Помоги проекту - поделись книгой:
— Теперь я понимаю, — медленно кивнул головой АБТ. — Ты прав. Он потерялся. Он не существует для меня и для тебя, но он существует для человека.
Дункан бросился бежать и укрылся за обломком скалы. Два муравья смотрели в его сторону некоторое время, потом снова вернулись к своей работе у канала, словно начисто забыли о нем.
Он лежал на спине. В небе не было ничего, кроме ослепительного белого свечения, — казалось, оно струилось отовсюду, проникая даже в сознание Дункана. Как же он не понял раньше! Солнце и небо выглядят столь необычно, потому что здесь нет кислорода.
Его грудная клетка ходила вверх и вниз, легкие шумно втягивали воздух. Не может быть! Это дурной сон. Конечно, сам он реален. А эта планета? Она тоже реальна?
Эти два факта, взятые вместе, означали следующее: либо он в состоянии дышать в атмосфере, лишенной кислорода, либо…
Да нет, он на Земле! У него есть уютный коттедж и жена по имени Нэн. У нее каштановые волосы и карие глаза. Дети будут похожи на нее, когда родятся. Или они уже родились? Солнце выжгло его мозги, и он уже ничего не помнит. Он положил голову на грунт и закрыл глаза.
Прошло немало времени, пока Дункан наконец заставил себя вернуться в туннель.
Он шел, как слепой, то и дело спотыкаясь о камни, падая в ямы и рытвины и с трудом выкарабкиваясь оттуда.
…Он закрыл за собой все двери.
Рэнд и Диверс перетащили Каменную Морду из камеры и уложили его в углу своей комнаты. Дункан смотрел на то, что он раньше принял за человека. Он убил гигантского муравья. Его кулаки раздробили шею и почти оторвали голову насекомого. Паутина окровавленных нитей тянулась из открытой раны. Зеленая нагрудная бирка с буквами НН одиноко лежала на полу, словно глаз, насмешливо подмигивающий Дункану.
Когда он вошел, Диверс резко повернулся и поспешно занял такую позицию, чтобы между ним и Дунканом оказался стол. Рэнд остался стоять посредине комнаты, держа руки за спиной и напряженно уставившись в пол, словно у него не было никакого желания рассматривать что-либо еще.
Медленно, негнущимися ногами Дункан сделал шаг к Рэцду, пытаясь глядеть прямо, но когда Рэнд поднял голову, Дункан отвел глаза. Со страхом он ждал слов, которые пригвоздят его к небытию. И все же он еще цеплялся за последнюю надежду, что все это — обман, мистификация, попытка разрушить его личность с какой-то неясной целью. Но в голосе Рэнда не было ни насмешки, ни лукавства. Он говорил ровно и без эмоций, откровенно и беспощадно. Только скорбные складки у глаз выдавали сострадание.
— Мы — Диверс и я — представляем здесь интересы компании «Лаборатория ДНА». Мы создаем живые организмы для работы на планетах, враждебных человеку. Наша основная продукция — большие насекомообразные биороботы, предназначенные для добычи полезных ископаемых.
Все организмы построены из одних и тех же элементов и различаются лишь их пропорциями. Opганизм растет, если новые клетки возникают быстрее, чем отмирают старые. Зрелость наступает, когда устанавливается равновесие. Мы стараемся задержать этот процесс до тех пор, пока наш продукт не достигнет нужных размеров. "
Наши «насекомые» имеют свою классификацию — они делятся на три типа, и каждый предназначен для определенной цели. Типы ДКН и АБТ управляют процессом добычи и роют шахты. Два НН-типа запрограммированы на организацию производства. Два года назад один из АБТ… сошел с ума. Он возомнил себя человеком. Мы с Диверсом потратили два года, пытаясь выяснить, что именно привело его и нескольких других насекомых к психозу. Теперь мы это знаем — благодаря вам.
Мозг насекомого формируется таким образом, чтобы стать как бы отпечатком, слепком, факсимиле мозга реального человека. Кто был этот человек, чей мозг послужил нам прототипом, — не имеет значения. Важно другое: мы создали нечто, недоступное нашему собственному пониманию.
Несколько часов назад вы потеряли свой опознавательный знак. Может быть, его зацепило крюком от блока. Как бы то ни было, знак исчез, и вы обнаружили, что лишились индивидуальности, личности. Ваш мозг не мог примириться с идеей небытия, несуществования, он отверг ее и придал новые качества вашему «я». Мы не знаем, как и почему это произошло. Мы не знаем, как могли вы овладеть воспоминаниями о Земле и человеческой жизни и культуре, когда никто вас этому не обучал. Но мы знаем, что это вам удалось.
Я хотел бы сейчас остановить нашу работу. Мне нужно время, чтобы изучить дело рук своих, проверить на этих существах все известные психологические тесты и понять, что же я все-таки создал. Вырастил ли я существа, которым их труд приносит удовлетворение, как я предполагал, или же породил несчастнейших из несчастных, обреченных на страдания? Но мне не дают времени. Правительство сказало — нет. Насекомые должны добывать то, в чем нуждается Земля. Поэтому у меня есть единственный выход. Отныне рабочие насекомые будут создаваться еще более обезличенными, лишенными даже крупицы индивидуальности. У них не будет никакого самосознания, даже связанного с их трудом и опознавательной биркой. Лишенные всякого представления о собственном «я», они не смогут его потерять.
Это все, что я могу сделать.
Рэнд умолк. Плечи его сникли, глаза закрылись.
Дункан поднял руку и стал разглядывать ее. Он мог поклясться, что видит морщины и складки кожи на ладони, видит черные волоски на суставах пальцев. Он ощущал, как сердце качает кровь, бегущую по жилам.
Наконец он поднял голову.
— Что стало с остальными?
— Они предпочли умереть.
— Я тоже, — раздался шепот. Дункан понял, что это его голос.
— Там, в долине, в сводчатом здании с куполом находится Атомизатор, — сказал Рэнд. — Мы пользуемся им для уничтожения остатков горной породы.
Остатки породы? Умереть такой смертью означало, что он и не жил. Но он жил! Последние несколько часов он был человеком. Может быть, его смерть заключала в себе какой-то смысл. Но какое значение имело это теперь?
Он окунулся в воспоминания и ухватился за одно из них. Когда-то людей приговаривали к смерти за преступления. Вот и он был повинен в преступлении, имя которому — обман. Он посягнул на звание Человека. Он заявил, что его дом — Земля. Но и это оказалось ложью. Дом — это когда есть палисадник, тепло и сострадание. Это не остров по имени Венера в океане Космоса, где не растет ничего, кроме Времени, где тепло измеряется всесжигающим пламенем доменных печей, а о сострадании никто не ведает.
Он был виновен. И его приговором была смерть.
— Я готов, — сказал он.
— Я пойду с вами, — сказал Рэнд, и когда Дункан заколебался, добавил: — Я знаю, вы все еще во власти грез. Вам нельзя идти одному.
Дункан пытался что-то ответить, но смог только кивнуть.
Рэнд снял с вешалки в стенном шкафу один из резиновых костюмов и стал надевать его.
Диверс по-прежнему сидел за столом. Теперь он отдыхал, наблюдая за струйкой сигаретного дыма, поднимающегося к потолку. Когда Дункан приблизился к нему, он резко дернул головой, глаза его сузились.
— У нас с вами есть кое-что общее, — сказал ему Дункан. — Нам обоим не хватает человечности.
Диверс прикусил губу и покраснел. Он хотел что- то возразить, но внезапно отвернулся.
Рэнд и Дункан проделали путь по всему коридору, пока последняя дверь не закрылась за ними.
Солнце жгло немилосердно. Но для Дункана оно стало ласковым желтым шаром, заставлявшим блаженно жмуриться. Каменистая почва была неровной, в ямах и выбоинах, но Дункану казалось, что он видит зеленую травку, стелющуюся от ветра. Он заметил, как кролик выскочил из своей норы, смешно двигая носом, метнулся в лесную чащу…
Они вошли в сводчатое здание, миновали огненные печи, которые он не помнил, и оказались в полутемном жарком помещении. Жидкий золотистый металл стекал по желобу в литейные формы, следовавшие дальше по рельсам.
Вот и Атомизатор.
Рэнд взял его за руку.
— Вы меня слышите? — спросил он. Лицо его под прозрачным шлемом было бледным, рука, обхватившая локоть Дункана, дрожала. — Вам надо только войти внутрь и закрыть дверь.
Дункан шагнул к контейнеру. Рэнд задержал его.
— Пробудитесь от своих грез. Что хорошего они вам принесли?
Дункан знал: если бы это было на Земле и он оказался человеком, приговоренным к смерти, все происходило бы точно так же. Священник пришел бы к нему с последними утешениями, потом врач дал бы ему маленькую таблетку, снимающую страх.
Но он не желал бы такого конца.
Переступив порог, он увидел крохотный блик света — наверное, от солнца.
Он сам закрыл за собой дверь.
Он видел, как губы Рэнда беззвучно шепнули: «Прощай».
Грезы поглотили его полностью, вознеся над жалкой и безобразной оболочкой насекомого. В тайниках своего сознания он кричал: «Я человек!», — и эта призрачная реальность победно торжествовала над другой реальностью-истинной. И разрушительные силы, мощным смертельным потоком ринувшиеся сквозь атомы его тела — покрытого теплой кожей человеческого тела! — проникли в самые глубины мягких тканей его человеческого естества, и его скорбный путь в небытие был исполнен ужаса и боли.
Но именно этого он жаждал.
Александр Нариньяни,
доктор физико-математических наук
Гермоген Поспелов,
академик РАН
«ДУМАТЬ ЗА НАС НИКТО НЕ БУДЕТ»
Классический рассказ Дорис Писарчиа уже был опубликован на русском языке, но в сокращенном виде. Поскольку этот номер журнала редакция решила посв
Почему утрачен общественный интерес к проблеме искусственного интеллекта? Обозначился спад исследований? Или возникли серьезные трудности? Может быть, проблема оказалась не имеющей решения?
Г.П.: — Спада никакого нет, скорее наоборот. Сейчас работы по искусственному интеллекту расширяются. Есть спад общественного интереса, потому что такие названия книг, как «Думающий компьютер», «Компьютер-творец», породив волну полемического ажиотажа, оказались чисто рекламными преувеличениями.
— Скажем, заголовок гласит «Машина-переводчик», а речь идет всего лишь об электронном словаре.
А.Н.: — Один из крупнейших специалистов в области искусственного интеллекта Марвин Минский определяет его как свойство машины, когда она может делать то же, что и человек, используя свой разум. Разделяя этот подход, мы уверены, что машины станут играть заметную роль в коммуникативных отношениях людей в процессе их деятельности.
— То есть, они станут честью человеческой культуры?
Г.П.: — Неотъемлемой частью. Самым значительным событием последних лет стал японский проект создания ЭВМ пятого поколения. Десятилетняя программа была призвана обеспечить использование систем искусственного интеллекта для рывка в производительности интеллектуального труда. Одной из задач проекта было повышение качества управления сложными технологическими процессами, исключающими создание катастрофических ситуаций. То есть, при принятии ответственных решений очень важны так называемые опытные знания — те, которые накапливаются с опытом и проявляются потом на уровне интуиции. Хотя такая информация формализуется плохо, однако это возможно; так появились бывшие одно время очень модными экспертные системы.
— Но, простите, все же это не разум…
А.Н.: — Вы имеете в виду «интегральный» разум? Ну до этого еще очень далеко. Чтобы машина была равна человеку — это пока исключено.
— Это «пока» я понимаю. Но скажите, вы вообще проводите различие между интеллектом, системой, способной к логическим oneрациям, и самосознанием, тем, что называется «я»? Будут ли машииы когда-либо обладать самосознанием, то есть осознавать свое существование?
А.Н.: — Это вопрос скорее философский. Я хочу вас, в свою очередь, спросить: вы за вашей собакой признаете самосознание?
— Конечно!
А.Н.: — А другой, у кого нет собаки, не признает. Есть люди, которые не видят личности даже в других людях. После создания ЭВМ пятого поколения мы подошли к определенному порогу…
— Но ведь считается, что проект своих целей не достиг.
А.Н.: — Это спорно. Да, первоначально сформулированные задачи решены не были. Однако проект вывел Японию на второе место в мире в этой области. Созданы кадры, мощные коллективы. Это просто замечательно — пытаться решить сверхзадачу. Войска, поднятые в бой, становятся гвардией. Японцы продемонстрировали сильные стороны интеграции государственных программ, кооперации основных конкурентов при решении национальной задачи.
Г.П.: — Наши разработки идут примерно по этому же пути. Но некоторые центры (например, Институт кибернетики в Киеве, Ростовский центр) занялись исследованиями в другом направлении, исходя из анализа деятельности мозга. Это направление, обозначенное еще в 60-х годах Розенблаттом (который предложил сеть из формальных нейронов), называется сегодня нейрокибернетикой — созданием нейрокомпьютеров и нейросетей. Их сейчас стали называть ЭВМ шестого поколения. Но достижений здесь пока еще значительно меньше.
А.Н.: — Нейрокомпьютеры сегодня в моде. Но это очень эклектичная область; под одним флагом выступают 5–6 разных направлений. Еще нужно посмотреть, что из всего этого выйдет.
— Ну что ж, давайте возвратимся к пятому поколению. Я помню, как известный наш ученый-лингвист Вячеслав Иванов улыбался, слушая споры по поводу поиска сигналов внеземных цивилиэаций. Он говорил: вы исходите из собственных способов мышления и полагаете, что «они» используют те же способы интеллектуальных построений. Но разработчики систем искусственного интеллекта уже сейчас понимают, что в машинах могут быть реализованы совсем другие принципы, — у них другой объем оперативной памяти, например, и они могут иметь совершенно другой, «нечеловеческий» язык…
А.Н.: — Все правильно. Это как ситуация с колесом: в природе его нет, а в технике оно применяется повсеместно. Машина не умеет описывать ситуацию на обычном человеческом языке. Более того, мы еще плохо понимаем, как происходят интеллектуальные операции у человека. На поверхности язык, слова, а что происходит «внутри» — еще очень и очень неясно.
Г.П.: — Мозг, как известно, состоит из двух полушарий. Работа левого сегодня моделируется по всем направлениям вычислительной техники — здесь и логические операции, и счет, и т. д. А в правом возникают образные представления. Это пока машина не способна воссоздать. Работы в этом направлении только начинаются, возникла так называемая когнитивная графика. Еще в прошлом веке Адамар, исследуя работу математиков, выяснил, что, прежде чем они формулируют свои выводы, у них возникают разного рода образные представления. Эти представления и реализуются в когнитивной графике. У нас есть, например, такой проект: молекулярный дизайн. Химикам важны структура молекул и их свойства. Спирт и эфир имеют одинаковые формулы, но атомы в их молекулах соединены по-разному, отсюда и разные свойства. Когда химики разрабатывают новые вещества, новые лекарства, для них важны эти представления в виде молекулярного дизайна.
— Покойный астроном профессор И. Шкловский говорил о себе: чтобы думать о процессах в Галактике, мне требуется представить ее образно, даже нарисовать…
А.Н.: — Эти познавательные уровни можно как-то стратифицировать: есть символьный точный, где работает математика, есть символьный менее точный — уровень экспертных систем. Есть уровень языка, где понятия нечеткие, а смысл, создаваемая модель мира, комбинируется довольно сложным образом. Есть уровень пространственных образов. И мы от чистой математики (которая имеет не такое уж большое отношение к реальности) начинаем проникать в плохо формализуемые качественные области. Хотел бы еще добавить: ЭВМ пятого поколения — это не более чем метафора. Никаких таких машин нет, появляются системы с разными свойствами, у одних одни доминанты, у других — другие. Новый японский проект вообще мыслится как антитеза предыдущему, его строгой логике, вычислениям, детерминизму, точности, не характерным для людей, опирающихся на интуицию, образы и другие плохо формализуемые вещи. Этот проект делает акцент на гибкости и пытается создать субформальные методы. Разрабатывается проект «Real World Computing» - нечто вроде погружения в реальный мир.
Г.П.: — Я хочу обратить внимание на важный практический аспект «интеллектуальных» систем пятого поколения. Они дают возможность создания безлюдных технологий и производств, исключающих участие человека по соображениям безопасности и иным требованиям. Или, скажем, автономных транспортных средств, навигация которых осуществляется по ориентирам или картам.
Они используются в экстремальных условиях или агрессивных для человека средах. Представьте себе безлюдный танк…
— Я лучше представлю себе что-то вроде марсохода или венерохода…
Г.П.: — На повестке дня создание систем общения пользователей с ЭВМ на естественном языке. Пока что сделано немного. Текстовое обучение — куда ни шло. А вот голосовое — машины не любого человека понимают; им нужно «привыкать» к голосу.
Вообще, практических применений систем искусственного интеллекта не счесть: здесь и повышение качества медицинской диагностики, и процесс обучения, и техническая экспертиза проектов. Системы управления коллективной деятельностью (в том числе управления войсками). Но подчеркну: речь идет не об «интегральном» интеллекте, а об отдельных направлениях интеллектуальной деятельности.
— А. каких успехов добьются в этой области лет через десять? Все ручейки сольются? Такие системы станут объединенными? Я смогу, скажем, иметь при себе портативное переводное устройство, чтобы не объясняться в чужой стране жестами?
Г.П.: — Вещь вполне возможная.
А.Н.: — Правда, перевод будет лишь грубым подстрочником.
— А до живого перевода далеко?
А.Н.: — У вас один общий вопрос, а один частный. Что касается первого — вы знаете, наверное, что микропроцессоры встраиваются сегодня куда угодно, даже в игрушки. Стоимость их падает, а мощность растет. Постепенно набирают мощность и увеличивают функциональную гибкость интеллектуальные компьютеры, и их проникновение в разные области будет все более широким. Интересные результаты будут комбинироваться, будет происходить выход на новое качество.
Г.П.: — Сейчас происходит реконструкция машин. Раньше, скажем, проблема интерфейса решалась в последнюю очередь. Сейчас с него начинается проектирование машины.
А.Н.: — Тридцать лет назад ЭВМ было мало, они были дороги, и люди к ним только приспосабливались. Но это было нетрудно, это были люди подготовленные, специалисты. Сейчас же, когда компьютер есть чуть ли не на каждой кухне (не у нас, разумеется), он должен быть приспособлен к человеку. Не заставишь ведь миллионы людей программировать в «фортране». И все это становится возможным лишь с использованием технологии искусственного интеллекта… А что касается вашего вопроса о переводчике в сумке — через 10 лет это будет вполне реально, но лишь в узких областях. Это, в частности, бытовая лексика с небольшим словарным запасом и простыми фразами. Вы сможете объясняться на улице, в магазине.
Г.П.. — Есть и еще один аспект… К системам искусственного интеллекта привлечено внимание военные. Война в Заливе показала эффективность высокоточного, «умного» оружия, использующего геофизические принципы, распознающего образы. Представьте: летит первая ракета и пробивает защиту. Вторая влетает точно в это отверстие и производит разрушения внутри.
— А как конкретно обстоят дела в этой области у российских ученых?
А.Н.: — Как и все, мы боремся за выживание, за сохранение кадрового ядра.
Г.П.: — Но падение научного потенциала налицо. Нынешняя власть в своем «неудержимом» стремлении к рынку как будто даже понятия не имеет, что управление научно- техническим процессом в странах «семерки» сильно централизовано. В США существует перечень критических технологий, пользующихся первоочередной поддержкой правительства. Их более 20: микроэлектроника, машины с параллельной архитектурой и т. д. Системы с искусственным интеллектом там тоже есть. И деньги, по нашим понятиям, выделяются очень немалые.
— Я возвращаюсь к «источнику общественного разочарования». Значит, интегральный искусственный интеллект невозможен?
А.Н.: — А какая в этом, вообще говоря, необходимость? Ну появись завтра машины с возможностями человека — что с ними делать? В каком качестве использовать? Вжерла вулканов посылать? Солдат производить?
— И все-таки — «да» или «нет»? Машина с разумом не хуже человеческого — беспочвенная фантазия? И всякая там автономная их эволюция…
А.Н.: — Так говорить я бы поостерегся. Что будет через полтысячи лет? Это все-таки — за видимым горизонтом.
— Ну а суперинтеллект возможен?
А.Н.: — Интеллект ведь и у разных людей различен. В некоторых случаях — на много порядков. Трудно вообще подсчитать крайние значения интеллекта. Супер-Эйнштейн? Не вижу принципиального барьера.
Г.П.: — Подытоживая, можно сказать: проблема искусственного интеллекта решается. Но еще многое предстоит сделать. Новые информационные технологии позволят по словесному описанию проектируемого объекта строить его математическую модель. Станет полностью автоматическим планирование производства. Сейчас активные исследования ведутся в направлении систем с естественном языковым общением (пока таких систем вообще нет), расчетно-логических экспертных и гибридных систем. И все же думать за нас никто не будет.
— И последний вопрос. Поиски внеземных цивилизаций, как известно, не принесли успеха — вероятно, из-за громадной разницы в способах интеллектуальных построений, моделирования реальности. Хотя, по утверждению Минского, наш способ мышления самый экономный…
А.Н.: — Последнее утверждение слишком категорично. Но и относить все за счет интеллектуальных различий я бы не стал. Есть ведь масса и других факторов, которыми можно объяснить отсутствие сигналов внеземных цивилизаций. Но это уже другая история…
Поделиться книгой: