.

— А не лучше ли отложить экзамен до завтра? У нас такая встреча, что не грех хорошенько отметить ее, — запротестовал Стальский, вновь расплываясь в широкой липкой улыбке.

— И все же я хочу начать сегодня. Я вам объяснил свои мотивы.

— Ну что поделаешь, что поделаешь. Да, такие вот самоотверженные фанатики и творят чудеса. А я вот сдаю, сдаю понемногу. Люблю уже посидеть с коньячком в хорошей компании. Жаль, что вы не хотите. Нам нашлось бы о чем потолковать, нашлось бы.

— Все еще впереди, уважаемый коллега. Так под чьим руководством я буду работать?

— Под моим, под моим. Я так счастлив!

— Сколько человек хотят у меня учиться?

— Двадцать девять. Самая талантливая молодежь нашего Сельвента.

— Я хотел бы отобрать группу из семи-восьми человек.

— Почему так мало? А впрочем, это ваше дело, уважаемый доктор Орантес. Я только номинально буду числиться вашим руководителем, а на деле готов следовать всем вашим указаниям.

— Назначьте, пожалуйста, начало экзамена на два часа дня. Сейчас двенадцать. Мы успеем до этого времени пообедать и отдохнуть.