Помоги проекту - поделись книгой:
Документ, подписанный двумя главнокомандующими 27 января 1939 г., означал конец единого руководства войной на море. Единственной уступкой военно-морскому флоту было руководство авиаразведкой над морем, а также тактическими действиями авиации при столкновении кораблей с морскими силами противника. Все остальное военно-воздушные силы оставили под своим контролем: минные постановки с воздуха, авиаудары по торговому флоту в море и в портах, удары с воздуха по базам и верфям. Предполагалось, что для решения боевых задач флот получит следующие подразделения морской авиации:
9 эскадрилий гидросамолетов для дальней разведки;
18 эскадрилий многоцелевого назначения для разведывательных, противолодочных действий и др.;
12 эскадрилий авианосных самолетов;
2 эскадрильи корабельных катапультных самолетов.
Когда началась война, в строю оказалось всего только 14 эскадрилий дальней разведки и многоцелевых и одна эскадрилья катапультных самолетов. А люфтваффе к тому времени подготовили для войны на море только 6 авиагрупп бомбардировщиков «Не-111» вместо 13, считавшихся достаточными для удовлетворения нужд флота. Более того, в люфтваффе использовались собственные правила, касающиеся кодировки навигационных карт, шифровальных кодов и длин радиоволн, что еще больше усложняло взаимодействие с флотом.
Проектирование специальных самолетов для войны на море было сведено к минимуму, а в начале войны от строительства авианосных самолетов полностью отказались. Авианосец «Граф Цеппелин» так и не был достроен, поскольку Германия не располагала соответствующими самолетами для него. В начале 1942 г. кто-то в штабе Гитлера выдвинул план преобразования лайнеров «Европа», «Потсдам» и «Гнейзенау» во вспомогательные авианосцы, а остальные – по 8 бомбардировщиков и 12 истребителей. Технически этот план был выполним, но и от него пришлось отказаться из-за отсутствия авианосных самолетов.
Сотрудничество в области морского вооружения также было неудовлетворительным. Флот уже в 1931 г. разработал способ установки магнитных донных мин с самолета на парашюте, но в 1936 г. под давлением Геринга после того, как мина прошла эксплуатационные испытания, все разработки были переданы люфтваффе. Но ВВС так и не проявили к ним интереса до тех пор, пока контр-адмирал Витольд Ротер, который уже не занимался разработкой этого вида оружия, не убедил генерала Эрнста Удета продолжить эту работу. В 1938–1939 гг. было принято решение изготовить большое число авиационных мин (до 50 тыс. штук) к весне 1940 г. Однако во время войны люфтваффе разработали собственную магнитную мину, для которой не требовался парашют. Конечно, это было важное достоинство, но к тому времени, когда ее начали применять, взрыватель мины уже устарел, поэтому она не представляла для противника большой опасности.
ВВС считали, что бомбы являются наиболее эффективным противокорабельным оружием. Со своей стороны флот отдавал предпочтение авиационной торпеде и разработал довольно перспективную модель норвежской торпеды. Но конечно, эта разработка не получила никакой поддержки у Геринга. Только позже, во время войны, когда ясно выявились преимущества торпеды по сравнению с бомбой, Геринг проявил интерес к этим разработкам. Вслед за этим флот по инициативе адмирала Бакенкелера передал люфтваффе все мастерские, полигоны и 350 человек их персонала.
Море для главнокомандующего люфтваффе было недружественной средой, и он никогда не стремился понять или познать его. Поэтому неудивительно, что ВВС в этом вопросе следовали своим курсом, приведшим к печальным последствиям во время войны. Нередко оба вида вооруженных сил добивались успешного сотрудничества на более низких ступенях управления, но это не могло компенсировать разницу во взглядах высшего руководства. За свою непродолжительную историю люфтваффе не смогли проникнуться каким-либо пониманием того, как вести войну на море, или тех возможностей, которыми обладает противник, имеющий превосходство на море.
Не следует считать, что флот был всегда безошибочен в своих суждениях и действиях. Но необходимо отметить, что только он должным образом оценил, какие угрозы исходят от Англии, и предпринял соответствующие меры, чтобы вести беспощадную борьбу на английских морских коммуникациях. Причиной стремления вести прежде всего подводную войну было безнадежное отставание немецкого флота по надводным кораблям. В директиве номер 1 ОКБ (O.K.W.)[8], датированной 31 августа 1939 г., Гитлер дал следующие инструкции на случай вступления Англии и Франции в войну против Германии:
«Военно-морской флот нацеливается на уничтожение торгового флота, главным образом английского».
После некоторых положений, касающихся вопроса о запретных зонах, директива предписывает:
«Балтика должна быть защищена от вторжения противника. Главнокомандующий военно-морского флота решает, следует ли для этого минировать проливы, ведущие в Балтийское море».
Затем следуют указания для военно-воздушных сил: «Главная задача люфтваффе состоит в том, чтобы предотвратить действия военно-воздушных сил противника против германской армии или против территории Германии. Необходимо быть готовым к нанесению ударов с воздуха по английским судам, выполняющим импортные перевозки; а также по военным предприятиям и транспортным судам, переправляющим войска во Францию. Должны быть использованы все возможности для атаки скоплений английских боевых кораблей, особенно линкоров и авианосцев. Удары по Лондону не наносить без моего приказа. Удары по Англии должны планироваться так, чтобы избежать недостаточных результатов вследствие частичного использования ударных сил».
Формулировка директивы для люфтваффе кажется довольно неудачной. Приказ военно-морскому флоту «нацелиться на уничтожение торгового флота» также не получил какого-либо развития в последующих директивах. Он был дан в качестве общего указания к действию, и на флоте сразу осознали, что при существующих обстоятельствах наилучшим способом достижения результата является использование подводных лодок. Поэтому его усилия были сконцентрированы на том, чтобы построить как можно больше подводных лодок.
Перед началом войны план предусматривал строительство девяти подводных лодок в месяц, в том числе трех малых, четырех средних и двух больших. Как только началась война, главному конструктору флота предоставили все возможности в минимально возможные сроки увеличить этот не отвечающий военным требованиям темп производства до 29 лодок в месяц. Для этого вся работа по строительству линкоров, за исключением «Бисмарка» и «Тирпица», была прекращена. Это решение сразу дало результаты, однако не получило поддержки Гитлера. Осенью и зимой 1939/40 г. адмирал Редер неоднократно обращался к Гитлеру, чтобы тот предоставил высший приоритет программе строительства подводных лодок, но все было напрасно. Адмирал был вынужден неоднократно протестовать против передачи армии и ВВС материалов и рабочей силы, предназначенных для утвержденной программы строительства подводных лодок.
Гитлер постоянно избегал этих вопросов и откладывал свое решение до завершения кампании во Франции. Больше всего он был обеспокоен сохранностью промышленности Рура. Прежде чем связывать себя решающей схваткой с Англией, он хотел утвердиться на Европейском континенте. Со своей стороны Редер считал Англию главным противником, которому с самого начала нужно нанести максимальный урон, если Германия хочет выжить в этой смертельной борьбе.
Редера упрекают за неудачу программы строительства подводных лодок в период, когда он стоял во главе флота, тогда как в 1943 г. адмирал Дениц получил от Гитлера все, в чем он нуждался, для ее значительного расширения. Но к тому времени ситуация изменилась коренным образом, и угроза, исходившая от Англии, была повсеместно оценена должным образом. Кроме того, к тому времени подводные лодки радикально новой конструкции, разработанные после ряда горьких неудач, казались единственным оружием, с помощью которого можно было нанести смертельный удар по противнику. Но в 1939–1940 гг. Гитлер полагал, что, разгромив Францию, он может заставить Англию просить мира. Поэтому подводная война не казалась ему настолько важной, и он отдавал приоритет укреплению армии и военно-воздушных сил. Именно из-за этих причин в первые годы войны оказалось невозможно достичь запланированного показателя – строить по 29 лодок в месяц. И действительно, в марте 1940 г. план был временно снижен до 25 лодок в месяц, а летом того же года, после одобрения его Гитлером, окончательно утвержден на этом уровне.
Вышесказанное не означало, однако, что новые подводные лодки быстро пополнят боевой строй. Время, необходимое для того, чтобы получить боеспособную подлодку с момента закладки до завершения подготовки экипажа, составляет целых два года – иногда даже больше. Следовательно, не могло быть и речи о том, чтобы рассчитывать на какой-либо значительный рост подводных сил ранее конца 1941 г. Все же штаб руководства войной на море, не желая оставлять Англию в покое столь длительное время, решительно бросил свой слабый флот – надводные корабли и подводные лодки – против ее торгового судоходства.
Было очевидно, что в этой борьбе малочисленный надводный флот Германии не имел никаких шансов на достижение решающего успеха. Напротив, в случае ведения традиционной морской войны он быстро пал бы жертвой превосходящих сил противника. Поэтому план ВМС заключался в том, чтобы ударить по самым слабым точкам в системе обороны противника, а именно наносить решительные и быстрые удары по морским коммуникациям англичан и уходить от любого прямого столкновения с их превосходящими силами. Директива штаба руководства войной на море от 4 августа 1939 г. обязывала германские корабли нарушать морские коммуникации противника и уничтожать его торговые суда всеми располагаемыми средствами:
«Атаковать боевые корабли противника, даже уступающие по силе, можно только в случае, если это необходимо для достижения главной цели».
«Частые изменения обстановки в операционной зоне вызовут неуверенность и задержки рейсов торгового флота противника, даже если при этом не будет обеспечен материальный успех. Периодическое появление немецких боевых кораблей в отдаленных районах дополнительно дезорганизует противника».
В первом томе своей книги «Вторая мировая война» Уинстон Черчилль комментирует эти положения следующим образом: «Британскому Адмиралтейству пришлось бы с сожалением принять эти идеи».
В соответствии с планом ВМС карманные линкоры, а позже и вооруженные торговые рейдеры должны были действовать на всех океанах, в то время как линейные крейсера и крейсера – связать большую часть британского флота в северной части Северного моря и в водах вокруг Исландии. Штаб руководства войной на море знал, что такие действия связаны со значительным риском потерь. Однако, поддержанные действиями подводных лодок и минными постановками, они были, возможно, наилучшим способом действий флота в ожидании роста подводных сил.
Таким образом, в отношении Германии первую фазу войны на море с сентября 1939 г. до весны 1941 г. можно охарактеризовать как весьма энергичное использование слабых сил.
Стратегические цели Великобритании берут начало от ее победы в Первой мировой войне, которая, подобно всем другим английским войнам с конца XVI в., была обеспечена ее линейным флотом. Сдача германского флота в Скапа-Флоу была хотя и менее зрелищным, но не менее эффективным поражением противника, чем сражение при Трафальгаре. В своих расчетах Англия всегда опиралась на линкоры и не видела каких-либо причин для изменения такого подхода. Правда, появление субмарин означало создание нового и крайне опасного оружия. Но в ходе войны 1914–1918 гг., после первоначального большого успеха подводной войны на морских коммуникациях Британии, ситуацию удалось в конечном итоге исправить возвращением к системе конвоев, которая доказала свою эффективность в предыдущие столетия. Воздействие же подводных лодок на линейный флот носило, по сути, раздражающий характер. Они не нанесли им никакого урона и не мешали осуществлять дальнюю блокаду Германии. В годы Первой мировой войны в результате атак подводных лодок не был потерян ни один современный крупный корабль какой-либо из воюющих стран.
После той войны был создан асдик[9] – гидролокатор для поисковых работ под водой. Он стал эффективным средством обнаружения погрузившихся подлодок. Так как обычная субмарина имела малую скорость подводного хода и могла оставаться в погруженном состоянии только ограниченное время, то теоретически при обнаружении она не могла уйти от глубинных бомб своих преследователей. Осенью 1939 г. две сотни английских кораблей были оборудованы гидролокаторами; пятью годами позже их число выросло до трех тысяч, были существенно улучшены способы атаки и создан новый тип противолодочного корвета с малыми сроками строительства. Поэтому к началу войны англичане считали, что угроза, исходящая от немецких подводных лодок, будет достаточно ограниченной.
Хотя ударная мощь авиации непрерывно увеличивалась, англичане не думали, что она серьезно помешает действиям надводных кораблей. Их военно-морской флот не сумел создать свою собственную самостоятельную комплексную морскую авиацию. В Англии, как и в Германии, королевские военно-воздушные силы составляли третий вид вооруженных сил. Для решения боевых задач на море привлекались силы истребительного, бомбардировочного и берегового командований. Непосредственно флоту подчинялись только самолеты авианосной авиации. Когда началась морская война, этот механизм заработал с большим скрипом, но все же он функционировал лучше, чем соответствующие структуры в Германии.
В Англии полагали, что в Атлантику войдут немецкие подводные лодки и, возможно, один карманный линкор, поскольку, как они считали, Германия будет вынуждена использовать остальные корабли для охраны жизненно важных морских коммуникаций в Балтийском море. В целом задачи английского флота можно сформулировать следующим образом:
1. Защита морских коммуникаций:
а) от надводных кораблей, блокируя их возможный прорыв из Северного моря;
б) от подводных лодок, вначале организовав противолодочную оборону Британских островов и охрану маршрутов транспортных судов в опасных для судоходства зонах и затем перейдя к системе формирования конвоев.
2. Пресечение судоходства Германии на океанских маршрутах.
Из северной военно-морской базы Скапа-Флоу английские корабли могли контролировать выходы из Северного моря и в то же самое время эффективно защищать собственный торговый флот и малые корабли противолодочной обороны. Не имеющую большого значения Гельголандскую бухту должны были патрулировать только английские субмарины и авиация, для крупных кораблей этот район был опасен из-за минной угрозы, ударов подводных лодок и авиации.
В целом этот план не отличался большой активностью, однако в период 1914–1918 гг. он доказал свою успешность в условиях противодействия намного более сильному противнику. Следует отметить, что он был направлен только против Германии, поскольку изначально предполагалось, что при вступлении Италии в войну англичане немедленно начнут наступательные операции в Средиземном море против их флота. Вскоре Черчилля захватила идея посылки в Балтийское море крупных кораблей со специально уменьшенной осадкой, как это планировалось и в предыдущей войне. Но так же, как и тогда, обстоятельства сделали невозможной реализацию этого плана, и поэтому операция «Кэтрин» была отменена.
В общем, англичане были уверены, что их флот будет иметь широкие задачи, но не будет иметь серьезного противника. Однако вскоре эти довольно консервативные военные планы оказались несостоятельными. Гидролокаторы не смогли стать абсолютным противоядием от подводных лодок. Число эскортных кораблей было недостаточным, а немецкие подводные лодки, самолеты и мины оказались более опасными, чем ожидалось. Немецкий флот проявил большую активность, чем ожидалось. Скоро стало очевидно, что английский флот оказался лицом к лицу с очень серьезным противником.
В бою тактические решения принимаются, как правило, очень быстро, например в ходе танковой атаки, в воздушной схватке со стремительно меняющейся обстановкой или во время торпедной атаки. В этом случае командир подразделения обычно полагается на свой опыт и оценку ситуации. Иначе обстоит дело с оперативными решениями, касающимися крупных войсковых соединений и принимаемыми только после нескольких часов или даже дней размышлений и подготовки. Командир, ответственный за такие решения, имеет поддержку хорошо обученного штаба, с которым он может обсуждать боевые задачи и которому он может передать решение многих конкретных задач. В вооруженных сила Германии боевые командиры тактического и оперативного звена, как правило, имели очень хорошую подготовку, что доказывают и события первых лет войны.
Совершенно другая ситуация возникает при принятии стратегических решений, от которых зависит результат кампании или целой войны. Ввиду их важности такие решения принимаются главнокомандующим театра военных действий на основе политических директив или даже непосредственно политическим лидером. Само собой разумеется, что такие решения могут быть приняты только после основательной подготовительной работы, к которой привлекаются лучшие умы по конкретным вопросам. Обычно имеется достаточно времени для исчерпывающего обсуждения всех проблем, и очень редко приходится разрабатывать стратегию, глядя на часы.
Во время Первой мировой войны Германия так и не разработала большую стратегию. С возрождением нации после 1933 г. главнокомандующим вермахта[10] стал генерал Бломберг. Руководство вооруженными силами (ОКВ) совместно со штабом оперативного руководства, образованным позднее, должно было разрабатывать единую военную стратегию и согласовывать действия трех видов вооруженных сил. Преждевременная отставка скомпрометированного Бломберга явилась очень серьезным ударом по этой, еще не сформированной окончательно системе. Теперь Гитлер в дополнение к его функциям главы государства и политического лидера стал и главнокомандующим. Конечно, над собственно военным руководством должен стоять полномочный политический орган или военный кабинет, но даже перед началом войны диктаторское поведение Гитлера все более и более отодвигало кабинет на задний план, и его последнее заседание состоялось в 1938 г. Было очевидно, что Гитлер хотел взять управление политическими, военными и экономическими делами страны в свои руки. Он не сумел понять, что он не в состоянии единолично решить множество постоянно возникающих новых проблем. И в итоге он так и не превратился в истинного государственного деятеля, а остался революционером и пророком, которого всегда больше заботило абсолютное повиновение его сторонников, а не возможности его партнеров.
Поэтому неудивительно, что его самый близкий военный сподвижник генерал Альфред Г. Йодль, начальник штаба оперативного руководства ОКВ, часто не мог провести в жизнь свои идеи. Во всяком случае, штаб Йодля был слишком слабым и односторонне сформированным для руководства глобальной войной; военно-морской флот там был представлен маленькой группой штабных офицеров, поэтому там преобладал сухопутный образ мышления[11], который, несомненно, соответствовал континентальным концепциям Гитлера. Несмотря на указанные недостатки, эта организация в части собственного военного планирования поначалу работала удовлетворительно. Но впоследствии, когда высшее командование стало осуществлять непосредственное руководство ведением боевых действий на отдельных театрах военных действий, оно не только превысило свои возможности, но и перестало выполнять свои прямые функции общего управления, контроля и поиска взаимоприемлемых решений. Став главой государства, политическим лидером, главнокомандующим вооруженных сил и, позже, главнокомандующим сухопутных войск, Гитлер не смог исполнять многочисленные обязанности, относящиеся к указанным видам деятельности. Таким образом, не было никакой гарантии в том, что важные стратегические вопросы будут изучены до конца со всех точек зрения, чтобы принять решения, основанные на тщательном анализе ситуации. Этот недостаток стал особенно серьезным, когда решаемые проблемы вышли за пределы континентальной войны, что было неизбежно в войне с великими морскими державами.
Во главе военно-морских сил стоял гросс-адмирал Редер. Он твердо и четко руководил флотом. В стратегическом и оперативном планировании и решении других вопросов он опирался на штаб руководства войной на море, возглавляемый контр-адмиралом Отто Шнивиндом. Этот штаб непосредственно руководил крейсерскими операциями в отдаленных районах, включая и организацию снабжения кораблей. Для проведения таких операций штаб получал необходимую разведывательную информацию со всех частей света. Операциями в Северном море руководила группа военно-морских сил «Запад» под командованием адмирала Альфреда За-альвехтера, а в Балтийском – группа ВМС «Восток» под руководством сначала адмирала Конрада Альбрехта (во время войны в Польше), а затем – адмирала Рольфа Карльса. Обе группы отвечали также за охрану водного района в пределах своих зон, включая траление мин, противолодочную оборону, эскортирование и авиаразведку. Самостоятельные службы, возглавляемые старшими офицерами, отвечали за береговую оборону и организацию берегового базирования флота.
Адмирал Герман Бём, командующий флотом в мирное время, возглавил военно-морские силы в Северном море – на главном театре военных действий. Подводными силами командовал контр-адмирал Дениц, осуществлявший руководство подводной войной в соответствии с общими директивами морского штаба.
Может показаться, что число командований, учитывая малочисленность наличных сил, было чрезмерным. Но это было неизбежно, если штаб руководства войной на море хотел освободиться от повседневной рутины и был намерен осуществлять общее руководство, включая подготовку директив при изменении общей обстановки. В целом штаб решал эти задачи успешно, хотя иногда возникали проблемы, особенно когда границы разделения ответственности оказывались неясными. По-видимому, это обычное явление. В целом люди, находившиеся в действующих частях, чувствовали, что в центре осуществляется энергичное и компетентное руководство, что о них хорошо заботятся и что их законные требования всегда получат необходимый отклик в высоких штабах. Такая уверенность в большой степени обеспечила эффективность и единство действий военно-морского флота.
После того как в апреле 1940 г. Черчилль стал премьер-министром, власть в Англии оказалась в руках сильного и решительного человека, который был известен также склонностью брать на себя слишком большую ответственность. Незначительными изменениями в системе управления он создал такую структуру, которая в полной мере позволяла ему проявить свои знания и способности, не допуская при этом деспотизма. При вступлении на должность премьер-министра он получил также согласие короля занять специально созданный пост министра обороны, пределы полномочий и обязанностей которого были конституционно не определены – типичная британская ситуация.
Как премьер-министр, Черчилль руководил военным кабинетом, который вначале собирался почти ежедневно, но со временем стал заседать все реже. Именно здесь формировалась большая стратегия войны. В состав военного кабинета входили еще четыре человека: предшественник Черчилля на посту премьер-министра, лидер оппозиции, министр иностранных дел и министр без портфеля. Вооруженные силы представлял генерал Х.Л. Исмей – начальник военного отдела секретариата военного кабинета. В этот отдел входили специально подобранные офицеры от трех видов вооруженных сил, и он во многом напоминал штаб оперативного руководства ОКВ. Подобно Йодлю, Исмей занимал свой пост в течение всей войны. Он представлял Черчилля в комитете начальников штабов, состоящем из руководителей видов вооруженных сил; однако, как министр обороны, Черчилль был еще и председателем комитета, отвечающего за разработку военной стратегии. Другими вопросами обороны – в частности, вооружением – занимался комитет обороны, в состав которого входили премьер-министр, лидер оппозиции, министр авиационной промышленности, морской министр, министр авиации, военный министр – все гражданские лица, а также, по приглашению, три начальника штабов видов вооруженных сил. Поскольку Черчилль председательствовал, а Исмей присутствовал на заседаниях всех трех комитетов, а другие должностные лица присутствовали на двух из них, последовательность стратегии гарантировалась. В опытных руках Черчилля, бывшего морского министра, вопросы войны на море невозможно было недооценить.
Глава 4
ПЕРВЫЕ ОПЕРАЦИИ
В случае начала войны германский штаб руководства войной на море намеревался сразу бросить в бой свои корабли в отдаленных морских районах. Поэтому во время роста напряженности в августе 1939 г. карманные линкоры «Дойчланд», «Граф Шпее» и 18 подводных лодок были направлены в Атлантику в районы выжидания. Но когда 3 сентября война разразилась, то появились политические причины, из-за которых немедленные активные действия были нежелательны. Действия карманных линкоров приостановили в связи с тем, что Гитлер, недооценивая решительность Англии, надеялся после быстрого завершения польской кампании договориться с Западом. В результате «Дойчланд» находился в море к востоку от побережья острова Гренландия до конца сентября на удалении от всех путей следования торговых судов, а «Граф Шпее» – в Южной Атлантике между островом Святой Елены и Бразилией.
Подводные лодки получили строгие указания следовать нормам призового права[12]. Это означало, что без предупреждения можно атаковать только вооруженные торговые суда или суда, эскортируемые военными кораблями; все же остальные суда необходимо было останавливать для проверки документов или грузов, топить можно было только суда, везущие запрещенные грузы.
Эти ограничения отнимали у подводных лодок их главное оружие – скрытность, поскольку они были вынуждены всплывать на поверхность и подвергать себя риску быть атакованными судами с замаскированным вооружением. Подводные лодки водоизмещением 250 т, главным оружием которых было одно мелкокалиберное автоматическое орудие, вряд ли можно было рассматривать как эффективный боевой корабль, хотя Дениц давал им положительную оценку. Целесообразность их использования в море стала еще более проблематичной в связи со строгим приказом Гитлера избегать любых инцидентов с Францией и не трогать ее торговые суда. Таким образом, с французскими судами обращались лучше, чем с судами нейтральных стран, которые могли быть обысканы в соответствии с международной практикой.
Случай с лайнером «Атения» еще больше осложнил обстановку. Это судно было потоплено 4 сентября 1939 г. подводной лодкой «U-30» (капитан-лейтенант Фриц Людвиг Лемп), потому что шло без огней и зигзагообразным курсом, что заставило командира лодки предположить, что это был один из вспомогательных крейсеров, которые англичане широко использовали для патрулирования и конвоирования. Вслед за этим Гитлер выпустил приказ, что вплоть до особого распоряжения запрещается нападение на пассажирские суда, даже когда они охраняются.
Очевидно, что все эти ограничения не позволили немецкому флоту добиться значительных успехов, которых в первые дни войны можно было достигнуть сравнительно легко, поскольку создание англичанами противолодочной обороны потребовало значительного времени. Новым препятствием, не сразу осознанным в то время, была ненадежность магнитных взрывателей[13] и рулей глубины немецких торпед. В результате торпеды преждевременно взрывались или шли мимо цели. Первой жертвой стала лодка «U-39» (капитан-лейтенант Эберхард Глаттц), которая 14 сентября после тщательного прицеливания произвела торпедный залп по авианосцу «Арк Ройял». Все торпеды взорвались преждевременно, повредив только окраску борта авианосца. Корабли сопровождения «Арк Ройяла» быстро обнаружили подводную лодку и потопили ее. Капитан-лейтенант Отто Шухард на «U-29» был более удачлив, потопив 17 сентября авианосец «Корейджиес».
Несколько последующих неудач можно, вероятно, объяснить техническими дефектами немецких торпед. И все же, несмотря на возрастающее сопротивление со стороны английских кораблей, которые оповещали по радио о районах патрулирования, использовали артиллерию и предпринимали попытки совершить таран, подводные лодки смогли в сентябре 1939 г. потопить 40 кораблей общим водоизмещением 153 тыс. брт. Еще 31 тыс. т англичане потеряли в результате гибели своих кораблей на минах, установленных немецкими подводными лодками на подходах к английским портам. В октябре потери англичан составили соответственно 135 и 29 тыс. брт.
В сентябре ночи были все еще слишком коротки для проведения внезапных набегов немецких надводных кораблей на восточное побережье Англии. Чтобы ослабить невыгодное географическое положение, Германия направила крейсера, эсминцы и минные заградители для создания «Западного вала» – протяженной системы минных заграждений, начинающейся от территориальных вод Голландии севернее Терсхеллинга и простирающейся далее на север на 150 миль. Эта зона была официально объявлена опасной для плавания. Она обеспечивала превосходную фланговую защиту от ударов англичан с запада и фактически переместила выход из Гельголандской бухты Северного моря почти до пролива Скагеррак. Англичане не препятствовали этим постановкам, однако 4 сентября организовали умелый и неожиданный бомбовый удар по судам в Вильгельме – хафене, впрочем малорезультативный. Вдобавок английский флот был занят обеспечением безопасности переброски войск и военных грузов во Францию и созданием системы эффективной защиты торгового судоходства. Эти мероприятия включали создание мощных густых противолодочных минных заграждений в Па-де-Кале и протяженной системы минных заграждений вдоль восточного побережья Англии для защиты прибрежных перевозок, а также патрулирование моря вокруг Исландии самолетами и вспомогательными крейсерами, вооружение торговых судов, организацию конвоев и патрулирование обширных пространств Атлантики с целью перехвата немецких рейдеров.
Минные постановки в прибрежных водах
Так как Италия не вступила в войну, французам потребовались лишь незначительные силы для охраны перевозки своих войск из Северной Африки, и поэтому у них была возможность выделить корабли для охраны океанского судоходства.
Нерешительное начало войны на море и недостаточное число подводных лодок в равной степени были проблемами для немецкого морского руководства, которое неоднократно выступало с просьбой о снятии всех ограничений при нападении на торговые суда противника и об ускорении строительства подводных лодок. В течение октября ограничения постепенно отменялись в ответ на действия британского Адмиралтейства. В результате все вооруженные и идущие с потушенными огнями суда теперь можно было атаковать в районе до 20° западной долготы (з. д.) так же, как и все пассажирские суда, находящиеся в составе конвоев. Таким образом, произошел возврат к положениям призового права. В течение 1940 г. неограниченная подводная война после предварительного уведомления постепенно распространялась на различные районы вокруг Британских островов до тех пор, пока 17 августа все воды вплоть до 20° з. д. не были объявлены зоной полной блокады осажденных островов. Теперь любое судно в этой зоне могло быть потоплено без какого-либо предупреждения, и, таким образом, последние ограничения были сняты.
Районы с различными военными режимами в зоне боевых действий
С точки зрения международного права ситуация складывалась следующим образом. В начале войны всем английским судам было приказано сообщать по радио о местонахождении любой обнаруженной подлодки. 1 октября 1939 г. британское Адмиралтейство объявило, что торговый флот получил указание таранить лодки противника. 8 мая 1940 г. Адмиралтейство выпустило приказ, предписывающий топить любое судно, встреченное ночью в проливе Скагеррак. В первые три месяца войны на 1 тыс. английских торговых судов были установлены орудия. (В связи с этим следует отметить, что с самого начала войны на Тихом океане военно-морской флот Соединенных Штатов разрешил неограниченную подводную войну против японского торгового флота.)
Базируясь на этих фактах, Нюрнбергский трибунал в 1946 г. объявил, что приговоры германским адмиралам Редеру и Деницу не были основаны на каком-либо нарушении ими международного права в отношении подводной войны. В этой связи отметим, что для немцев основания, по которым осуждали адмиралов, были совершенно непонятными и необоснованными.
Хотя снятие ограничений в октябре 1939 г. несколько улучшило оперативные возможности подводных лодок, а противолодочная оборона англичан оказалась ниже прогнозируемого уровня, тоннаж судов, потопленных подводными лодками в ноябре, снизился до 61 тыс. брт, а в декабре возрос до 72 тыс., в январе 1940 г. – до 91 тыс. т и в феврале – до 153 тыс. брт. Причина заключалась в том, что уменьшилось количество лодок, одновременно находившихся на позиции. Показателя начальных месяцев войны – 23 лодки – удалось достичь или превзойти только весной 1941 г. Часть подводных лодок всегда была нужна для обучения. Из лодок боевого назначения одна треть обычно готовилась к походу, другая находилась на пути в район действий или в базу, и только треть лодок реально вела активные действия. В течение 18 месяцев с октября 1939 г. до марта 1941 г. число последних не превышало 13.
С такими скудными силами главной проблемой была не атака, а поиск жертвы: для этого не хватало «глаз». Две попытки командования подводных сил навести группу лодок на конвой оказались неудачными. В ходе краткой вылазки в Средиземноморье подводная лодка «U-26» не нашла целей, а операция против предполагаемых перевозок древесины и железной руды из Северной России в Шотландию завершилась потоплением только трех судов лодкой «U-38».
Несколько 250-тонных лодок действовали у восточного побережья Англии и Шотландии, в то время как более крупные направлялись, как правило, к западу и юго-западу от Британских островов. После того как в октябре в Ла-Манше были потеряны две подводные лодки, предположительно от подрыва на минах, лодки стали направлять в Атлантику северным маршрутом вокруг Шотландии.
Необыкновенный подвиг, весть о котором обошла весь мир, совершила подводная лодка «U-47» (капитан-лейтенант Гюнтер Прин). 14 октября 1939 г. она проникла в военно-морскую базу Скапа-Флоу и, несмотря на отказ нескольких торпед, пустила на дно линкор «Ройял Оук». В другом походе эта лодка атаковала крейсер класса «Лондон», но неудачно из-за преждевременного срабатывания магнитных взрывателей торпед.
Уменьшение тоннажа судов, потопленных подводными лодками, было фактически возмещено боевыми успехами других видов оружия – карманных линкоров, авиации и мин. В первые шесть месяцев войны в результате подрыва на немецких минах потери противника составили 120 транспортных судов общим водоизмещением около 400 тыс. брт, а также по крайней мере 15 тральщиков и два эсминца, кроме того, были повреждены линкор «Нельсон», крейсеры «Белфаст» и «Адвениер» и два эсминца.
В ряде походов на подходах к крупным английским портам подводные лодки ставили магнитные мины, выстреливая их из торпедных аппаратов. Необходимость выходить на мелководье, где действовали противолодочные силы противника, требовала незаурядной храбрости и хладнокровия: кроме того, участники этих oneраций долго не знали, какой результат принесли в конечном итоге их усилия. Такие задания были гораздо менее привлекательными для экипажей, чем сражения с конвоями, когда постоянно изменяющаяся ситуация требовала принятия быстрых решений.
В период между октябрем 1939-го и февралем 1940 г. немецкие эсминцы под командованием коммодора Пауля Фридриха Бонте осуществили девять удачных вылазок к английскому побережью, в ходе которых они установили около 1800 мин на маршрутах движения торговых судов между устьями рек Темза и Тайн. Одну половину установленных мин составляли якорные, а вторую – донные магнитные. Эсминцы также торпедировали английский эсминец, а сами не понесли потерь, хотя были вынуждены пользоваться узкими проходами в собственных минных полях. В таких операциях безопасность кораблей зависела от точности информации, полученной от штаба руководства войной на море в отношении минных постановок англичан у восточного побережья Великобритании.
Ночью 22 февраля 1940 г. немецкий самолет атаковал и потопил по ошибке два германских эсминца «Леберехт Маас» и «Макс Шульц» в то время, когда они преодолевали немецкие минные заграждения при возвращении с боевого задания. Этот роковой инцидент случился потому, что патрульные самолеты люфтваффе не были своевременно информированы об их появлении.
В дополнение к 14 разведывательным эскадрильям береговой авиации, главнокомандующий люфтваффе в начале войны выделил для действий против Англии флота шесть групп бомбардировщиков «Не-111» и группу КГ-30[14], которая только что начала перевооружаться тяжелыми пикирующими бомбардировщиками «Ju-88».
26 сентября 1939 г. в ходе широкомасштабной авиаразведки в северной части Северного моря была обнаружена эскадра кораблей флота метрополии. На нее при помощи сигнальных боев навели четыре «Ju-88» и девять «Не-111». По возвращении летчики доложили о повреждении авианосца «Арк Ройял» и двух линкоров. Германская пропаганда раздула сообщение, заявив, что «Арк Ройял» был потоплен. Однако первым военным кораблем, фактически потопленным самолетами люфтвафе (3 февраля 1940 г.), был тральщик.
Первая совместная операция боевых кораблей и авиации была осуществлена против кораблей флота метрополии, обнаруженных 7 октября 1939 г. к югу от Норвегии. В операции участвовал линкор «Гнейзенау» в сопровождении легких сил флота и мощная авиагруппа, состоящая из 127 бомбардировщиков «Не-111» и 21 пикирующего бомбардировщика «Ju-88», но она завершилась безрезультатно. Затем были нанесены два ограниченных по мощности воздушных удара – один 16 октября по кораблям в заливе Ферт-оф-Форт и следующий – 17 октября по Скапа-Флоу. Результаты бомбардировок были незначительными, но заставили британцев усилить противовоздушную оборону этих пунктов.
Люфтваффе и военно-морской флот не сходились во взглядах на вопросы минной войны. ВВС считали, что эти вопросы относятся к сфере их ответственности, и хотели отложить начало операции, пока не будет накоплено достаточно мин для массовой постановки, что могло произойти не ранее весны 1940 г. Но руководство флота не хотело ждать так долго, и минные постановки начались с первых дней войны, вначале с подводных лодок, а через месяц – с эсминцев. Казалось, что англичанам потребуется много времени, чтобы разработать способы защиты от магнитных мин.
В ноябре люфтваффе решились последовать примеру ВВС, но действовали не слишком торопливо, установив лишь 68 мин, пока в середине декабря не замерзли гидроаэродромы и воздушные миноносцы лишились возможности взлетать.
К несчастью, при первом вылете на минирование две мины упали в ил на мелководье в устье Темзы и английские минеры нашли их во время отлива. Этот случай очень помог англичанам при разработке необходимых контрмер. Они вскоре не только изготовили эффективный электромагнитный трал, но также нашли два способа уменьшения магнитного поля корабля, что, соответственно, снижало риск подрыва на магнитных минах. Подобные методы были успешно испытаны в Германии еще в 1923 г., но из-за отсутствия финансирования дальнейшие разработки были прекращены, поскольку имевшиеся средства нужно было использовать на совершенствование самих мин.
Немецкие минные постановки в ноябре и декабре 1939 г. привели к потере 64 судов противника общим тоннажем около 200 тыс. брт. Этот успех никогда больше не был повторен. Можно было достичь даже лучших результатов внезапной постановкой большого числа мин в относительно узких проливах, по которым осуществлялись прибрежные перевозки. Однако из-за неподготовленности летчиков было сомнительно, могла ли авиация осуществлять постановки точно в навигационном отношении. В отличие от самолетов эсминцы и подводные лодки обычно устанавливали мины с высокой точностью. Но после марта 1940 г. ночи стали слишком короткими, чтобы позволить эсминцам незаметно приблизиться к английскому побережью. Конечно, тот факт, что англичане были вынуждены выделять большое число малых кораблей для траления мин вместо проведения противолодочных операций, помог действиям подводных лодок. Поэтому трудно сказать, дало бы в итоге немецкое минное наступление лучшие результаты в случае отсрочки, как предлагали люфтваффе.
1 ноября люфтваффе получили право атаковать конвои бомбами и другим авиационным оружием. В середине декабря самолеты X авиакорпуса начали осуществлять регулярные поиски на морских торговых путях у английского побережья. Летчики полагали, что достигли значительных успехов в борьбе с торговым судоходством, однако за четыре месяца они потопили только 29 судов суммарным водоизмещением 37 тыс. брт. Этот результат был бы, несомненно, выше, если бы, пока противник был все еще не подготовлен, была внедрена авиационная торпеда и постановка мин эсминцами координировалась с сильными ударами с воздуха.
Руководство ВМС применяло и крупные надводные корабли, чтобы нанести ущерб торговому судоходству противника в самых разных регионах. За операцией 7 октября 1939 г. последовала вылазка линкоров «Гнейзенау» и «Шарнхорст» в район к югу от Исландии, где 23 ноября они потопили британский вспомогательный крейсер «Равалпинди» (16,7 тыс. т) и спасли часть его экипажа. То был единственный случай в ходе войны, когда в контролируемых противником водах линкоры, рискуя своей безопасностью, остановились, чтобы подобрать оставшихся в живых моряков противника. После этого немецкие корабли ушли на север и, искусно прикрывшись непогодой, 27 ноября вернулись в Вильгельмсхафен, получив серьезные повреждения от шторма. Попытки ВВС обеих сторон принять участие в операции оказались безрезультатными. Ремонт линкоров продолжался до середины января, затем были проведены учения. 18 февраля 1940 г. оба линкора смогли снова выйти в море в сопровождении тяжелого крейсера «Хиппер» и нескольких эсминцев. Их цель – конвои, курсирующие между Норвегией и Англией, – заставила их достичь широты Бергена, совсем как во время набегов германского флота в апреле 1918 г. Однако суда противника не были обнаружены.
В конце сентября (1939 г. –
«Дойчланд» (капитан 1-го ранга Пауль Вернер Венеккер), направленный к югу от Гренландии, потопил два судна и захватил третье. У него возникли неполадки с бортовым разведывательным самолетом и с машиной, поэтому в середине ноября он был отозван в Германию, куда прибыл без происшествий. «Граф Шпее» (капитан 1-го ранга Ганс Лангсдорф) обнаружил и потопил девять пароходов (5 тыс. брт) в Индийском океане и Южной Атлантике. Пытаясь увеличить боевой счет накануне возвращения домой, он 13 декабря вступил в бой вблизи Ла-Платы с тяжелым британским крейсером «Эксетер» и легкими крейсерами «Аякс» и «Ахиллес» под командованием коммодора сэра Генри Харвуда. Германский линкор вывел из строя крейсер «Эксетер» и половину орудий «Аякса», но в ходе длительного боя и сам получил значительные повреждения. Командир линкора решил направиться в Монтевидео, где он надеялся сделать необходимый ремонт. Однако это решение было ошибочным, вероятно вследствие того, что Лангсдорф, очень способный офицер, был чрезмерно утомлен длительным плаванием, закончившимся тяжелым боем. Когда английские корабли преградили ему путь для ухода в открытое море, он приказал уничтожить корабль и покончил жизнь самоубийством.
В начале войны в Ла-Манше действовали несколько подводных лодок, но они строго подчинялись описанным выше ограничениям и проявляли особую осторожность, чтобы избежать нападений на пассажирские суда, хотя были подозрения, что последние перевозят войска. В результате английские экспедиционные силы достигли Франции без потерь. Как только англичане создали большое минное заграждение вблизи Дувра и организовали патрулирование района с использованием авиации и надводных судов, то это устранило угрозу их торговому флоту при пересечении пролива.
Попытки англичан захватить германские торговые суда и использовать их для своих нужд были довольно неудачными. Еще в ходе Судетского кризиса штаб ВМС[15] предпринял неудачную попытку передавать информацию и распоряжения на германские суда через судоходные компании. Поэтому ВМС во всех крупных портах создали учебные курсы, чтобы офицерский состав торговых судов знал, как действовать в случае угрозы и в первые дни войны. В то же самое время на все торговые суда выдали запечатанные пакеты с приказами, которые вступали в силу после передачи по радио заранее подготовленного сигнала. К началу войны эти приготовления, не всегда получавшие поддержку у судоходных компаний, еще не были завершены. Несмотря на это, во многих случаях они оказались весьма полезными для капитанов. Первое предупреждение судам немецкого торгового флота было передано 25 августа
1939 г., через день после того, как последнее английское судно покинуло немецкий порт. Германские суда ушли далеко в сторону от обычных торговых путей. Они были переданы под управление министерства транспорта, которое выпускало все дальнейшие инструкции, как, например, приказ возвращаться, обходя Британские острова с севера. К сожалению, в дело вмешалось было ОКВ, что вызвало определенную неразбериху и потерю времени и топлива. В целом 325 судов общим тоннажем 750 тыс. брт ушли в нейтральные порты, а 100 судов водоизмещением 500 тыс. т вернулись домой. До апреля 1940 г. 71 судно (34 тыс. брт) было перехвачено противником, но только 15 из них попали в его руки. Лишь в нескольких исключительных случаях капитаны сдали свои суда, не попытавшись их затопить. Один из известных лайнеров – «Колумб» – был потоплен 19 декабря 1939 г. Его выследили в Северной Атлантике американские военные корабли, сообщившие о его местонахождении, и затем перехватил английский эсминец. Крупный лайнер «Бремен» ушел в высокие широты, проследовал в Мурманск и в середине декабря прорвался в Бремерхафен, где с начала войны находилась «Европа». Всю зиму одиночные суда продолжали прорываться вокруг Исландии в Мурманск или Норвегию. Нужны были смелость и решительность, чтобы привести суда домой в трудных погодных и навигационных условиях.
Англичане добились большего успеха при перехвате грузов, перевозимых в Германию торговыми судами нейтральных стран. Объем таких товаров вместе с теми, что были взяты на захваченных в сентябре 1939 г. немецких судах, составил 300 тыс. т, что примерно в два раза превышало количество грузов, потерянных на их собственных погибших судах.
Опираясь на опыт Первой мировой войны, англичане сразу же создали структуру, нацеленную на блокирование морских поставок в Германию. Они понимали, что в темные зимние месяцы контроль путей вокруг Исландии никогда не может быть полным, но выделили для постоянного патрулирования в этих водах 25 вспомогательных крейсеров, а также силы прикрытия в составе четырех тяжелых крейсеров, линейного крейсера «Худ» и одного-двух линкоров.
Чтобы сделать блокаду более эффективной, англичане решили пресечь немецкие перевозки в зародыше, не допуская в порту отправления погрузки товаров, предназначенных для Германии, даже на суда нейтральных стран. Для этого они с 1 декабря 1939 г. ввели систему морского освидетельствования «Нависцерт». В соответствии с ней официальный представитель союзников, убедившись в отсутствии на борту военной контрабанды, выдавал судам нейтральных стран в порту погрузки специальный сертификат. Эта система была выгодна и «купцам» нейтральных стран, поскольку она устраняла длительные задержки для проверки в море или в каком-нибудь порту. Кроме того, должностные лица союзников могли контролировать и процесс погрузки товаров в иностранных портах. Союзники также назначали на каждое интернированное немецкое судно своих наблюдателей, которые сообщали о любых подозрительных приготовлениях типа заправки топливом или пополнения запасов провианта. Тем не менее в течение первых трех лет войны они оказались неспособными ликвидировать созданную в 1930 г. немецкую систему снабжения из-за рубежа («Etappendienst»). Она предусматривала загрузку большого числа судов в портах дружественных или нейтральных стран с целью последующего прорыва в Германию или обеспечения надводных рейдеров.
Английская блокада была ужесточена в конце ноября 1939 г., когда все немецкие товары, перевозимые нейтральными судами, объявлялись контрабандой и подлежали конфискации независимо от того, кому они принадлежали. Чтобы оправдать эти меры, которые нарушали общепринятые правила Парижской декларации 1856 г., союзники объявили, что немецкие минные постановки не соответствуют международному праву. Япония, Италия и несколько менее значительных морских держав пытались протестовать, но безуспешно.
Поначалу экспорт германского угля в Италию через Голландию и Бельгию был разрешен, но в марте 1940 г. англичане конфисковали грузы на 13 итальянских углевозах, которые шли в Италию из портов Рейна и Шельды. Все протесты были отклонены, и с этого времени поставки угля в Италию осуществлялись только по суше. И это был не первый случай, когда морская держава отстаивала свои жизненно важные интересы, невзирая на общепринятые нормы.
Попытка англичан перехватить возвращающиеся в Германию торговые суда имела незначительный успех, в частности, из-за того, что значительные силы союзников были заняты поиском двух карманных линкоров. Черчилль предвидел, что появление хотя бы одного такого корабля в Атлантике приведет к «большому морскому кризису». Донесения, получаемые с конца сентября об их появлении в Северной и Южной Атлантике и Индийском океане, заставили англичан действовать более энергично. Очень скоро на поиск в угрожаемые районы было направлено целых девять поисковых групп кораблей. В их состав входили линкор, 3 линейных крейсера (один французский), 11 тяжелых крейсеров (3 французских), 3 легких крейсера и 5 авианосцев. Еще 3 линкора и 2 крейсера были заняты охраной конвоев. Таким образом, 2 германских карманных линкора отвлекали 28 военных кораблей противника, и это показывает, что адмирал Редер был прав в своем решении строить для Германии океанский флот. Ведь каждая поисковая группа противника должна была быть по крайней мере не слабее одного карманного линкора. Если бы на океанских просторах находилась целая эскадра германских линкоров или линейных крейсеров, то ситуация могла стать совсем другой.
Появление карманных линкоров в далеко отстоящих друг от друга зонах и неожиданное молчание «Дойчланда» вызвали некоторую нервозность у англичан. Они переоценили намерения немцев и полагали, что цель германского флота заключалась в том, чтобы вынудить английский флот распылить свои силы и затем, воспользовавшись такой возможностью, высадить десант, численностью в 20 тыс. человек, скорее всего, в Гарвиче, где большие глубины подходят к самому берегу.
Англичан также серьезно беспокоили минные постановки и авиаудары немцев, имевшие целью нарушить судоходство вдоль восточного побережья Англии. Там им приходилось ежедневно конвоировать не только крупные транспорты между основными портами, но также и сотни по три малых судов водоизмещением от 500 до 20 тыс. брт.
Силы британцев были напряжены до предела, поэтому, а также из опасения попасть под удары люфтваффе они не сделали никаких попыток проникнуть в воды к востоку от «Западного вала», чтобы атаковать действовавшие там флотилии немецких сторожевиков и тральщиков. Последние состояли в основном из тихоходных и плохо вооруженных кораблей, переоборудованных из гражданских судов вроде шхун или угольных траулеров с частично необученными экипажами, и у них не было ни единого шанса уцелеть при встрече с эсминцами или крейсерами противника. Фактически они должны были быть ему благодарны за то, что он оставил их в покое, дав, таким образом, несколько месяцев на дополнительную подготовку команд. Лишь подводные лодки и авиация англичан появлялись иногда в Гельголандской бухте. Первого успеха они добились лишь 13 декабря 1939 г., когда в проливе Скагеррак английская лодка обнаружила и атаковала дивизион в составе трех легких крейсеров, шедших без сопровождения. Крейсера должны были встретить пять эсминцев, возвращавшихся с минной постановки в районе устья реки Тайн. Крейсера «Лейпциг» и «Нюрнберг» были торпедированы, получили серьезные повреждения и с помощью и под охраной поспешно собранной группы сторожевых кораблей с трудом добрались до берега. На следующее утро около острова Гельголанд эти крейсера с эскортом вновь атаковала английская подлодка и потопила сторожевой корабль «F-9».
Поделиться книгой: