Помоги проекту - поделись книгой:
С увеличением в этих краях русских переселенцев интенсивно строились новые селения, укрепления, города, верфи, церкви и монастыри. В 1342 году новгородец Лука Варфоломеев начал возводить на Северной Двине крепость Орлец, которая стала в Беломорье важнейшим центром колонизации.
По приказу Московского государя Ивана III в 1496 году московский дьяк Григорий Истома отправился через Белое море в Данию с дипломатической миссией. В то время шла война со шведами, поэтому путь через Великий Новгород был закрыт. Григорий Истома со своими помощниками на четырех парусных лодках отправился из устья Северной Двины по Белому морю вдоль Кольского полуострова. Миновав мыс Нордкап и Лофотенс-кие острова, русская дипломатическая миссия прибыла в район города Тронхейм. Отсюда начался переход по суше через южную Скандинавию к столице Дании Копенгагену.
Впоследствии рассказ русского дипломата о его путешествии привел в записках австрийский посол в Москве Сигизмунд Герберштейн: «…Мы перенесли свои суда и груз через перешеек в полмили шириной… потом мы проплыли в землю дикой лопи… Здесь, оставив лодьи, мы дальнейший путь проделали по суше на санях».
В то же время, что и Григорий Истома, совершили свое путешествие князья Иван и Петр Ушатые. Из устья Северной Двины они проделали путь «морем-окияном да через Мурманский нос». А дальше от Варангер-фиорда сумели добраться до озера Инари и по рекам и волоком вышли к Ботническому заливу.
Каждое подобное путешествие обогащало Россию научными познаниями, открывало новые возможности для торговли, развития флота.
В XV–XVI веках поморы строили различные типы судов: кочи, карбасы, раньшины, шнеки. Вместо гвоздей мастера крепили обшивку к корпусу кораблей с помощью корней можжевельника и молоденьких тонких елей. Ведь гвозди быстро ржавели, появлялась течь, расшатывалась обшивка. А деревянное крепление разбухало в море и почти не пропускало воду.
Обычно корабль поморам удавалось соорудить за 5–7 месяцев. В середине XVI века Иван Грозный повелел построить при Соловецком монастыре первые крупные верфи и сухой док. Созданию кораблей на Белом море царь придавал важное государственное значение.
Совершенствовался флот, крепла военная и экономическая мощь Руси. В этом немалая роль принадлежала «школе под парусами».
Старинные знания и традиции
Освоение Белого моря было неразрывно связано с совершенствованием лоции. На материковых берегах и на островах поморы сооружали специальные опознавательные знаки и пристанища. На самых видных местах ставились большие деревянные кресты. Поперечина такого креста всегда указывала на север и юг. На них делались барельефы, навесы от дождя и снега, врезались иконы.
Особые приметы каждого креста помогали поморам определить свое местонахождение и направление пути. Они прекрасно знали, что от положения Луны зависит сила отлива и прилива. Это явление поморы называли «вздохами моря-окияна».
«Грудь-то у няго широка да могуча, как вздохнет, подымет грудь — тут и прибыла больша вода: прилив значит, — объясняли в старину поморы. — А коль выдохнет — уходит вода — время отлива наступило. Не часто дышит море-окиян. Два раза вдохнет, два раза выдохнет — сутки прочь…»
Жителям Беломорья компас был известен еще до XIV века. В старину он представлял собой круглую коробочку, сделанную из дерева, кости или меди. Диаметр ее обычно не превышал 5 сантиметров. Компас очень ценился у мореходов, передавался из поколения в поколение и хранился у кормщика в специальном кожаном мешочке.
В зависимости от направления все ветры у поморов имели свои имена. Северо-восточный назывался «полуночником», «шольником» — юго-западный, «побережником» — северо-западный, «обедником» — юго-восточный.
Бережно хранили поморы свои рукописные лоции и карты. Назывались они по-разному: «Хода корабельные Русского окиян-моря», «Мыслии о ветрах», «Устав как суда водити», «Ход Груманландской». В них описывались берега, морские глубины, проливы, указывалось наилучшее время для прохождения того или иного водного участка.
С помощью ворвани — вытопленного жира морских животных — умели поморы «успокаивать» морскую нолну.
Русский путешественник и натуралист Иван Лепехин писал об этом в семидесятых годах XVIII века: «Средство сие состоит в ворваньем сале, которое во время заплескивания судна льют в море, или пускают подле судна мешки, наполненные оным.
Средство сие издревле нашим поморянам известно и зa многие годы прежде было у них в употреблении, нежели европейские ведомства о сем средстве как некоем важном открытии были напечатаны».
Один из хранителей тайн
Издавна селились в Беломорье не только мореходы, судостроители, крестьяне, купцы, служивые люди, основатели монастырей и церквей. Тянулись сюда и отшельники, собиратели и хранители древних знаний и тайн. О них мало упоминалось в исторических документах и научных трудах, зато рассказывали об этих людях предания поморов.
Мне приходилось встречаться с хранителями древних тайн Севера. От них слышал, что порой в Белом море, как в Бермудском треугольнике, при загадочных обстоятельствах пропадают лодки с людьми и даже корабли.
Поиски ни к чему не приводили: не оставалось после подобного исчезновения ни обломков судов, ни даже пятен моторного или дизельного топлива.
Один из хранителей древних тайн по имени Никита уверял, что такие исчезновения связаны с «заборейцами». Он даже обещал мне показать «знаки заборейские», то есть еще не открытые наукой памятники, оставленные ушедшей цивилизацией.
Иди к Синему камню!
С ним я познакомился в самом начале своей первой экспедиции в Беломорье. Потом неоднократно встречался с этим странным человеком.
Никто не знал его фамилии и отчества, сколько ему лет, где живет зимой, когда появится вновь и куда уйдет.
Странник Беломорья — блаженный Никита… Летом его можно было увидеть на Соловецких островах и в селе Гридино, в устье Северной Двины и в Кандалакше, на мысе Крестовом и среди заброшенных изб на реке Варгуза. По слухам, зимовать Никита уходил куда-то в леса Кольского полуострова. Там, то ли в заброшенном скиту, то ли еще в каком-то укрытии, жил он до весны. А потом снова отправлялся бродить по Беломорью.
Находились свидетели, что встречали зимой блаженного в лесах на западе от озера Имандра. Там, где, по слухам, имеется тайный скит и где обитают колдуны загадочного и, как считается, исчезнувшего народа чуди. Сам Никита не любил распространяться о месте своей зимовки. Отвечал уклончиво: «Где полярну ночь проводил, там уж солнце все осветило, да растопило, да память мою перегрело…»
Говорят, много людей спас этот блаженный. Бывало, заблудятся в лесу туристы и останутся без еды, без надежды на спасение. Одолеет их отчаяние, а тут вдруг откуда ни возьмись Никита появляется.
А в котомке у него всегда сухари, крупа да разные консервы припасены. Накормит бедолаг, приободрит и на дорогу выведет. Да еще истории всякие расскажет о Белом море, о седой старине, о таинственных явлениях, что происходят на этих землях, об исчезнувших загадочных северных людях, которых древние греки называли гипербореями.
Верить ему, может, и не очень верили, но слушали с интересом и относились к Никите с уважением.
Однажды шторм перевернул лодку с рыбаками. Людям вплавь удалось добраться до каменистого острова. От морской пучины спаслись, а что делать дальше — не знали. Ни воды пресной на том острове не было, ни дров, чтобы разжечь костер и согреться.
От жажды, холода и голода больше трех суток мучились рыбаки. Готовились уже смерть принять, да вдруг утихло море, и к островку причалил Никита на своей лодочке.
— Живите, сироты! Возрадуйтесь, понурые! Да не меня, а своего заступника Николу Мерликийского благодарите!
Потом блаженный рассказал рыбакам, будто во сне услышал голос самого Николая Чудотворца: «Проснись, Никита!.. Поднимай парус и иди к Синему камню! Спасай людей!»
К песням Терского берега
Лучше переждать. Между Умбой и мысом Святой Нос негде укрыться от шторма, нет на Терском берегу спасительных бухт, — советовали мне опытные поморы. Снова штормовое предупреждение. Еще один день ожидания в уютном заливе.
Умба — старый поселок. Издавна здесь живут рыбаки, лесозаготовители, строители. Сойдешь впервые на деревянный тротуар поселка, оглядишься и сразу становится ясно: главное богатство здесь — лес и море.
Корабли и лодки у причалов. Машины, груженные бревнами и досками. Запах копченой рыбы. Неторопливые разговоры жителей о штормовой погоде, о будущем лове трески, о лесных пожарах.
В поселке гостей принимают душевно и просто. Охотно рассказывали жители Умбы о родном Терском береге, что тянется от устья реки Варзуги до мыса Святой Нос — на границе Белого и Баренцева морей. Реальные события прошлого переплетались с легендами, но совсем не хотелось разбираться, где правда в рассказах поморов, а где — вымысел.
Непременно кто-то из старожилов сообщал приезжим, что в Умбе побывал Сергей Есенин.
Вроде бы документальных подтверждений этому нет. Но в 1917 году, после путешествия поэта по Беломорью, появились строки:
Может, и в самом деле они написаны после остановки Есенина в Умбе? Поэта интересовали предания, сказки, былины, песни поморов. А разве можно при этом обойтись без Терского берега?
В автобиографии Есенин отмечал, что был на Мурманском побережье, в Архангельске, на Соловецких островах. А в те годы суда, курсирующие между этими пунктами, обычно заходили в Умбу.
Я бродил по деревянным улицам поселка, поднимался на каменистый холм, оглядывал окрестность с высоты и так же, как жители Умбы, верил, что по этим тротуарам много лет назад ходил Есенин. Останавливался, разглядывал морские и лесные дали, корабли в бухте, суету чаек и видел в белой северной ночи нечто свое — заветное, никому еще не открытое…
И в старые времена, и в наши дни Терский берег манил к себе любителей народных песен и преданий. Но откуда здесь такое самобытное песнопение и легенды? Наверное, оттого, что на Терском побережье творчество произрастало и развивалось в особой, неповторимой среде. Способствовали этому отдаленность от городов и магистральных дорог, постоянный состав населения, устоявшиеся поморские традиции.
Зимними вечерами собирались женщины в одной избе, пряли, шили, вязали. И при этом обязательно пели и рассказывали предания…
Так и было в давние времена, и в семидесятых годах прошлого века. Сохранится ли эта добрая традиция и дальше?
Бесовы следки
Солнечные лучи. Дар великого светила земле. Они летят через космос и превращаются в траву, светлое море, теплую землю, улыбку человека. Птицы, звери, люди радость от прикосновения солнечных лучей выражают звуком, танцем, игрой. Человек издавна пытался закрепить свой восторг в камне.
Кто знает, час или день высекал он на скале солнечный круг. Наверное, зачарованный своим творением человек прикасался ладонью к высеченному кругу и ощущал тепло.
Каменные загадки Белого моря. Они встречаются здесь на каждом шагу. Рукотворные лабиринты на Соловецких островах, сейды на островах Русский Кузов и Немецкий Кузов, дорога из каменных плит на Кондострове.
Считается, что первые люди поселились на берегах Белого моря более пяти тысяч лет назад. Об этом свидетельствуют многочисленные археологические находки. Орудия труда времен неолита: каменные сосуды, рыболовные крючки, иглы, топоры. Украшения из бронзы и раковин. И наконец, петроглифы — рисунки на скалах.
Неподалеку от Беломорска у реки Выг — целая картинная галерея. На скалах высечены звери, птицы, рыбы. Люди в лодках, на лыжах, сцены охоты на лесных и морских зверей…
Встречаются и таинственные знаки: звезды, кресты, круги, овалы, треугольники, четырехугольники, изображения человеческих следов. Особенно запоминается фигура беса на красноватой скале и семь отпечатков его ступни. От этого в народе и пошло название «бесовы следки».
Беломорские петроглифы создавались много тысяч лет назад и не одним мастером, поэтому они помогают проследить и понять, как развивалось искусство древнего человека, а значит, и его мышление.
Возле наскальных рисунков древние жители Беломорья совершали культовые обряды, жертвоприношения, ритуальные танцы, обращались к божествам.
Время разрушает даже камни. Беломорские петроглифы тоже нуждаются в защите: от ветра, воды, перепада температур. И увы… прежде всего от человека.
Прямо на скалах, на которых творили неведомые мастера, современные дикари устраивают привалы — оставляют мусор, жгут костры, а иногда берут острый камень и пытаются рядом с древними рисунками нацарапать свои.
— Не ведают, что творят, — вспомнил я слова блаженного Никиты. — И быть каждому за эти грехи наказанным великими мучениями…
Проклятие осквернителям
Что и говорить, добрым был человеком Никита, лишь однажды я видел, как он лютовал.
Разожгли туристы костер неподалеку от камней с древними рисунками. А когда огонь погас, налетел с моря ветер и разметал золу. Попали остатки пепелища и на древнее творение.
Накинулся Никита с кулаками на туристов и прогнал их прочь. А сам долго потом отмывал наскальные изображения, поливая водой из котелка, очищая ладонями. При этом посылал проклятия на головы варваров-туристов.
— Да нахлебаться вам, ироды, водицы морской!.. Да охватит вас меряченье!.. Да придут к вам люди, что на скалах высечены!.. Да увидеть вам битвы старинные, огневне шаманские танцы-проклятия, приворожки и заманья, что беду вызывают и уносят в белые сны уставших богов!..
Рассказал мне тогда Никита, будто каждого, кто потревожит могилы или творения древних, неминуемо ждет наказание.
«Услышат они в какой-то день и час голоса забореев» — людей, живших в Арктике тысячи лет назад, тех самых, которых древние греки называли гипербореями. Вначале голоса будут неразборчивы, потом станут все ясней и ясней.
И прозвучит в тех словах назначение кары за содеянное. Приговором может стать болезнь меряченье. От нее человек впадал в безумство: влезал на скалу и кидался вниз, резал себя всевозможными острыми предметами, бросался головой в костер, плясал до смертельного изнеможения, перегрызал себе жилы, тянулся к Полярной звезде и шел к ней, не разбирая дороги, пока не оказывался в морской пучине или на дне реки.
Никто не вернулся
О загадочной психической болезни, прозванной в народе меряченьем, я слышал давно. Как толковали старики, приходит она из «проклятых» мест Кольского полуострова. Заболевают якобы чаще те, кто уничтожал древних идолов, наскальные изображения, разрывал захоронения, долго находился в «проклятых» местах, покушался на чужое добро и на заговоренные клады или пытался докопаться до каких-то древних тайн бесчестными способами. Эта болезнь возникала также под воздействием недобрых шаманских ритуалов, злых чар или после принятия специального отвара из ядовитой «печаль-травы». Выяснить, что это за трава, мне так и не удалось. А вот пораженных меряченьем или какой-то схожей болезнью, встречал на севере Скандинавии, в Сибири и Америке.
Люди превращались в зомби и лишались воли. Движения их становились то слишком резкими, сверхбыстрыми, то необычно плавными, заторможенными. Отрешенный взгляд устремлялся в одну точку и ни на что не реагировал. А потом вдруг глаза больного наливались жутковатым красным огнем. Казалось, этот огонь вот-вот испепелит всех. Охваченный меряченьем переставал ощущать боль и порой на короткое время становился ясновидцем. Он мог каким-то образом, мысленно, побывать в прошлом и будущем, а затем довольно точно предсказывать судьбу любому человеку. Загадочная болезнь изучалась медиками разных стран. И не только ими. В двадцатых годах из Москвы на Кольский полуостров была направлена секретная экспедиция для изучения этого заболевания. Удалось собрать какие-то материалы, но потом они таинственным образом затерялись в московских кабинетах ОГПУ, НКВД.
Интересовалась меряченьем и гитлеровская военная разведка абвер. Во время Второй мировой войны для изучения этой болезни и обрядов, связанных с каменными рукотворными лабиринтами, на Кольский полуостров была заброшена специальная группа агентов. Но никто их них назад не вернулся и даже не отправил донесение в Берлин. Все бесследно исчезли в северных лесах.
Существует версия, что гитлеровское руководство каким-то образом увязывало загадочную северную болезнь с работой над созданием оружия массового психологического воздействия.
Говорили в народе, будто много лет назад заболел меряченьем и блаженный Никита. Спас его от смерти шаман. Заставил плясать в каменном лабиринте «танец очищения» и неотрывно смотреть на костер.
Всю ночь продолжалась эта странная пляска. Помогло. Вылечил шаман Никиту и передал ему якобы веление древних забореев: стать хранителем загадочных мест Беломорья и Кольского полуострова.
Не только духовный центр
Кто на Белом море бывал — Соловки не миновал» — так говорят и потомственные поморы, и те, кто впервые побывал в этих краях.
В конце XIX века известный русский историк Василий Ключевский писал о Соловецком монастыре: «Пустынный монастырь воспитывал в своем братстве особое настроение… особый взгляд на задачи иночества.
Основатель его некогда ушел в лес, чтобы спастись в безмолвном уединении… к нему собирались такие же искатели безмолвия и устрояли пустыньку. Строгая жизнь, слава подвигов привлекали не только богомольцев и вкладчиков, но и крестьян, которые селились вокруг богатейшей обители как религиозной и хозяйственной опоры, рубили лес, ставили починки и деревни, расчищали нивы…»
Основанный в XV веке на Большом Соловецком острове монастырь стал не только духовным центром русских людей в Беломорье, но и опорой в дальнейшем освоении северных земель и морей. Вслед за монастырем здесь создавались скиты, промыслы, строились гавани, причалы, всевозможные мастерские, дороги, каналы, дамбы, разводились сады и огороды.
Не раз эта святая обитель становилась крепостью для завоевателей и местом спасения от разных бед многих русских людей. Но Соловецкий монастырь превращали и в тюрьму. Святым местом его сделали верующие подвижники, неприступной для врагов твердыней — герои, а острогом — большие грешники.
Как отмечал исследователь Севера журналист Генрих Гунн: «Ссылали на Соловки за «воровство», «измену», «дурость», «предерзостное житье», «богохульные и непристойные речи». Никаких списков заключенных не велось, а имен некоторых и не знал никто…
Сюда был сослан поп Сильвестр при Иване Грозном, Симеон Бекбулатович — за обличение Лжедмитрия, при Петре — самозванец Салтыков, сообщники Кочубея. В XIX веке ссылались студенты Московского университета, декабристы, два графа Толстых «за некоторую вину». Прислан был особый колодник, называемый «бывший Пушкин». Что это был за человек, никто не знал».
Все, кто бывал на Соловках в XVIII и XIX веках, отмечали необычно суровые условия содержания каторжников и невозможность совершить побег.
В 1923 году монастырь упразднен. На острове был создан Соловецкий лагерь особого назначения. За несколько лет существования «СЛОНа» в нем побывало больше заключенных, чем за XVIII и XIX века.
Рукотворные лабиринты
Знамениты Соловки и загадочными древними сооружениями.
В книге «Магия пирамид и лабиринтов» я уже писал о беломорских лабиринтах и с каким священным трепетом относился к ним блаженный Никита.
Сложены они из камней и представляют собою спираль диаметром от пяти до тридцати метров. В наше время камни возвышаются всего лишь на 10–40 сантиметров.
Когда созданы эти лабиринты — точно не установлено. Одни ученые считают — в первом тысячелетии до новой эры, другие называют более давние времена.
Для чего понадобились они древнему человеку?
Мне доводилось слышать разные версии. И что спирали, выложенные из камня, имели культовое назначение, и что это древние календари, и даже что они являлись ловушками для рыбной ловли. Хотя в море ни одного подобного лабиринта не обнаружено.
Очевидно, древние люди строили их для чего-то жизненно важного. Иначе трудно объяснить столь широкое распространение лабиринтов не только в Беломорье, но и в скандинавских странах. Некоторые исследователи утверждают, что есть они на Крайнем Севере Европейской России и за полярным Уралом.
Давний знакомый Никиты ученый Николай Виноградов, много лет изучавший загадочные строения Бе-ломорья, в двадцатых годах прошлого века писал: «Относительно лабиринтов Дании в литературе имеется всего лишь одно упоминание, что они там встречаются.
В Норвегии Нордстрем насчитывал несколько лабиринтов… В Швеции имеется более двенадцати лабиринтов… Пятьдесят (или около пятидесяти) расположены в тридцати приходах Финляндии.
Гораздо более (чем в Финляндии) этих сложений по северным берегам России… Соловецкие лабиринты представляют собою один длинный целостный ряд почти тождественных загадочных сооружений… охватывающих весь северо-запад Европы, начиная от Дании и до Северного Ледовитого океана».
Весть сама дойдёт к тебе
Поделиться книгой: