Помоги проекту - поделись книгой:
Именно будучи единственной допущенной к выборам "патриотической" партией, список Жириновского получил голоса не только своих, но и многих других патриотически настроенных избирателей, став победителем в голосовании по партийным программам — 24 % от проголосовавших! Это говорит о росте национального самосознания в народе: если даже за вульгарно поданную национальную идею отдано столько голосов, то при более чистом национальном лидере процент был бы выше. Впрочем, в числе экспертов Жириновского, видимо, есть и порядочные люди; сам он помимо экстремистской клоунады, высказывал и верные мысли о национальных интересах униженной России. Однако использовать полученный мандат в этих интересах он не способен — хотя бы уже потому, что выражает атеистически-языческую идеологию, чуждую русским традициям. Это хорошо видно по периодическим изданиям его партии, например: "Загибайся скорее, церковь православная, не мешай утру русского медведя, когда хочется размять косточки и немного голодно…" ("Сокол Жириновского" № 4, 1992).
Заметим, что у Ельцина есть эффективное средство для избавления от Жириновского: рассекретить документы о том, что тот был внедрен в оппозиционные круги от КГБ — сначала в Демократический Союз, затем в Еврейский культурный центр (где он, еврей по отцу, ведал международными связями), потом в лидеры собственной Либерально-Демократической партии; наконец, переменив идеологию при том же названии партии — в "русские националисты" (см.: "Еврейская газета" № 18 от 21.10.91; "Русская мысль" от 15.1.93 и 16–22.12.93).
Нынешний «КГБ», особенно после недавней чистки-переименования, послушен Ельцину, и пока такого разоблачения не сделано — значит Жириновский Ельцину нужен. Раньше — в роли провокатора, уводящего за собой оппозицию; теперь скорее — в роли пугала? Чтобы Запад видел, что грозит, если не поддерживать ельцинских "демократов"?
Впрочем, только ли на Ельцина работает это пугало, утверждающее, что русские не могут жить без покорения соседей и без «броска» к Индийскому океану? Если бы Жириновского не было — в интересах очень многих иностранных сил его стоило бы создать специально: и для оправдания своих вооружений, и для принятия в НАТО нашего "ближнего зарубежья", и для переключения ненависти мусульманского мира с Израиля на Россию, и для усиления притока евреев из России в Израиль. И для дискредитации русского патриотизма как такового.
Как бы то ни было, положение Жириновского шатко: и из-за скомпрометированности гебистской пуповиной, и поскольку на следующих выборах — если будет настоящая патриотическая альтернатива — то он такого успеха не добьется. В среде патриотических политиков отношение к нему как к провокатору распространено повсеместно (напр.: «Путь» № 1, 1994; "Литературная Россия" № 4, 1994). Многие из них считают, что сходную роль, но с меньшим успехом, играл Д. Васильев ("Память"), неожиданно поддержавший путч Ельцина и потребовавший расправы над побежденными "мятежниками".
Хотя, конечно, бег вприпрыжку за победителем явление не новое.
Так, еще более решительное требование выдвинула редакция органа НТС "За Россию" (№ 9, 1993), призвав власть к репрессиям против всей оппозиции: "Не имеет никакого значения, что среди путчистов были, наряду с коммунистическим большинством, нацисты, «соборяне», "кадеты", "христианские демократы" и т. д. Все они — за власть "советов", советчики, т. е. коммунисты, и их организации необходимо безусловно запретить, печатные органы — закрыть, а лидеров — посадить" (подчеркнуто нами)… В том же заявлении орган НТС упрекает команду Ельцина за то, что для «боев» со сторонниками парламента не были вооружены толпы демократических хунвэйбинов, которым пришлось лишь с одними "палками и ножами" броситься на важные объекты столицы (т. е. громить редакции "Литературной России", "Русского вестника" и др.)…
В этом поразительном факте, когда старейшая антикоммунистическая организация, считающая себя патриотической, обращается к своим недавним врагам, высшему номенклатурщику КПСС и главному гебисту Украины, с призывом к бессудной физической расправе над антикоммунистами-патриотами — ярчайшая иллюстрация того, как сложно проходит линия противоборства в российском обществе. Ведь среди оппозиционеров, кого "необходимо посадить", в избирательном списке тех же христианских демократов оказались, напомним: В. Осипов (известнейший политзаключенный-патриот, чью книгу когда-то издал НТС), Ю. Власов (чье сопротивление КГБ не так давно отмечал "Посев"), и автор этих строк (долголетний член Руководящего круга НТС); впрочем всех нас троих, еще задолго до путча та же газета НТС уже зачислила в союзники «нацистов-коммунистов» и в "изменники России" ("За Россию" № 2, 1993)… Логика тут проста: коммунисты против Ельцина, значит тот, кто против Ельцина — коммунист.
Эта логика, только с обратным знаком, свойственна и той части патриотического движения, которая действительно связала себя с коммунистами. Там автора этих строк тоже объявили "врагом России" — но по прямо противоположной причине: из-за нежелания идти на "красно-белый" союз и считать сталинский режим "высшим этапом развития русской государственности вообще" — "вот почему русофобом такого рода стал М. Назаров" ("Правда", 22.12.93).
Однако, чтобы по настоящему рассмотреть границу нынешнего противостояния между добром и злом в России — не мешает разобраться и в сути нынешнего коммунизма.
5. Патриотическое движение и коммунисты
Коммунистам следует посвятить отдельную главку уже потому, что за их партийный список отдали голоса 12 % участников выборов — лишь немногим меньше, чем за "Выбор России". К тому же немало коммунистов числится в Аграрной партии. Но вряд ли их сегодня следует опасаться больше, чем Жириновского: _коммунистическая идеология потерпела в России необратимое поражение. _ И думается, поверженного противника можно анализировать более спокойно, без эмоций недавней борьбы.
Показательно, что сейчас в коммунистическом движении бывших номенклатурщиков и идеологов почти нет — это рядовые коммунисты, часто пожилые. В отличие от прежних времен, никаких привилегий им это не дает, одни лишь неприятности. Они все еще ходят под красным флагом — лишь поскольку оказались ему более верны, чем их верхушка перекрасившаяся в «демократов». В сущности, они и протестуют против предательства интересов страны своей верхушкой (Горбачевым, Ельциным, Яковлевым и т. д.). Но насколько их требования руководствуются коммунистической идеологией — ведь они уже не собираются запрещать религию или частную собственность? Не протестуют ли они прежде всего против нарастающего хаоса, хоть и предлагают негодные средства?
Не диктуется ли порою их неприятие происходящего — чувством личного долга и той жертвенностью, которую в русских людях не смог уничтожить коммунизм, а лишь эксплуатировал в своих целях? Не связано ли для многих из них с красным цветом само понятие патриотизма и государственности, которую в этот цвет окрасил Сталин, но за которую кому-то приходилось проливать свою кровь? Учитывая всю сложность судьбы таких людей, наших отцов, не уместны ли для преодоления таких коммунистических пережитков — терпеливое просвещение и милосердие, переориентация их жертвенности на служение истинным ценностям?
Даже многие из нынешних коммунистических лидеров, по сути, перешли на позиции социал-демократов — подобно тому, как это сделали их собратья в других странах бывшего соцлагеря. Так, глава коммунистической фракции в парламенте Г. Зюганов считает, что "марксистско-ленинская концепция не только устарела, но и во многом была неверна" ("Родные просторы" № 3, 1993). Нет оснований считать это только лицемерием: сделать этот вывод их заставила сама жизнь. И вероятно, эта эволюция еще не закончилась. Агрессивные же группировки вроде Анпилова или статьи, подобные цитированной из «Правды» — скорее исключения.
Обо всем этом напомнил даже столь известный антикоммунист, как папа римский. Выступая в Риге, он сказал, что сейчас "речь идет не столько о возвращении коммунизма как такового, сколько о реакции на неэффективность новых властей" ("Новое русское слово", 22.12.93).
То есть, именно будучи противником коммунистической идеологии, нынешних коммунистов лучше не демонизировать, а анализировать. Русские религиозные мыслители говорили: чтобы победить духовную "ложь" социализма, нужно понять его частичную «правду» — стремление к большей социальной справедливости — и бороться за эту правду на верном, христианском пути. Как раз наступившие времена с узаконенной социальной несправедливостью, культом "делания денег" и освященным эгоизмом — вновь питают социализм как понятную, но примитивно-уравнительную реакцию на эти явления. Однако и метод борьбы с ним остается тот же: отделять «ложь» от "правды".
В любом случае, запретить коммунистов никому не удастся, отправить на Луну тоже, значит надо заниматься их терпеливым просвещением. Ведь они часть нашего народа, а будучи христианами мы должны отделять грех от грешника в своих ближних: бороться против первого, спасать вторых. Часто их «коммунизм» объясняется недостаточной образованностью. Но для эффективного преодоления того, в чем они глубоко не правы, надо согласиться с тем, в чем они правы. На подобной основе и в западных парламентах случается совпадение мнений некоммунистов с коммунистами. Все это диктуется элементарным здравым смыслом, благодаря чему коммунисты и собрали свои голоса на выборах, а не потому что они за "тоталитаризм".
Здравый смысл вообще отвергает политические доктрины, предписанные "раз и навсегда". В частности, даже rocплан далеко не всегда представляет из себя "социалистическую глупость"; в годы войны и в США промышленность переводилась на директивное управление. Все зависит от конкретной ситуации, в которую попадает страна — подчеркивал духовный отец немецкого экономического чуда О. фон Нелл-Брейнинг ("Посев" № 5, 1981). Рыночное саморегулирование вообще применимо далеко не ко всем отраслям; ведь на Западе значительная часть экономики, прежде всего тяжелая промышленность и инфраструктура, находится под контролем государства. А уж из нынешней катастрофы, в которую ввергнута Россия чикагскими спецами и ельцинскими "дураками с инициативой", можно выбраться только восстановлением государственного управления экономикой, включая замораживание цен, при постепенном поощрении снизу всех видов производства. В этом с коммунистами можно согласиться.
Все это, однако, не значит, что патриотическому движению допустимо политически объединяться даже с такими "неокоммунистами", как бы они на это ни обижались. Они «перековались» в патриотов именно под давлением необходимости, а не сознательно усвоив русскую духовную традицию. Они не покаялись в утопичности своих исходных постулатов и в кровавой цене, заплаченной за попытку их осуществления. Они не отказались ни от названия коммунистов, ни от своей антихристианской символики, так и не поняв ее смысла. Поэтому их узкий духовный и исторический кругозор по-прежнему остается одним из тормозов и в восстановлении легитимности российской власти, и в преодолении нынешних разрушительных реформ.
Так, парламент проиграл именно из-за того, что не преодолел в себе подобной узости. Даже если у него и можно было отметить постепенное национально-государственное прозрение, по сравнению с западнической президентской командой (показательно их противоположное отношение к активности зарубежных сект в России или к проблеме Крыма), — большинство парламентариев так и не стало подлинно национальной властью, они не смогли даже принять русский герб. Не смог парламент и отмежеваться от красных флагов, окруживших его в те роковые дни — что позволило выдать его сопротивление за "коммунистическое".
В этой статье к столь жестоко расстрелянному парламенту проявлено максимальное сочувствие. Но невозможно закрыть глаза на его неспособность победить команду Ельцина. Это можно было сделать, лишь поднявшись духовно выше нее: проявив себя как национальная власть, сознающая всю историософию нашего нового Смутного времени.
В полемике о «красно-белом» союзе мне не раз приходилось касаться этого основополагающего тезиса — и сразу после Августа 1991-го ("Литературная Россия" № 43, 1991), и незадолго до сентябрьских событий (интервью газете «День» № 31, 1993): "Если в той гражданской войне боролись проигравший Февраль против победившего Октября, то теперь история как бы пошла в обратном направлении — в направлении духовной реставрации России. С августа 1991-го "красная оппозиция" — это уже проигравший Октябрь напрасно пытается бороться с вернувшимся к власти Февралем. Подлинное же русское движение, которому предстоит преодолеть неофевралистов и вернуть нас к настоящей России, еще только формируется. Но оно должно, наконец, увидеть эту раскладку сил во всей ее исторической полноте… Русский народ истосковался по правде — в этом сила настоящей русской оппозиции, а не в компромиссных союзах".
К сожалению, немалая часть патриотического движения в эти годы, видя в «красной» оппозиции своего союзника, не оказала на него должного воспитующего влияния и не отстроила своей независимой силы — но дискредитировала патриотизм таким союзом. Ельцин воспользовался этим, чтобы ударить по тем и другим, и даже по антикоммунистическим организациям. Особенно ухудшилось положение патриотической печати, ибо охотников поддерживать ее финансово, идя на конфликт с установившейся после октября "демократу рой", стало намного меньше.
Однако, главная причина того, почему часть патриотов пошла на союз с коммунистами — они выглядят меньшим злом на фоне нарастающей иностранной опасности. Именно этот фактор стал решающим в пролегании нынешней "линии фронта" в России.
6. "Мы находимся в гуще российско-американской совместной революции"
Слова, вынесенные в этот подзаголовок, президент Российской Федерации Ельцин произнес 14 января 1994 года на пресс-конференции в связи с визитом в Москву президента США Клинтона ("Русская мысль", 20-26.1.94). И в данном случае с Ельциным трудно не согласиться. Запад стал активнейшим политическим участником всех путчей российских "реформаторов", демонстрируя свое готтентотское понимание законности: когда «наши» крадут корову и соседей — это законно; когда соседи крадут корову у «наших» — это незаконно. (Примеры ниже приведем лишь для иллюстрации правовой стороны, не вдаваясь в оценку действовавших сил.)
Так, в августе 1991 г. смена курса правительством СССР была названа "антиконституционным путчем" — лишь на том основании, что в нем не участвовал (это еще не выяснено) президент СССР Горбачев; в поддержку его (главы КПСС!) и Ельцина по всему миру шла дезинформация о "гибели защитников Белого дома на баррикадах" — на которые никто не нападал… Но последовавшие действия Ельцина против того же Горбачева, с антиконституционным подчинением союзных министерств и армии, с назначением губернаторов по всей стране — это Запад воспринял с аплодисментами…
Под такие же аплодисменты прошел Беловежский путч, разрушивший единое государство в нарушение и существовавшей конституции, и результата мартовского референдума 1991 г., и Хельсинкского Акта о неизменности государственных границ. И вопреки исторической справедливости: страна расчленена по произвольным большевицким границам, на которые задним числом натянули и Хельсинкский Акт.
Кравчуку — украинскому коммунистическому идеологу — за это простили и его поддержку ГКЧП…
Когда Шеварднадзе сделал в Грузии именно то, что приписывали в Москве ГКЧП — штурм здания президента (заметим: давнего антикоммуниста, получившего в 1991 году на всенародных выборах 87 % голосов) — Запад похвалил и этот "миротворческий акт" с убийством двухсот человек, и последовавшую "победу Шеварднадзе на демократических выборах", стараясь не упоминать, что он был на них единственным кандидатом и что этот недавний член Политбюро ответствен за страшные пытки 1970-х годов в грузинских тюрьмах. "Без Вас было бы трудно переходить к демократии", — выражает он признательность американцам (PC, 22.1.93), что вполне понятно, особенно если учесть, что даже охраной Шеварднадзе руководят агенты ЦРУ ("Новое русское слово", 11 и 14–15.8.93).
Не удивительно, что и в 1993 году Запад немедленно поддержал антиконституционный "демократический переворот" Ельцина, о котором был предупрежден еще 13 сентября во время визита Козырева в Вашингтон — об этом сообщил госсекретарь США ("Новое русское слово", 25–26.9.1993).
"Это не государственный переворот", — заявил влиятельный советолог Р. Пайпс. — "Потому что государства-то нет. Есть остатки прежнего государства…" ("Новое русское слово", 22.10.1993). Таким образом, США не только перестали скрывать свое беспрецедентное, оскорбительное, противоречащее международным нормам, вмешательство во внутренние дела "остатков прежней России", но и объявили такое вмешательство главной целью своей внешней политики.
Одним из ее действенных инструментов (особенно во время выборов и референдумов) стало обещание Ельцину кредитных «пакетов». Цифры обещаний растут: сначала было 24, а затем 43 миллиарда долларов.
Правда, дали из них едва ли десятую часть — на закупку на Западе же продовольствия. Но даже если бы и дали все обещанное — что эти суммы значат в сравнении с нуждами огромной России? Маленькой бывшей ГДР не хватает и 200 миллиардов. "Эти миллиарды Россию не спасут, в лучшем случае они спасут Ельцина", — признает американский экономист И. Бирман. Для этого деньги и даются: падающего Ельцина финансовый мир готов поддержать — накинутой на шею кредитной петлей.
Такие послушные правители-должники Западу нужны как для "нового мирового порядка" (характерно многократное предательство козыревским МИДом оклеветанной Сербии), так и для дешевой эксплуатации российских богатств. Президент Европейского банка Ж. Аттали (недавно снятый за нерадивость) в залог за кредиты откровенно требовал земельные участки и месторождения (PC, 29.3.93); он был готов даже списать все российские долги — взамен за контроль над Центральным банком России.
Следует пояснить: в США и других демократиях не правительства, а подобные международные банкиры — хозяева центральных банков; они вправе печатать деньги "из ничего", превращая кредиты в удавку для одних клиентов и в математическую фикцию для других. Так, кредит Америке доведен до фантастической суммы свыше 4 триллионов долларов (70 % ВНП), которую невозможно выплатить. То есть, это не кредит, а плата "сильных мира сего" за пользование американской сверхдержавой в их геополитических целях — за счет остального мира.
Одновременно США наносят России экономический ущерб, превышающий все кредиты: и потерями от блокады "непослушных стран"; и ограничениями на импорт в Америку товаров из России; и запретом на экспорт российской передовой техники в третьи страны; и переманиванием "умов" (в феврале 1993 г. по радио «Свобода» эксперты Розенберг и Рабинович подробнейше разъясняли российским ученым правила льготной иммиграции в США). Даже коммунистическому Китаю США давно предоставили статус наибольшего благоприятствования в торговле — но не России.
Кому в России оказывается действительная денежная помощь (гонорары, стипендии, премии) — так это западным агентам влияния: демократической интеллигенции, обеспечивающей, по словам С.
Говорухина, пропагандную подготовку иностранной колонизации своей страны. При неизжитых западнических иллюзиях у многих журналистов, деятелей культуры, ученых — возможности их подкупа неограниченны, обходится это гораздо дешевле, чем Радио «Свобода» (почему его бюджет и сокращают), а результат окупает себя сторицей — считает и автор "Независимой газеты" (20.1.94).
Впрочем, впервые ли "сильные мира сего" так себя ведут по отношению к нашей стране? Неопровержимы факты финансирования революции в России западными банкирами (в основном из США), их предательства
Белого движения в гражданской войне при поддержке сепаратистов и большевиков; решающего участия Запада в укреплении СССР в 1920-1930-е годы, выдачи Сталину миллионов его противников-антикоммунистов после Второй мировой войны… Без этой поддержки коммунистический режим в нашей стране не победил бы и не нанес бы столь тяжелых потерь — но он тогда был нужен "сильным мира сего" для удушения православной России и ее разграбления (за помощь большевики платили Западу не только природными ресурсами, но и золотом, музейными и церковными ценностями…).
Далее цели этой "мировой закулисы" (о которой писал И.А. Ильин в "Наших задачах") с головой выдает единогласно принятый американский закон 1959 г. о расчленении России (P.L. 86–90), когда США официально заявили о поддержке антирусских сепаратизмов против "русского коммунизма" — и добились своего в 1991 году… Закон этот действителен по сей день; в нем еще фигурируют «Казакия», "Идель-Урал"…
После всего этого — не лицемерны ли "антикоммунистические" поучения США о том, какой парламент и какое правительство сейчас нужны России? Должна ли Россия вообще Западу нынешние десятки миллиардов долларов (которых он надавал нашим разрушителям) — или же Запад сам в неоплатном долгу у России, поскольку столь активно способствовал нашей трагедии?
Однако Ельцин называет президента США "верным другом, чье видение помогает России и всему миру". Торжественно заявляет, что новая российская конституция составлена "по самым передовым западным образцам"; спешит почтить своим присутствием открытие в Москве закусочной «Макдональдс» ("Новое русское слово", 5–6.6.93)… Клинтон, в свою очередь, провозглашает Ельцина "единственным за тысячу лет свободно выбранным" главой России (ни о древнерусском вече, ни о роли Земских Соборов в Московской Руси он, похоже, не слыхал).
А уж когда у «единственного» от радости в зобу сопрет дыханье — тут не до интересов России. Взять совместный американско-российский "успех" в отношении Украины: ее "отказ от атомного оружия" есть не что иное, как продажа России незаконно удержанных российских же ракет, с которыми кравчуковцы и обращаться не умеют — за огромную сумму их долга России (энергоносители!) и
Столь подобострастное преклонение российского правительства перед Америкой (вплоть до передачи секретов, интересующих ЦРУ — хотя оно признает свои "беспрецедентные усилия" на территории бывшего СССР) — ведет к сдаче страны под контроль "сильных мира сего". А поскольку их инструмент власти — деньги — эффективен лишь в обществе, где вытравлены более высокие ценности: национальные, религиозные — в такое общество они и стремятся превратить Россию. Радиорупор США заявляет: нужно "русского человека выбить из традиции", "изменить духовный строй русского человека, приблизишь его к западному складу сознания. Должна произойти мутация русского духа" (PC, 3.12.89; 7.3.89)…
То есть, в отличие от Ельцина, "сильные мира сего" за последние столетия прекрасно почувствовали именно духовное отличие русской православной цивилизации от материалистически-иудаизированной западной - этим и объясняется их натиск на русское самосознание как "утопическое", «антисемитское», "фашистское".
Это о них сказал первоиерарх Русской зарубежной Церкви митрополит Виталий: "Будут брошены все силы, миллиарды золота, лишь бы погасить пламя Русского Возрождения. Вот перед чем стоит сейчас Россия. Это почище Наполеона и Гитлера" ("Литературная Россия" № 52/1989).
Сейчас эти силы беспрецедентно вмешиваются в российские события, а российская власть своими прозападными иллюзиями вольно или невольно действует им на руку — и в оборонной, и в экономической, и в духовной сферах. Впрочем, появилась причина поважнее иллюзий: только в своих западных покровителях, а не в собственном народе, нынешние правители России видят главную опору своего режима.
7. Прогноз на будущее
Итак, после победного третьего путча «демократы» взяли на себя всю полноту власти — но и всю полноту ответственности, приблизив момент оплаты по счетам. Счет уже предъявлен самой российской жизнью — за то, что Ельцин не учел в ней закономерностей, не зависящих от его путчей. Они привели к тому, что программу президентского "Выброса" поддержали лишь 15 % голосовавших (8 % всех избирателей РФ!), а на месте расстрелянного «красно-коричневого» парламента как феникс из пепла возник «коричнево-красный». Он, правда, теперь бесправный, но это не делает позиции президента прочнее: узурпация политической власти и удушение оппозиции не решает экономических проблем.
При таких катастрофических «реформах» и таких настроениях в народе — будущее имеет не так уж много вариантов, которые все ведут к одному: к банкротству нынешней власти. Новая же власть получит поддержку народа, лишь если возьмется отстаивать попранные национально-государственные интересы России.
Ельцин уже сделал вывод из поражения на выборах — умерил пыл реформаторов, подпустил патриотизма во внешней политике, пообещал заботиться о русских в "ближнем зарубежье". Но поздно. Его покаянное "прозрение" еще могло быть принято летом 1992 года, когда стала очевидна утопичность чикагско-гайдаровского эксперимента. Однако после двухлетнего упорствования в этих «реформах» и после пролитой из-за них крови Ельцин выиграть президентские выборы не сможет (впрочем, его команда опасается, что до 1996 года президент вряд ли дотянет из-за алкоголизма).
Если же он поддастся на давление Запада (уже звучат крики об "отказе от реформ" и о "новом русском империализме") и продолжит шоковую терапию (которой, как утверждают Гайдар и его западные спецы, "по настоящему еще и не было") — то обвал власти произойдет быстрее.
Парламент может ускорить этот процесс, требуя доступа к телевидению, расследования всех путчей и обвинений в коррупции…
Многое будет зависеть от силовых министерств. Но вряд ли устойчивости Ельцина поможет переподчинение служб госбезопасности — скорее это усиливает оппозицию в этой среде. Вряд ли также, купив и наградив армейскую верхушку, президенту удалось купить саму армию — она, как известно, голосовала за Жириновского. А самим фактом расстрела парламента, нарушив обещанный нейтралитет армии, Ельцин ввел в ее психологию новый фактор: оказывается, диктаторские перевороты возможны и допустимы.
К тому же, чем больше будет нарастать хаос, тем больше сам народ будет связывать надежды с "национальной диктатурой", на которую издавна надеялась и русская антикоммунистическая эмиграция. В том числе православные философы от И. Ильина до С. Франка — они считали, что только такая власть может спасти Россию в труднейший переходный период от тоталитаризма к правовому государству. "Декомпрессионной камерой для избежания кессонной болезни" назвал это когда-то "Посев"…
К сожалению, много времени для этого варианта уже упущено; кессонная болезнь произвела ужасные разрушения. Но по принципу "нет худа без добра", можно считать, что нынешнее смутное время имеет и свой положительный смысл: он заключается в изживании Россией иллюзий о механической пересадке западной модели. После тоталитарной несвободы маятник общественных настроений должен был неизбежно качнуться в сторону западнического подражательства. И оно должно было в полной мере проявить свою чужесть российскому самосознанию — чтобы быть отвергнуто уже сознательно (а не по коммунистической инерции). Лидеры западных стран, и прежде всего США, своей эгоистичной поддержкой компрадорских реформ этому очень помогли.
Огульно оклеветав государственно-патриотические силы нашего народа как «красно-коричневые» — они поддержали все путчи наших перекрасившихся недавних угнетателей. Называя "имперским шовинизмом" малейшую озабоченность о миллионах наших соотечественников в "ближнем зарубежье" — они безоговорочно поддержали шовинизм национал-коммунистических вождей в самостийных республиках, в полном соответствии со своим законом о расчленении России. Неужели они думали, что русский народ этого не заметит?
Он сейчас начинает осознавать и то, что все последние столетия цель западной политики была — ослабить православную Россию как альтернативную цивилизацию, сопротивлявшуюся денежной власти "сильных мира сего". Многое им удалось, ибо разрушать легче, чем созидать и духовно укреплять. Однако, их усилия так и не достигли конечной цели.
Потому что Россия обнаружила в себе непредвиденные ими, материалистами, качества.
Так, она оказалась непригодна ни для западнических реформ Петра I, оставивших болезненные, два столетия заживавшие (так до конца и не зажившие) раны; ни для масонского Временного правительства — сгнившего за одно лето и бросившего власть на улице… И даже интернационалистический марксизм, который "сильные мира сего" долго у нас поддерживали — он подвергся на русской почве непредвиденной мутации, не выдержав конкуренции с тысячелетней русской историей. В нем, вопреки первоначальному сатанинскому замыслу, обнаружился другой, провиденциальный смысл: перехватив у февралистов власть, большевики ценою огромных жертв невольно удержали Россию от присоединения к западному энтропийному процессу, оставив нам шанс на иную роль после освобождения.
Это, разумеется, не заслуга коммунистов, как полагали сменовеховцы, поздние евразийцы и национал-большевики. Это сам Божий промысел обращает в свою противоположность даже, казалось бы, победный разгул сил зла. В России так получилось именно потому, что наш народ сопротивлялся этому злу, а «заслуга» коммунистов состоит разве лишь том, что без их зверств не было бы сонма святых новомучеников, спасающих теперь Россию своими молитвами…
Именно потому, что духовный склад России не пригоден и для нынешних неофевралистских реформ — они отторгаются российским обществом. В России возникло невиданное для других соцстран сопротивление этим «реформам» и их носителям. Если бы нынешние "демократы" лучше чувствовали духовную культуру народа, которым взялись управлять, они бы осознали, что сопротивление им будет продолжаться столько, сколько будет существовать сам русский народ. Ни путчи, ни удесятеренные западные кредиты тут не помогут.
Провал нынешней «демократизации» России означает третий провал, после Петра и февралистов 1917 года, принудительной попытки реформирования русской цивилизации по западному рационально-материалистическому образцу. (Как символичен Петр I в партийном значке "Выбора России"!..)
Пора понять: спасение России возможно, лишь если она станет сама собой, вернется на прерванный тысячелетний путь. Учитывая неблагоприятные тенденции во всем мире — такой возврат был бы чудом.
Но оно возможно — с Божьей помощью, которая действует, когда люди готовы быть достойными ее: объединив слово и дело, волю и веру всей нации. Русская история в своих взлетах и падениях всегда соответствовала нравственному состоянию народа. Наши святые верили в то, что после революционной катастрофы это возможно, хоть и на "короткое время"… Вопрос в том, окажемся ли мы достойны их веры.
Москва-Мюнхен, ноябрь 1993 г. — январь 1994 г.
Поделиться книгой: