Игры богов

— Я тут задумала сделать в своей комнате ремонт, — прерывая его мысли, сказала Афродита.

— Опять? — воскликнул Аполлон.

— Мне хотелось бы все поменять, — заявила его тетя. — Надеюсь, Гефи будет не против.

Именем Гефи она называла Гефеста, своего мужа и бога кузнечного дела, который был настолько же отвратителен, насколько она прекрасна. В семье его слегка презирали, тем не менее именно он занимался в доме ремонтом. А поскольку они жили в этом доме более трех веков, без работы он не сидел. И все же Аполлон считал, что Гефест мог бы найти время на то, чтобы заняться сырой ванной с протекающей сантехникой и осыпавшейся краской — ведь это отвечало интересам всех домашних, а не только Афродиты с ее вечными капризами. По мнению Аполлона, Афродита вполне могла обойтись без частых перестановок и ремонтов в их и без того роскошной спальне.

— И что же ты собираешься сделать на этот раз? — спросил он. — Развешать еще больше золотых листьев? Украсить канделябры новыми алмазами? Наконец-то выбросить эти чертовы розы?

Афродита через плечо бросила на него сердитый взгляд, который, впрочем, все считали очень сексуальным.

— Не трогай розы! — резко проговорила она. — Я просто собиралась сделать их опять из красных розовыми.

Затем, повернувшись к стене, Афродита схватила проползавшего мимо таракана и раздавила его двумя пальцами.

— Помедленнее, пожалуйста, — сказала она.

Аполлон послушно замедлил ритм, думая о многих тысячелетиях жизни в одном доме с Афродитой — тысячелетиях, которые уже прошли и которые еще предстоят. Афродита никогда не менялась — никогда. Но секс с ней все равно был лучше, чем полное его отсутствие — другие богини вообще отказывались с ним спать. Если бы только можно было завести приличную любовницу-смертную, наподобие тех, которые были у него в Греции и которые обожествляли его и все то, что он делал… Аполлон прервал эти мысли — они всегда вгоняли его в хандру. В столетия, которые они теперь должны были называть цифрами с приставкой «до рождества Христова», все было намного проще.

Раздался глухой стук в дверь, напомнивший Аполлону отдаленные взрывы бомб. Это мог быть только Арес, бог войны, единокровный брат Аполлона и его сосед по комнате — но обиднее всего было то, что именно ему Афродита отдавала предпочтение в любовных утехах. Аполлон застыл.

— Эй вы там, побыстрее можно? — долетел из-за двери голос Ареса. — У меня на утро запланирована презентация «Начало войны», и мне надо побриться.

— Отвали! — крикнул Аполлон, возобновляя свои движения. — Я зашел сюда первый, и тебе придется подождать.

— Да ладно, впусти его, — раздался голос Афродиты. — Он мог бы присоединиться к нам. Это было бы весело.

— Ты что, не слышала, что он сказал? — произнес Аполлон. — Он куда-то собирается, так что у него нет на тебя времени.

— На меня у всех есть время, — парировала Афродита.

Это было почти правдой, но Аполлон решил, что ему незачем смотреть, как брат будет демонстрировать свое сексуальное превосходство над ним.

— У нас заведено так: кто первый занял ванную, тот ею и пользуется, — с недовольным видом заявил он. — Если Аресу что-то не нравится, он может попросить Гефеста оборудовать еще одну ванную. Самое время, кстати. А твои новые обои могут и подождать, черт возьми!

— Что ж, тогда я закончила, — сказала Афродита, мгновенно вызвала у себя аккуратный оргазм, и отстранилась от Аполлона.

— Но я еще не кончил! — возразил тот.

— Не надо было мне грубить.

С этими словами Афродита вступила в ванну с потрескавшейся эмалью и включила душ. Чтобы снять эрекцию, Аполлону оставалось разве что поплескать на гениталии холодной поды. Никакого уважения со стороны Афродиты! Разглядывая себя в покрытом пятнами плесени зеркале над умывальником, Аполлон задумался, не изменит ли Афродита свое отношение к нему, если он сделает себе татуировку.

— Не думаю, — сказала Афродита.

— У меня просто возникла такая мысль, — сказал он. — На самом деле я не собирался…

Афродита перебила его:

— Опять нет горячей воды!

Подойдя к двери, она открыла ее и высунула голову в холодный пустой коридор.

— Кто израсходовал всю горячую воду? — крикнула она.

Ответа не последовало. Афродита втянула голову обратно и захлопнула дверь.

— Ненавижу здесь всех! — заявила она.

— Аналогично, — вторил ей Аполлон.

Афродита повернулась к нему столь резко, что он было испугался, не оторвет ли она ему голову, но вместо этого неожиданно увидел на лице тети одну из тех ее улыбок, которые способны были разбудить мертвого, — такие улыбки Афродита приберегала для особых случаев, точнее, для тех моментов, когда она была по-настоящему довольна жизнью. Эта улыбка была отточена столетиями тренировок, и устоять перед ней было практически невозможно.

«Ей что-то нужно», — понял Аполлон, но улыбка все равно оказала на него свое гипнотическое воздействие.

— Аполлон, милый, — проворковала Афродита с сияющими дружелюбием глазами, — мы так хорошо провели время! Ты не мог бы использовать небольшую часть своей силы на подогрев воды? Совсем немножко — чтобы я смогла быстренько принять душ. А то я с тобой вся вспотела… — И она изящным жестом провела пальцем между полушариями грудей.

Аполлон несколько раз моргнул и сделал глотательное движение, мысленно приказав своему пенису оставаться на месте. Выждав некоторое время и убедившись, что тело и разум вновь подчиняются ему, он как можно более безразличным голосом ответил:

— Извини, но нет.

— Ну пожалуйста, дорогой! — упрашивала Афродита. — Я бы и сама это сделала, но ты меня всю измотал. Если хочешь, можешь принять душ вместе со мной… — Она подошла к нему вплотную и лукаво посмотрела из-под черных ресниц.

Опустив глаза, Аполлон заставил себя ответить:

— Все равно нет. Если тебе нужна горячая вода, пусти в ход собственную силу.

— Ну и пошел ты! — проговорила Афродита, отбросив улыбку, словно это была холодная дохлая рыбина, ступила под струю ледяной воды и резким, как бросок гремучей змеи, движением задернула занавеску.

Аполлон знал, что совершает ошибку. Ему было хорошо известно, насколько опасной может быть Афродита в гневе. Тем не менее он ощутил легкий прилив бодрости. Месть Афродиты будет быстрой и жестокой, но это, по крайней мере, поможет им убить время.

3

После того как Артемида вернула всех собак их неблагодарным хозяевам и получила свою смехотворную плату, она не пошла, как это обычно делала, в парк ловить белок, а направилась прямо домой.

У входной двери она остановилась. Когда-то красивая глянцевая черная краска, покрывавшая дверь, повсеместно осыпалась, а ручка в виде лаврового венка до такой степени потемнела, что определить, из какого она сделана металла, было невозможно. Артемида всегда ждала некоторое время перед тем, как войти в дом, — пыталась стряхнуть с себя презренный мир и принять величественную осанку. Кроме того, она знала, что за дверями ее ждет очередная неприятная сцена.

Еще только подходя к двери, Артемида ощутила, как сердце у нее в груди застучало глухим топотом слоновьей поступи. Она дернула за ручку. Ее встретила плотная волна музыки, сквозь которую, словно преодолевая сильный ветер, она прошла в кухню, расположенную в задней части дома. Ее единокровный брат Дионис расставил на кухонном столе свою стереоаппаратуру. Рядом с ним на полулежала стопка пластинок, а перед ним стояла одна пустая бутылка из-под вина и одна полупустая. Дионис был в наушниках, и на лице его застыла блаженная улыбка — настолько он был увлечен микшированием очередной песни.

Рядом с ним стояла Афина, она что-то кричала, но что именно, почти невозможно было разобрать из-за музыки.

— Ты что, не понимаешь, что у других обитателей этого жилища имеются свои дела? — расслышала Артемида. — Я занимаюсь на втором этаже фундаментальным исследованием, которое должно стать настоящим прорывом! Но тот уровень шума, который ты производишь, делает эту задачу невыполнимой! Я вынуждена сделать вывод, что твой так называемый гедонизм — на самом деле лишь маска для неисправимого эгоизма!

Афина так разъярилась, те даже запотели ее очки. На самом деле зрение у нее было отличное, но она все равно носила очки с простыми стеклами, желая подчеркнуть этим свою мудрость.

— Кто-нибудь видел Аполлона? — поинтересовалась Артемида.

Дионис продолжал извлекать из пластинки какой-то скрежет, а Афина все так же кричала:

— Я провожу исследования не ради удовольствия! Моя цель — благо всего нашего пантеона. В том числе и твое благо, тупой ты кусок божественного мяса!

Артемида развернулась и, подгоняемая звуковыми волнами, вернулась в прихожую, а оттуда прошла в гостиную, окна которой выходили на улицу. Все диваны и кресла здесь были изодраны, поэтому Арес сидел за расшатанным столиком на подушке, перед собой он разложил карты и диаграммы, а в руке держал кронциркуль. Его брови были нахмурены — казалось, он выполняет какие-то сложные расчеты. На появление Артемиды он никак не отреагировал.

— Тебе не мешало бы побриться, — с порога заметила Артемида.

— Угу, — проговорил бог войны, не поворачивая головы. — Эта война с терроризмом, которую затеяли Соединенные Штаты, дает слишком мало жертв. Ежу понятно, что следует делать дальше — напасть на Иран. Но мне кажется, что у них пока недостаточно сил. Может быть, я смогу как-нибудь настропалить Японию?

— Ты не видел Аполлона? — спросила Артемида.

— Он в ванной, — сообщил Арес. — Скажи ему, чтобы поторопился. Мне надо побриться.

— Я скажу, — кивнула Артемида.

— Еще остается Россия, — продолжал Арес, — но после того как закончилась холодная война, спровоцировать ее стало намного сложнее. Ну почему смертные так цепляются за мир? — Он торопливо пролистал свои бумаги. — Может, пора подбросить дров в огонь одной из африканских гражданских войн?

Захлопнув за собой дверь, Артемида поднялась на второй этаж. Старый кабинет Афины Гефест переделал в ванную — хотя в свое время Афина восприняла это решение в штыки. Артемида никогда не стучала, заходя куда-либо, вот и сейчас она просто открыла дверь ногой и вошла.

Обнаженный Аполлон сидел на унитазе и наносил на ногти прозрачный лак. «Хорошо хоть, что он скрестил ноги», — мельком подумала Артемида. Но не успела она произнести и слова, как из-за занавески ванны показалась мокрая Афродита, на лице которой играла усмешка, не предвещавшая добра.

— Закрой дверь! — бросила она. — Ты устроила жуткий сквозняк. Посмотри, мои соски стоят торчком.

В подтверждение своих слов она, словно проверяя спелость вишни, надавила на свой левый сосок.

Но Артемида знала, как нравится Афродите шокировать ее, и не клюнула на эту наживку. Вместо этого она сняла с вешалки полотенце и швырнула его тетке:

— Ну так завернись вот в это.

Подхватив полотенце, Афродита обернула его вокруг головы. Артемида повернулась лицом к своему брату-близнецу:

— Аполлон, мне надо поговорить с тобой. У тебя есть время?

— Нет, — ответил тот.

— Вот и отлично, — продолжила Артемида. — Сегодня я пробегала по пустырю и угадай, что я там увидела?

— Парочку мужиков в кустах? — предположила Афродита, которая уже успела усесться на край ванны.

Артемида подавила невольную дрожь.

— Не помню, чтобы я приглашала тебя принять участие в нашем разговоре.

— Я тоже этого не помню, — подтвердила Афродита.

— Аполлон, а у тебя есть какие-нибудь мысли? — спросила Артемида.

— Абсолютно никаких, — ответил ее брат, но при этом немного побледнел. Он догадывался, что будет дальше, но надеялся, что ошибается.

— Что ж, я намекну тебе, — проговорила Артемида. — Тебе ничего не говорит имя Кейт?

Похоже, удивление Аполлона было вполне искренним.

— Вообще-то ничего, — сказал он.

— Я и не сомневалась, — кивнула Артемида. — Что ж, тем хуже для тебя. Кейт — смертная из Австралии, которую ты вчера превратил в дерево.

Лицо Аполлона и вовсе стало белым, теперь он напоминал статую самого себя.

— Что ты сделал? — возмущенно вскочила Афродита.

Казалось, она разозлилась даже больше, чем сама Артемида.

— Я… — пробормотал Аполлон. — Я…

— Ты не захотел согреть для меня чашку воды, но зато затратил кучу силы на то, чтобы превратить в дерево какую-то смертную шлюху?

— Никакая она не шлюха, — возразила Артемида. — По крайней мере, с ним она такой не была. Думаю, в этом-то все и дело.

Афродита и Артемида дружно коротко хихикнули, и это стало для Аполлона последней каплей. Он вскочил:

— Не ваше дело, на что я трачу свою силу!

— Ты так думаешь? — бросила Артемида. — Так вот, ты ошибаешься — это наше дело.

Она подошла к окну и отдернула шторку.

— Взошло сегодня солнце? — проговорила она, сощурившись. — Кажется, взошло. Повезло тебе.

Задернув штору, она повернулась к брату:

— Но вот вопрос: оно взошло вовремя или, быть может, немного запоздало? Оно светит так же ярко, как всегда? Дает столько же тепла, как обычно? Я не уверена в этом. Возможно, солнце уже угасает? Возможно, бог, который им заведует, расходует слишком много своей силы на то, чтобы создавать новые, человекообразные виды эвкалипта?

— Хватит лицемерить! — возмутился Аполлон. — Ты на себя посмотри! Всем известно, что в этой стране вот-вот запретят охоту. А непорочность? Что это за устаревшее понятие? Мне кажется, ты тоже тратишь силу не на то, что должна делать. Или у тебя ее совсем не осталось?

— Как ты можешь так говорить?! — воскликнула Артемида, в поисках поддержки обратив взор на Афродиту.

— Аполлон, я произнесу только два слова, — сказала та своему племяннику. — Глобальное потепление.

— Не начинай! — резко повернулся к Афродите Аполлон. — Богиня красоты, видите ли… Все идет отлично, не так ли? Неужели ты не видишь, что планету охватила настоящая эпидемия ожирения? И это ты называешь красотой?

— Разница между нами, — заметила Артемида, — в том, что мы с Афродитой не растрачиваем свою силу на никому не нужные поступки только потому, что смертные не дают нам… не дают…

— Вставить им, — закончила Афродита.

— Вас просто не ловили на горячем, — пробурчал Аполлон.

Словно не расслышав эти слова, Артемида произнесла: