Точка соприкосновения

Линдсей Армстронг

Точка соприкосновения

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Посмотри-ка! Глазам не верю! — Пожилой мужчина, сидевший в бистро, опустил газету и уставился на своего приятеля. — Скай Белмонт и Ник Хантер расторгли помолвку всего за три недели до свадьбы!

— Ничего удивительного, — задумчиво ответил тот, помешивая свой каппуччино и пожал плечами. — Оба очень известные люди, и, скорее всего, оба весьма амбициозные.

— Она красавица и не выглядит амбициозной, хотя очень известна, — со вздохом сказал первый мужчина. — Знаешь, Скай Белмонт — единственная девушка, ради которой я бы все бросил. Эти чудесные смеющиеся голубые глаза, восхитительная фигура, атласная кожа, вьющиеся волосы… А за такие ноги и умереть можно.

Его приятеля это позабавило.

— Согласен с тобой… А ведь они казались идеальной парой. Интересно, из-за чего они расстались?

— Ну, похоже, мы этого никогда не узнаем…

— Скай, дорогая, не можешь же ты так сидеть весь день.

Скай Белмонт окинула взглядом спальню и вздрогнула, увидев прекрасное подвенечное платье, висящее на двери шкафа. Она посмотрела на мать.

— Знаешь, мама, мне хочется найти в земле уютную ямку и спрятаться в ней!

Ее мать присела на кровать и мягко сказала:

— Ты же сама расторгла помолвку, Скай. И говорила мне, что у тебя для этого достаточно веских причин. А ажиотаж утихнет. Не забывай, что этого не избежать. Ведь ты самая популярная телеведущая нашего города. А Ник…

— …самый популярный жених города, — устало закончила Скай. Она откинула голову назад, и две слезинки скатились по ее щекам. — Мне ли этого не знать.

— Скай, ты жалеешь? — с волнением спросила мать.

— Нет. — Скай слизнула с губ соленую влагу. — Но между нами, мама, хоть я и понимаю, что не уживусь с ним, похоже, мне всегда будет недоставать его.

Айрис Белмонт озабоченно посмотрела на дочь.

— Есть старинная поговорка: «Черт, которого знаешь…» — Не закончив фразу, она приподняла изящную бровь.

Скай невесело улыбнулась.

— Может, кто и сумеет справиться с чертом, вселившимся в Ника, но только не я.

— Вы сегодня попали на первую полосу, мистер Хантер, — сообщила Флоренс Дейли, бросив стопку газет на стол босса.

Ник Хантер снял ноги с письменного стола, потянулся и со вздохом выпрямился. Он был высок — под два метра. Почти черные глаза и такого же цвета прямые, коротко подстриженные волосы. Темно-серая рубашка обтягивала широкие плечи. Даже сейчас, глубоко задумавшись, он излучал сдержанную энергию.

Тело его было сухощавым, подтянутым, но мощным. Однако больше привлекало внимание лицо. В нем столько жизненной энергии, столько веселья, подумала Флоренс, что и в голову не придет вопрос, красив ли он. Когда он смеялся, было почти невозможно удержаться от смеха. Когда он заносчиво приподнимал бровь, это уничтожало. Неудивительно, что бедной девочке стало невмоготу с ним…

— Наверняка весь мир только и думает, что я за сукин сын, посмевший бросить Скай? — протянул Ник, прерывая ее раздумья.

— Да, — строго сказала секретарша.

— И ты, Фло!

Он с обидой посмотрел на Флоренс. Немолодая, всегда аккуратная и корректная, она работала еще с его отцом, а Ника знала с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать лет.

— Боюсь, что и я, — подтвердила Флоренс. — Я люблю Скай. И думала, что и вы ее любите.

— Любить Скай и жениться на Скай, — задумчиво произнес Ник Хантер, — это не одно и то же. Между прочим, именно она дала отбой.

— Интересно, с чего бы это? — спросила Флоренс с несвойственной ей иронией и тут же сама ответила: — Прежде всего, вы вечно в разъездах. Выйти за вас замуж — все равно что сочетаться браком с междугородным телефоном. А еще вы вечно беретесь за сложные, опасные и никому не нужные дела. Кроме того… — Флоренс сделала паузу и продолжила с напором: — Слишком много женщин липнут к вам и делают глупости.

Ник вскинул брови и с усмешкой сказал:

— Ну, тут ты переборщила, Фло…

Но возмущенная Флоренс не потерпела возражений.

— А вам не пристало отшучиваться по этому поводу, Николас Хантер, — огрызнулась она. — Беда в том, что вам вечно все подавалось на блюдечке и уж больно вы привыкли держать всех под своим каблуком…

— Да? Ты считаешь, что я подавлял Скай?

— Не иначе.

Они уставились друг на друга. Флоренс покраснела и отвела взгляд.

— Извините, — выдавила она. — Не мне говорить…

— Нет. — Ник махнул рукой. — Ты имеешь полное право высказаться. По крайней мере одно мне ясно: я стал отрицательным героем, и будет неплохо на время исчезнуть.

— Вы все еще… хорохоритесь, — устало заметила Флоренс. — Неужели она для вас ничего не значила?

Ник опустил глаза. На мгновение он стал очень серьезным, даже мрачным. Затем, слегка улыбнувшись, почти с нежностью сказал:

— Фло, я всегда буду по-своему любить Скай. Но ввиду обстоятельств, имеющих значение только для нас двоих, мы не ужились бы вместе. Разве не лучше выяснить это до свадьбы?

— Тебе следует уехать на время, дорогая, — сказала дочери Айрис Белмонт в тот же день за ужином. — Твоя программа закрывается на каникулы, верно? Обычно у тебя бывает месяца три свободных. Так?

— Да. Но надо еще поработать над будущими передачами и над моей новой книгой… — Скай отодвинула тарелку. — Извини, мама, я не голодна.

— Над книгой можно работать где угодно, — заметила Айрис. — Ты даже могла бы найти новые идеи.

— Пожалуй. Вот что… — Скай поднялась. — Я подумаю, — пообещала она. — А пока пойду лягу пораньше. Пожалуйста, не переживай из-за меня. Все будет в порядке!

Типичная заключительная фраза, подумала она, лежа в постели в доме, в котором выросла и в котором нашла убежище после того, как разорвала помолвку. Совсем недалеко у нее была собственная квартира. Однако мать твердила, что ей нельзя оставаться одной, и, кроме того, Скай не желала общаться с журналистами.

Голубая комната, ее спальня в доме матери. Голубая, под цвет ее глаз, вся в рюшечках, подходящая девочке, но не слишком удобная для женщины, любившей и потерявшей Ника Хантера.

Она позволила мыслям вернуться к их знакомству — более чем год тому назад. Скай увлекалась кулинарией, унаследовав эту страсть от матери. После смерти отца — ей было тогда двадцать лет — они с матерью открыли на унаследованные деньги маленький элегантный ресторанчик, мгновенно получивший известность.

Один из постоянных клиентов, телевизионный продюсер, предложил Скай выступить гостем в программе, посвященной кулинарии. Не успела она прийти в себя, как стала хозяйкой собственной программы. Используя испытанные, не слишком оригинальные методы, Скай тем не менее очень хорошо справлялась с задачей. Она появлялась в доме какой-нибудь знаменитости, отправлялась на кухню и готовила для хозяина его любимое блюдо.

Вначале ее озадачивала метаморфоза, происходившая с ней перед камерой. Она всегда была замкнутой, подростком страдала застенчивостью. А на экране появлялась искрящаяся, веселая и способная рассмешить женщина. Вскоре, стоило ей зайти в супермаркет, кто-нибудь непременно узнавал ее.

Она рассказала об этом парадоксе продюсеру, а он заметил, что Роуэн Эткинсон и тот, судя по всему, личность застенчивая и замкнутая; что увлечение своим предметом придает ей уверенности и создает неповторимый стиль работы с именитыми участниками программы.

Постепенно пришла известность. Появились деньги. Они смогли нанять людей для работы в ресторане, хотя мать продолжала сама руководить им. Тираж первой поваренной книги Скай был нарасхват.

И вот однажды она со своей программой появилась на кухне Ника Хантера. Конечно, она слышала о нем. Его отец — один из самых богатых людей в стране, мать — известный психолог. Сестра — кутюрье — работала в Париже. Сам Ник был вторым по значимости человеком в обширной империи, созданной его отцом и занимающейся в основном добычей полезных ископаемых.

Он летал на собственном самолете, был заядлым гонщиком на мотоцикле и на катере. Скорость и азарт, в том числе и в отношениях с женщинами, были его сущностью.

Скай удивилась, как быстро он разгадал ее твердое намерение не попасть в сети его обаяния, и еще более удивилась, когда он каким-то таинственным образом превратил их совместную передачу в одну из лучших. Приготовление яиц вкрутую оказалось увлекательным занятием.

Она, помнится, с воодушевлением сказала матери, когда они смотрели передачу:

— Как ему это удалось? Он не из тех мужчин, которые способны произвести на меня хоть какое-то впечатление.

Мать была заинтересована.

— Однако внешне он такой лапочка.

— Он еще и плейбой, если я хоть что-нибудь в этом смыслю, — с прохладцей добавила Скай.

— О, наверняка. Несомненно, отъявленный сердцеед. Твое счастье, Скай, что ты не очень впечатлительна, — лукаво добавила Айрис, заставив дочь надуться, а потом нехотя рассмеяться.

— Ну хорошо, этот высокий брюнет обольстителен и опасен, — с легкой печалью согласилась Скай. — И все-таки у меня от него волосы шевелятся на голове.

А от астрономического рейтинга передачи с Хантером волосы и вовсе встали дыбом. Теперь она в полном смысле слова стала Голубоглазой Девой своего канала.

Она ругала себя за эти мысли. В крайнем случае Нику Хантеру причитается бутылка самого дорогого шампанского. Но первый шаг сделал он — с цветами и приглашением на ланч.

Иди! Все твердили одно и то же. Но если она и решила пойти, казалось ей тогда, то исключительно с намерением доказать Нику, что он не производит на нее никакого впечатления.

Однако теперь Скай вынуждена была признать, что сдалась сразу же, как только его темные глаза остановились на ней, в то мгновение, когда его длинное худощавое тело поднялось из глубокого кресла и он пригладил прямые темные волосы перед набросившейся на него бригадой телевизионщиков.

Их первый совместный ланч во всех отношениях был ошибкой.

А все потому, что Ник ничем не подтвердил свою репутацию повесы, скорее наоборот. Он рассказал ей о своем увлечении геологией. Железная руда, золото, серебро, олово, алмазные копи — все завораживало его; и он никогда не бывал так счастлив, как в геологических экспедициях.

Скай, готовая отразить любую попытку обольщения со стороны светского льва, постепенно ослабила оборону. Спустя три часа, увлеченная и заинтересованная, она не могла сообразить, куда улетело время.

А Ник Хантер наблюдал за ее легким замешательством, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она тогда не сумела понять.

Он видел, что под маской телеведущей скрывается совсем другая Скай Белмонт. Он почуял это с первой встречи, когда разглядел в ее прекрасных небесно-голубых глазах явный холодок. Этого оказалось достаточно, чтобы заинтриговать его.

Если бы Скай могла тогда проникнуть в его мысли, она поняла бы, что он отлично знал, как вскружить ей голову. Позднее именно это обвинение она швырнула ему в лицо.

Он провел ланч в дружелюбном, непринужденном ключе, не стал просить о следующей встрече, прощаясь, удивил ее интимным рукопожатием и исчез на целых два месяца.

Вначале, охладев даже к работе, она все не могла забыть, как приятно находиться в обществе Ника Хантера. Их беседа была безыскусной и в то же время совершенно необыкновенной. Он был остроумен, серьезен, выслушал ее мнение о книгах, фильмах, политике и выразил свое. Они вели себя как близкие друзья.

В то же время он, несомненно, привлек ее внимание. Вначале это не было чувственной реакцией, скорее, какие-то мелочи. Например, ей нравилось, что он такой худощавый и высокий, ей нравились его руки, улыбка, голос.

Только один раз, когда в смятении она поняла, что целых три часа они провели вместе, он взглянул на нее особенно, по-мужски. Но этот мимолетный взгляд проник в ее душу.

Чем дольше она об этом думала, тем больше это казалось ей сигналом опасности и тем сильнее все, что касалось Ника Хантера, преследовало ее. Шли недели, приятное впечатление исчезало, и Скай, удивляясь самой себе, начала злиться.

То, что спустя два месяца он застиг ее врасплох, не облегчило ее положения.

Лежа в постели, она старалась не поддаться искушению пережить эту встречу еще раз, но тщетно…

— Нам по пути, дорогая?

Этот голос, выплывший из ее отдававших горчинкой грез, настиг Скай в то мгновение, когда она шагнула в лифт фешенебельного отеля, где собиралась присоединиться к коктейлю, посвященному презентации нового вина.

Сердце забилось. Она медленно повернулась. Рядом стоял Ник Хантер, высокий и сильный, весь в черном.

— А, это вы. — Она не блеснула оригинальностью, но с удовлетворением констатировала отсутствие воодушевления в собственном голосе.

— Угу, — пробормотал он и окинул ее своим будоражащим взглядом. — А это вы, прекрасная мисс Белмонт. Но холодная. Явно холодная…

Опустив глаза, она в некотором смущении осмотрела себя.

На ней было короткое платье синего со стальным отливом цвета с размытым темно-розовым узором и серебряные босоножки на высоких каблуках. Чулки она не надела. Кудрявые светлые волосы спадали на плечи. Она почти не накрасилась, только на губах лежала помада. Руки сжимали крошечную синюю сумочку.

— Что-нибудь не так? — спросил Скай, стараясь избавиться от смущения и придать жесткость тону. Их взгляды снова встретились и замерли.

Он улыбнулся:

— Разве мы не друзья? У меня сложилось именно такое впечатление после нашей встречи.

Скай растерялась. Она сразу поняла, в какую ловушку угодила.

Ник Хантер тихо рассмеялся, одновременно поймав ее за руку.

— Дело в том, что я ездил за границу и задержался там гораздо дольше, чем предполагал. Смею ли я надеяться, что мы направляемся на один коктейль?

Скай, помедлив, сказала:

— Я иду на презентацию нового вина. А куда вы — не знаю.