Бедовый мальчишка

— Слушать и не перебивать! — сказал Тимка внушительно.

Костик склонил на бок голову, подпер ее кулаком и чуть-чуть высунул кончик языка. Ему думалось, что так он с большим вниманием будет слушать мамино письмо. И, во всяком случае, не проронит ни одного слова.

Едва же Тимка прочитал: «Милые мои мальчики, Костя и Тима», как у Костика вырвалось — ей-ей, помимо воли:

— Ara! Меня мама первым назвала!

Тимка откинулся на спинку стула.

— Ты что же? — обиженно спросил Костик. — Я… молчу!

Целую минуту вредный Тимка сидел с закрытым ртом. А эта минута, по мнению Костика, длилась нескончаемую вечность.

Помучив Костика, Тимка снова взялся за письмо.

— «У нас начинается горячая пора. Хлеба стоят стеной, выше меня. И так прикидываю: сутками, пожалуй, не придется слезать с комбайна. Потому-то не обижайтесь, родные мои, на свою мамку — не до писем мне сейчас. Но сами пишите чаще. А то я буду тревожиться о вас. Слушайтесь бабушку. Не расстраивайте ее. Помните, у нее больное сердце…»

— Ой, Тимка! А мама и не знает, что мы тут самостоятельными живем! — вскричал Костик и сразу осекся.

Но было уже поздно. Тимка вновь развалился на стуле. Уставился глазами в потолок и, похоже, решил сосчитать все теснины, смотревшие сверху черными просмоленными сучками.

«Эх, и невыдержанный ты, Константин, человек! — покорил себя Костик. — Ведь поклялся — слова не промолвлю, покуда Тимка не закончит письма, а на вот тебе!»

Вздохнул. Посидел, посидел и опять вздохнул, да еще громче, чтобы разжалобить каменное Тимкино сердце. И знаете — помогло!

Тимка завозился на стуле, кашлянул в кулак, зашелестел почтовым в линейку листом.

— «Как только проводила я вас в дорогу», — начал было Тимка, но тут ему на бронзовеющее плечо села стрекоза, трепеща прозрачными крылышками. Думая, наверно, не оса ли собирается его жалить, Тимка повернул вправо голову, и пугливая стрекоза вспорхнула, пролетела над столом и скрылась в дверях комнаты. — «Как только проводила я вас в дорогу, — продолжал успокоенный Тимка, — от бабушки пришло письмо. Предупреждаю, мальчики, все это между нами. Бабушке ни слова. Пока она сама не заговорит с вами об этом». — Тимка поднял от письма свои чуточку потемневшие глаза и сурово посмотрел на Костика. — Уразумел, Константин? И не только с бабушкой… короче — ни с кем ни слова! Обещаешь?

Костик выпрямился. Встретился с братом пугливыми глазами, встретился и не отвел их в сторону.

— Даю честное… честное пионерское! — прошептал он.

— Читаю дальше. «Вы мальчики, помните, как мы уже не первый год уговариваем бабушку переехать сюда к нам. Родных у нее в городе нет, годы идут под уклон, и у нас ей будет спокойнее и веселее. И вот бабушка решила этой осенью вместе с вами поехать к нам в совхоз. Квартира у нас теперь двухкомнатная, удобная, светлая, и ей, я знаю, понравится. А свой садик бабушка собирается передать детям. Ведь у этого — соседнего — детсада — не очень-то большая территория. На месте бабушкиного плохенького домика построят добротное здание, и тогда ребятишки малые заживут куда как вольготно! Но бабуся о своем решении никому еще не говорила. «Думаю с тобой посоветоваться», — написала мне. Тима и Костик, вместе с этим письмом я посылаю и письмо бабушке. И от души радуюсь, радуюсь и тому, что она собирается к нам, и тому, что она отдаст садик, весь-то, весь взращенный дедушкой, так любившим детвору, шумливым галчатам. Думаю, и вы тоже обрадуетесь вместе со мной приятной этой весточке. Крепко-крепко обнимаю вас, мальчики, и так же крепко-крепко целую. Ваша мама».

И лишь только Тимка кончил читать, как Костик вскочил, бросился брату на шею.

— Тимка, Тимка! — весело кричал он, готовый задушить Тимку в своих горячих объятиях.

— Пусти! Ну пусти, что ли! — отбивался брат, тоже радостно возбужденный. — Пусти, баламут. Мы же сейчас с тобой всю посуду раскокаем!

Орел и Славка

— Утренний загар, Костик, самый полезный, — сказал Тимка. Расправил складки одеяла и стал укладываться. Когда же Тимка весь вытянулся в длину, ступни ног его свесились с крыши веранды.

— Эх, и вымахал же ты за эту зиму! — позавидовал Костик брату. — Даже вот на крыше не помещаешься.

— Разговорчики! — цыкнул Тимка. Не открывая крепко зажмуренных глаз, он попытался схватить Костика рукой.

Но тот увернулся.

— Я уже лег, Тимка, — кротко сказал Костик немного погодя.

А сам и не думал ложиться. Ногтем отковырнул тонюсенькую щепочку от старой тесины в зеленовато-белесых бородавках плесени.

«Сойдет за соломинку», — подумал Костик и бесшумно подкрался к брату. Плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться раньше времени, легонько коснулся щепкой Тимкиного колена. И тот сразу же дрыгнул ногой.

А Костик, прикрыв рот рукой, с минуту выжидал. Потом так же легонько пощекотал острым концом щепки Тимкин живот, ввалившийся ямкой.

Раздосадованный Тимка, думавший, что его беспокоит прилипчивая муха, хлопнул ладонью себя по животу. Костик чуть не расхохотался.

Дав брату время успокоиться, Костик на коленях прополз немного выше и уж совсем собрался пощекотать Тимке подбородок, как вдруг увидел… Что бы вы думали? Усы! Над верхней губой у Тимки курчавился темный пушок.

Костик еще ниже склонился над братом. Вот тебе и на! У Тимки растут самые настоящие усы!

Отбросив в сторону щепку, Костик закричал:

— Тимка! А у тебя… а у тебя… ха-ха-ха!.. Усы!.. Усы у тебя растут!

Тимка вскочил, точно его ужалила гадюка. Лицо налилось кровью. Глаза бешено сверкали. Разбойник да и только! Схватил Костика за руки, повалил его, прижал, как лягушонка, к неровным, бугристым доскам крыши. Эти неровности Костик ощущал спиной даже через бабушкино одеяло.

— Ты… ты почему не даешь мне спокойно лежать? — свистящим злым шепотом проговорил Тимка. — Предупреждаю, Константин… В последний раз предупреждаю: не прекратишь эти свои глупые фокусы — пеняй тогда на себя!

Тимка выпустил затекшие Костины руки и молча отодвинулся на самый край одеяла — дальше двигаться было уже некуда. Так же молча он лег на живот и отвернул от Костика в другую сторону лицо.

Ну и Тимка! Из-за чего это он, будто тигр, рассвирепел? Кажется, и обидного ему ничего не сказал Костик.

«Неужели я виноват, что у него выросли усы», — подумал растерянно Костик.

Хотелось горестно вздохнуть, но Костик сдержался. Пусть Тимка не воображает себе, будто он, Костик, испугался его угроз.

Костик рассеянно глядел на белые-белые, до ломоты в глазах, облака, рыхлые, многослойные, с засиненными краями. Они величественно плыли по небу, облако за облаком, ровно это шествовало стадо никому неведомых безобидных безглазых существ.

И вот в это самое время и заметил Костик в небе парящего орла. Реактивным самолетом носился в голубом стынущем просторе крылатый хищник, выделывая замысловатые фигуры высшего пилоталса.

Орел описывал круг за кругом, круг за кругом, снижаясь все ближе и ближе к земле. Вдруг Костик увидел маленькую птаху, метавшуюся над крышами домов. Это ее преследовал орел, распростерший свои упруго свистящие крылья.

Не в силах больше лежать, Костик сел, сжал кулаки.

«Запустить бы в бандита голышком!» — пронеслось в голове у Костика. Но где тут, на крыше, найдешь камень? Костик с отчаянием посмотрел направо, налево и снова задрал вверх голову.

Суматошно махая крылышками, серая птаха теперь уже металась над их домиком. А ее безжалостный преследователь, чуть кренясь набок, уже настигал свою жертву. Еще миг… всего один миг, и орел схватит насмерть перепуганную пичужку.

И в этот последний свой миг птаха вдруг растрепанным комком упала Костику в ноги. Жалобно пискнув, она юркнула под одеяло.

Орел прочертил кривую над Костиной головой, осеняя его своими огромными, тупыми на концах крылами. Костик успел даже разглядеть и его сильные когтистые лапы и блеснувшие пушистым снежным подбоем подкрылья.

— Ой, какой же он! — вслух с восхищением сказал Костик.

А потом с опаской сунул руку под одеяло. Птаха зашипела и клюнула Костика в ладонь. Но он ее все же поймал.

— Тимка!.. Смотри, Тимка, какая пичужка! — сказал Костик, держа в руках взъерошенную птицу.

У нее была черная головка, светло-серый надутый зоб и темные, с оливковым отливом крылышки. Натерпевшееся страху сердчишко билось часто-часто.

— Ну, ты что же, Тимка?

Тимка с неохотой повернул к Костику свое все еще сердитое лицо.

— Новенький фокус придумал?

— Ничего я и не выдумывал! — засмеялся отходчивый Костик. — Иди сюда. Какая, по-твоему, это птичка?

Подсев к брату, Тимка поглядел на птаху.

— Славка… Славка-черноголовка, — сказал, подумав, Тимка. — Они, славки, у нас здесь… в садах живут. Может, слышал когда-нибудь: «Чр-чр-чр»? Слышал?.. Славкин голос.

Склонившись над Костиной рукой, Тимка прикоснулся пальцем к черно-жуковой головке славки, от страха закатившей глаза.

— Как ты ее поймал?

— Да она сама… От орла спасалась. Ну, и под одеяло, — сказал Костик, все улыбаясь и улыбаясь. Вот он поднял на брата счастливые смеющиеся глаза. Спросил: —Отпустим?

Тимка кивнул.

— Отпускай… Ей же семью надо кормить.

Костик поднял над головой руку. Разжал пальцы и подбросил вверх маленькую отчаянную славку, победившую гордого сильного орла, властелина заоблачной выси. И славка-черноголовка, трепеща крылышками, шустро полетела в сторону оврага.

Куда делась соль?

Уже твердо было решено: после обеда они пойдут купаться на Волгу. И чтобы долго не возиться с обедом, Костик предложил:

— Давай, Тимка, сразу двух зайцев убьем? А?

— Каких зайцев? — Тимка выжидательно приподнял бровь.

— Первое блюдо, второе блюдо… Околеть с тоски можно, пока они варятся! А мы начистим с тобой картохи, поставим ее в миске варить… и пожалуйста тебе: сверху первое, внизу второе! Дошло?

— Дошло! — кивнул Тимка. — За работу!

Костик помогал брату старательно. Делали все рука об руку. И вот на электроплитке уже стояла миска с прозрачной колодезной водой. А на дне ее поблескивала горка бело-розовых картофелин с приклеившимися к ним воздушными пузырьками.

Заглянув в миску, Костик сказал:

— Посолить надо. Потом крышкой закрыть. И пусть варится.

— Сейчас посолим. — Тимка вытер полотенцем мокрые руки и пошел в комнату.

Слышно было, как он открывал дверку шкафчика с посудой, как передвигал тарелки, чашки. А когда брат уронил на пол ложку, нетерпеливый Костик закричал:

— Тимка, ты чего так долго?

— А я горшочек с солью никак не найду… Вечная история — ты никогда на место ничего не ставишь!

— Потеха! — Костик влетел в комнату и принялся сам переставлять с полки на полку бумажные пакетики, кульки, железные банки.

Заботливая бабушка перед отъездом накупила им всяких круп.

— Ну, чего ты еще роешься? — буркнул раздраженный Тимка. — Я все полки обшарил. Нет соли!

Костик повернулся к брату раскрасневшимся лицом.

— Дожили!

— Дожили! — повторил вслед за Костиком Тимка и внезапно рассмеялся. — Что это мы с тобой распетушились? Подумаешь, ценность какая — соль! Зайдем с купанья в лавочку и купим целый пакет. А сейчас, Костик, сбегай к Кире. У нее-то, наверное, есть соль.

— К кому? — протянул удивленный Костик. — К какой такой Кире?

— К соседке нашей… Она еще за спичками к нам приходила.

— Это к рыжухе? — Костик попятился к двери и стукнулся затылком о косяк. — И не подумаю! Я… я лучше в колодец прыгну, чем к ней.

— В кого ты такой злопамятный, Константин? — спросил Тимка. Напялил на себя ковбойку, брюки, достал из-под раскладушки сандалеты. Сбегая с крыльца, отрывисто бросил: — Я мигом!

«И охота ему идти на поклон к рыжухе? — думал Костик, садясь на пол рядышком с бездельником Мишкой, страсть как любившим поспать. — Уж лучше несоленое есть, чем к ней сломя голову бежать… А вдруг рыжая вместо соли фигу Тимке покажет?»

Время шло, уже задымилась парком помутневшая в миске вода, а Тимка все не возвращался и не возвращался.

— Пойду-ка в щелку в заборе погляжу, — сказал вслух Костик. — Кто знает, дома ли еще рыжуха? Может, Тимка в лавку навострил лыжи?

Разыскав в высоком заборе щелку, Костик прижался лбом к нагретой солнцем тесине в натеках смолы.

По ту сторону сада перед белой дачей стояли Тимка и рыжуха. Стояли и весело о чем-то болтали. Девчонка часто вскидывала тонкую руку и начинала наматывать на палец огненную прядку, то и дело упрямо падавшую ей на висок. А Тимка, не спускавший с Киры глаз, только лыбился.

Видно Тимка сейчас обо всем забыл: и про кипящую картошку, и про соль, и про голодного брата. Стоял столбом, развеся уши, а та — хитрая — все трещала и трещала без умолку.

Костик нагнулся, поднял из-под ног ком ссохшегося чернозема. Оглядел его со всех сторон. Ничего, сойдет?

«Попасть бы рыжей в голову, пусть бы поскулила!»— подумал Костик, отходя от забора. Потом разбежался, подпрыгнул и запустил тяжелый комок на соседний участок. И тотчас услышал испуганный возглас:

— Ой, кто-то кидается!

Довольный Костик помчался на веранду, вытирая о трусы ладони. От миски с картошкой валил пар, из-под крышки лезли пузыри. Схватив со стола полотенце, Костик снял горячую крышку, подул на кипящую белым ключом воду. Тут-то и появился в дверях Тимка.

— Принес соль? — спросил как ни в чем не бывало Костик.

Тимка растерянно заморгал глазами.