Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории

Денежный расчет является основным средством планирования и деятельности в социальном окружении общества свободного предпринимательства, управляемого и руководимого рынком и его ценами. Он зародился в этой среде и постепенно совершенствовался по ходу улучшения рыночного механизма и расширения перечня вещей, переуступаемых на рынке за деньги. Именно экономический расчет придал измерению, числу и счету ту роль, которую они играют в нашей количественной и вычисляющей цивилизации. Физические и химические измерения нужны для практической деятельности только потому, что существует экономический расчет. Именно денежный расчет делает арифметику оружием в борьбе за лучшую жизнь. Он дает способ использовать достижения лабораторных экспериментов в целях наиболее эффективного устранения беспокойства.

Полного совершенства денежный расчет достигает в бухгалтерском учете движения капитала. Он устанавливает денежные цены имеющихся в распоряжении средств и сопоставляет эту совокупность с изменениями, вызываемыми деятельностью и действием этих факторов. Это сравнение показывает, какие изменения происходят в состоянии дел действующих людей и величину этих изменений; он даст возможность удостовериться в успехе и неудаче, определить прибыли и убытки. Систему свободного предпринимательства окрестили капитализмом, чтобы осудить и очернить. Однако этот термин можно считать очень уместным. Он относится к самой характерной черте этой системы, ее самой выдающейся особенности, а именно к той роли, которую понятие капитала играет в ее поведении.

Некоторым людям денежный расчет кажется отвратительным. Они не желают, чтобы голос критического разума пробудил их от грез. Реальность их раздражает, они стремятся в царство неограниченных возможностей. Общественный порядок, где все насквозь просчитывается в долларах и центах, им омерзителен. Они называют свои жалобы благородными манерами, достойными друзей духа, красоты и добродетели, противопоставляя их постыдной низости и подлости мещанства. Но рациональность вычисляющего и рассчитывающего разума не мешает культу красоты и добродетели, мудрости и поискам истины. Лишь романтические грезы не способны выжить в обстановке трезвой критики. Хладнокровный рассчитывающий субъект является суровым критиком возвышенного мечтателя.

Наша цивилизация неразрывно связана с методами экономического расчета. Она погибнет, если мы откажемся от этих самых точных интеллектуальных методов активной деятельности. Гете был прав, назвав метод двойной записи бухгалтерского учета одним из прекраснейших изобретений ума человеческого[См.: Гете И.В. Годы учения Вильгельма Мейстера: Роман//Собр. соч. в 10-ти тт. Т. 7. М.: Художественная литература, 1978. С. 30.].

2. Экономический расчет и наука о человеческой деятельности

Эволюция капиталистического экономического расчета была необходимым условием создания систематической и логически стройной науки о человеческой деятельности. Праксиология и экономическая теория занимают свое место в эволюции человеческой истории и процессе научных исследований. Они могли возникнуть только тогда, когда деятельный человек сумел создать методы размышления, которые позволили ему рассчитывать свои действия. В самом начале наука о человеческой деятельности была дисциплиной, имеющей дело лишь с теми действиями, которые могли быть проверены денежным расчетом. Она изучала только то, что мы можем назвать предметом экономической науки в узком смысле, т.е. действия, которые в рыночном обществе осуществляются при посредстве денег. Начало ее развития отмечено разрозненными исследованиями денежного обращения, кредита и цен на различные товары. Знание, сообщенное законом Грэшема, первыми грубыми формулировками количественной теории денег, такими, как формулировки Бодена и Даванцати, и законом Грегори Кинга, стало первым признаком осознания того, что деятельность отличается регулярностью явлений и неизбежной необходимостью. Первая всеобъемлющая система экономической теории, выдающееся достижение экономистов классической школы, была по существу теорией исчисляемой деятельности. Вдоль линии, отделяющей деятельность, исчислимую в денежных терминах, от прочей деятельности, она неявно провела границу между тем, что следует считать экономическим, а что внеэкономическим. Отталкиваясь от этого, экономисты были вынуждены постепенно расширять область своих исследований до тех пор, пока в конце концов не разработали систему, включающую в себя любой человеческий выбор, общую теорию деятельности.

Часть четвертая. КАТАЛЛАКТИКА, ИЛИ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ РЫНОЧНОГО ОБЩЕСТВА

XIV. ПРЕДМЕТ И МЕТОД КАТАЛЛАКТИКИ

1. Определение границ проблем каталлактики

По поводу предмета экономической науки никогда не существовало никаких сомнений и неопределенности. С тех пор, как люди стали стремиться к систематическому изучению экономической науки, или политической экономии, все сходились на том, что задачей этой отрасли знания является исследование рыночных явлений, т.е. определение взаимных соотношений обмена товаров и услуг, переуступаемых на рынках, их проявление в человеческой деятельности и их воздействие на последующую деятельность. Сложность точного определения предмета экономической науки проистекает не из неопределенности области исследуемых явлений. Она связана с тем, что попытки прояснить соответствующие явления должны выйти далеко за пределы рынка и рыночных сделок. Чтобы полностью постичь рынок, необходимо, с одной стороны, исследовать деятельность гипотетических изолированных индивидов, с другой сопоставить рыночную систему с воображаемым социалистическим сообществом. Изучая межличностный обмен, невозможно избежать рассмотрения аутистического обмена. Но тогда уже невозможно четко определить границу между типом деятельности, являющейся собственно областью экономической науки в узком смысле, и остальной деятельностью. Экономическая теория расширяет свой горизонт и превращается в общую науку всей человеческой деятельности в праксиологию. Возникает вопрос: как в рамках общей праксиологии точно вычленить более узкую область специфически экономических проблем?

По ходу неудавшихся попыток решить проблему выделения предмета каталлактики в качестве критерия выбирались либо мотивы, вызывающие деятельность, либо цели, которые преследует деятельность. Но разнообразные и разносторонние мотивы, побуждающие человека к действию, не относятся к всеобъемлющему изучению деятельности. Любая деятельность стимулируется побуждением устранить ощущаемое беспокойство. Для науки о деятельности не имеет значения, как люди квалифицируют это беспокойство с точки зрения психологии, физиологии или этики. Задачей экономической теории является лишь изучение всех цен на товары, которые в действительности запрашиваются и платятся в рыночных сделках. Это не должно ограничивать исследование изучением цен, являющихся или, по-видимому, являющихся результатом поведения, демонстрирующего социальные установки, которым психология, этика или какой-либо другой взгляд на человеческое поведение присваивает определенные ярлыки. Классификация действий по их мотивам может иметь исключительную важность для психологии, предоставляя критерий нравственной оценки; для экономической науки это не имеет значения. По существу то же самое относится и к попыткам ограничить предмет экономической науки теми действиями, которые направлены на обеспечение людей осязаемыми материальными благами внешнего мира. Строго говоря, люди стремятся не к материальным благам как таковым, а к услугам, которые им могут оказать эти блага. Они хотят добиться приращения благосостояния, которое эти услуги способны доставить. Но если это так, то недопустимо исключать из сферы экономической деятельности те действия, которые устраняют беспокойство непосредственно, без вмешательства осязаемых и видимых вещей. Совет врача, преподавание учителя, концерт артиста и другие личные услуги в такой же степени являются объектом экономических исследований, что и архитектурный проект строительства здания, научная формула производства химического соединения и вклад автора в публикацию книги.

Предметом каталлактики являются все рыночные явления со своими корнями, ответвлениями и следствиями. Люди, торгующие на рынке, побуждаются не только желанием получить еду, кров и сексуальное наслаждение, но и множеством идеальных мотивов. Они делают выбор между различными альтернативными вариантами, не важно, классифицируются ли они как материальные или как идеальные. На реальной шкале ценности материальные и идеальные вещи беспорядочно перемешаны. Даже если было бы возможно провести резкую границу между материальными и идеальными интересами, необходимо понимать, что каждое конкретное действие либо направлено на реализацию и материальных, и идеальных целей, либо является результатом выбора между материальным и идеальным.

Вопрос о том, возможно ли четко отделить те действия, которые направлены на удовлетворение нужд, обусловленных исключительно физиологическим складом человека, от действий, направленных на удовлетворение высших потребностей, можно оставить открытым. Но мы не должны пренебрегать тем, что в действительности еда не ценится исключительно за свою питательную силу, а одежда и дома лишь за защиту от холодной погоды и дождя. Невозможно отрицать того, что спрос на товары находится под сильным влиянием метафизических, религиозных и этических соображений, субъективных эстетических оценок, обычаев, привычек, предубеждений, традиций, изменчивой моды и множества других вещей. Экономист, который попытается ограничить свои изыскания только материальными аспектами, потеряет предмет исследования как только захочет схватить его.

Можно утверждать следующее: экономическая наука занимается главным образом изучением процессов формирования денежных цен на товары и услуги, обмениваемые на рынке. Чтобы выполнить эту задачу, она должна начать со всеобъемлющей теории человеческой деятельности. Более того, она должна изучать не только рыночные явления, но и гипотетическое поведение изолированного человека и социалистическое сообщество. Наконец, она должна не ограничивать свои исследования только той деятельностью, которая в повседневной речи называется экономическими действиями, а рассматривать и те действия, которые в свободной речи называются неэкономическими.

Пределы праксиологии, общей теории человеческой деятельности поддаются точному определению и ограничению. Специфически экономические проблемы, проблемы экономической деятельности в узком смысле могут быть выделены из всеобъемлющего знания праксиологической теории лишь в общем виде. В попытках дать определение границам подлинной экономической теории большую роль играют случайные факты истории науки о конвенциях.

Не логическая и эпистемологическая строгость, а соображения целесообразности и традиционных конвенций заставляют нас заявлять, что сферой интересов каталлактики, или экономической науки в узком смысле, является анализ рыночных явлений. Это равносильно следующему утверждению: каталлактика является анализом тех действий, которые предпринимаются на основе денежного расчета. Рыночный обмен и денежный расчет неразрывно связаны друг с другом. Рынок, где существует один лишь прямой обмен, является просто идеальной конструкцией. Вместе с тем деньги и денежный расчет обусловлены существованием рынка.

Одной из задач экономической науки, несомненно, является анализ функционирования идеальной социалистической системы производства. Но ее изучение также возможно только после объяснения системы, в которой существуют денежные цены и экономический расчет.

Отрицание экономической науки

Существуют доктрины, категорически отрицающие возможность науки об экономике. То, что сегодня преподается в большинстве университетов под маркой экономической теории, на деле является ее отрицанием.

Тот, кто оспаривает существование экономической науки, фактически отрицает, что благосостояние человека страдает от какой бы то ни было редкости внешних факторов. Они дают понять, что любой человек может наслаждаться полным удовлетворением всех своих желаний при условии проведения реформ, преодолевающих препятствия, возведенные созданными людьми неуместными институтами. Природа щедра; она в избытке осыпала человечество своими дарами. Для бесконечного числа людей могут быть созданы райские условия. Редкость искусственный результат установившейся практики. Отмена такого рода практики приведет к изобилию.

В теории Карла Маркса и его последователей редкость является всего лишь исторической категорией. Она является характеристикой первобытной истории человечества и с ней навсегда будет покончено путем уничтожения частной собственности. Как только человечество совершит прыжок из царства необходимости в царство свободы[См.: Энгельс Ф. Анти-Дюринг//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 295.] и тем самым достигнет высшей фазы коммунистического общества, наступит изобилие и появится возможность дать каждому по потребностям[См.: Маркс К. Критика Готской программы//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 19. С. 20.]. В широком потоке работ марксистов нет ни малейшего намека на возможность того, что коммунистическое общество в высшей фазе может столкнуться с редкостью природных факторов производства. Феномен отрицательной полезности труда исчезает как по волшебству: утверждается, что при коммунизме работа не страдание, а удовольствие, первая потребность жизни[См. там же.]. Неприятный опыт русского эксперимента объяснялся враждебностью капиталистического окружения, тем, что социализм в одной стране несовершенен и поэтому не может перейти в высшую фазу, а с недавних пор войной.

Далее, существуют радикальные инфляционисты, представленные, например, Прудоном и Эрнестом Сольве. По их мнению, редкость создается искусственным запретом кредитной экспансии и других способов увеличения количества денег в обращении, наложенным на доверчивый народ эгоистическими интересами банкиров и других эксплуататоров. В качестве панацеи они рекомендуют неограниченные государственные расходы.

Таковы мифы потенциального достатка и изобилия. Право объяснять популярность такого рода выдавания желаемого за действительное и потворствования мечтам экономисты могут предоставить историкам и психологам. Экономисты могут сказать по поводу подобных праздных разговоров следующие: экономическая теория занимается проблемами, с которыми вынужден сталкиваться человек вследствие того, что его жизнь обусловлена природными факторами. Она изучает деятельность, т.е. сознательные попытки устранить беспокойство, насколько это возможно. Она ничего не утверждает относительно состояния дел в неосуществимом и для человеческого разума даже непредставимом мире неограниченных возможностей. Можно допустить, что в подобном мире не будет ни закона ценности, ни редкости, ни экономических проблем. Они будут отсутствовать, так как не будет существовать ни необходимости делать выбор, ни деятельности, ни задач, которые нужно решать с помощью разума. Существа, живущие в этом мире, не выработали бы ни логического рассуждения, ни мышления. Даже если бы такой мир был дан потомкам человеческой расы, эти благословленные существа быстро обнаружили бы, что их способность мыслить угасла, и перестали бы быть людьми. Ибо первейшая задача разума осознанно справляться с ограничениями, накладываемыми природой на людей, бороться с редкостью. Деятельный и мыслящий человек представляет собой результат мира редкости, в котором любой достижимый уровень благосостояния является наградой за тяжелый труд и усердие, результатом поведения, популярно именуемого экономическим.

2. Метод идеальных конструкций

Специфическим методом экономической науки является метод идеальных конструкций.

Этот метод является методом праксиологии. Его тщательная разработка и совершенствование в сфере экономических исследований в узком смысле обязаны тому, что экономическая наука была (по крайней мере до настоящего времени) наиболее разработанной частью праксиологии. Каждый, кто желает высказаться о проблемах, обычно называемых экономическими, прибегает к данному методу. Разумеется, применение этих идеальных конструкций не является привилегией только научного анализа этих проблем. Неспециалист, встречаясь с ними, также прибегает к помощи этого метода. Но построения неспециалиста носят более или менее путаный характер, а экономисты стремятся разрабатывать их с величайшей тщательностью, скрупулезностью и точностью, критически исследуя их условия и предпосылки.

Идеальная конструкция является понятийным образом последовательности событий, логически развившимся из элементов деятельности, использованных в ее формировании. Она результат дедукции, выведенный в конечном счете из фундаментальной категории деятельности, акта предпочтения и отклонения. Конструируя ее, экономист не задается вопросом, описывает ли она реальность, которую он желает подвергнуть анализу. Его не беспокоит также вопрос, может ли система, постулируемая идеальной конструкцией, быть представлена как реально существующая или действующая. Даже невероятные, внутренне противоречивые и неосуществимые идеальные конструкции могут сослужить хорошую, даже незаменимую службу в деле осмысления реальной действительности, если экономист знает как правильно ими пользоваться.

Успех метода идеальных конструкций говорит в его пользу. Праксиология не может, подобно естественным наукам, основывать свои теории на лабораторных экспериментах и чувственном восприятии внешних объектов.

Она должна была разработать методы, совершенно отличные от методов физики и биологии. Было бы серьезной ошибкой искать аналоги идеальных конструкций в области естественных наук. Идеальные конструкции праксиологии нельзя сопоставлять с переживанием внешних вещей и оценивать с точки зрения подобного опыта. Их функция помогать человеку в исследованиях, когда он не может положиться на свои чувства. Сопоставляя идеальные конструкции с реальной действительностью, мы не можем поднимать вопрос о том, соответствуют ли они опыту и адекватно ли отражают эмпирические данные. Вопрос должен ставиться так: тождественны ли предпосылки наших конструкций условиям действий, которые мы хотим постичь?

Основная формула создания идеальных конструкций абстрагирование от действия некоторых обстоятельств, присутствующих в реальной деятельности. Тогда мы можем представить гипотетические последствия отсутствия этих условий и осознать смысл их существования. Тем самым мы постигаем категорию деятельности, представляя состояние, в котором деятельности не существует то ли потому, что индивид всем доволен и не ощущает никакого беспокойства, то ли потому, что он не знает способа повышения благополучия (состояния удовлетворения). Таким образом, например, мы постигаем категорию первоначального процента из идеальной конструкции, в которой не делается различия между удовлетворением в периоды времени, равные по продолжительности, но не равные относительно их удаленности от момента действия.

Метод идеальных конструкций незаменим для праксиологии; это единственный метод праксиологического и экономического исследования. Без сомнения, этот метод сложно применять, поскольку он легко приводит к ложным силлогизмам. Он ведет по острию бритвы, по обе стороны которого зияющая пропасть абсурда и бессмыслицы. Только безжалостная самокритика может помешать упасть в эту бездонную глубину.

3. Чистая рыночная экономика

Идеальная конструкция чистой или свободной рыночной экономики предполагает существование разделения труда и частной собственности (управления) на средства производства, а следовательно, рыночного обмена товарами и услугами. Она предполагает, что действию рынка не создают препятствий институциональные факторы, что государство, общественный аппарат сдерживания и принуждения, стремится оберегать действие рыночной системы, не мешает ее функционированию и защищает от посягательств со стороны других людей. Рынок свободе; вмешательство факторов, чуждых рынку с его ценами, ставками заработной платы, ставками процента, отсутствует. Отталкиваясь от этих предположений, экономическая наука пытается прояснить принцип действия чистой рыночной экономики. И лишь когда исчерпано все, что можно узнать с помощью этой идеальной конструкции, она обращается к изучению различных проблем, возникающих в связи с вмешательством в рынок государства и агентов, применяющих давление и принуждение.

Удивительно, что эта логически неуязвимая процедура единственно подходящая для решения затрагиваемых проблем подвергается яростным нападкам. Люди клеймят ее за предрасположенность к либеральной экономической политике, которую они поносят как реакционность, экономический роялизм, манчестеризм, негативизм и т.д. Они отрицают, что из этой идеальной конструкции можно извлечь хоть что-нибудь полезное для познания реальной действительности. Однако эти буйные критики противоречат сами себе, когда прибегают к тому же методу, выдвигая собственные утверждения. Требуя минимальной зарплаты, они описывают якобы неудовлетворительное состояние свободного рынка труда, а, выступая в пользу тарифов, они описывают бедствия, якобы вызванные свободной торговлей. Разумеется, нет иного способа разъяснения мер, ограничивающих свободную игру сил, которые действуют на свободном рынке, кроме как изучить сначала положение дел в условиях экономической свободы.

Следует признать, что на основе своих исследований экономисты сделали вывод, что цели, которых стремится достичь большая часть а фактически все людей путем усердного и тяжелого труда, а также с помощью экономической политики, лучше всего могут быть осуществлены там, где свободная рыночная система не сдерживается правительственными приказами. Но это не предвзятое суждение, проистекающее вследствие недостаточного знакомства с действием вмешательства государства в деловую жизнь. Напротив, это результат тщательного беспристрастного исследования всех аспектов интервенционизма.

Следует также признать, что экономисты классической школы и их эпигоны называли систему свободной рыночной экономики естественной, а всепроникающее вмешательство государства в рыночные явления искусственным и нарушающим равновесие. Но эта терминология также явилась результатом тщательного исследования ими проблем интервенционизма. Называя нежелательное положение дел в обществе противоречащим природе, они шли в русле семантической практики своей эпохи.

Теизм и деизм эпохи Просвещения видели в регулярности природных явлений эманацию законов Провидения. Когда философы эпохи Просвещения обнаружили, что регулярность явлений наблюдается и в человеческой деятельности и в эволюции общества, они были готовы объяснить это как свидетельство отеческой заботы Творца Вселенной. Именно в этом подлинный смысл доктрины предустановленной гармонии, развивавшейся рядом экономистов[Доктрину предустановленной гармонии в действии свободной рыночной системы не следует путать с теоремой гармоничности правильно понимаемых интересов в рыночной системе, хотя в них есть что-то родственное. См. с. 631640.]. Социальная философия патерналистского деспотизма делает упор на божественной миссии королей и деспотов, предназначение которых править людьми. Либералы возражают, заявляя, что действие свободного рынка, на котором потребитель, т.е. любой гражданин, является независимым, дает более удовлетворительные результаты, чем указания правителей помазанников божьих. Понаблюдайте за функционированием рыночной системы, говорят они, и вы обнаружите в ней указующий перст Господа.

Наряду с идеальной конструкцией чистой рыночной экономики, экономисты классической школы разработали и ее зеркального двойника идеальную конструкцию социалистического сообщества. В эвристическом процессе, в конечном счете приведшем к раскрытию механизма функционирования рыночной экономики, этот образ социалистического устройства даже имел логический приоритет. Вопрос, занимавший экономистов, звучал так: будет ли портной обеспечен хлебом и обувью, если никакие государственные указы не будут принуждать пекаря и сапожника обеспечивать его потребности. Первая мысль была о том, что с целью заставить специалистов обслуживать окружающих граждан требуется властное вмешательство. Экономисты были поражены, когда обнаружилось, что никакого принуждения не требуется. Противопоставляя производительность и прибыльность, своекорыстие и общественное благосостояние, эгоизм и альтруизм, экономисты неявно воспроизводили социалистическую систему. Их удивление, если можно так выразиться, автопилотом рыночной системы было вызвано как раз тем, что они осознали, что анархическое состояние производства приводит к лучшему обеспечению людей, чем приказы централизованного всемогущего государства. Идея социализма системы разделения труда, целиком контролируемой и управляемой планирующим органом, зародилась не в головах утопистов. Утописты стремились скорее к автаркичному сосуществованию мелких самодостаточных образований; возьмите, к примеру, фаланстер [52] Фурье. Радикализм реформаторов обратился к социализму, когда они в качестве модели нового порядка взяли образ экономики, управляемой национальным государством или мировым органом власти, неявно содержащийся в теориях экономистов.

Максимизация прибыли

Считается, что экономисты, изучая проблемы рыночной экономики, совершенно нереалистичны, предполагая, что все люди стремятся получить максимально достижимую выгоду. Они, мол, рисуют образ абсолютно эгоистичного и рационального существа, для которого не имеет значения ничего, кроме прибыли. Такой homo oeconomicus мог быть подобием биржевых маклеров и спекулянтов. Но подавляющее большинство людей совсем другое дело. Изучая поведение этой иллюзорной фигуры, нельзя ничего узнать о реальной действительности.

Нет необходимости еще раз опровергать все недоразумения, ошибки и искажения, свойственные этой точке зрения. Первые две части этой книги уже вскрыли соответствующие заблуждения. На этом этапе достаточно обсудить проблему максимизации прибыли.

Относительно мотивов человеческой деятельности праксиология в целом и экономическая наука в своей специальной области не предполагают ничего, кроме того, что действующий человек стремится устранить беспокойство. В специфических условиях торговли на рынке деятельность означает куплю-продажу. Все, что экономисты утверждают относительно спроса и предложения, относится к любому примеру спроса и предложения, а не только к спросу и предложению, вызванным стечением особых обстоятельств и требующих отдельного описания или определения. Не требует никаких дополнительных подтверждений положение о том, что человек, столкнувшись с альтернативой получить больше или меньше за товар, который он хочет продать, ceteris paribus* выбирает высокую цену. Для продавца более высокая цена означает лучшее удовлетворение его желаний. С соответствующими поправками то же самое применимо и к покупателю. Сумма, сэкономленная при покупке одного товара, позволяет ему больше потратить на удовлетворение других нужд. Покупка на самом дешевом рынке и продажа на самом дорогом при прочих равных условиях не требуют никаких дополнительных исходных положений относительно мотивов и морального облика субъекта действия. Это просто следствие любой деятельности в условиях рыночного обмена.

В своей роли коммерсанта человек является слугой потребителей, обязанным подчиняться их желаниям. Он не может потакать собственным прихотям и капризам. Но прихоти и капризы его потребителей являются для него судом последней инстанции при условии, что эти потребители готовы ему платить. Ему необходимо приспосабливать свое поведение к требованиям потребителей. Если потребители страдают отсутствием вкуса и им нравятся уродливые и вульгарные вещи, то он должен, невзирая на свои личные убеждения, обеспечить их подобными вещами[Живописец является коммерсантом, если он стремится писать картины, которые могут быть проданы по самой высокой цене. Живописец, который не идет на компромисс со вкусами покупающей публики, а, пренебрегая неприятными последствиями, позволяет себе руко- водствоваться только собственными идеалами, является художником с большой буквы, творческим гением. Cм. c. 131133.]. Если потребители не желают платить за отечественные изделия более высокие цены, чем за изделия, произведенные за рубежом, коммерсант должен покупать иностранные товары при условии, что они дешевле. Работодатель не может оказывать любезности в ущерб потребителям. Он не может платить работникам больше, чем это определено рынком, если покупатели не готовы платить пропорционально более высокую цену за товары, произведенные на заводах, где ставки заработной платы выше, чем на остальных заводах.

Совсем другое дело, когда человек тратит свой доход. Он волен делать все, что ему нравится. Он может раздаривать подарки. Под влиянием различных теорий и предубеждений он может проводить политику дискриминации в отношении товаров определенного происхождения и отдавать предпочтение менее совершенным или более дорогим изделиям перед технологически более совершенными и дешевыми.

Как правило, люди, покупая что-либо, не делают подарков продавцам. Но тем не менее случается и такое. Иногда бывает трудно провести границу между покупкой необходимых товаров и услуг и дарением подарков. Делая покупки на благотворительных распродажах, люди обычно сочетают покупку с пожертвованиями на благотворительные цели. Монета, отданная слепому уличному музыканту, определенно не является платой за весьма сомнительное исполнение; это просто подаяние.

В действии человек един. Коммерсант единоличный владелец фирмы может иногда стирать границу между делом и благотворительностью. Когда он захочет поддержать бедствующего друга, деликатность может заставить его прибегнуть к способу, который избавил бы последнего от переживаний по поводу существования на подаяние. Он возьмет друга на работу в контору, хотя не нуждается в его помощи или мог бы найти такого же помощника за меньшую плату. Выплачиваемое жалованье формально выглядит как часть деловых издержек. Фактически же это расходование части дохода коммерсанта. Правильнее считать это потреблением, а не затратами, имеющими целью увеличить прибыль фирмы[Подобные пересечения деловых затрат и потребительских расходов часто поощряются институциональными условиями. Затраты, отнесенные на себестоимость, уменьшают чистую прибыль и, соответственно, налоги. Если налоги поглощают 50% прибыли, то из собственного кармана коммерсант оплачивает только 50% подарка. Остальные относятся на Департамент внутренних доходов.].

Склонность учитывать только осязаемые, видимые и измеримые вещи и игнорировать все остальное приводит к непростительным ошибкам. Человек покупает не просто пищу и калории. Он не хочет кормиться как волк, он хочет есть как человек. Чем более аппетитно и вкусно еда приготовлена, чем красивее накрыт стол, чем приятнее обстановка, тем лучше пища удовлетворяет аппетит. Для тех, кто рассматривает исключительно химические аспекты пищеварения, эти обстоятельства не имеют никакого значения[Разумеется, обсуждение с точки зрения психологии питания не будет считать эти обстоятельства незначительными.]. Но то, что они играют важную роль в определении цен на продукты питания, полностью согласуется с утверждением о том, что люди при прочих равных условиях предпочитают самый дешевый рынок. В любом случае, если человек, выбирая из двух вещей, которые химиками и технологами считаются абсолютно идентичными, предпочитает более дорогую, он имеет на то причину. Он не ошибается, а платит за услуги, которые химики и технологи не могут распознать с помощью своих специфических методов исследования. Если человек предпочитает дорогой ресторан более дешевому кафе, поскольку ему нравится потягивать свой коктейль по соседству с герцогом, мы можем отметить его забавное тщеславие. Но мы не должны говорить, что поведение человека не направлено на повышение удовлетворенности.

Человек всегда стремится к повышению уровня удовлетворенности. В этом смысле и ни в каком ином мы можем использовать термин эгоист и подчеркивать, что деятельность непременно эгоистична. Даже деятельность, непосредственно направленная на улучшение условий существования других людей, эгоистична. Тот, кто действует таким образом, считает, что ему большее удовольствие доставит накормить других людей, чем поесть самому. Его беспокойство вызвано осознанием того, что другие люди пребывают в нужде.

Конечно, многие ведут себя по-другому и предпочитают набить собственный желудок, а не желудки окружающих. Но это не имеет никакого отношения к экономической науке; это исходный факт исторического опыта. Во всяком случае экономическая наука обращается к любому виду деятельности, независимо от того, мотивируется ли она побуждением человека поесть самому или накормить других людей.

Если максимизация прибыли означает, что человек в любой рыночной сделке стремится к увеличению до предела извлекаемой выгоды, то это излишне многословное и описательное иносказание. Если она означает что-то еще, то она является выражением ошибочной идеи.

Некоторые экономисты считают, что задача экономической науки установить, каким образом в отдельно взятом обществе можно достигнуть максимально возможного удовлетворения всех людей или наибольшего количества людей. Они не понимают, что у нас нет методов, позволяющих измерять уровень удовлетворенности, достигаемый разными индивидами. Они неправильно истолковывают характер оценок, основанных на сравнении счастья разных людей. То, что выражает произвольные субъективные оценки, сами они считают установленными фактами. Кто-то может назвать счастьем ограбление богатого, чтобы сделать подарок бедному. Однако определение чего-либо как справедливого или несправедливого всегда является субъективным ценностным суждением и в качестве такового часто личным и не поддающимся верификации или фальсификации. Экономическая наука не предназначена для вынесения ценностных суждений. Она нацелена на познание следствий определенных способов активной деятельности.

Утверждается, что физиологические потребности всех людей одинаковы, и эта одинаковость позволяет найти эталон для измерения степени их объективного удовлетворения. Выражая подобные взгляды и рекомендуя соответствующие критерии для формирования политики государства, эти теоретики предлагают обращаться с людьми как с домашним скотом. Но реформаторы не в состоянии понять, что универсальных принципов питания, применимых ко всем людям, не существует. Выбор принципов зависит целиком от целей, к которым стремится субъект. Скотник кормит коров не для того, чтобы сделать их счастливее, а для того, чтобы добиться результатов, которые предусмотрены в его собственных планах. Он может стремиться к увеличению надоев или к увеличению привесов или к чему-то еще. Какой тип людей собирается культивировать селекционер людей атлетов или математиков? Воинов или рабочих? Тот, кто сделает людей объектом целенаправленной системы разведения, присвоит себе деспотическую власть и будет использовать сограждан в качестве средства для достижения своих собственных целей, отличающихся от тех, к которым они сами стремятся.

Проводить различие между тем, что делает человека более удовлетворенным, и тем, что делает его менее удовлетворенным, позволяют субъективные оценки. Субъективные оценки человека, высказывающегося относительно удовлетворенности другого человека, ничего не сообщают об удовлетворенности последнего. Они лишь сообщают, какие условия существования этого другого человека лучше удовлетворяют того, кто высказал такую оценку. Реформаторы, ищущие максимум общей удовлетворенности, просто говорят нам о том, какое положение других людей лучше всего подойдет им самим.

4. Аутистическое хозяйство

Ни одна идеальная конструкция не вызвала столько нападок, как изолированный экономический субъект, целиком зависящий только от самого себя. Но экономическая наука не может обойтись без него. Чтобы изучить межличностный обмен, мы должны противопоставить ему обстоятельства, в которых он отсутствует. Можно представить два варианта аутистического хозяйства, в котором существует только аутистический обмен: хозяйство изолированного индивида и экономика социалистического общества. Используя эту идеальную конструкцию, экономисты не заботятся о том, может ли эта система работать[Мы обсуждаем проблемы теории, а не истории. Поэтому мы можем воздержаться от критики возражений, выдвигаемых против концепции изолированного субъекта, ссылающихся на нату- ральное домашнее хозяйство.]. Они полностью отдают себе отчет в том, что их идеальные конструкции вымышлены. Ни Робинзон Крузо, который все же мог существовать, ни руководитель совершенно изолированного социалистического сообщества, которого никогда не существовало, не смогут планировать и действовать так, как могут действовать люди тогда, когда прибегают к помощи экономического расчета. Тем не менее в рамках нашей идеальной конструкции мы вольны считать, что они могут производить расчеты всякий раз, когда эта фикция может быть полезна при обсуждении специфических проблем, которые необходимо рассмотреть.

Идеальная конструкция аутистического хозяйства является основой популярного различения производительности и прибыльности, ставшего критерием ценностных суждений. Те, кто использует это различение, считают аутистическую экономику, особенно социалистического типа, самой желательной и совершенной системой экономического управления. Любое явление рыночной экономики оценивается в соответствии с тем, оправдано ли оно с точки зрения социалистической системы. Положительная ценность и эпитет производительный присваиваются только деятельности, считающейся целесообразной с точки зрения плана управляющего этой системы. Все остальные виды деятельности, выполняемые в рыночной экономике, называются непроизводительными, несмотря на то, что они могут быть прибыльными для тех, кто ими занимается. Таким образом, стимулирование продаж, реклама и банковское дело считаются деятельностью прибыльной, но непроизводительной.

Разумеется, экономисты ничего не могут сказать по поводу этих произвольных субъективных оценок.

5. Состояние покоя и равномерно функционирующая экономика

Единственный способ изучения проблемы деятельности это представить, что в конечном счете деятельность стремится к такому положению дел, в котором больше не будет деятельности, то ли потому, что любое беспокойство будет устранено, то ли потому, что дальнейшее устранение беспокойства невозможно. Таким образом, деятельность ведет к состоянию покоя, к отсутствию деятельности.

Соответственно, теория цен анализирует межличностный обмен с этой точки зрения. Люди продолжают обмениваться на рынке до тех пор, пока дальнейший обмен становится невозможным, поскольку от нового акта обмена ни одна из сторон не ожидает дальнейшего улучшения своего состояния. Потенциальные покупатели считают цены, запрашиваемые потенциальными продавцами, неудовлетворительными, и наоборот. Сделки более не заключаются. Возникает состояние покоя. Это состояние покоя, которое мы можем назвать простым состоянием покоя, не является идеальной конструкцией. Оно наступает и проходит снова и снова. Когда фондовый рынок закрывается, брокеры выполняют все заявки, которые могут быть исполнены по рыночной цене. Только те потенциальные покупатели и продавцы, которые считают рыночную цену слишком высокой или, соответственно, слишком низкой, ничего не продали и не купили[В целях упрощения мы пренебрегаем колебаниями цен в течение рабочего дня.]. То же самое касается любой сделки. Вся рыночная экономика, так сказать, один большой обмен или рынок. В любой момент времени совершаются только те сделки, которые участвующие в них стороны готовы заключить по достижимой цене. Новые продажи будут осуществляться только в том случае, если произойдут изменения в оценках хотя бы одной стороны.

Некоторые утверждают, что понятие простого состояния покоя неудовлетворительно. Оно, мол, относится к определению цен на товары, запас которых уже имеется, и ничего не говорит о том, какое влияние эти цены окажут на производство. Это возражение необоснованно. Теоремы, содержащиеся в понятии простого состояния покоя, действительны для всех сделок без исключения. В самом деле, покупатели факторов производства немедленно приступают к производству, и очень скоро вновь выходят на рынок, чтобы продать свои изделия и купить то, что им нужно для личного потребления и для продолжения производственного процесса. Но это не опровергает нашего построения, которое вовсе не утверждает, что состояние покоя будет длиться. Кратковременное затишье исчезнет, как только изменятся преходящие обстоятельства, которые его вызвали.

Понятие простого состояния покоя не является идеальной конструкцией, но адекватно описывает то, что регулярно случается на любом рынке. В этом отношении оно радикально отличается от идеальной конструкции конечного состояния покоя.

В простом состоянии покоя мы обращаем внимание только на то, что происходит прямо сейчас. Мы ограничиваем свое внимание тем, что происходит в данный момент, и игнорируем то, что случится позже, в следующее мгновение, завтра или позднее. Мы имеем дело только с ценами, которые реально платились при продажах, т.е. с ценами ближайшего прошлого. Мы не задаемся вопросом, будут ли будущие цены равны этим ценам.

Но сейчас мы делаем шаг вперед. Мы обращаем свое внимание на факторы, которые непременно спровоцируют тенденцию ценовых изменений. Мы попытаемся выяснить, к какой цели должна привести эта тенденция, прежде чем все ее движущие силы будут исчерпаны и возникнет новое состояние покоя. Цена, соответствующая этому будущему состоянию покоя, в прошлом экономистами называлась естественной ценой; в настоящее время часто используется термин статическая цена. С целью избежать обманчивых ассоциаций целесообразно назвать ее конечной ценой и, соответственно, говорить о конечном состоянии покоя. Конечное состояние покоя является идеальной конструкцией, а не описанием реальной действительности, поскольку оно никогда не будет достигнуто. Прежде чем оно будет осуществлено, возникнут новые возмущающие факторы. Необходимость же такой идеальной конструкции определяется тем, что рынок в каждое данное мгновение движется к конечному состоянию покоя. Любое следующее мгновение может создать новые факторы, изменяющие это конечное состояние покоя. Но рынок всегда встревожен стремлением к определенному конечному состоянию покоя.

Рыночная цена реальное явление. Она фактически существовала в заключенной сделке. Конечная цена гипотетическая цена. Рыночная цена является историческим фактом и поэтому мы в состоянии зафиксировать ее с численной точностью в долларах и центах. Конечная цена может быть определена только путем определения условий, требующихся для ее возникновения. Ей нельзя приписать никакой численной ценности в денежных терминах или в количествах других товаров. Она никогда не появляется на рынке. Рыночная цена никогда не совпадает с конечной ценой, соответствующей моменту, в котором фактически находится эта рыночная структура. Однако, к сожалению, каталлактика не справится с задачей изучения проблем формирования цен, если вздумает пренебречь исследованием конечной цены, поскольку в рыночной ситуации, из которой возникает рыночная цена, уже действуют скрытые силы, которые будут продолжать генерировать ценовые изменения до тех пор, пока при условии, что не появится новой информации, не установятся конечные цены и конечное состояние покоя. Мы бы слишком сильно ограничили наше исследование процесса определения цены, если бы решили обращать внимание только на мгновенные рыночные цены и простое состояние покоя и игнорировать то, что рынок уже возбужден силами, которые должны привести к дальнейшим ценовым изменениям, и склонности к другому состоянию покоя.

Мы должны разобраться с тем фактом, что изменения факторов, определяющих формирование цен, не обладают мгновенным действием. Необходим определенный промежуток времени, прежде чем проявятся все их последствия. Между моментом появления новой информации и завершением процесса соответствующей корректировки рынка должно пройти определенное время. (И, разумеется, пока длится этот период времени, появляется новая информация.) Рассматривая результаты любого изменения сил, действующих на рынке, мы не должны забывать, что имеем дело с событиями, происходящими последовательно, с серией результатов, следующих друг за другом. Мы не в состоянии узнать заранее, сколько времени должно пройти. Но мы знаем наверняка, что определенное время должно пройти, хотя иногда этот период так мал, что он вряд ли играет какую-то роль в практической жизни.

Экономисты часто ошибаются, пренебрегая фактором времени. Возьмем, например, споры, касающиеся последствий изменения количества денег в обращении. Часть исследователей интересовались исключительно долгосрочными последствиями, т.е. конечными ценами и конечным состоянием покоя. Другие видели только краткосрочные результаты, т.е. цены мгновения, следующего за изменением исходных данных. Ошибочными оказались оба подхода, и их выводы были впоследствии опровергнуты. Можно привести еще много подобных примеров.

Идеальная конструкция конечного состояния покоя характеризуется особым вниманием к изменениям во временной последовательности событий. В этом отношении она отличается от идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики, которая характеризуется устранением изменений исходных данных и фактора времени. (Нецелесообразно и обманчиво называть эту идеальную конструкцию, как это принято, статикой или статическим равновесием, и было бы грубой ошибкой смешивать ее с идеальной конструкцией стационарной экономики[См. с. 237.].) Равномерно функционирующая экономика представляет собой фиктивную систему, в которой рыночные цены на все товары и услуги совпадают с конечными целями. Здесь нет места никаким изменениям цен; существует абсолютная стабильность цен. Одни и те же рыночные сделки повторяются вновь и вновь. Товары высших порядков в одном и том же количестве проходят через одни и те же этапы обработки пока, наконец, не попадут в руки потребителей и не будут потреблены. Рыночная информация не меняется. Сегодня не отличается от вчера, а завтра не будет отличаться от сегодня. Система находится в постоянном движении, но всегда остается в одной и той же точке. Она равномерно вращается вокруг одного и того же центра. Простое состояние покоя постоянно нарушается, но мгновенно восстанавливается на предыдущем уровне. Все движущие силы, включая и те, которые вызывают текущее нарушение простого состояния покоя, постоянны. Поэтому цены обычно называемые статическими, или ценами равновесия, также остаются постоянными.

Суть этой идеальной системы в элиминации течения времени и непрекращающихся изменений в явлениях рынка. Любое понятие изменения применительно к спросу и предложению несовместимо с этой конструкцией. В ее рамках можно рассматривать только такие изменения, которые не оказывают влияние на взаимодействие сил, формирующих цены. Нет необходимости населять воображаемый мир равномерно функционирующей экономики бессмертными, нестареющими и неразмножающимися людьми. При условии, что общая численность населения и количество людей в каждой возрастной группе остаются неизменными, мы вполне можем предположить, что дети рождаются, растут, стареют и, в конце концов, умирают. Тогда спрос на товары, выделенные определенной возрастной группе, не меняется, хотя индивиды, которые его предъявляют, уже другие.

Реальная действительность не имеет ничего общего с равномерно функционирующей экономической системой. Однако, чтобы проанализировать проблемы, возникающие в связи с изменением информации, а также в связи с неравномерно и нерегулярно изменяющимся движением, мы должны сопоставить их с фиктивным состоянием дел, где они предположительно устранены. Поэтому нелепо заявлять, что конструкция равномерно функционирующей экономики не проливает свет на изменяющийся мир, и требовать от экономистов вместо якобы исключительного сосредоточения на статике изучать динамику. Так называемый статический метод как раз и является надлежащим методом исследования изменений. Не существует иного способа изучения сложных явлений деятельности, кроме абстрагирования от изменений в целом, затем введения изолированного фактора, провоцирующего изменение, и, наконец, анализа его действия, исходя из предположения прочих равных условий. Абсурдно также считать, что польза, приносимая конструкцией равномерно функционирующей экономики, тем больше, чем больше объект исследования, сфера реальной деятельности соответствует этой конструкции в отношении отсутствия изменений. Статический метод, применение идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики является единственным адекватным методом анализа интересующих нас изменений, неважно большие они или маленькие, резкие или медленные.

Все выдвигавшиеся до настоящего времени возражения против использования идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики потерпели полную неудачу. Их авторы не поняли, в чем проблема этой конструкции и почему она так легко приводит к ошибкам и путанице.

Действие это изменение, а изменение временная последовательность. Но в равномерно функционирующей экономике изменения и последовательность событий устранены. Действие должно делать выбор и справляться с неопределенным будущим. Но в равномерно функционирующей экономике нет процесса выбора, а будущее не является неопределенным, так как не отличается от настоящего. Такая жесткая система населена не живыми людьми, которые делают выбор и которым свойственно ошибаться; это мир бездушных и бездумных роботов, не человеческое общество, а муравейник.

Эти неразрешимые противоречия не снижают значения данной идеальной конструкции для решения единственной проблемы, для освещения которой она уместна и необходима: проблемы соотношения цен на продукцию и требующихся для ее производства факторов, а также содержащихся в ней проблем предпринимательства и прибылей и убытков. С целью зафиксировать функцию предпринимательства и смысл прибыли и убытков мы создаем систему, где они отсутствуют. Этот мысленный образ лишь инструмент мышления. Он не является описанием возможного и осуществимого состояния дел. Поскольку невозможно исключить предпринимателя из картины рыночной экономики, то не может даже идти речи о том, чтобы довести идеальную конструкцию равномерно функционирующей системы до конечных логических следствий. Многочисленные комплиментарные факторы производства не могут соединиться спонтанно. Для их соединения необходимы целенаправленные усилия людей, стремящихся к определенным результатам и мотивируемых тягой к повышению уровня удовлетворенности. Устраняя предпринимателя, устраняют и движущую силу всей рыночной системы.

Существует и второй недостаток. В идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики молчаливо подразумеваются косвенный обмен и использование денег. Но что это за деньги? В системе без изменений, где не существует какой бы то ни было неопределенности будущего, никому не нужны наличные деньги. Любому индивиду точно известно, какое количество денег ему необходимо в будущем. Поэтому он может ссужать все получаемые им средства на таких условиях, чтобы срок погашения приходился на ту дату, когда появляется потребность в деньгах. Предположим, что деньгами является только золото и что существует лишь один центральный банк. По мере последовательного приближения к состоянию равномерно функционирующей экономики все индивиды и фирмы постепенно ограничивают владение наличными деньгами и все высвобождаемое таким образом золото перетекает в сферу неденежного промышленного использования. Наконец, после того, как достигается равновесие равномерно функционирующей экономики, владения наличными деньгами больше не существует; для денежных целей золото больше не используется. Индивиды и фирмы владеют требованиями к центральному банку, погашение каждой части которых в точности соответствует суммам, необходимым им на определенную дату для погашения собственных обязательств. Центральный банк не нуждается ни в каких резервах, так как общая сумма платежей его клиентов в точности соответствует общей сумме снятий со счетов. Фактически все сделки могут быть осуществлены путем записей в банковских книгах без всякого использования наличности. Таким образом, деньги в этой системе не являются средством обмена; это вообще не деньги; это просто num??й??raire [53], бесплотная и неопределенная единица учета весьма смутного и неопределимого характера, который воображение ряда экономистов и заблуждения многих обывателей ошибочно приписывают деньгам. Вмешательство этих числовых выражений в отношения между покупателем и продавцом не оказывает влияния на сущность продаж; они нейтральны по отношению к экономической активности людей. Но понятие нейтральных денег неосуществимо и непостижимо само по себе[См.: ниже. С. 389392. * Доказательство от противного (лат.). Прим. пер.]. Если бы мы пожелали воспользоваться неуместной терминологией, применяемой во многих современных экономических работах, мы должны были бы сказать: деньги необходимо являются динамическим фактором; в статичной системе места деньгам не остается. В отличие от этого само понятие рыночной экономики без денег внутренне противоречиво.

Идеальная конструкция равномерно функционирующей экономики представляет собой ограничительное понятие. В рамках ее структуры никакой деятельности фактически не существует. После устранения беспокойства на место сознательных устремлений мыслящего человека приходят автоматические реакции. Эту проблематичную идеальную конструкцию можно использовать только имея в виду цели, которым она призвана служить. Прежде всего мы намерены проанализировать господствующую в любой деятельности тенденцию к установлению равномерно функционирующей экономики; при этом мы всегда должны иметь в виду, что эта тенденция никогда не достигнет своей цели в мире, не являющемся абсолютно устойчивым и неизменным, т.е. в мире, который жив, а не мертв. Во-вторых, мы должны понять, чем условия живого мира, в котором существует деятельность, отличаются от условий устойчивого мира. Мы можем обнаружить это только путем argumentum a contrario*, представив себе образ устойчивой экономики. Таким образом, мы пришли к пониманию, что столкновение с неопределенными обстоятельствами неизвестного будущего, т.е. спекуляция (деятельность на основе гипотетических предположений), присуще любой деятельности и что прибыль и убыток являются неизбежными свойствами активной деятельности, которые не исчезнут чудесным образом, несмотря ни на какие попытки выдавать желаемое за действительное. Методики тех экономистов, полностью осознавших это фундаментальное знание, можно назвать логическим методом экономической науки в отличие от математического метода.

Экономисты-математики не обращают внимания на действия, которые, исходя из идеального и неосуществимого предположения, что в будущем не появится никакой новой информации, должны привести к равномерно функционирующей экономике. Они не замечают отдельного спекулянта, который стремится не к установлению равномерно функционирующей экономики, а к извлечению прибыли из действия, лучше всего направляющего ход событий в сторону достижения цели, преследуемой активной деятельностью, максимально возможному устранению беспокойства. Они делают упор исключительно на нереальное состояние равновесия, которое будет достигнуто всей совокупностью подобных действий, если не случится никаких изменений исходных данных. Они описывают это воображаемое равновесие с помощью системы дифференциальных уравнений. Они не способны понять, что в состоянии, которое они исследуют, никакая дальнейшая деятельность невозможна, а возможна лишь последовательность событий, возбуждаемая мистическим перводвигателем. Они отдают все свои силы описанию на математическом языке разнообразных равновесий, т.е. состояний покоя и отсутствия деятельности. Они изучают равновесие так, как если бы оно было реальной сущностью, а не ограничительным понятием, инструментом мысли. Они заняты бесполезной игрой математическими символами, развлечением, не дающим никакого знания[Дополнительное критическое исследование математической экономической теории см. с. 329 335.].

6. Стационарная экономика

Идеальная конструкция стационарной экономики часто смешивалась с идеальной конструкцией равномерно функционирующей экономики. Но на самом деле эти две конструкции отличаются друг от друга.

В стационарной экономике богатство и доход индивидов постоянны. Здесь могут иметь место изменения, несовместимые с образом равномерно функционирующей экономики. Население может увеличиваться или уменьшаться при условии, что соответствующим образом увеличиваются или уменьшаются величины богатства и доходов. Спрос на товары также может меняться; но эти изменения должны происходить так медленно, что перемещение капитала из отраслей, производство в которых в соответствии с меняющимся спросом необходимо ограничить, в те отрасли, где производство нужно расширить, может быть произведено путем невозобновления износившегося оборудования в сокращаемых отраслях и инвестирования в расширяющиеся.

Идеальная конструкция стационарной экономики вызывает к жизни две другие идеальные конструкции: развивающейся (расширяющейся) экономики и регрессирующей (сжимающейся) экономики. В первой удельные показатели богатства и дохода индивидов, а также величина населения имеют тенденцию к более высоким численным значениям, во второй к более низким численным значениям.

В стационарной экономике общая сумма всех прибылей и всех убытков равна нулю. В развивающейся экономике общая величина прибыли превосходит величину убытков. В регрессирующей экономике общая величина прибыли меньше, чем общая величина убытков.

Необоснованность этих трех идеальных конструкций состоит в том, что они подразумевают возможность измерения богатства и дохода. Поскольку измерения нельзя не только произвести, но и даже представить, не может идти речи о том, чтобы использовать их для строгой классификации состояний реальной действительности. Если экономическая история когда-нибудь рискнет периодизировать экономическую эволюцию в соответствии с понятиями стационарной, развивающейся и регрессирующей экономики, она прибегнет к помощи исторического понимания, а не меры.

7. Интеграция каталлактических функций

Когда люди, изучая проблемы своей собственной деятельности, и экономическая история, дескриптивная экономическая теория и экономическая статистика, регистрируя действия других людей, применяют термины предприниматель, капиталист, землевладелец, рабочий и потребитель, они говорят об идеальных типах. В экономической теории предприниматель, капиталист, землевладелец, рабочий и потребитель не являются живыми людьми, которых можно встретить в реальной жизни и истории. Они представляют собой воплощение отдельных функций в рамках функционирующего рынка. Тот факт, что действующий человек и исторические науки в своих рассуждениях применяют результаты экономической науки и создают свои идеальные типы, основываясь и ссылаясь на категории праксиологической теории, ничего не меняет в фундаментальном логическом различении идеальных типов и экономических категорий. Экономические категории относятся к чистым интегрированным функциям, идеальные типы относятся к историческим событиям. В живом и деятельном человеке неизбежно сочетаются несколько функций. Он никогда не является просто потребителем. В дополнение к этому он предприниматель, землевладелец, капиталист, рабочий или лицо, живущее за счет потребления перечисленных выше субъектов. Более того, очень часто функции предпринимателя, землевладельца, капиталиста и рабочего сочетаются в одном человеке. История стремится классифицировать людей согласно преследуемым ими целям и средствам, которые они используют для достижения этих целей. Экономическая наука, исследуя структуру деятельности в рыночном обществе безотносительно к каким бы то ни было человеческим целям и применяемым средствам, стремится к разделению категорий и функций. Это две разные задачи. Лучше всего эту разницу можно продемонстрировать, обсудив концепцию предпринимателя, принятую в каталлактике.

В идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики места для предпринимательской активности не остается, потому что здесь исключено любое изменение исходных данных, способное оказать влияние на цены. Стоит только отбросить предположение о неизменности данных, как сразу обнаруживается, что любое изменение в исходных данных неизбежно оказывает влияние на деятельность. Поскольку деятельность направлена на оказание воздействия на будущее состояние дел, пусть даже иногда на ближайшее будущее следующее мгновение, постольку она подвержена влиянию любого неверно предвосхищенного изменения в исходных данных, случающегося в период времени между его началом и окончанием периода, который она имеет целью предусмотреть (период предусмотрительности[См. с. 448449.]). Таким образом, исход действия всегда не определен. Деятельность всегда спекуляция. Это действительно не только для рыночной экономики, но и в не меньшей степени для Робинзона Крузо, идеального изолированного действующего лица, и для условий социалистической экономики. В идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики никто не является предпринимателем и спекулянтом. В реальной и живой экономике любое действующее лицо всегда является предпринимателем и спекулянтом; люди, о которых заботятся подобные действующие лица, младшие члены семьи в рыночном обществе или народные массы в социалистическом обществе, хотя сами не являются предпринимателями и поэтому не занимаются гипотетическими размышлениями, все же испытывают воздействие результатов размышлений действующих субъектов.

Говоря о предпринимателях, экономисты имеют в виду не человека, а определенную функцию. Эта функция не является специфическим свойством особой группы или класса людей; она присуща любой деятельности и обременяет любого действующего субъекта. Воплощая эту функцию в воображаемой фигуре, мы прибегаем к методологическому паллиативу. Каталлактика использует термин предприниматель в следующем значении: действующий человек рассматривается исключительно с точки зрения неопределенности, которая свойственна любой деятельности. Используя этот термин, никогда не следует забывать, что любая деятельность встроена в поток времени и поэтому подразумевает гипотетические размышления. Капиталисты, землевладельцы и рабочие незбежно являются спекулянтами, так же как и потребитель, когда обеспечивает свои прогнозируемые будущие потребности. Многое может случиться, пока поднесешь чашку к губам.

Давайте попытаемся продумать идеальную конструкцию чистого предпринимателя до ее конечных логических следствий. Этот предприниматель не владеет никаким капиталом. Необходимый для его предпринимательской деятельности капитал ссужается ему капиталистом в форме денежного займа. Правда, закон считает его владельцем средств производства, приобретенных на взятые взаймы деньги. Тем не менее он остается неимущим, поскольку его активы уравновешиваются его обязательствами. В случае успеха ему принадлежит чистая прибыль. Если он терпит неудачу, убытки должны ложиться на капиталиста, давшего ему кредит. Фактически такой предприниматель может быть служащим капиталиста, спекулирующего за свой счет, и иметь 100-процентную долю в чистой прибыли, не заботясь об убытках. По существу ничего не меняется и в том случае, если предприниматель в состоянии сам предоставить часть необходимого капитала и занимает только недостающее. В той мере, в какой понесенные убытки не могут быть вычтены из собственных средств предпринимателя, они ложатся на кредитующего капиталиста, вне зависимости от условий контракта. На деле капиталист всегда является предпринимателем и спекулянтом. Он всегда рискует потерять свои средства. Абсолютно безопасных инвестиций не существует.

Экономически самодостаточный землевладелец, обрабатывающий свой участок только чтобы обеспечить свое домашнее хозяйство, зависит от воздействий любых изменений, оказывающих влияние на плодородие почвы или его собственные потребности. В рыночной экономике на результат деятельности фермера оказывают влияние любые изменения, касающиеся важности его участка земли в рыночном предложении. Очевидно, что фермер является предпринимателем даже с точки зрения терминологии обыденного языка. Никакое владение какими бы то ни было средствами производства, будь они представлены материальными благами или деньгами, не гарантировано от влияния неопределенности будущего. Использование любых материальных благ или денег для производства, т.е. для обеспечения будущего, само по себе является предпринимательской деятельностью.

В сущности, работник находится в таком же положении. С рождения он является собственником определенных способностей; его врожденные таланты являются средствами производства, лучше подходящими для одних видов работы, менее пригодными для других и вообще не годящимися для остальных[О смысле, в котором труд должен рассматриваться в качестве неспецифического фактора производства, см. с. 126128.]. Если он приобрел навыки, необходимые для выполнения определенных видов труда, то в отношении потребовавшегося для этого времени и материальных затрат он находится в положении инвестора. Он сделал вложение в ожидании вознаграждения соответствующим результатом. Он является предпринимателем, поскольку его заработная плата определяется ценой, предлагаемой рынком за тот вид труда, который он может выполнять. Эта цена меняется в зависимости от изменения обстоятельств, так же как и цена любого другого фактора производства.

В контексте экономической теории смысл обсуждаемых терминов заключается в следующем. Предприниматель это человек, действия которого ориентируются на изменения рыночной информации. Капиталист и землевладелец это люди, действия которых ориентируются на изменения ценности и цены, происходящие (даже если вся рыночная информация остается неизменной) в результате простого течения времени как следствие различной оценки ценности настоящих благ и будущих благ. Рабочий это человек, действия которого сводятся к использованию труда как фактора производства. Таким образом, каждая функция является великолепно интегрированной: предприниматель получает прибыль или несет убытки; собственник средств производства (капитальных благ или земли) получает определенный процент; рабочий получает заработную плату. В этом смысле мы разработали идеальную конструкцию функционального распределения в отличие от реального исторического распределения[Давайте еще раз подчеркнем, что все, включая и обычных людей, имея дело с проблемами распределения дохода, всегда прибегают к помощи этой идеальной конструкции. Экономисты не изобрели ее; они лишь очистили ее от недостатков, присущих обыденному понятию. Эпис- темологическое обсуждение функционального распределения cм.: Кларк Дж. Б. Распределение бо- гатства. М.: Экономика, 1990. С. 2728; B??ц??hm-Bawerk E. von. Gesammelte Shriften/Ed. F.X. Weiss. Vienna, 1924. P. 299. Термин распределение не должен никого вводить в заблуждение; его исполь- зование в этом контексте объясняется ролью, которую в истории экономической мысли играла идеальная конструкция социалистического государства (cм. с. 225226). Блага не производятся предварительно и лишь затем распределяются, как это было бы в социалистическом государстве. Слово распределение, используемое в термине функциональное распределение, совпадает со значением, которое придавалось ему 150 лет назад. В современном английском языке распределение обозначает опосредуемое торговлей рассредоточение товаров между потребителями.].

Однако экономическая наука применяла и продолжает применять термин предприниматель в значении, отличающемся от придаваемого ему в идеальной конструкции функционального распределения. Она также называет предпринимателями тех, кто стремится извлечь прибыль, приспосабливая производство к ожидаемым изменениям, кто оказался более инициативным, более рисковым и более наблюдательным, чем остальная масса, локомотивом экономического развития. Это понятие yже концепции предпринимателя, использующейся в конструкции функционального распределения; оно не включает в себя многих моментов, которые содержит последняя. Неудобно, когда для обозначения двух разных понятий должен использоваться один и тот же термин. Было бы целесообразнее для обозначения второго понятия использовать другой термин например, промоутер.

Необходимо отметить, что понятие предпринимателя-промоутера невозможно определить с праксиологической строгостью. (В этом отношении оно имеет определенное сходство с понятием денег, которое также не поддается в отличие от понятия средства обмена строгому праксиологическому определению[Cм. с. 373.].) Однако экономическая теория не может обойтись без концепции промоутера, поскольку она отсылает к исходному факту, являющемуся общей характеристикой человеческой природы, т.е. присутствует во всех рыночных сделках и оставляет в них глубокий след. Известно, что разные люди реагируют на изменение условий с разной быстротой и по-разному. В этом также находят свое выражение как врожденные качества, так и превратности их жизни. На рынке есть лидеры и те, кто лишь копирует поведение своих более проворных сограждан. Феномен лидерства так же реален на рынке, как и в других сферах человеческой активности. Движущая сила рынка элемент, стремящийся к беспрестанным нововведениям и улучшениям, обеспечивается неугомонностью промоутера и его стремлением сделать прибыль как можно более высокой.

Однако применение этого термина в двух смыслах не таит никакой опасности, которая могла бы привести к какой-либо неопределенности изложения системы каталлактики. Всякий раз, когда появляется вероятность подобных сомнений, они могут быть рассеяны использованием термина промоутер вместо предпринимателя.

Предпринимательская функция в стационарной экономике

Рынок фьючерсов может освободить промоутера от части предпринимательских функций. В той мере, в какой предприниматель застраховался путем заключения соответствующих форвардных сделок от возможных убытков, он перестает быть предпринимателем, а предпринимательская функция развивается на другой стороне контракта. Переработчик, который покупает партию хлопка-сырца для своей фабрики и тут же продает такое же его количество на форвардном рынке, отказывается от части своей предпринимательской функции. В течение этого периода он не получит ни прибыли, ни убытков от изменений в цене хлопка. Разумеется, он не утрачивает функцию предпринимателя полностью. Те изменения в цене пряжи в целом или в цене на производимые им сорта и номера пряжи, которые не вызваны изменениями в цене хлопка-сырца, оказывают влияние и на него. Даже если он работает на давальческом сырье за заранее оговоренное вознаграждение, он все равно выполняет предпринимательскую функцию в отношении капитала, инвестированного в оборудование.

Можно представить себе экономику, в которой выполняются все условия для формирования рынков фьючерсов на все товары и услуги. В такой идеальной конструкции предпринимательская функция будет полностью отделена от всех остальных функций. Возникает класс чистых предпринимателей. Цены, определенные на фьючерсном рынке, управляют всем механизмом производства. Прибыли и убытки возникают только у фьючерсных дилеров. Все остальные как бы застрахованы от возможного неблагоприятного развития дел в неопределенном будущем. В этом смысле они находятся в безопасности. Руководители предприятий по существу являются наемными работниками с фиксированным доходом.

Если мы предположим, что эта экономика является стационарной и что все фьючерсные сделки сконцентрированы в одной корпорации, то очевидно, что общая сумма убытков этой корпорации равняется общей сумме прибыли. Нам нужно лишь национализировать эту корпорацию, чтобы получить социалистическое государство без прибылей и убытков, государство безмятежной защищенности и стабильности. Но так получается только потому, что по нашему определению стационарная экономика подразумевает равенство общей суммы убытков и общей суммы прибыли. В изменяющейся экономике должен возникнуть избыток прибыли или убытков.

Дальнейшее распространение на тему подобных сверхизощренных построений, ничего не добавляющих к нашему анализу экономических проблем, будет пустой тратой времени. Они удостоились упоминания только потому, что отражают идеи, лежащие в основе некоторых критических выступлений против экономической системы капитализма и обманчивых планов, предлагающих социалистический контроль производства. Действительно, социалистическая программа логически совместима с неосуществимыми идеальными конструкциями равномерно функционирующей экономики и стационарной экономики. Пристрастие, с которым экономисты математического направления имеют дело почти исключительно с условиями этих идеальных конструкций, должно заставить людей убедиться в том, что они представляют собой нереальные, внутренне противоречивые и идеальные уловки мышления и ничего больше. Они определенно не являются удачными моделями для построения живого общества деятельных людей.

Современный бухгалтерский учет является результатом длительной исторической эволюции. Сегодня в среде деловых людей и бухгалтеров существует единодушие в понимании содержания термина капитал. Капитал представляет собой сумму денежных эквивалентов всех активов минус сумма денежных эквивалентов всех обязательств, зафиксированных на определенную дату производственной деятельности определенного предприятия. Не имеет значения, из чего состоят эти активы, являются ли они земельными участками, зданиями, оборудованием, инструментами, товарами любого рода и порядка, дебиторской задолженностью или чем-то иным.