Точка соприкосновения

— Вот как? И как тебе понравился цыпленок? — обратился Бобби к Скай.

— Так понравился, что очень хочется попросить рецепт. А еще… — Скай помедлила. — Может, знаешь, как готовить колдовское зелье из личинок или суп из хвостов кенгуру или… ящериц?

Раздался взрыв хохота. Скай засыпали рассказами о странных блюдах, которые им доводилось пробовать, хотя выяснилось, что никто так и не отведал пи колдовского зелья, ни ящериц. Зато они выдали рецепты коржа и хлеба и несколько способов приготовления «бушменского харча». Все это старатели с удовольствием записали на клочках бумаги, с хохотом издеваясь над собственными ошибками.

Затем на тарелку Скай положили запеченную в фольге на углях картофелину, политую чесночным маслом, и омлет с луком и помидорами. Скай заявила, что ей придется переработать главу, посвященную «бушменскому харчу», в Маунт-Грегори: еда была такой вкусной, будто ее готовили для гурманов.

Им это понравилось. И вскоре стало ясно, что и сама она им очень понравилась. Когда все начали расходиться, Бобби протянул:

— На твоем месте, дружище, я бы стреножил эту дамочку. Пора тебе под ярмо.

Скай остолбенела, но Ник, держа ее за руку, отшутился:

— Тебе ли попрекать котел сажей. Сам ты ни с кем под ярмом еще не ходил.

— Твоя правда, дружище! Но я не в состоянии изменить образ жизни. А вот из тебя настоящий бобыль никогда не получится.

— Тебе это надо, Ник? — поинтересовалась Скай.

Они пробирались обратно, огибая еще один шумный шатер — боксерский.

— А вот это — традиция глубинки. Гостям предлагают сразиться с кем-нибудь из профессиональных боксеров, разъезжающих по стране. Бывает очень смешно.

Скай передернуло.

— Терпеть не могу мордобой, ни в каком виде.

Они добрались до скаковой дорожки. Он остановился и положил локти на ограду. Здесь, у финишного столба, газон был тщательно ухожен и в свете звезд выглядел прохладным и покрытым росой.

— Ты не собираешься отвечать, Ник? — наконец спросила она.

— Хочу ли я остаться бобылем, Скай? — медленно произнес он. — Не так чтобы очень. Но возможно, это моя судьба.

Она задумалась.

— Когда ты бываешь на приемах, носишься на машине и тому подобном, о тебе такого не подумаешь.

— Я как-то сказал тебе, что этим мои интересы не ограничиваются.

Она вспомнила их первый совместный ланч.

— Да, но это никак не проявлялось, пока мы были… вместе. Например, твои здешние увлечения.

— Сейчас я гораздо реже занимаюсь этим. Но еще мальчишкой искал здесь опалы, сапфиры и золото. Мы с отцом ездили на грузовике, прихватив запас еды и котелки. Потом более серьезные дела стали отнимать столько времени, что отец уже не мог потакать страсти, с которой у него все началось.

Скай молчала. Она пыталась представить себе Ника мальчишкой.

— Конечно, дело не только в радости находки, — продолжал он. — Тут и очарование природы, этих людей, простора, фольклора, всего вместе. — Он обернулся, посмотрел на звезды и прислонился к ограде. — Скай, в мужских увлечениях есть нечто такое, чего женщина может и не понять. Гоночный автомобиль или катер — это, конечно, скорость, по еще и искренний интерес к мотору, машине, тому, как это все работает, как извлечь из него максимум. А блеск и светские рауты — так, между прочим.

— Однако создается впечатление, что все это взаимосвязано, — заметила она.

Он пожал плечами.

— Когда побеждаешь, вполне естественно отметить это в компании.

Скай смотрела на него, широко раскрыв глаза.

— Я никогда об этом не думала.

Он скорчил гримасу.

— То же и с боксом. Если заниматься этим серьезно, то обнаруживается научная база, притягивающая многих мужчин.

— Боюсь, в этом тебе меня не переубедить. А вся эта… лекция о мужских увлечениях не объясняет, почему ты считаешь себя потенциальным бобылем. Кстати, почему ты не постарался разъяснить мне это в свое время?

— Возможно, я и для себя не добился ясности.

Скай вытаращила глаза.

— Возможно, — добавил он, пожимая плечами, — Фло права в отношении меня.

— Твоя секретарша Флоренс?

— Она самая, — подтвердил Ник. — Она считает, что слишком многое подавалось мне на тарелочке и я привык, чтобы все было по-моему, иными словами, мне не по нутру, если не я заправляю делами.

— Я никогда не забуду, — задумчиво произнесла Скай, — как удивилась твоя мама, впервые увидев меня. Не знаю, почему это вспомнилось сейчас, но… — Она замолчала и нахмурилась.

— Мама действительно была удивлена. Она глубже, чем я, заглянула тебе в душу, а уж меня-то она хорошо знает, — немного мрачно заметил он.

— Мне в душу? Объясни!

— Ты была слишком влюблена, чтобы понимать, во что влипаешь.

Скай ахнула.

— Н-но… послушай, — запинаясь, произнесла она, — человек может оказаться созданным для одиночества? Ведь это, наверное, чем-то вызвано?

— В моем воспитании нет ничего глубоко скрытого или темного. Никакой безответной, несчастной любви, кроме твоей. Так что Фло права: я сам во всем виноват, и то, что происходит… мой способ сбросить путы.

— Я бы не стала цепляться за тебя, — шепнула она.

Он обнял ее и поцеловал в голову.

— Ты всегда была слишком хороша для меня, Скай. Считай, что это так. И ты еще станешь кому-нибудь хорошей женой…

— Только не вздумай заговорить о Брайсе, — с яростью предупредила она, и глаза ее наполнились слезами.

— Не буду.

— Так что, в самом деле все кончено? — почти с бравадой спросила Скай, старательно демонстрируя свое безразличие. — Тогда почему ты так вел себя вчера вечером?

Он слегка улыбнулся.

— Типичное проявление мужского эгоизма.

— Но…

— Скай, ты лучше меня разобралась во всем этом, — мягко произнес он, вытирая слезы на ее щеках. — Между прочим, мне не терпится узнать, как ты распорядилась подвенечным платьем.

У нее перехватило дыхание. Ничто иное не смогло бы погасить последнюю надежду.

— Никак, — хрипло сказала она. — Висит дома у мамы. А вот торт я порезала на кусочки и отослала в детскую больницу.

Он улыбнулся.

— Надеюсь, это помогло тебе прийти в себя.

— Тогда помогло. Ник… — Она замолчала.

— Говори, — тихо произнес он.

— Ты… Не далее как вчера вечером ты сказал, что я просто обязана сожалеть о случившемся. Но сам ты, по всей видимости, ни малейших сожалений не испытываешь.

— Если ты имеешь в виду Уинн…

— Уинн откровенно демонстрирует, что между вами существует нечто гораздо большее, чем дружба, как у нас с Брайсом, — заметила она.

— Скай, мы живем в разных комнатах, — сказал он.

— Салли говорила мне, что принципиально селит в разных комнатах гостей, не состоящих в браке, однако она не контролирует дальнейший ход событий. — Она выжидающе смотрела на Ника.

— И ты представляла себе, как я среди ночи крадусь по веранде?

— Зная Уинн, такое нетрудно представить, — парировала Скай.

— Но я-то с уважением отношусь к принципам Салли, — пробормотал он.

Скай вернулась к больной теме:

— И все-таки… без сожалений?

— Конечно, кое-какие есть, — мрачно признался Ник. — Но им не изменить меня, Скай. — Он наклонился и слегка прикоснулся к ее губам. — Если не Брайс, найдется еще кто-нибудь. Странно, но… — Он задумался. — Твое отношение к нему как раз и убеждает меня в том, что ты слишком хороша для меня.

— Я отношусь к нему как к младшему брату, Ник, — возразила она.

Он пожал плечами.

— Возможно. Ты ладила бы с детьми, Скай. То, как ты заставила его танцевать, просто гениально. Я управляюсь с машинами, с минералами, с бизнесом, с биржей, но что-то подсказывает, что мне не хватило бы терпения на детей.

— Брайс — не ребенок.

Его взгляд стал откровенно насмешливым. Похоже, Ник был уверен, что Брайс на парсеки отстает от него в светскости и умении обращаться с женщинами.

И тут он тихо сказал:

— Если есть на свете хоть что-нибудь, о чем я сожалею, Скай, так это… — Он запнулся, не зная, как продолжить. — Я не до конца понимал тебя, но всегда чувствовал, что в тебе есть нечто необыкновенное. И я рад, что не испортил этого.

— Не понимаю, — нахмурилась она.

— Скажем так: проведя со мной несколько месяцев, ты вполне могла… Это труднее объяснить, чем я ожидал, — сухо пробормотал Ник.

— Ты хочешь сказать — перенять часть твоей светскости и цинизма?

— Именно. — Теперь на его лице не было и намека на юмор. — Опять же не понимаю, зачем мне радоваться тому, что это не случилось.

— В постели ты ни разу не проявил ни светскости, ни цинизма, Ник, — перебила она. — Что, возникла такая проблема с Уинн?

— Уинн умеет играть в эти игры, Скай, — ровно произнес он.

— Значит, она, как и ты, светская и циничная?

Вместо ответа Ник повернул ее лицом к себе.

— Я сейчас сделаю такое, чего не следует делать. Потому что все слова, похоже, уже сказаны, и, надеюсь, на этот раз я смирился со всем, что ты довольно точно определила возникшие между нами неурядицы. Все то, что препятствовало бы счастливому браку.

Она раскрыла рот, но он деликатно прикоснулся пальцем к ее губам.

— Простимся, Скай… с отношениями, в которые нам вообще не следовало вступать. Я всегда буду по-своему любить тебя и сожалею, каким бессмысленно жестоким был, когда мы расставались. Может, будем дружить? — Он опустил голову, чтобы поцеловать Скай.

На мгновение все стало как прежде. Былые ощущения пронзили ее, хотя поцелуй был коротким. Но этого прикосновения хватило, чтобы пробудить внутреннюю дрожь и чудесное желание, которые, боялась она, никто, кроме Ника Хантера, уже не сможет вызвать.

Когда поцелуй прервался, на такое же короткое мгновение Скай зарылась лицом в его черную рубашку. В последний раз… Она отстранилась и направилась прочь.

— Скай, — мягко позвал он.

— Ничего, Ник. — Она попыталась улыбнуться. — Я в самом деле… Мне было тяжело от того, как мы расстались. Теперь я уже не могу на тебя сердиться. Дружить? — Она скривилась. — Нет, это вряд ли. Давай мирно похороним все, навеки.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В ту ночь Скай приснилась покрытая росой прохладная лужайка, а на ней — освещенный звездами букет.

Она очнулась и поняла, что плакала во сне. Однако наутро ее охватило необъяснимое спокойствие. Может быть, она наконец поставила точку в своих отношениях с Ником?

Но впереди был целый день и перспектива пересудов относительно того, куда она запропастилась накануне вечером. Она попросила Ника проводить ее домой, и он это сделал, хотя сам потом вернулся на бал. Может быть, он сказал, что она просто переутомилась? Скай всей душой надеялась на это.