Чужая вина

— Нужно выяснить кое-что насчет Элвина Дюпри.

— Ли Энн, я же сказала тебе по телефону: я ничего об этом не знаю.

— Но ты же должна… — Докучливая пчела — хотя, возможно, уже другая — прожужжала прямо между двумя пучками волос на голове Ли Энн. — О-о-о, — раздраженно промычала журналистка, уклоняясь от атаки, — ненавижу пчел! Если укусит, распухну так, что мать родная не узнает.

— Этого допустить нельзя, — сказала Нелл, отступая в сторонку.

Ли Энн рассмеялась и вошла в дом.

Они расположились на застекленной террасе, где можно было спокойно попивать лимонад и любоваться гладью бассейна.

— Как хорошо, — сказала Ли Энн. — Сразу вспоминаются старые времена, когда наши девочки были еще совсем маленькими. Они такие разные… Лейла болтала без умолку, а Нора была тихоней. Помнишь?

— Помню.

— Я знала, что она незаурядная личность, — сказала Ли Энн. — Небось учится сейчас лучше всех.

— Не совсем так. — Если честно, в данный момент Нора находилась на испытательном сроке.

— Это у нее от тебя такой ум, — сказала Ли Энн. — Не хочу обидеть твоего мужа, конечно… — Нелл не стала ей прекословить. Ли Энн потянулась к сумочке и извлекла оттуда блокнот на спирали. — Мне кажется, что подлинной человеческой историей, сутью моей статьи, должна стать твоя реакция на случившееся. Как бы ты ее описала?

— Повторяю в третий раз, Ли Энн: я не понимаю, что случилось.

— Да, но сам факт, что его отпускают, что он невиновен…

— Он виновен. — Нелл сама удивилась, как гневно прозвучали ее слова.

Ли Энн, кивнув, сделала какие-то пометки в своем блокноте.

— Ты это записываешь?

— Чтобы ничего потом не переврать, — объяснила Ли Энн.

— Но я против этого.

— Думаешь, будет лучше, если перевру?

Нелл покачала головой.

— Не в этом дело. Я не хочу, чтобы мои высказывания публиковали в газете. А ты ведь собираешься сделать именно это, я правильно поняла?

Ли Энн улыбнулась.

— Я репортер. И я чую здесь отменную статью.

— Да ну?

— Невиновный мужчина проводит в тюрьме двадцать лет. Вдруг из самого полицейского штаба всплывают реабилитирующие улики. Если это не отменная статья, то я не знаю, где еще ее искать.

— Реабилитирующие улики?… — Нелл запнулась на этом словосочетании. Ей прежде не приходилось употреблять его, но смысл был ясен. — Этого не может быть. Я видела все собственными глазами.

Ручка Ли Энн продолжала чиркать по бумаге, хотя глаза, опять защищенные очками, были прикованы к Нелл.

— Ты имеешь в виду убийство?

— Да. Но я не стану об этом говорить. Очевидно, произошла какая-то ошибка… И мой муж сейчас делает все возможное, чтобы ее исправить.

Ручка Ли Энн замерла в воздухе. Журналистка закрыла блокнот и отложила его в сторону.

— Довольно, — сказала она. — Может, теперь поговорим без микрофона?

Без микрофона?

— Это как?

— Ну, как бы «не для протокола». Никаких цитат, никаких откликов, никакой газетной статьи. Я просто хочу понять, что ты испытываешь.

— Не знаю, — сказала Нелл. Почему бы и нет? Статью не опубликуют, пока она не даст официального разрешения.

— Это бы очень мне помогло, — сказала Ли Энн. — Когда это случилось, я была еще в Атланте. — Она отпила немного из стакана. — М-м-м. — Казалось бы, сущий пустяк, но атмосфера вмиг переменилась, стала более дружеской. — Я забыла: ты тут родилась или откуда-то приехала?

— Родилась я в Далласе, — ответила Нелл. — Но мы переехали сюда, когда мне было лет шесть-семь. Папа устроился на работу в благотворительную клинику.

— Он врач, да?

— Был. Сейчас он на пенсии, живет в Неаполе.

— Правда? А мой — в Сарасоте, с женой номер четыре. Она на пять лет старше.

— Ну, не так уж и плохо.

— Меня, — уточнила Ли Энн.

Нелл, рассмеявшись, сделала глоток лимонада.

— Насколько мне известно, жертвой — изначальной жертвой — был твой парень?

Нелл опустила стакан.

— Да, — ответила она, не совсем понимая, что значит «изначальная жертва».

— Джон Блэнтон, верно?

— Все называли его Джонни.

— Он был местный?

— Из Нового Орлеана, — сказала Нелл. — Мы познакомились в университете Северной Каролины. Он писал там кандидатскую диссертацию.

— По истории искусств, как и ты?

— По геологии, — сказала Нелл. — А я даже степень магистра не получила. Мы провели лето здесь, но я так и не продолжила образование.

— Ты говоришь о том лете, когда произошло убийство?

Нелл кивнула. Мало о чем в жизни она жалела так, как о том, что бросила университет. Об этом сожалении не знал никто, она всегда скрывала это. В конце концов, не так уж это важно по сравнению с тем, что случилось с Джонни.

— А ты никогда не жалеешь? — спросила Ли Энн. — О том, что не вернулась.

— Нет. — И ее впервые осенило (любопытно, почему именно сейчас?), что Джонни очень хотел бы, чтобы она вернулась в Чепел-Хилл и получила-таки диплом.

— Ну, в любом случае, ты устроилась на прекрасную работу, — сказала Ли Энн, словно читая ее мысли.

— Да, я обожаю свой музей.

— Как по мне, ничего лучше в этом городишке нет.

— Ну, это, может быть, уже чересчур…

— Да ну? Тебе тут нравится? А ты разве не находишь наш Бельвиль немного скучноватым?

— Мне тут нравится. А раньше нравилось еще больше.

— Раньше — это до убийства?

Нелл осеклась. Она имела в виду другое, но ремарка Ли Энн сбила ее с мысли.

— До урагана, — пояснила она. — До этого проклятого урагана.

— Нас погубил не только ураган.

— В смысле?

— На Ним ураган обрушился с такой же силой, зато почти ничего не затопило.

— Но он же, кажется, расположен чуть выше. — Нелл смутно припомнился давний разговор с Джонни — что-то насчет геологических особенностей региона.

— Ненамного, — сказала Ли Энн. — Придется дождаться отчета.

— Какого еще отчета?

— Который предоставит Армейский инженерный корпус. Насчет плотин, шлюзов на Канал-стрит, что поломалось, и почему, и так далее, и тому подобное. Еще неизвестно, сколько им понадобится времени. — В сумочке Ли Энн зазвонил мобильный телефон. Взглянув на номер, она нахмурилась и спрятала его. — Что ты можешь рассказать мне об этом убийстве?

— Это было ужасно.

— Ты видела все своими глазами?

— Да.

— Только ты?

— Только я.

— Где это произошло?

Нелл глубоко вдохнула. Она вдруг страшно разнервничалась, как будто ей предстояло сдавать экзамен или произносить речь. В то же время ей хотелось поговорить об этом, а такого желания у нее не возникало уже очень давно — пожалуй, с дня суда.

— Немного на юг от Магнолия-глэйд. Мы с Джонни тем летом жили в домике для гостей, принадлежавшем моим родителям. — То лето отличалось одной особенностью: жаркое, как и любое другое лето в районе залива, оно почему-то совершенно не было влажным. Одна сухая, теплая ночь сменяла другую. — Днем Джонни работал над своей диссертацией: он к тому времени уже все придумал, и оставалось лишь записать. Я учила плавать детей в христианском лагере. А ночью мы подолгу гуляли. Иной раз доходили до самой плотины.

— Какой именно?

— Той, старой, возле Саншайн-роуд. После постройки канала все изменилось. — Это было их излюбленное место в Бельвиле: оттуда, сверху, открывался бесподобный, ничем не загороженный вид на залив. Вдалеке неспешно проплывали огни креветколовных и грузовых суден.

Телефон Ли Энн снова зазвонил.

— Черт! — воскликнула она, но отвечать не стала. — Продолжай.

Нелл внезапно отчетливо вспомнила, какая в ту ночь была луна. Полная. Очень яркая. А Джонни рассказывал ей, что Луна, вероятно, когда-то была частью Земли. Как же он выразился?… «Луна, она как призрак нашего младшего братца, заблудившийся в небе». Его голова была переполнена подобными мыслями, он обливал ее живительной влагой этих мыслей, как когда-то, в день их знакомства, обрызгал водой в бассейне. Любовь с первого взгляда, это было очевидно. В Клэя Нелл влюблялась иначе: дольше, медленней, возможно, чуть осторожнее и уж точно сложнее. Но вряд ли Ли Энн захочет об этом слушать.

— Мы уже возвращались домой. Шли вдоль ручья. Знаешь тот мол в начале Пэриш-стрит?

— Его больше нет, — сказала Ли Энн. — Бернардин постарался.

Этого Нелл не знала.

— Мы как раз проходили мимо мола, когда…

Она замолчала. Что же это? Кто-то вошел в дом?

— Когда что?

В эту секунду на веранде появился Клэй. Он переоделся в офисе, теперь на нем был темный костюм — тот самый, что она купила ему в «Брукс бразерс», белая рубашка и синий галстук.

— Привет, любимая, — сказал Клэй, прежде чем заметил гостью, сидевшую в углу в плетеном кресле.

— Ты ведь помнишь Ли Энн? — спросила Нелл.

— Да тут незачем особо напрягать память, — ответил Клэй. — Ли Энн посетила мой офис часа два назад.

Нелл повернулась к журналистке в легком недоумении. Ни один мускул на лице Ли Энн не дрогнул, но она как-то неловко заерзала, словно собираясь уходить.

— Там я и сказал ей, — продолжал Клэй, — что не даю комментариев относительно Дюпри и убежден, что моя жена тоже. Следовательно, этот визит, я полагаю, носит исключительно дружеский характер.

Ли Энн встала.

— Это будет отменная статья, шеф, — заверила она его. — Шила в мешке не утаишь.