Помоги проекту - поделись книгой:
За гостиной через весь дом шел коридор. Справа находились столовая и кухня, слева две спальни. Лэш бросил конверты на диван и прошел в кухню, столь же прекрасно обставленную, как и гостиная. Задняя дверь кухни выходила в узкий боковой дворик, к соседнему дому.
Лэш вернулся по коридору к спальням. Он нашел детскую, всю в синей тафте и кружевах, главную спальню с ночными шкафчиками, заваленными обычным набором романов в мягких обложках и баночками с лекарствами. Тут же лежал пульт от телевизора. Третье помещение явно исполняло двойную роль — комнаты для гостей и кабинета. Здесь Лэш ненадолго остановился, с любопытством оглядываясь вокруг. На стенах висели японские гравюры, выполненные на тончайшей рисовой бумаге. На письменном столе стояли фотографии в рамках: Льюис и Линдси держатся за руки на фоне пагоды, снова Торпы, похоже, на Елисейских Полях. На каждой фотографии оба улыбались. Он редко видел подобные улыбки — самое обычное, непритворное, настоящее счастье.
Лэш подошел к противоположной стене, которую целиком занимали книжные полки. Очевидно, что Торпы были разносторонними любителями чтения. Две верхние полки были заставлены учебниками разной степени изношенности. Третью занимали профессиональные журналы. Ниже располагались несколько стеллажей с литературой.
Одна из них приковала взгляд Лэша. К этим книгам явно относились с особым почтением, с обеих концов полки стояли подпорки в виде нефритовых статуэток. Он посмотрел на заголовки: «Дзен и искусство стрельбы из лука», «Продвинутый курс японского», «Двести стихотворений времен ранней династии Тан». Полка над ней была пуста, если не считать фотографию без рамки. Линдси Торп на карусели в окружении детей, улыбаясь, протягивала руку к камере. Лэш поднял фотографию. На обороте виднелось написанное мужским почерком посвящение:
Аккуратно поставив фотографию на место, он вышел из кабинета и вернулся в гостиную.
Утренний туман снаружи быстро рассеивался, и на коврики падали косые лучи солнца. Лэш подошел к кожаному дивану, отодвинул конверты в сторону и сел. Ему уже не раз приходилось заниматься этим прежде как агенту вспомогательной следственной группы — осматривать дом, пытаясь почувствовать патологию его обитателей. Впрочем, тогда все было по-другому. Он составлял психологические портреты преступников, проникал в глубины извращенной личности серийных убийц, насильников, социопатов. Те люди, как и те дома, не имели ничего общего с Торпами.
Лэш приехал сюда в поисках ответа на вопрос, что пошло не так. В течение последних трех дней он занимался тем, что врачи называли психологическим вскрытием, проводя осторожные беседы с членами семьи, друзьями, врачами и даже с пастором. И то, что на первый взгляд выглядело как легко поддающийся диагностике случай, оказалось полной своей противоположностью. Не было никаких стрессовых факторов, обычно связываемых с суицидом, никаких попыток свести счеты с жизнью, никаких отклонений от нормы. Ничего, что могло бы стать причиной самоубийства, к тому же двойного. Напротив, у Торпов имелись все причины для того, чтобы жить. И тем не менее именно в этой комнате они написали прощальную записку, надели себе на головы чистые мешки для мусора и, обнявшись на ковре, задохнулись на глазах своей маленькой дочери.
Лэш пододвинул к себе один из конвертов, разорвал его и высыпал на диван содержимое — снимки, сделанные полицией Флагстаффа. Тонкая пачка глянцевой бумаги. Он просмотрел их: фотографии мертвых супругов, лежащих на роскошном ковре. Отложив снимки, он взял копию предсмертной записки. Она была короткой: «Пожалуйста, позаботьтесь о нашей дочери».
Рядом лежал более пространный документ: полицейский отчет с места происшествия. Лэш медленно перелистал его. Ни жена, ни муж не покидали дома в течение всей ночи, предшествующей обнаружению их трупов. Записи с камер системы охраны показали, что в это время никто другой туда не входил. Тревогу подняла на следующее утро любопытная соседка. В конце отчета шел протокол ее допроса.
№ документа: AR-27
Дело №: 04И-2190
Следователь: детектив Майкл Гуэррес
Допрашивал: сержант Теодор Уайт
Свидетель: Боуман, Морин А.
Дата и время: 17.09.04 14.22
Расшифровка записи допроса
[Перерыв в записи]
Лэш отложил протокол. Дальше читать было незачем. Он хорошо знал, что нашла Морин Боуман.
«Не думаю, что когда-либо видела более счастливую пару». Почти то же самое, слово в слово, сказал ему в ресторане в Нью-Лондоне отец Линдси Торп, с лишенными выражения ввалившимися глазами. И то же говорили все.
Что пошло не так в их браке? Что случилось?
Период жизни Лэша, когда ему приходилось иметь дело со всевозможными патологиями, делился на две части: первую, когда он служил в ФБР судебным психологом и исследовал акты насилия постфактум, и вторую, когда он имел частную практику и работал с людьми, стараясь, чтобы они никогда не совершали никаких противоправных деяний. Ему очень хотелось отделить эти два мира друг от друга, но здесь, в этом доме, он чувствовал, как оба сливаются воедино.
Он посмотрел на второй конверт, с надписью «Собственность корпорации „Эдем“, строго конфиденциально». Сорвав печать, он открыл конверт. Внутри лежали две неподписанные видеокассеты. Лэш вынул их и несколько мгновений взвешивал в руке, потом встал, подошел к видеомагнитофону, включил его и вставил одну из кассет.
На черном экране появилась дата, а за ней длинная последовательность сменяющихся цифр. Потом вдруг показалось симпатичное мужское лицо, снятое крупным планом: каштановые волосы, проницательные карие глаза. Это был Льюис Торп. Он улыбался.
Подавая заявление в «Эдем», любой человек должен был сесть перед камерой и ответить на два вопроса. Кроме скупых личных данных эти первые съемки Торпов стали единственным материалом, который предоставил ему Мочли.
Лэш сосредоточился на записях. Он уже неоднократно видел обе. Здесь, в доме Торпов, он собирался просмотреть их в последний раз в надежде, что в этой обстановке заметит некую связь, которая ускользала от него прежде. Это выглядело маловероятным, но идеи заканчивались, и он потратил куда больше времени, чем рассчитывал.
«Почему вы пришли к нам?» — спросил голос из-за камеры.
Улыбка Льюиса Торпа была искренней и обезоруживающей.
«Я здесь, поскольку в моей жизни чего-то не хватает», — просто ответил он.
«Опишите, что-нибудь из того, что вы делали сегодня утром, — произнес голос за кадром. — И почему вы считаете, что мы должны знать об этом».
Льюис размышлял лишь несколько мгновений.
«Я закончил перевод особо сложного хайку, — сказал он и замолчал, словно ожидая реакции. Не дождавшись, он продолжил: — Я переводил стихи Басё, японского поэта. Людям всегда кажется, будто хайку переводить легко, но на самом деле это очень, очень трудно. Они столь содержательны и в то же время весьма просты. Как передать такое богатство значений? — Он пожал плечами. — Я начал заниматься этим еще в школе. Я изучал японский язык несколько лет, и меня по-настоящему очаровала книга Басё „По тропинкам Севера“. Это история путешествия, которое он совершил четыреста лет назад по северу Японии. Конечно, он пишет в ней и о своем… В общем, это короткое произведение, пронизанное хайку. Особенно много хлопот мне доставило одно из них, очень известное. Я не мог справиться с ним. Сегодня утром, когда я ехал сюда на такси, я наконец закончил его. Звучит забавно, поскольку в нем всего… девять слов!»
Он замолчал.
Трудно было связать это красивое лицо с полицейской фотографией: разинутый рот, широко открытые невидящие глаза, вывалившийся язык.
Изображение внезапно потемнело. Лэш вынул кассету и вставил другую.
Очередная последовательность цифр. Потом на экране появилась Линдси Торп, стройная, светловолосая и загорелая. Похоже, она волновалась чуть сильнее, чем Льюис. Облизнув губы, она откинула пальцем прядь волос со лба.
«Почему вы пришли к нам?» — снова спросил голос за кадром.
Линдси поколебалась, отвела взгляд.
«Потому что я знаю, что может быть лучше», — помолчав, ответила она.
«Опишите, что-нибудь из того, что вы делали сегодня утром. И почему вы считаете, что мы должны знать об этом».
Линдси посмотрела в объектив и на этот раз тоже улыбнулась, показав идеально ровные блестящие зубы.
«Это уже проще. Я сделала решительный шаг — взяла билет туда и обратно на самолет в Люцерн. Отправляюсь на недельную прогулку по Альпам с группой туристов. Это дорогое развлечение, и оно может показаться несколько экстравагантным, особенно после того, как я оплатила… — Улыбка ее стала слегка смущенной. — Так или иначе, я решила, что оно того стоит. Недавно закончилась моя неудачная попытка завязать отношения, и мне хотелось развеяться, может быть, взглянуть на все с другой точки зрения. — Она рассмеялась. — Так что сегодня утром я заплатила кредитной картой за билет, невозвратный. Первого числа улетаю».
Кассета закончилась. Лэш вынул ее и выключил видеомагнитофон.
Через пять месяцев после этих интервью Торпы стали мужем и женой. Вскоре они переехали сюда. Самая идеальная пара на свете.
Лэш бросил кассету в конверт и направился к двери. Открыв ее, он остановился и обернулся, снова требуя ответа. Дом все так же молчал. Лэш аккуратно затворил за собой дверь и повернул ключ.
6
Летя обратно в Нью-Йорк на высоте в тридцать пять тысяч футов, Лэш вставил кредитную карту в щель в подлокотнике кресла, снял трубку телефона и несколько мгновений смотрел на нее. «Что делает эксперт, когда ему что-то непонятно? — подумал он. — Очень просто. Спрашивает другого эксперта».
Сначала он позвонил в справочную, затем по номеру в округе Патнэм, штат Нью-Йорк.
— Центр Вейзенбаума, — ответил энергичный голос.
— Доктора Гудкайнда, пожалуйста.
— Кто его спрашивает?
— Кристофер Лэш.
— Минуту.
В кругу частных психологов Центр биомедицинских исследований имени Нормана Дж. Вейзенбаума вызывал уважение и зависть благодаря качеству своих нейрохимических разработок. Ожидая ответа под звуки эфирной музыки, Лэш пытался представить себе эту организацию. Он знал, что центр находится на реке Гудзон, примерно в сорока пяти минутах езды на север от Манхэттена. Несомненно, это прекрасное здание с безупречной архитектурой. Центр был фаворитом многих больниц и фармакологических концернов и потому не мог пожаловаться на недостаточное финансирование.
— Крис! — услышал он веселый голос Гудкайнда. — Не могу поверить. От тебя не было известий… сколько, шесть лет?
— Кажется, да.
— Как там твоя частная практика?
— Лучшее время моей жизни.
— Это точно. Я все время думал, когда ты бросишь свою кавалерию и осядешь в каком-нибудь тихом местечке. У тебя практика в Фэйрфилде?
— В Стэмфорде.
— Ну да, конечно. Возле Гринвича, Саутпорт, Нью-Канаан. Наверняка множество богатых парочек, у которых что-то не в порядке с нервами. Отличный выбор.
Бывшие сокурсники по Пенсильванскому университету, к числу которых принадлежал Гудкайнд, имели разные мнения по поводу службы Лэша в ФБР. Одни, похоже, завидовали ему, другие качали головами, не в силах понять, почему он добровольно взялся за эту напряженную, изматывающую, потенциально опасную работу, если докторская диссертация гарантировала куда более легкую и лучше оплачиваемую должность. Когда он ушел из ФБР, он дал всем понять, что основной мотив — деньги, поскольку ему не хотелось рассказывать о трагедии, которая столь внезапно оборвала его карьеру в органах правопорядка и разрушила его брак.
— Есть какие-нибудь известия от Ширли? — спросил Гудкайнд.
— Нет.
— Жаль, что вы разошлись. Это ведь никак не связано с делом этого, как его, Эдмунда Уайра? Читал в газетах.
Лэш изо всех сил постарался скрыть боль, которую вызывало у него упоминание этой фамилии даже три года спустя.
— Нет, что ты.
— Страшно. Действительно страшно. Тебе наверняка пришлось тяжело.
— Легко уж точно не было.
Лэш уже начал жалеть, что позвонил. Как он мог забыть о любопытстве Гудкайнда, о его склонности совать нос в чужие дела?
— Я купил ту твою книгу, — сказал Гудкайнд. — «Согласие». Отличная работа, хотя писал ты, конечно, для неспециалистов.
— Мне хотелось продать больше десяти экземпляров.
— И?
— Продал как минимум два десятка.
Гудкайнд рассмеялся.
— А я читал твою статью, — продолжал Лэш. — В «Американском журнале нейробиологии». «Когнитивная переоценка и беспричинное самоубийство». Неплохое обоснование.
— Самое большое преимущество моей работы в Центре — возможность самому выбирать темы для исследований.
— Другие последние публикации тоже заинтересовали меня. Например, «Влияние ингибиторов на самоубийства в пожилом возрасте».
— В самом деле? — В голосе Гудкайнда послышались удивленные нотки. — Я понятия не имел, что ты столь внимательно следишь за литературой.
— Из этих статей я сделал вывод, что ты не только проводил лабораторные исследования, но и беседовал с несколькими неудачливыми самоубийцами?
— Что ж, у меня не было возможности побеседовать с более удачливыми! — Гудкайнд рассмеялся над собственной шуткой.
— Среди них были попытки двойных самоубийств?
— Конечно.
— В таком случае у меня есть кое-что, что могло бы заинтересовать тебя. Честно говоря, мне пригодился бы твой совет. Речь идет о знакомых одного моего пациента, супружеской паре. Недавно оба покончили с собой.
— Успешно?
— В этом деле есть несколько весьма странных аспектов.
— Например?
Лэш сделал вид, будто задумался.
— Может, подойдем к этому вопросу с другой стороны и ты подскажешь мне, естественно на основе своих исследований, какими мотивами они могли руководствоваться? Проведем, так сказать, посмертное психологическое обследование этой пары. Данные я тебе сообщу.
Последовала короткая пауза.
— Конечно, почему бы и нет. Сколько им было лет?
— Чуть больше тридцати.
— Работа?
— Стабильная.
— Психические заболевания? Нервные расстройства?
— Нет, ничего такого.
— Склонность к суициду?
— Нет.
— Попытки до этого?
— Ни разу.
— Употребление алкоголя, наркотиков?
— Посмертный анализ крови ничего не показал.
Снова последовала пауза.
— Это что, шутка?
Поделиться книгой: