Помоги проекту - поделись книгой:
Насу Киноко
Граница пустоты
(Kara no Kyoukai)
Рёги Шики
Теория убийства (часть 1)
Граница пустоты: часть 02 00
Я встретил ее в апреле 1995.
Граница пустоты: часть 02 01
Эта ночь казалась довольно холодной для конца лета, но я снова вышла из дома — мне хотелось пройтись.
— Одзё-сама,[1] прошу вас, возвращайтесь сегодня пораньше.
Акитака, мой слуга, произнес это с глубоким поклоном, когда я надевала туфли в прихожей. Всякий раз одно и то же. Проигнорировав его монотонный голос, я вышла наружу.
Пройдя через сад, я миновала ворота родовой усадьбы. Снаружи была чернильная мгла — уличные фонари здесь не светили. Часы, наверное, пробили полночь, и тридцать первое августа превратилось в первое сентября. Осень незаметно вступала в свои права.
Я утонула в беспросветной ночи. В глубокой темноте, жадно поглощающей далекие и слабые городские огоньки. Бамбуковый лес вокруг усадьбы таинственно шуршал и постукивал под легким ветерком, словно пытаясь напугать меня. Эти одинокие прогулки в темноте и тишине были единственной отдушиной, которую я себе позволяла. Отдушина для меня. Для Шики.
Глубокая ночь и мрак, смыкающийся над головой, словно непроглядно черная вода. Наверное, я бродила по пустому городу потому, что хотела остаться одна. Пытаясь представить, что здесь больше нет никого, кроме меня.
Но это было бесполезно. Глупо даже и мечтать. Никогда в этом мире мне не остаться в желанном одиночестве.
Пройдя по широкой улице, я свернула в тесный проход между домами.
В этом году мне исполнится шестнадцать. Первый год старшей школы[2] я встречала в стенах достаточно престижного частного учебного заведения — хотя и не так уж сильно выделяющегося среди таких же учреждений. Впрочем, это не имело значения. Мне все равно предстояло в будущем вернуться в родовую усадьбу, чтобы больше никогда ее не покидать. Для меня образование было лишь пустой проформой. Эту школу я тоже выбрала по самой простой и незатейливой причине: она располагалась ближе всего к дому. Удобно. Хотя… возможно, я все же совершила ошибку.
В закоулке было гораздо темнее, чем на улице. Единственный ртутный фонарь нервно мигал высоко над головой, почти ничего не освещая.
Перед моим внутренним взором внезапно возникло чье-то лицо. Опять. Я скрипнула зубами. С недавних пор даже любимые одинокие ночные прогулки не могли избавить меня от странного беспокойства. Почему, почему, почему… я снова и снова вспоминаю о нем? Без малейшей причины.
В старшей школе моя размеренная жизнь ничуть не изменилась. Школьники, мои одноклассники, не сближались со мной. Наверное, не осмеливались. Не знаю почему, я не делала ничего особенного. Лишь держала свое сердце на замке. Как всегда.
Я не любила людей. С детства. Никогда не могла заставить себя попытаться понять кого-то. Себя я тоже не любила — ведь я тоже была человеком. Поэтому я всегда отгораживалась невидимой, но непробиваемой стеной, не утруждая себя общением. Тех, кто обращался ко мне, встречали лишь холод и отчуждение. Возможно, одноклассники сочли, что я презираю их, хотя это было не совсем так. Но, как бы то ни было, молва разлетается быстро, и уже через месяц никому и в голову не приходило заговорить со мной. И это было прекрасно — чем меньше слов и суеты, тем лучше. Мне ничего не требовалось, кроме покоя.
К сожалению это ровное и идеальное спокойствие не затянулось надолго. Появился одноклассник, которого не остановил мой барьер. По совершенно непонятной причине этот парень, с именем, напоминающем о французском поэте,[3] вел себя подозрительно дружелюбно. Это было неожиданно. И временами — невыносимо. Действительно невыносимо.
Далеко впереди в конусе света от фонаря мелькнул силуэт прохожего.
Мой взгляд остановился на его спине.
Я ускорила шаги, следуя за этим человеком.
Глухой закоулок превратился в совершенно иной, чуждый и незнакомый мир.
Тупик, ведущий в сторону от узкого прохода, стиснутого высокими глухими стенами зданий, никогда не знал солнечного света, даже днем. Здесь можно было бы застать бездомного бродягу, устроившего себе ночлег в этом бельме равнодушного города. Но не в этот раз. Свежая темная краска заляпала стены, а земля хлюпала под ногами. Омерзительная вонь отбросов почти исчезла за другим, более резким и подавляющим запахом.
Под ногами плескалось море крови. Не краски, нет — свежей человеческой крови, затопившей закуток от края до края. Ее запах наполнил воздух, не позволяя дышать. Посередине лежало жутко обезображенное человеческое тело. Его лица было не видно, а руки и ноги были отсечены. Человек превратился в обрубок, фонтанирующий темной кровью.
Не только земля и стены в этом тупичке, но даже сама ночная тьма казалась запятнанной кровью. Отливающей тяжелой багровой чернотой.
На губах неподвижно стоящей Шики змеилась страшная улыбка. Рукава ее голубого кимоно намокли от крови. Опустившись на колени и прикоснувшись к кровавой луже, Шики провела пальцами по губам. Тяжелые капли упали на колени, и ее тело затрепетало от непонятного экстаза.
На губах, никогда не знавших помады, остался алый след.
Граница пустоты: часть 02 02
Летние каникулы кончились, и начался новый триместр.
В моей школьной жизни практически ничего не изменилось. Разве что одежда одноклассников — к осени они стали одеваться теплее. Что до меня, то я в жизни не надевала ничего, кроме кимоно. Конечно, Акитака мог бы раздобыть для меня любые наряды, которые вздумалось бы надеть шестнадцатилетней девушке, но мне это просто не приходило в голову.
К счастью, в нашей школе не было обязательной формы, и я могла без помех остаться в привычной одежде. Конечно, я бы предпочла традиционное кимоно с длинными рукавами,[4] но тогда мне бы пришлось на физкультуре полчаса потратить на одевание и раздевание. В итоге я остановилась на тонком и незатейливом кимоно-юката.[5] Но теперь мне пришлось задуматься над тем, что носить в школу в зимнее, холодное и сырое время. Решение нашлось вчера, и совершенно неожиданно.
Это случилось на перемене, когда я спокойно сидела за своей партой.
— Разве тебе не холодно, Шики?
— Пока нет.
Мой собеседник удивленно поднял брови — наверное, решил, что я и зимой буду ходить в школу в этом тонком кимоно.
— И даже в холода? Но ведь ты замерзнешь.
— Почему бы и нет? Всегда можно накинуть что-нибудь сверху.
Ответ прозвучал недружелюбно — мне хотелось поскорее положить конец этому ненужному разговору. Он покачал головой и ушел. Видимо, эта неожиданная мысль, идущая вразрез с общепринятыми правилами — надеть другую одежду поверх кимоно — его удивила. Меня она точно так же застала врасплох, и я сама не поняла, почему вечером вдруг оказалась в магазине, стоящей перед длинной вешалкой с куртками.
Я выбрала красную кожаную куртку — она показалась самой теплой. Теперь она висела в моем шкафу, ожидая своего часа.
Кто бы мог подумать, что через некоторое время я окажусь во время обеденной перемены на крыше главного школьного рядом с этим мальчиком. Он пригласил меня вместе перекусить, и я снова не могла понять, почему не отказалась сразу же. На крыше было много школьников: рассевшиеся со своими закусками группки одноклассников и друзей, парочки, и… и мы. Я незаинтересованно скользила взглядом по соседям, не слушая, что говорит мне одноклассник, когда мое внимание привлекло одно слово. «Убийство».
— Что?..
— Я сказал — убийство. Случилось в последний день школьных каникул в западной части торгового квартала. В новостях еще ничего не появлялось.
— Убийство… какой ужас.
— Да. Да и способ был неприятный. Убийца отсек человеку ноги и руки и так и бросил. Я слышал, там было настоящее море крови — полицейским пришлось сооружать мостки. И убийцу так и не поймали.
— Руки и ноги? Человек умирает от этого?
— Конечно — из-за потери крови. А в таком случае, я думаю, смерть наступила еще раньше из-за шока.
Договорив, он откусил следующий кусок от своего сэндвича. Несмотря на жуткие вещи, которые он рассказывал, его лицо выглядело безмятежным и спокойным. Откуда же он знает? Наверное, кто-то из его родственников или знакомых служит в полиции… и наверняка не на высокой должности, иначе бы не стал сплетничать о непредназначенных для публики вещах.
— Ой, извини, Шики. Я думал, что тебя не интересуют подробности.
— Конечно, нет. И, Кокуто-кун… — раздраженно прикрыв глаза, я произнесла с нажимом, — … наверное, эта история не из тех, которые рассказывают за едой.
— Ты права, — с готовностью кивнул Кокуто.
Черт. Я посмотрела на только что купленный бутерброд с помидорами безо всякого аппетита.
Этими малоприятными слухами закончилось мое первое лето в старшей школе. Медленно подобралась осень. Жизнь Рёги Шики внешне выглядела почти такой же, как и раньше. Но кое-что изменилось, когда пришли промозглые зимние холода.
Дождь лил с самого утра. Под неумолчный шум падающей воды я неторопливо шла по школьному коридору. В пустом и гулком здании почти не осталось учеников — уроки уже закончились. Когда информация об убийствах, о которых рассказывал Кокуто, попала в прессу, работа всех школьных кружков была временно прекращена. Кажется, Акитака говорил сегодня утром, пока вез меня в школу, что недавно произошел уже четвертый случай. Полиция так и не смогла выяснить ни личности, ни мотивов преступника. Его жертвы не были связаны между собой ничем, кроме того факта, что оказались на улице поздно ночью. Наверное, если бы эта история случилась где-нибудь в другом городе, она бы не вызвала такой паники. Но когда такое происходит там, где ты живешь, все выглядит совсем по-другому. Теперь школьники расходились по домам задолго до темноты и только компаниями — даже мальчишки. После девяти вечера на улицах не оставалось никого, кроме полицейских и мои одинокие ночные прогулки тоже сошли на нет.
— Четвертый случай… — пробормотала я машинально. И всякий раз я оказывалась…
— Рёги-сан.
Кто-то неожиданно назвал мое имя. Обернувшись, я увидела незнакомого юношу. Одет просто и без претензий — голубые джинсы и белая рубашка. Спокойное лицо. Наверное, из старшеклассников.
— В чем дело?
— Не надо так сердито смотреть, Рёги-сан. Ищете Кокуто?
Нелепый вопрос сопровождала фальшиво дружелюбная улыбка.
— Я иду домой. Кокуто-кун тут ни при чем.
— Вот как? Ошибаетесь. Вы не понимаете кое-что важное, отсюда и это раздражение. Не следует все же так вымещать его на других. Перекладывать вину… хм, это может войти в привычку. Четыре раза — не слишком ли много?
— Что?
Сбитая с толку, я отступила на шаг.
Его фальшивая улыбка словно прилипла к губам. Очень похожая на мою — непонятная и неискренняя. Что же ему нужно?..
— Я хотел всего лишь перекинуться словцом. Но мне пора. Всего доброго.
Юноша зашагал прочь. Я не смотрела ему вслед, прислушиваясь, как его шаги в отдалении стихают, сливаясь с шумом падающих капель.
Сменив обувь, я направилась к выходу. Но снаружи меня встретил только дождь. Акитака, который отвозил и встречал меня в дождливые дни, опаздывал. Снова переодевать туфли не хотелось, и я осталась ждать на ступеньках крыльца.
Туманная завеса дождя заставляла знакомый школьный двор выглядеть размытым и нечетким. Дрожащее облачко моего дыхания поднялось и растворилось в холодном декабрьском воздухе. Задумавшись, я не вздрогнула, когда рядом со мной остановился Кокуто.
Он заметил:
— У меня есть зонтик.
— Меня отвезут. Иди домой, Кокуто-кун.
— А я не тороплюсь. Постою тут пока. Можно?
Не получив ответа, он кивнул и прислонился к стене рядом со мной. Кокуто был не из тех, кто боится испачкать одежду. Разговаривать я была не в настроении и решила полностью его игнорировать. Словно пустое место.
Под неумолчный шум падающих капель я неподвижно стояла и ждала. Ровный убаюкивающий звук… и странное молчание. Кокуто тоже ничего не говорил. Прислонившись к стене, он прикрыл глаза. Со стороны могло показаться, что он задремал, если бы не едва слышное музыкальное мурлыкание — он что-то тихо и безмятежно напевал. Незнакомая мелодия.
Позже я спросила Акитаку и узнала, что она так и называлась — «Песня под дождем».
Мы стояли совсем рядом, между нами было не более метра. Ждать в молчании так близко от него… я почему-то почувствовала беспокойство. Странное, неожиданно болезненное чувство поднялось в моей груди.
Почему это молчание заставляет сердце дергаться и дрожать, как струна?..
Мне вдруг стало страшно. Как будто… как будто если мы будем так стоять, может появиться
— …Кокуто-кун!
— Что?!
Он подпрыгнул от моего неожиданного выкрика и выпрямился, оторвав спину от стены.
— Что случилось? — осторожно и озадаченно спросил он.
В его глазах плавало мое отражение. Наверное, это был самый первый раз, когда я смотрела на юношу, которого звали Микия Кокуто, по-настоящему, а не тем отстраненным и холодным взглядом, как на остальных. Мягкие правильные черты лица, может быть, немного детские. Большие и глубокие черные глаза. Нормальная, ничем не примечательная прическа, не крашеные и не поставленные торчком волосы. Очки в толстой черной оправе, которые в наши дни редко носят даже дети. Скромная одежда, черная с головы до ног. Просто и без претензий. Хотелось бы мне знать, почему он постоянно оказывается рядом со мной?
— Почему… — я запнулась и опустила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом. — …Почему ты еще в школе? Уже поздно.
— Засиделся в школьном ученическом совете. Мой знакомый, старшеклассник, уходит из школы и мы вроде как бы устроили небольшую прощальную вечеринку. Его зовут Сиразуми Рио. Да, это довольно неожиданно случилось — он решил бросить школу потому, что нашел себе дело по душе. Ни за что не сказал бы раньше — он всегда выглядел таким спокойным.
Сиразуми Рио. Никогда не слышала этого имени. Но я знала, что у Кокуто было множество приятелей и знакомых, которые частенько звали его на подобные мероприятия. К нему дружески относились не только одноклассники и мальчишки из других классов, но и некоторые старшеклассницы.
— Кстати, я ведь приглашал и тебя. Вчера. Почему же ты не пришла? Я даже сходил и заглянул в класс, но не нашел тебя.
Действительно, я вспомнила такой разговор. Но, даже если бы я и захотела вдруг пойти, то только испортила бы компанию, поэтому расценила то приглашение как ни к чему не обязывающую вежливость.
— Ты серьезно меня приглашал? Удивительно.
— Конечно, серьезно. О чем ты только думала, Шики?!
Кокуто слегка рассердился. Надо полагать, не потому, что я не пошла, а потому, что не восприняла приглашение всерьез. Эта досада… — я не могла понять, что она означает, и снова почувствовала себя очень неловко. Не зная, что ответить, я намертво замолчала.
Никогда еще мне так не хотелось, чтобы Акитака появился поскорее. Когда машина, наконец, показалась у ворот, я с облегчением распрощалась.
Дождь кончился только ночью. Шики, одев красную кожаную куртку, вышла наружу. Набрякшие темнотой тяжелые тучи ползли над головой, лишь изредка сквозь их покров тревожной вспышкой прорывался холодный лунный свет. По улицам деловито сновали полицейские патрульные машины и, чтобы не наживать неприятностей, Шики решила пройти вдоль пустынных берегов темной реки.
В мокром асфальте дорожки под ногами отражался тусклый свет уличных фонарей — словно мутный след громадного слизняка. Вдали прогрохотал поезд. Рокочущий железный гул со стороны ведущего через реку виадука, на котором не было пешеходных дорожек, прокатился по долине и заглох в сыром ночном тумане.
Там можно кого-нибудь встретить.
Шики медленно направилась вдоль реки.
В высоте загромыхали колеса нового поезда — последнего на сегодня. Оглушительный гул накатился волной, подавляя, заставляя пригибать голову. Она прикрыла уши ладонями, чтобы не оглохнуть. Когда грохот укатился за реку и утих в отдалении, под гулкими опорами виадука стало необыкновенно тихо — ватная тишина заложила уши. Свет фонарей не достигал ведущей под мостом дорожки, и глаза затопила кромешная тьма. Лишь дрожащий лунный луч, упавший сзади, чуть-чуть подсветил мрак.
Поделиться книгой: