Противостояние.Том I

— О Господи, значит, это все-таки холера. Я так и знал, — застонал Вик.

Хэп перевел взгляд с Вика на брата.

— Джо Боб?

— Я ничего не знаю, — ответил тот, усаживаясь на один из пластиковых стульев. Его острые, костлявые колени почти касались подбородка. Он вынул из кармана пачку «Честерфилда» и закурил. — Финнеган, коронер…

— Спесивый болван, — зло заметил Хэп. — Ты бы видел, Джо Боб, с каким самодовольным видом он тут расхаживал. Горд как индюк, у которого первый раз встал. Такие и слова ввернуть не дадут.

Джо Боб согласно кивнул:

— Точно, большой кусок дерьма в мелкой посудине. Так вот, он привез доктора Джеймза осмотреть труп Кампьона, после чего они вдвоем позвали еще одного врача, которого я не знаю. Потом они звонили в Хьюстон. А сегодня около трех ночи они уже приземлились в небольшом аэропорту под Брейнтри.

— Кто?

— Патологоанатомы. Трое. Они провозились с трупами почти до восьми часов. Наверное, вскрывали их, хотя я точно не знаю. После этого они позвонили в Атланту, в Центр по изучению чумы, и сегодня днем эти ребята уже прибудут сюда. А пока, сказали они, департамент здравоохранения должен прислать сюда своих людей, чтобы осмотреть всех, кто был вчера на заправке, и бригаду «Скорой помощи» из Брейнтри. Я не уверен, но мне кажется, что они установят карантин.

— Ну и дела! — Хэп был поражен.

— Центр по изучению чумы в Атланте — федеральное учреждение, — сказал Вик. — Стали бы они высылать целый самолет своих служащих из-за холеры?

— Понятия не имею, — ответил Джо Боб. — Но я решил, что вы имеете право знать все это. Ведь, как я слышал, вы пытались оказать помощь.

— Такое ценят, Джо Боб, — медленно проговорил Хэп. — А что сказал доктор Джеймз и второй врач?

— Не много. Но вид у них был испуганный. Я никогда не видел врачей такими испуганными. Меня это насторожило.

Повисло тяжелое молчание. Джо Боб подошел к автомату и взял бутылку «Фрески». Когда он откупорил ее, послышался слабый шипящий звук пенящейся газировки. И, как только он снова сел, Хэп вынул из ящичка рядом с кассовым аппаратом салфетку, вытер мокрый нос и спрятал ее в карман своего замасленного комбинезона.

— А о Кампьоне удалось узнать хоть что-нибудь? — спросил Вик.

— Мы еще уточняем информацию, — важно объявил Джо Боб. — По удостоверению личности он из Сан-Диего. Но срок действия большинства документов, найденных в его бумажнике, истек два, а то и три года назад. И водительские права давно просрочены. Его кредитная карточка была выдана в 1986 году и тоже уже недействительна. При нем был военный билет, так что мы ведем поиск по этому каналу. Капитан подозревает, что Кампьон покинул Сан-Диего, видимо, года четыре назад.

— Самоволка? — спросил Вик. Он вытащил большой 8 красный платок и, откашлявшись, сплюнул в него.

— Еще неясно. Из военного билета мы узнали, что он должен состоять на действительной службе до 1997 года. A в путь он отправился в штатском, да еще со своим семейством, и оказался чертовски далеко от Калифорнии. Так что прислушайтесь к моим словам.

— Хорошо, я найду остальных и передам все, что ты рассказал, — проговорил Хэп. — Я тебе очень благодарен.

Джо Боб встал:

— Да чего там! Только не называйте моего имени. Я совсем не хочу потерять работу. Вашим приятелям нет нужды знать, кто вам все это сообщил, правда?

— Будь спокоен, — в один голос заверили его Хэп и Вик.

Когда Джо Боб пошел к выходу, Хэп, немного смущаясь, окликнул его:

— С тебя пять долларов за бензин, Джо Боб. Мне не хотелось бы брать с тебя деньги, но в нынешней ситуации…

— Все в порядке. — Джо Боб протянул ему кредитную карточку. — Государство платит. А потом, квитанция поможет объяснить, почему я приезжал сюда.

Заполняя бланк, Хэп дважды чихнул.

— Прими какие-нибудь меры, — посоветовал Джо Боб. — Нет ничего хуже летней простуды.

— Да я и сам знаю.

Внезапно Вик, стоявший у них за спиной, произнес:

— Может, это вовсе и не простуда.

Они одновременно повернулись к нему. Вик выглядел испуганным.

— Я сегодня проснулся, чихая и кашляя как дряхлый старик, — сказал Вик. — И голова довольно сильно болела. Я выпил несколько таблеток аспирина — немного полепило, но все еще полно соплей. А вдруг мы заразились? Тем, чем болел Кампьон. И от чего он умер.

Хэп долго глядел на него и в ту секунду, когда уже был готов привести свои доводы, почему этого не может быть, опять чихнул.

Джо Боб внимательно оглядел обоих и заметил:

— Знаешь, Хэп, не лучше ли действительно закрыть заправку. Только на сегодня.

Хэп испуганно смотрел на него, судорожно пытаясь припомнить все свои возражения, но не смог привести ни одного. Он вспомнил лишь то, что утром тоже проснулся с головной болью и насморком. Ну и что? Просто так получилось, что все простудились одновременно. Хотя до появления Кампьона он отлично себя чувствовал. В самом деле отлично.

Троим малышам Ходжеза было шесть, четыре и полтора года. Двое младших спали, а старший на заднем дворе копал яму. Лайла Брюетт смотрела в гостиной телевизор. Она надеялась, что Салли не вернется до конца фильма. В лучшие для Арнетта времена Ральф Ходжез купил большой цветной телевизор, а Лайла обожала смотреть дневные передачи в цвете. Все казалось намного прекраснее.

Лайла взяла сигарету, затянулась и закашлялась. Пришлось пойти на кухню и выплюнуть в мойку вышедший из нее завтрак. Кашель ее мучил с самого утра, и весь день у нее было такое ощущение, будто кто-то внутри щекочет ей горло перышком.

Лайла вернулась в гостиную, предварительно выглянув из окна столовой и убедившись, что с Бертом Ходжезом все в порядке. По телевизору показывали рекламный ролик — две танцующие бутылочки с жидкостью для чистки унитазов. Лайла медленно обвела глазами комнату. Ей очень хотелось, чтобы и ее дом выглядел так же мило. У Салли было увлечение: она делала по цифровым схемам рисунки на евангельские сюжеты. Вставленные в красивые рамки, они были развешены по всей гостиной. Лайле особенно нравилась большая картина с изображением Тайной Вечери, висевшая над телевизором. Салли говорила, что для ее выполнения потребовалось шестьдесят различных масляных красок и почти три месяца работы. Получилось настоящее произведение искусства.

Как только после рекламной паузы возобновили показ фильма, заголосила малютка Черил. Ее пронзительный, визгливый плач то и дело перебивался приступами кашля. Лайла отложила сигарету и поспешила в спальню. Четырехлетняя Ева безмятежно спала, но личико Черил, лежавшей на спине в своей кроватке, приобрело пугающий багровый цвет. Она словно давилась криком.

Лайла, которая не боялась крупа после того, как им переболели оба ее сына, подняла девочку ногами вверх и сильно похлопала ее по спинке. Она понятия не имела, что советует делать в таких случаях доктор Спок, потому что никогда не читала его, но Черил это помогло. Малютка издала квакающий звук и неожиданно выплюнула на пол странного вида комок желтой слизи.

— Лучше? — спросила Лайла.

— Да, — пролепетала Черил, снова засыпая.

Лайла вытерла пол салфеткой. Ей никогда раньше не приходилось видеть, чтобы у ребенка при кашле отходила такая обильная мокрота.

Она опять уселась досматривать фильм, хмуро уставившись на экран, закурила новую сигарету, затянулась и тут же чихнула, а потом зашлась в кашле.

Глава 4

Уже час, как стемнело.

Старки сидел в одиночестве за длинным столом, перебирая желтые бланки телеграмм. Их содержание обескураживало его. Он служил своей стране вот уже тридцать шесть лет, начиная с учебы в Вест-Пойнте, когда он был всего лишь робким мальчишкой-курсантом. Он имел награды, беседовал с президентами, давал им советы, и, случалось, его советы принимали. У него и раньше бывали тяжелые дни, и немало, но нынешняя ситуация…

Он был напуган, так сильно напуган, что боялся признаться в этом даже самому себе. Это был тот вид страха, от которого можно сойти с ума.

Старки нервно поднялся и подошел к стене, в которую были вмонтированы пять телевизионных мониторов. Вставая, он ударился коленом о стол, отчего одна из телеграмм сорвалась вниз и, медленно покружив в воздухе, приземлилась на кафельный пол, оказавшись наполовину в тени, отбрасываемой столом. Если бы кто-нибудь склонился над ней, то различил бы следующие слова:

ПОДТВЕРЖДЕНО

ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ ОБОСНОВАННЫМ

ШТАММ ЗАКОДИРОВАН ПОД НОМЕРОМ 848-AB

КАМПЬОН, (Ж.) САЛЛИ

ТРАНСФОРМАЦИЯ И МУТАЦИЯ АНТИГЕНА

КРАЙНЯЯ СТЕПЕНЬ РИСКА/ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ВЫСОКАЯ СМЕРТНОСТЬ И УРОВЕНЬ ЗАРАЖЕНИЯ — ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО 99,4%

ЦЕНТР ПО ИЗУЧЕНИЮ ЧУМЫ В АТЛАНТЕ В КУРСЕ

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ДОСЬЕ «БЛЮ»

КОНЕЦ

Р-Т-222312А

Старки нажал кнопку под центральным монитором. Изображение вспыхнуло на экране с ошеломляющей быстротой, характерной для оборудования солидных государственных структур. Это была пустыня в Западной Калифорнии, простирающаяся на восток. Совершенно безлюдное место, которому пурпурный свет инфракрасной съемки придавал леденящий душу мертвенный вид.

«Она там, впереди, — подумал Старки. — База „Блю“.» Его опять начал охватывать страх. Он сунул руку в карман и извлек голубую таблетку, которую его дочь назвала бы «оглушин». Хотя дело не а названии, а в результатах. Он проглотил таблетку не запивая, и на мгновение, пока она проходила внутрь, его гладкое, мускулистое лицо сморщилось.

База «Блю».

Старки взглянул на остальные, неработающие мониторы и включил их все. На четвертом и пятом появились изображения лабораторий: физической — на четвертом и вирусной биологии — на пятом. Помещение последней было заставлено клетками с животными, в основном с морскими свинками и резус-макаками и несколько — с собаками. Никто из них не производил впечатления спящих. В физической лаборатории все еще продолжала крутиться маленькая центрифуга. Старки еще тогда высказал недовольство этим, недовольство, замешанное на горечи. Было что-то мистически устрашающее в этой беспрерывно весело крутящейся центрифуге, рядом с которой на полу лежал мертвый доктор Эзвик, распластавшись, как огородное пугало, опрокинутое сильным порывом ветра.

Но, как ему объяснили, у центрифуги и освещения — один источник питания, и если отключить центрифугу, то погаснет свет. А камеры там, внизу, не приспособлены для инфракрасной съемки. Старки понял, в чем дело. Еще несколько шишек могут явиться из Вашингтона, чтобы взглянуть на труп нобелевского лауреата, распростертый на глубине четырехсот футов под поверхностью пустыни, меньше чем в миле отсюда. Если мы выключим центрифугу, то и профессора не станет видно. Элементарно. Его дочь назвала бы это «уловкой-22».

Он проглотил еще один «оглушин» и посмотрел на второй монитор, изображение на котором было ему по душе меньше всего. Ему не нравился мужчина, упавший лицом в тарелку с супом. Представьте себе, что кто-то подойдет к вам и скажет: «Ты проведешь вечность, уткнувшись мордой в суп». Как в том старом цирковом номере, когда чью-то физиономию суют в торт. Но вам вовсе не до смеха, если это проделывают с вами.

Второй монитор показывал кафетерий базы «Блю». Авария произошла в пересменок, и потому в кафетерии было немноголюдно. Впрочем, подумал он, какая им разница, где их настигла смерть — в кафетерии, собственной спальне или в лаборатории. И все же, тот человек, уткнувшийся лицом в суп…

Около барабана с леденцами скрючились мужчина и женщина в голубой форме. Рядом с музыкальным автоматом лежал мужчина в белом комбинезоне. За столиками было еще девять мужчин и четырнадцать женщин: некоторые из них рухнули возле бокалов с коктейлем, другие все еще сжимали своими окоченевшими пальцами стаканы с расплескавшейся кока-колой и спрайтом. За вторым столиком, почти в самом конце, сидел мужчина, опознанный как Фрэнк Д. Брюс… Это он упал лицом в тарелку с супом.

Первый монитор показывал лишь электронные часы. До 13 июня все цифры на них были зеленого цвета. А теперь они стали ярко-красными. Часы остановились, показывая набор цифр — 06:13:90:02:37:16.

13 июня, 1990-й. Два часа ночи, тридцать семь минут шестнадцать секунд.

За спиной Старки послышался отрывистый стук в дверь.

Он выключил все мониторы один за другим и обернулся. Он увидел упавшую на пол телеграмму и положил ее обратно на стол.

— Войдите.

Это был Крейтон. Он выглядел мрачным и бледным. Опять плохие новости, невозмутимо подумал Старки. Кто-то еще ткнулся мордой в суп.

— Привет, Лен, — спокойно поздоровался он.

Лен Крейтон кивнул:

— Билли. Это… О Боже, я не знаю, как сказать тебе.

— Думаю, лучше сказать все как есть, солдат.

— Эти люди, которые прикасались к телу Кампьона, проходят предварительное обследование в Атланте, и новости неважные.

— Все заражены?

— Пятеро — точно. Но у одного, по имени Стюарт Редман, пока реакция отрицательная. Хотя, насколько мы знаем, Кампьон и сам не поддавался болезни свыше 50 часов.

— Если бы только Кампьон не сбежал, — сказал Старки. — Там была паршивая система охраны, Лен. Совершенно паршивая.

Крейтон утвердительно кивнул.

— Продолжай.

— В Арнетте введен карантин. Мы уже выявили по крайней мере шестнадцать случаев гриппа, вызванного постоянно видоизменяющимся вирусом А-прим. И это только в открытой форме.

— Средства информации?

— Пока проблем нет. Они верят, что это сибирская язва.

— Что еще?

— Одна очень серьезная проблема. В Техасе в дорожной патрульной службе работает некий Джозеф Роберт Брентвуд. Его двоюродный брат владеет той самой бензозаправочной станцией, где оборвался путь Кампьона. Брентвуд явился туда вчера утром, чтобы рассказать Хэпскомбу о прибытии людей из департамента здравоохранения. Три часа назад мы задержали его и уже переправляем в Атланту. Но до того он успел объехать половину Восточного Техаса. Бог знает, сколько людей вступило с ним в контакт.

— О черт, — сказал Старки и испугался какой-то водянистой слабости собственного голоса и мурашек, которые поползли от паха к животу. «Процент заражения — девяносто девять и четыре, — думал он, как в исступлении снова и снова мысленно повторяя эту фразу. — А значит, девяносто девять и четыре процента смертности, потому что человеческий организм не в состоянии выработать антитела, способные подавить постоянно видоизменяющийся антигенный вирус. Стоит только организму произвести нужное антитело, как вирус просто несколько трансформируется. По этой же причине практически невозможно создать вакцину против него».

Девяносто девять и четыре процента.

— О Боже! Это все?

— Ну, в общем…

— Давай выкладывай до конца.

И тогда Крейтон мягко сообщил:

— Хаммер мертв, Билли. Самоубийство. Он выстрелил себе в глаз из служебного револьвера. Он оставил на столе свои письменные соображения относительно проекта «Блю». Мне кажется, он подумал, что в случае необходимости они сыграют роль предсмертной записки.

Старки прикрыл глаза. Вик Хаммер — его… был его зятем. Как же он сообщит о случившемся Синтии? «Мне жаль, Синди, но Вик сегодня нырнул с вышки в тарелку холодного супа. Вот, прими „оглушин“. Понимаешь, какой идиотизм. Кто-то допустил ошибку при сборке комплекта. А другой забыл вовремя дернуть рубильник, чтобы заблокировать базу. Задержка составила всего-то секунд сорок, но этого было достаточно. Этот комплект, получивший среди профессионалов прозвище „нюхач“, производят в Портленде, штат Орегон, по заказу министерства обороны номер 164480966. Комплекты собираются в несколько этапов женским техническим персоналом таким образом, что ни одна не знает, что они выпускают. Может быть, кто-то из сборщиц думал в тот момент, что приготовить на ужин, а контролер, проверяющий ее работу, — о покупке семейного автомобиля. Как бы то ни было, Синди, последним звеном в цепи нелепого стечения обстоятельств было то, что служащий контрольного поста номер 4, человек по фамилии Кампьон, вовремя увидел, что номера на циферблате стали красными, и успел выскочить из помещения прежде, чем все выходы были заблокированы. Он сбежал вместе со своей семьей, проехав через главные ворота базы на четыре минуты раньше, чем сработали сирены и вся база была заблокирована. Мы хватились его только через час, потому что на контрольных постах не были установлены камеры. Ведь когда-то должен наступать предел контроля за самой службой охраны, иначе все в мире превратятся в тюремных надзирателей. Мы так и считали, что он на месте, и ждали, когда „нюхачи“ обнаружат зараженные участки территории. Ему выпал шанс удрать, а также хватило смекалки ехать фермерскими тропами и удачи избежать тех мест, где его машина могла бы застрять. Потом кто-то должен был распорядиться, извещать ли о случившемся полицию или ФБР или обе службы сразу. А тем временем тот пресловутый козел Кампьон колесил по стране, и когда некто из руководства в итоге решил, что они все-таки обязаны заняться этим, тот счастливый ублюдок — тот счастливый больной ублюдок уже добрался до Техаса. А когда Кампьона наконец-то поймали, он уже никуда не удирал, потому что он, его жена и их маленькая дочь лежали в морге какого-то вонючего городишка Брейнтри в Техасе. В общем, Синди, я хочу сказать, что это была цепь невероятных совпадений вроде выигрыша в тотализатор, которым сопутствовала неквалифицированность, помноженная на везение — вернее, прости, я имел в виду на невезение, — но в основном это было просто происшествие. И в том нет никакой вины твоего мужа. Но он возглавлял проект и понял, что ситуация усугубляется, и тогда…»

— Спасибо, Лен, — сказал Старки.

— Билли, не хотите ли вы…

— Я поднимусь через десять минут. Я хочу, чтобы ты за пятнадцать минут созвал заседание генерального штаба. Если они спят, подними их с кровати пинками.

— Слушаюсь, сэр.

— И, Лен…

— Да?

— Я рад, что именно ты рассказал мне обо всем.

— Да, сэр.

Крейтон ушел. Старки взглянул на свои часы, потом подошел к мониторам, включил монитор номер два и, заложив руки за спину, стал задумчиво рассматривать безмолвный кафетерий базы «Блю».

Глава 5