Помоги проекту - поделись книгой:
– Джимми! – завизжала Рид. Она чувствовала, что её тоже завалило. Их поглощал дым, и окутывало пыльное тяжёлое марево.
Нейтан с трудом пробился к ним, но было слишком поздно.
– Командир девятой бригаде. Где вы? – гаркнул шеф из рации.
Ополоумев, Рид встала на ноги и закричала в рацию:
– Девятая станция командиру. У нас раненый. Человек под обломками. Он на четвертом этаже, с восточной стороны.
– Девятая станция, немедленно эвакуируйтесь. Произошел взрыв, на первых трёх этажах сильный пожар.
Рид затрясла головой, хотя начальник и не мог этого видеть.
– Это Джимми. Я не уйду без него, – выкрикнула она, хотя повреждённые рёбра протестовали с каждым вздохом.
Она успела добежать до другого конца коридора, прежде чем шеф ответил:
– Нет. Девятая станция, немедленно эвакуируйтесь.
Она добралась до двери на лестницу и выбежала на лестничный пролет, даже не проверив, следует ли за ней Нейтан. Ей было необходимо найти Джимми.
Спасти
его.
– Повторяю, нет. Эвакуируйтесь.
У Нейтана не сразу получилось догнать бросившуюся сломя голову и перепрыгивающую через ступени Рид. Он схватил её за руку и заставил остановиться.
– Девятая бригада, подтвердите получение приказа, – продолжал требовать голос начальника.
– Вынеси её наружу, Нейтан. Я пойду за Джимми, – распорядилась Рид, указывая на девочку в его руках.
– Я не оставлю тебя здесь одну.
– Давай же! Иди!
– Начальник девятой бригаде. Вебб, я сказал, уходите оттуда. Сейчас же!
– Пойдём, они отправят за ним другую бригаду. – Нейтан не отпускал её руку.
Что-то в его голосе заставило сознание Рид прислушаться, несмотря на адреналин, бурлящий в крови. Нейтан бы ни за что не оставил её здесь без поддержки. То, чему их учили, не походило на реальную ситуацию, и надо было в первую очередь вынести девочку из здания. Грудь девочки вздымалась при дыхании, как успела заметить Рид, но в сознание она не приходила. Выглядела девочка крайне беспомощно, и было очевидно, что ей как можно скорее необходима помощь врачей. Разрываемая между тревогой за Джимми и настойчивыми приказами со всех сторон к отступлению, Рид направилась к выходу.
Как только Рид вышла из здания, её подхватили двое пожарных и помогли отбежать подальше.
– Смените мой бак. Я возвращаюсь внутрь, – выдохнула она, как только стянула шлем и защитную маску, и стала отмахиваться от врачей, окруживших её. – Я в порядке, – настаивала она, несмотря на пронзительную боль в груди. – Смените мне бак.
– Ты не пойдёшь обратно, – сказал шеф Перес. – Я отправил в здание другую бригаду, наше дело – тушить огонь снаружи.
– Нет! Джимми всё ещё там! Надо вернуться сейчас же, – Рид начала выпутываться из экипировки. – Сама поменяю.
– Рид!
– Кто-нибудь, дайте мне чёртов бак! – закричала она. Ослеплённая паникой, она носилась с пустым цилиндром.
Перес схватил её за отвороты куртки.
– Рид, он мой человек. Я делаю всё, что могу.
Рид уставилась на него глазами, блестящими от слёз, и уступила, когда разглядела в своём отражении в его зрачках цепкий всепоглощающий страх. Они найдут его. Они найдут его, и всё будет хорошо. Рид не позволяла себе допустить иной исход событий.
Перес кивнул: – Я отправил внутрь бригаду Бэнка. Скажи ему точно, где вы были, и где ты в последний раз видела Джимми.
Минуты, что потребовались, чтобы снова зайти и определить, где находится Джимми, были самыми длинными в жизни Рид. Пытаясь не представлять в красках то, что происходит внутри, она старалась сосредоточиться на мысли, что Нейтан вышел из горящего здания к поджидающим медикам вслед за ней со спасённым ребёнком на руках. В конце концов, они спасли жизнь девочке. Затем Рид посмотрела на змеящиеся по асфальту линии шлангов, доставляющих воду пожарным. С воздуха потоки воды обрушивались на здание.
Когда бессознательного Джимми вынесли на улицу, у Рид начали подкашиваться колени. Его тело болталось, как пустой гамак, в руках четырёх пожарных, несущих его за руки и за ноги. Лишь отойдя на безопасное расстояние от огня, его положили на готовые носилки и погрузили в машину скорой помощи.
– Слава Богу, – выдохнул рядом с ней Джо. Он уже был в бригаде, когда её только перевели. Он проработал здесь двадцать пять лет и стал для них наставником, почти отцом, когда они с Джимми только начинали.
Его утробный голос привёл Рид в чувство.
– Ему не выкарабкаться, – прошептал Нейтан.
– Заткнись, – резко оборвала его Рид. Яростный укол боли пронзил рёбра, но она никак не показала этого, лишь глубоко вдохнула.
– Наши даже не собирались заходить, когда мы вышли. Он пролежал там слишком долго, – сказал тот в своё оправдание.
– Нейтан, заткнись, – рявкнул Джо, поднимаясь в полный рост. Он был впечатляющего телосложения, почти под два метра ростом, широкоплечий и с могучими руками. Лишь наметившаяся залысина выдавала его возраст.
Красноречивый тёмный взгляд Джо пресёк дальнейшие комментарии, и Рид оцепенело смотрела, как носилки загружают в фургон. Она отчаянно пыталась рассмотреть лицо Джимми, но взволнованные врачи, суетящиеся вокруг, заслоняли его. Рид сделала несколько шагов по направлению к носилкам, чуть не споткнулась о свой израсходованный баллон с воздухом, но двери закрылись, и машина, визжа сиреной, рванула с места.
В полубессознательном состоянии Рид услышала, как начальник обращается к офицеру, которую Джимми в самом начале попросил держать людей подальше.
– Да?
– У меня сейчас здесь много хлопот, – сказал он. – Не могли бы вы отвезти троих моих людей в больницу?
– Конечно.
Рид заметила сочувствие в глазах полицейской, когда та сказала «поехали», ведя их к патрульной машине. Но Рид не нужно было сочувствие, она хотела убедиться, что ужасный ноющий ком в сердце не означает, что она потеряла Джимми.
Шурша пакетами с едой из городского гастронома, находящегося чуть ниже по улице, и прижимая к себе почту, Изабелл Грант открыла дверь своей однокомнатной квартиры. Свалила всё на кухонный стол.
Пора устроить себе каникулы. Может, съездить в выходные в Гатлинбург, посмотреть на листопад?
Она уже и забыла, когда в последний раз делала что-то для самой себя. Десять лет назад она переехала в Ноксвилл с большими планами проводить выходные где-нибудь около Смоки-Маунтинс, но постоянно была слишком занята, сначала в колледже, потом на работе. Открывать своё собственное дело оказалось сложнее, чем она ожидала.
Хорошо ещё, что у меня нет жизни за пределами работы.
Кроме нескольких визитов домой, ничто в последние годы не нарушало её привычного уклада.
Она задержалась около дивана, сбросила туфли на высоком каблуке и сунула ноги в розовые тапочки из овечьей шерсти.
Ммм, преимущества работы на дому.
Она распустила рыжие волосы, достающие до плеч, собранные с утра в модный пучок, и тряхнула головой.
С тяжёлым вздохом она направилась в спальню, чувствуя себя так, будто работала несколько недель кряду. Больше всего ей хотелось погрузиться в горячую ванну и смыть усталость прошедшего дня. Несмотря на то, что Изабелл работала дома, она надела деловую чёрную узкую юбку, хлопковую блузку цвета лаванды и даже телесные колготки, уверенная, что чем строже одежда, тем серьёзнее настрой. Она позволила себе только снять пиджак и повесила его на спинку стула.
Спальня была совмещена с кабинетом. Для экономии пространства она придвинула большой стеклянный стол к стене в одном углу, а небольшую двуспальную кровать разместила в другом. Большой просторный шкаф заменил собой любые возможные тумбочки. Маленький книжный шкаф, полный разнообразных мистических романов и старых учебников, стоял напротив окна.
Уже около года она планировала переехать в квартиру побольше, в конце концов, могла себе это позволить, когда бизнес начал приносить прибыль. Хотя сначала ей пришлось изрядно потрепать нервы, когда её работа независимым консультантом по инвестированию чуть не провалилась. На самом деле, она не возражала против маленькой квартиры. Здесь было уютно, а женщине не требовалось много места.
Изабелл взяла лист из стопки на углу стола, грозящей упасть в любую минуту, и пробежала глазами список канцелярской работы, одновременно проверяя электронную почту. Когда она закончила удалять спам, осталось несколько нераскрытых конвертов. Самым важным было письмо от её самой близкой подруги и коллеги, Анны Хилл, которая напоминала, что её двенадцатилетние близнецы участвуют в школьной постановке в выходные, и Изабелл обещала прийти. Девушки познакомились в колледже. После смерти родителей Изабелл могла положиться только на Анну, а Анна, в свою очередь, искала поддержки после развода.
Телефон “BlackBerry” завибрировал около бедра, привлекая внимание.
– Изабелл Грант, – ответила она, дотронувшись до кнопки на беспроводном наушнике. Услышав знакомый голос, она поморщилась. Всю неделю Алан Ворнер названивал ей по поводу своих инвестиций. Он постоянно хотел слить большую сумму денег на новое модное увлечение. Не один раз Изабелл спасала его финансы, а через неделю он звонил ей после очередной афёры, на которой якобы можно было быстро разбогатеть.
Пока она разговаривала с Ворнером, на кухне зазвонил домашний телефон. Только её брат Джимми звонил на него, а в позавчерашнем разговоре он упомянул, что должен работать сегодня. Понимая, что не может разговаривать по двум телефонам одновременно, она решила довериться автоответчику.
– Мне всё равно, что вам там насоветовали другие, – перебила она Ворнера, потеряв терпение. – Не беспокойтесь о своих деньгах. За беспокойство о них вы платите мне. – Она мерила шагами небольшую комнатку и активно жестикулировала.
В три широких шага она снова оказалась около стола и написала ответ Анне. Конечно, она придёт на спектакль её девочек. Вместе с тем, она не упустила ни слова из телефонного разговора, хотя с удовольствием бы прослушала половину.
Она выслушала разглагольствования Ворнера столько, сколько смогла, а затем снова перебила его:
– Я специалист по финансовому планированию, Алан. А вы сами решайте к кому вы будете прислушиваться, ко мне или к садовнику. – Она стиснула в пальцах ручку, ожидая предсказуемого ответа. – Хорошо. Расслабьтесь. Я проверю эти фондовые опционы и перезвоню.
Она повесила трубку до того, как он успел что-то возразить. Составляя в уме список того, что надо сделать днём, она вернулась в кухню проверить автоответчик. Чужой голос полностью завладел её вниманием – его обладатель представился капелланом нашвиллского отделения пожарной безопасности. Когда она дослушала сообщение до конца, её руки тряслись, и ноги едва держали.
Следующие пятнадцать минут размылись в судорожных сборах – слишком много вещей надо было уместить в дорожную сумку. Схватив ключи и мобильник по пути к двери, она отправилась в трёхчасовой путь до Нашвилла.
Глава вторая
– Милая, нам надо выезжать через тридцать минут, – позвала мама из-за закрытой двери, но Рид не ответила.
Рид неподвижно сидела на краю постели и не могла пошевелиться. Испарина покрывала лицо, перед внутренним взором продолжали появляться картины из ночного кошмара – бесконечные и неотступные. Она усилием воли открыла глаза, всё вокруг размывалось и кружилось. Рид в оцепенении встала с кровати и подошла к шкафу.
Она надела форменные тёмно-синие брюки, накрахмаленную белую рубашку и пиджак на четырёх пуговицах с серебряной тесьмой на каждом манжете. Успокоилась она только уже когда начала поправлять галстук и смотреться в зеркало.
Открывая дверь, ведущую на лестницу, она ясно увидела, как её рука лежит на совершенно другой дверной ручке, и сама дверь тоже другая. Рид снова оказалась в задымлённом здании, замок в ванной заело, и она со всей силы налегала на дверь. Дверь не поддавалась. Если она не прервёт эту последовательность, её сознание будет воспроизводить ужасный момент снова и снова. Она не выдержит, если ещё раз увидит, как Джимми обрушивается вместе с полом.
Тяжело дыша, она сделала несколько шагов назад и упала на кровать. Видения медленно отступали, настоящее возвращалось. Она задержалась на мгновение, впитывая знакомую обстановку. Мебель времён молодости её матери нуждалась в покраске, на худой конец надо бы сменить треснутое зеркало. Только всегда есть какие-то более важные дела, а домашнее хозяйство уходит на второй план.
Сосредотачиваться на деталях спальни оказалось хорошей ловушкой для разума. Сердцебиение уже вернулось в норму, и холодный пот, выступивший каплями на коже, испарился. Она повела плечами, разгоняя боль в груди. Тошнота отступила, и Рид смогла открыть дверь и спуститься вниз.
Ступив в гостиную, Рид увидела одинокую фигуру, но шаг не сбавила, даже когда почувствовала знакомый приступ боли. Рид почти свыклась с ней. Изабелл вызывала в ней похожие эмоции с тех пор, как Рид поняла, что девушки нравятся ей куда больше парней. Но Изабелл была младшей сестрой Джимми, к тому же гетеросексуальной, а значит недоступной. Рид боялась, что Изабелл не понравится или, что ещё хуже, её оскорбит внимание со стороны девушки, а Рид не хотела, чтобы Джимми пришлось выбирать между другом и сестрой. Но даже по прошествии лет стройная фигура, волосы цвета начищенной меди и смеющиеся серые глаза привлекали Рид.
Но сейчас, когда Изабелл обернулась на звук шагов Рид, глаза у неё были красные от слёз и полны горя. Рид заметила у неё в руках фотографию, сделанную после повышения Джимми до капитана. Не нужно было смотреть на изображение, чтобы вспомнить широкую улыбку на лице Джимми, когда они стояли около пожарной машины. Она помнила, как в тот весенний день светило солнце и что от лёгкого дуновения ветра пахло сырой землёй и свежестью.
– Твоя мама помогает Чейзу собраться, – сказала Изабелл и ещё раз посмотрела на фотографию перед тем, как вернуть ее на каминную полку. Джимми и его жена, Аманда, почти сразу после свадьбы купили дом по соседству с Рид, но прожили в нём вместе всего два года.
Рид молча кивнула и подумала о сыне Джимми – Чейзе. Он пострадал от слишком многих потерь, чересчур для семилетнего мальчика. В тот день Джимми заступил на дежурство, а на седьмом месяце беременности у Аманды начались сильные боли в животе. Она позвонила родителям Джимми, чтобы они отвезли её в больницу, но по дороге случилась ужасная авария.
В полицейском протоколе было написано, что полуприцеп появился из ниоткуда. Аманда и родители Джимми получили смертельные ранения, докторам оставалось лишь бороться за жизнь ребёнка. При рождении Чейз весил полтора килограмма, и только через три недели Джимми разрешили забрать его из больницы.
– Никак не могла заставить Чейза надеть галстук. – Изабелл прервала горькие воспоминания Рид. – Он сопротивлялся. А когда узнал, что ты будешь в галстуке, сразу согласился.
Изабелл прослезилась, увидев на Рид униформу, она думала, что слёзы закончились три дня назад, но сейчас они грозили политься с новой силой. Она часто посмеивалась, когда Джимми преображался, надев галстук и пиджак с блестящими запонками. В этот момент, у него появлялись манеры, которых она никогда за ним не наблюдала. Она говорила, что он даже стоит по-другому. Сейчас она осознала, что Рид стоит точно также – прямо, официально, – даже в той же самой гостиной.
Изабелл сдерживалась с самого звонка капеллана ей в Ноксвилл четыре дня назад. Самая длинная поездка в её жизни. Она гнала свою «хонду» на предельной скорости и всё равно, приехала в больницу слишком поздно. В тот момент, когда она распахнула двери отделения скорой помощи, она поняла, что его больше нет.
В приёмной толпились одни пожарные, кто-то из них до сих пор был в спецодежде, кто-то в тёмно-синих рубашках и штанах. Едкий запах дыма висел в воздухе. Изабелл ощущала его и раньше, он оставался на одежде Джимми после смен, но в переполненной комнате запах был в разы пронзительнее и резче.
Изабелл выискивала в толпе знакомую фигуру и, наконец, нашла, сидящей между двумя молчаливыми мужчинами. Насколько она помнила, они были в бригаде Джимми, но все её внимание сейчас было приковано к Рид, согнувшейся и обхватившей голову руками.
Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Рид встрепенулась. Её короткие тёмные волосы намокли и прилипли ко лбу. Светлые дорожки слёз выделялись на тёмном от копоти лице. Изабелл всё поняла в тот момент, когда увидела непереносимое страдание на лице Рид, и весь мир перевернулся.
– Нет, – прошептала Изабелл, чувствуя приближающийся мрак.
Поделиться книгой: