Помоги проекту - поделись книгой:
Я прослезилась и вернула Весту обратно. Она пулей шмыгнула в уже знакомый домик, где была тут же перевернута Рыской. На сей раз Веста орать не стала, а из последних сил приподнялась, обхватила морду сатрапки лапами и запечатлела на ней истинно брежневский поцелуй губы в губы. Рыска вытаращила глаза и окаменела, а мелкая разжала лапы и картинно рухнула на пол.
Я помялась у клетки пять минут, десять. Веста лежала недвижно и хладно. Я потыкала в крысу пальцем. Крыса не шелохнулась. Я подергала ее за хвостик. Крыса заорала и вцепилась в край домика. Я подумала, что где-то это уже видела, бессердечно махнула на нее рукой и отправилась спать.
Утром я проснулась с мыслью: надо пойти выкинуть мертвую крысу, пока ребенок не заметил.
Крысявки как ни в чем не бывало тепличными огурцами (в случае Весты — скорее киви) висели на решетке, требуя внимания.
— Симулянтки! — с чувством сказала я и выдала им по семечке.
Третья крыса по иронии судьбы оказалась настоящим пасюком. Только не диким, а из вивария, и не злобным монстром, а удивительно спокойным, полностью доверяющим человеку животным. Правда, со всеми пасючьими привычками и повадками — но об этом позже.
Забирала я ее в суровый двадцатиградусный мороз, а посему запихнула под горнолыжную, наглухо застегивающуюся куртку, дабы не повторять ошибок с перевозкой Рыски. Сделав лицо кирпичом («Что вы, какая крыса?!»), я села в такси — и через пять минут почувствовала себя отважным маленьким спартанцем, пригревшим за пазухой бешеную лисицу. Пасюковна во что бы то ни стало желала пролезть ко мне в рукав и отчаянно скреблась в подмышке.
Наконец я не выдержала и слегка прижала хулиганку рукой. Крыса заорала (мне почудилось, что водитель вздрогнул) и обмякла.
Я настороженно выждала пару секунд. Крыса не шевелилась и, кажется, начала потихоньку остывать.
Я красочно представила, как выхожу из такси, а у меня из-под куртки выпадает и шлепается на землю плоский крысячий трупик. И как я потом буду объяснять водителю, что «ничего не чувствовала, наверное, в гостях в рукав куртки на вешалке забежала»?!
До самого дома дохлая крыса лежала тихо-тихо, медленно сползая вниз (непередаваемые ощущения!), чудесным образом ожив, только когда я начала выковыривать ее из-под свитера, чтобы представить мужу.
Муж благосклонно почесал пасючку за ухом и изрек:
— Если будешь вести себя хорошо, будем звать тебя Пасей. А если плохо — Сючкой!
Вообще-то по документам крысу звали Rat, то бишь Крыса. Но до первой выставки об этом так никто ни разу и не вспомнил.
Я запихнула Паську в клетку. Рыска, уже смирившаяся с тем, что в последнее время я приношу домой всякую дрянь, бегло обнюхала новенькую. Пася, в отличие от Весты, на спину переворачиваться не стала (у пасюков это не принято), зато заорала вдвое противнее. На шум из домика выглянула заспанная Веста, и на ее морде появилось откровенно злорадное выражение: ага, не одну меня в этом доме угнетают! Решив, что знакомство прошло успешно, я убежала в магазин, а по возвращении обнаружила, что мелкие заключили пакт о дружбе и в обнимку спят в висящем на стене домике, а Рыска уныло сидит на полу под ним, и на морде у нее написано: «Навязались на мою голову!»
На следующий день все крысы стали ласковые-преласковые, наперебой подлизываясь к вожаку стаи — то есть ко мне. Чем я бессовестно пользуюсь до сих пор.
5. Зов предков
Когда-то крысы жили в норах по берегам рек, питаясь всем, что вынесет вода, и при виде цветочного горшка возле аквариума у них включается генетическая память.
«Ловись, рыбка, большая и маленькая!» — приговаривает Паська, алчно глядя в окошко для кормления в крышке аквариума. Окошко как раз такого размера, чтобы пасюк запихнул в него переднюю половину тушки и раскорячил заднюю во избежание нырка. Золотые рыбки тоже припоминают нечто первобытное и благоразумно держатся поодаль. А вот цветущему побегу эхинодоруса, опрометчиво высунувшемуся над поверхностью, не повезло: пасюк объел его до самой воды. Крысы отлично плавают, и в аквариуме есть высокая коряга, так что хулиганке вряд ли грозит участь Муму, но окошко я все равно стараюсь закрывать. Но постоянно забываю.
Печально наклонившийся миртовый кустик я вижу с порога. Мирт подарила мне мама со словами: «Каждая девушка должна вырастить к своей свадьбе миртовое дерево!» Поскольку я давно замужем, этот обычай меня уже не касается (разве что второй раз соберусь), но растение все равно жалко. Рыска, успевшая зарыться в горшок по самый хвост, возмущенно пищит и норовит еще хоть немножко покопать передними лапками, пока ее выволакивают из норки. Некогда белоснежная крысявка выглядит будто только что с кладбища домашних животных: перепачканная по уши, всклокоченная, с алчно горящими глазами. Стоит ее выпустить, как она со всех лап мчится обратно, дабы продолжить свое черное в прямом смысле слова дело.
После десятого по счету внушения крыса сообразила, что я не одобряю ее шахтерской деятельности (или просто убедилась, что полезных ископаемых в горшке нет), но мирт к тому времени приобрел такой печальный вид, что женихи до сих пор обходят мой дом по большой дуге.
Чтобы удовлетворить крысиную страсть к норкам, Суровые Минские Заводчики шьют и вяжут крысам гамаки, палатки, коконы, юрты и прочие чумы. Я, поддавшись общему безумию, тоже выкроила из старого полотенца нечто отдаленно напоминающее не то осиное гнездо, не то окуклившуюся личинку Чужого, и на скрепках подвесила сие рукоделие к потолку клетки. Крысы проявили недюжинное мужество и тут же заселились в новостройку, так что пластиковый покупной домик через неделю был выкинут за ненадобностью. Та же судьба постигла деревянный: какой бы высоты ни была клетка, крысявки предпочитают дремать в гамаках под самым потолком, высовывая мордочки, если происходит что-то интересное.
Чтобы сделать крысу совсем счастливой, можно взять большую картонную коробку (например, от сапог), сделать в ней парадный (сверху) и черный вход (ближе к крышке, чтобы начинка не высыпалась), а внутрь до середины насыпать сено. Крыса будет долго и упоенно им шуршать, а потом вкусно пахнуть сухой травой. Домикам с одним входом крысы не доверяют, норовя сразу же проделать запасной (можно наметить его, проткнув картон пальцем — крысы мигом подгонят дырку под нужный размер).
Трубы крысы тоже очень уважают, но не спешите одаривать их чугунной водопроводной, оставшейся после ремонта туалета. Учтите: вам оттуда этих крыс потом как-то добывать, а вытряхиваются они очень плохо. Так что только разборный пластик.
Самая же бесполезная вещь, которой любящие, но бестолковые хозяева могут снабдить клетку, — это беговое колесо. Крысы, в отличие от хомячков, не дуры, и потребность в движении у них не столь велика, чтобы бегать на одном месте. К тому же они могут сломать хвост, защемив его в колесной решетке.
Впрочем, если колесо достаточно велико, то некоторые крысы любят там вздремнуть. Но тогда уж лучше сразу пошить гамак.
6. Фуджи. История первая
Фуджи — крыса тяжелой судьбы. В анамнезе у нее двое родов, недобросовестная хозяйка, гнойный отит, фурункул, две неоперабельные опухоли и маточное кровотечение. И с сердцем у нее, похоже, тоже проблемы и бог знает с чем еще, и вообще, последние три месяца я боюсь брать ее на руки, чтобы не развалилась. Так что она ползает себе тихонечко по клетке, первой умудряясь подоспеть к раздаче лакомств, и, похоже, чувствует себя королевой.
Когда я пришла еще только выбирать второго крысенка, СМЗ Лиза выпустила на диван всю малышню и их маму.
Вообще-то по фотографиям я присмотрела рекса. Мелкие они очень забавные, в густых плотных кучеряшках. Но при взгляде на их маму мне сразу вспомнился детский стишок: «У меня в кармане крыса, я нашел ее в лесу. Она мокрая и лысая, я тебе ее несу!»
Крыса была сухая, но исключительно кошмарная. В принципе я и так достаточно спокойно относилась к рексам, но на циннамоновом окрасе редкие кудряшки смотрелись особенно плешиво. И даже ухо у нее было драное.
И вот это облезлое убоище без раздумий вскарабкалось ко мне на руки и улеглось, как кошка, свесив хвост, в то время как мелкие сновали вокруг, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Я поняла, что рекса ТОЧНО не хочу. И забронировала Весту, стандарта.
Через неделю, когда Веста подросла до продажного размера, первой меня опять встретила плешивая крыса. «Зачем тебе эта молодежь? — говорили ее скорбные глаза. — Ведь у тебя есть Я, твое счастье!»
И опять все время, что я провела у заводчицы, крыса сидела у меня на плече и старательно цыкала зубом, изображая мурлыканье.
— А забирай и эту, бонусом! — огорошила меня СМЗ Лиза. — А то мои ее обижают.
— А она не твоя? — удивилась я и узнала Очень Грустную Историю: одна «любительница» накупила себе десяток крыс, а через год внезапно решила, что для нее это слишком сложно, и вернула их Суровым Минским Заводчикам. Которые, повздыхав (а что делать, не бросать же животинок), по-братски их разделили. Естественно, от чужих взрослых крыс радости немного, особенно когда в доме уже живет большая дружная стая, а Фуджи еще и глубоко беременная на тот момент была.
Крысу мне стало еще жальче, и с плеча я ее ссаживала дрогнувшей рукой. Но у меня и без нее забот хватало: неизвестно еще, как поладят Рыска с Вестой, а через неделю и Паську забирать. Всё-таки, уже выйдя из дома заводчицы, я позвонила мужу.
— Муж, а можно я возьму еще одну крысу? Старую, страшную и выглядящую так, будто ее постирали в «Bosch» на самых жестких оборотах?
— Жена, а давай ты лучше возьмешь еще одну, только молодую и нестираную? — жалобно спросил муж.
Я решила, что пока действительно лучше ограничиться тремя.
Тем не менее страшная облезлая крыса не выходила у меня из головы, и через месяц, убедившись, что моя троица успешно спелась и особых проблем не доставляет, я не выдержала и позвонила Лизе. Очутившись за пазухой, Фуджи осознала, что не стоит путать туризм с эмиграцией, и полдороги к дому энергично продиралась под курткой к воротнику, пока не продралась. Глотнув ночного морозного воздуха, крыса обалдела и стекла вниз. Теперь мне, наоборот, приходилось обжимать подол, чтоб она не выпала. Со стороны это выглядело так, будто женщине очень хочется в туалет и она боится не добежать.
Веста и Рыска приняли Фуджи благосклонно, а вот в Паське проснулись гены Сючки, и она хорошенько так пошипела на новенькую.
Фуджи капитулировала на самую маленькую верхнюю полочку, и я впервые услышала, как крыса плачет — совершенно по-человечески, со всхлипами и подвываниями. Ее уже давно никто не трогал, а она все сидела и горестно рыдала, оплакивая свою судьбу. «Жизнь не удалась», — выла она, размазывая лапками слезы. Я раскаивалась в своем «добром» поступке часа три, пока не обнаружила идиллическую картинку: все четыре крысы набились в самый любимый гамачок, как воробушки под стреху, трогательно грея друг друга боками.
«Да, я старая, страшная и облезлая, — сонно щурилась на меня Фуджи. — Но ведь счастье по большей части такое и есть!»
7. Пасюковна
В пасюке есть что-то слегка зловещее, даже если это твой пасюк и у него мягкое целовательное пузо. Хотя отличить его от декоративной крысы окраса агути можно только по повадкам — зато сразу и безошибочно.
Первое, что бросается в глаза, — характерная «крысиная» походка на цыпочках, с горбатой спиной и неизменно задранным, слегка изогнутым хвостом. Пасюк гораздо умнее большинства декорашек и держится с воистину индейским достоинством и хладнокровием. Он лучше дрессируется, спокойнее, преданнее, тише и чистоплотнее. Если это не просто пойманный в подворотне крысенок, а поведенческий пасюк (несколько поколений в виварии, отбор по дружелюбию к человеку), то его доверие к хозяйке настолько велико, что ей дозволено все: вмешаться в крысиную драку, вытащить из пасти уже почти проглоченную гадость (с точки зрения пасюка, прелесть) или сделать укол. При этом пасюк умеет обижаться и так показывать это мимикой, что вам действительно становится стыдно.
Но особенно ярко характер пасюка раскрывается в стае.
Среди декорашек пасюк всегда доминант — или по меньшей мере один из доминантов. Все просто: когда декорашка начинает рассказывать пасюку, какая она страшная, пасюк молча кидается и кусает. Два-три урока, и декорашка предпочитает подчиниться этому маньяку.
Очень забавно наблюдать, как пасюк сердится на другую крысу. Раздувшись и приподнявшись на кончиках пальцев, он начинает с тихим пофыркиванием теснить жертву в угол. Когда двигаться уже некуда, пасюк все выше оттопыривает зад, все ниже наклоняет голову, фактически становясь на нее. Хозяйке он в этот момент напоминает перевернутого совенка, загнанной в угол крысе — нечто куда более страшное, потому что она придушенно пищит от ужаса. Ко всему прочему пасюк обладает навыками гипноза. Некоторые декорашки прямо-таки цепенеют под пасючьим взглядом, заваливаются на спину и, тяжело дыша приоткрытой пастью, остаются лежать, даже когда шаман уходит. Это уже не весело, это уже страшно. Крысы вообще склонны к шоку, и, если вовремя не прекратить это безобразие, дело может закончиться инфарктом или инсультом.
К счастью, такие острые конфликты происходят только при подселении.
Когда пасюк уже забрал бразды правления в свои лапы, его нападки носят чисто профилактический характер и такого стресса не вызывают.
Есть еще несколько народных примет, как вычислить этого монстра в крысиной шкуре:
1. Если по полке, заваленной всякими мелочами, ходит декорашка, то рано или поздно она оттуда упадет.
Если по полке, заваленной всякими мелочами, ходит пасюк, то рано или поздно оттуда упадет все, кроме пасюка.
2. Если происходит что-то интересное, декорашка обязательно прибежит посмотреть.
Если происходит что-то интересное, пасюк обязательно прибежит поучаствовать.
3. Если шкода с первого раза не удалась, декорашка, возможно, попробует еще раз.
Если шкода с первого раза не удалась, пасюк, возможно, отступится после сто первого.
4. Если на столе лежит что-то съедобное, декорашка его погрызет.
Если на столе лежит что-то съедобное, пасюк его утащит, припрячет в Укромном Месте, и еще неделю оттуда во время прогулок будет доноситься Жуткий Хруст.
После очередного пасючьего подвига хозяйку начинает тянуть на китайскую этническую кухню и стихи:
Я за хвост поймаю злыдня-пасюка, Жалости не знает мстящая рука: Не скакать отныне твари по столу, Не копать вазоны, не скрестись в углу, Не глодать обои, провода не рвать,
Не мочиться смрадно на мою кровать, Не украсть купюру в тысячу рублей… Ты, читатель, тоже гада не жалей! Он не видит больше солнечный восход, Ибо заперт в клетку и креветку жрет!
Спящая Паська от спящей декорашки ничем не отличается. Разве что мордаха у нее в этот момент такая непривычно благодушная, что рука сама тянется почесать за ухом.
Обожаю заразу хвостатую!
8. Фуджи. История вторая
Фуджи очень любит моих гостей. Точнее, она, как и они, любит поесть и выпить на халяву и, когда мы садимся за стол, занимает выжидательный пост у дверцы. Нет, она не хочет гулять. Она точно знает, что сейчас будет.
Выпущенная на стол крыса, кряхтя и охая, как реинкарнация старухи Шапокляк, берет предложенное угощение и деловито его съедает. Надо видеть, как она это делает! Крепко сжимая лакомство в дрожащих лапках, покачиваясь из стороны в сторону, с полуприкрытыми глазами. На ее морде написано: «Какое счастье, что в Ленинград наконец проложили дорогу жизни!» Сцена повторяется, пока жертва блокады не сожрет все предложенное (гости роняют скупые слезы и норовят подсунуть страдалице еще кусочек). Каковое Фуджи норовит запить из бокала, желательно сливочным ликером, очень обижаясь, если ей предлагают в альтернативу сок или вообще плебейскую воду.
Наевшись и напившись, крыса степенно перебирается ко мне на грудь (или кладет морду на руку, как собака), пару минут мурлычет и щелкает зубами — и засыпает. При ней можно смотреть телевизор, хохотать, греметь посудой. Фуджи спит. Если б она первой не кидалась утром на моё «крыс-крыс», я б заподозрила, что она глухая.
Еще Фуджи гениально изображает «умирающего лебедя». Спит крыса в гамаке. Нормально спит, тихо. Останавливаешь на ней рассеянный взгляд — начинается. «Оххх… хр… чхи-хи… помираю я, хозяйка, налей борща, что ль, напоследок…» Ветеринар слушала — все отлично с легкими, чисто. Воспаление хитрости, видать.
Суровые Минские Заводчики авторитетно уверяли меня, что если животное хорошо кормить и любить, то оно станет белое, пушистое и блестящее. Ну да, после линьки крыса стала менее облезлой, но и только. Сказать по правде, лучше всего Фуджи смотрится у мусорного ведра. Да, она не агути, а циннамон, и не стандарт, а дамбо реке. Но Фуджи и мусорное ведро воспринимаются так гармонично, что чистокровная паеючиха проигрывает Фуджи вчистую. «Господи, — говорят глаза этой злосчастной скотины, — спасибо, что ты ниспослал мне это ведро за мои мучения и страдания. Я съем его все и в нем же окочурюсь, чтоб не доставлять любимой хозяйке проблем с погребением».
Ага, сейчас!
Фуджи — чемпион по доставлению проблем. Против сборной команды крысявок она пока уверенно ведет 3:0.
Первый гол в ворота ветеринара Фуджи забила через неделю после появления в доме, как только более-менее состоялось подселение в стаю. Крыса неожиданно повеселела, впервые пришла ко мне на ручки (забирала я ее какую-то совсем кислую), и я с ужасом обнаружила, что из уха у Фуджи хлещет гной. В промышленном количестве.
Запихав животное в переноску, я помчалась к ветеринару, где неожиданно воссоединилась с СМЗ Лизой. У нее тоже была целая охапка хворых крыс, что весьма скрасило часовое ожидание в приемной, а потом нас еще и приняли оптом. Фуджи оказалась не так уж плоха, а после укола
Увы, ненадолго. Байтрил — очень токсичный антибиотик, и уже после второго укола у Фуджи стали отниматься задние лапы. А колоть велели как минимум неделю.
— Помрешь ведь скоро, бедненькая… — сострадательно приговаривала я, скармливая крысе запретные лакомства вроде шоколада и печенья.
Крыса кряхтела, вздыхала, волочила лапы, зверски воняла отитом и еще кошмарнее — мазью от отита, подтверждая, что да, вот-вот того, и поэтому надо успеть съесть еще кусочек.
Прошел месяц, и я заподозрила, что меня, кажется, немножко дурачат. Ибо крыса скакала все резвее, становясь все прожорливее и круглее («Что ты, хозяйка, это у меня не от еды, а для еды!»). Но стоило мне выдохнуть что, кажется пронесло, как Фуджи разыграла следующую партию.
Закончив работу, я выключила компьютер и уже собиралась идти спать, как вдруг Фуджи заорала, будто ее режут.
— Паська! — привычно окликнула я, — Цыц! Оставь старуху в покое!
Вопли не прекращались, в клетке происходило черт-те что. Обернувшись; я заметила, что Паська как раз в ужасе забилась в угол, а на полке клубком сцепились, остальные три крысы.
Разобраться, что произошло, мне удалось далеко не сразу.
Поделиться книгой: