— Дело в том, что… — Словно бы передумав, Дэмьен оборвал себя на полуслове и как-то странно посмотрел на жену. — Впрочем, неважно. Я и так убил кучу времени на этот бесполезный спор. Но прежде чем вернуться к делам, мне хотелось бы выяснить еще одну вещь. Если я скажу, что все, что рассказала тебе Элеонор в ту ночь, — от слова до слова стопроцентная ложь, ты поверишь мне?
Сердце Мишель ёкнуло от внезапной надежды. Однако рассудок тут же заглушил пустую мечту.
— А с какой стати я должна верить именно тебе?
— Я и не прошу. Просто ответить: ты доверяешь мне или нет?
— Я уже и не знаю, кому доверять, — попыталась уйти от ответа Мишель. Ее сердце билось подобно пойманной птице.
Однако Дэмьен был неумолим.
— Да или нет?
Мишель вспомнила голос сестры, когда та исповедовалась перед ней. Разве можно подделать такие чувства, такие интонации? Затем молодая женщина вспомнила Этьена. Однажды она уже доверилась мужчине. И что же получила взамен?
Решение было принято. Гордо подняв голову и глядя прямо в зеленые глаза мужа, Мишель с вызовом отчеканила:
— Нет!
Выражение нечеловеческой боли, на миг исказившее красивые черты мужественного лица, вновь уступило место обычной непроницаемой маске. Абсолютно ровным голосом Дэмьен произнес:
— В таком случае нам больше не о чем разговаривать.
Отвернувшись, он медленно пошел прочь. Однако Мишель бросилась наперерез и преградила мужу дорогу. Бешено сверкая глазами, она воскликнула:
— Нет, черт возьми, есть о чем! Объясни, какого дьявола ты вообще женился, если тебе совершенно наплевать на меня?
Мягко улыбнувшись, Дэмьен взял молодую женщину за подбородок и тихо произнес:
— Мне никогда не было наплевать на тебя, Джинджер. Впрочем, к чему теперь слова? Я не смог сделать тебя счастливой. Пускай же другому посчастливится больше.
Отшатнувшись, Мишель похолодела. Казалось, будто огромная тяжесть обрушилась ей на плечи и придавила к земле.
— Ты… ты предлагаешь развестись?
— А разве после сегодняшнего разговора у нас есть другой выход?
— Да! — убежденно воскликнула Мишель, однако ее пыл тут же угас. Если Дэмьен хочет развестись, то какой смысл удерживать его против воли? Бесцветным голосом молодая женщина поправилась: — То есть нет. Ты прав: наша дальнейшая совместная жизнь представляется просто бессмысленной.
— В таком случае завтра же мой адвокат займется бракоразводным процессом. Можешь не волноваться, я оставлю тебе достаточно средств к существованию.
Мишель устало опустилась в ближайшее кресло. Казалось, жизненная энергия покинула ее.
— Неужели за все время нашего знакомства ты так и не понял, что мне не нужны твои деньги?
На лице Дэмьена вновь появилась мягкая улыбка.
— Знаю, Джинджер. И все же позволь мне сделать этот прощальный подарок, раз я оказался не в силах дать тебе ничего другого. Дом в полном твоем распоряжении. Уедешь тогда, когда посчитаешь нужным.
Мишель с испугом посмотрела на мужа, взявшегося за ручку входной двери.
— А как же ты? А вещи? Ведь нельзя же уйти просто так, без ничего!
Уже переступив через порог, Дэмьен обернулся и послал Мишель прощальную улыбку.
— Не беспокойся обо мне, Джинджер. Я не пропаду.
И исчез за дверью.
— Уважаемые леди и джентльмены! Пожалуйста, пристегните ремни. Наш самолет направляется на взлетную полосу. Через несколько минут…
Мишель сидела, отвернувшись к окну, и глотала слезы. Самолет плавно оторвался от земли, и перед глазами замелькали до боли родные картины: красные крыши домиков, белоснежные пляжи, изумительная зелень Тенерифе и, наконец, величественный вулкан Тейде — неизменный страж и хранитель острова.
Казалось, ничто не изменилось за год, что прошел с тех пор, как Мишель впервые увидела Тенерифе. Но, однако, какая разительная перемена произошла с ней самой! Конечно, двенадцать месяцев назад молодая женщина тоже ощущала печаль и горькое разочарование. Но что были те чувства перед неизмеримой глубиной и силой сегодняшних! Тогда Мишель еще верила в возможность отыскать свое счастье. Ей казалось, что жизнь только начинается. Теперь же впереди не было ничего, кроме долгих, томительных, одиноких лет да горьких воспоминаний о единственной и большой любви, которую люди порой напрасно ждут всю свою жизнь. Мишель посчастливилось, она встретила такую любовь. Однако не сумела сохранить и теперь все оставшиеся годы обречена тосковать по ней…
Когда Дэмьен ушел, Мишель поняла, что не в силах оставаться в доме, где все напоминало о том времени, когда они были счастливы. Собрав вещи, она в тот же день переехала в гостиницу, где и стала думать о том, что делать дальше.
Ясно было только одно: она должна немедленно покинуть Тенерифе. Но куда направиться? Ответ пришел сам собой — в Англию. Все сделать так, как было запланировано еще год назад, до того как появился Дэмьен, встреча с которым перевернула жизнь Мишель.
С той лишь разницей, что теперь предстояло не выстраивать новую жизнь, а постараться склеить осколки старой, чтобы хранить их, как порой люди хранят старые вазы, никому не нужные, ни на что не пригодные, но напоминающее о чем-то очень дорогом сердцу.
Прилетев в Лондон, Мишель на первое время поселилась у Элеонор. Казалось, старшая сестра искренне огорчена неудавшимся браком младшей. Она принялась заботиться и оберегать Мишель с нежностью матери. Молодой женщине оставалось только удивляться такому поведению Элеонор, поскольку отгадать причины столь разительной перемены она была не в силах.
— Элеонор, почему вдруг ты стала так относиться ко мне? — Как-то раз напрямик спросила Мишель. — Даже в лучшие годы я не замечала, чтобы ты испытывала ко мне особенную привязанность.
— Тебе только кажется, — возразила сестра.
— Нет, не кажется. Не пытайся меня обмануть. Лучше прямо скажи почему?
Элеонор как-то сразу сникла и невнятно пробормотала:
— Потому что я очень виновата перед тобой. Пожалуйста, никогда меня об этом не спрашивай.
Сколько Мишель ни старалась, ей так и не удалось добиться более вразумительного ответа. В конце концов она решила, что Элеонор никак не может простить себе того, что не уберегла ее от злополучного брака.
Вскоре Мишель отыскала себе подходящую работу. Здесь ей очень помог опыт, полученный на Тенерифе. А вслед за этим она сняла небольшую, но очень милую квартирку неподалеку от дома Элеонор. Сразу же после окончания ремонта Мишель перебралась жить туда. Острая боль, поначалу терзавшая ее, стоило лишь вспомнить Дэмьена, постепенно переросла в глухую, ноющую тоску, которая, казалось, навеки поселилась в глубине сердца.
Так прошло три месяца.
Понемногу Мишель начало беспокоить то, что у нее до сих пор, считая со дня возвращения с Тенерифе, не было месячных. Сначала она приписывала это перенесенному стрессу. Однако вскоре затянувшаяся задержка не на шутку встревожила ее.
Постепенно у Мишель появилась смутная надежда, которая росла и крепла с каждым днем. Набравшись смелости, молодая женщина обратилась к врачу. Результаты анализов не оставляли ни малейших сомнений: она беременна.
Известие потрясло Мишель до глубины души. Она станет матерью! У нее будет малыш! Эта мысль меняла всю жизнь молодой женщины, придавая ей новый смысл.
Дэмьена не вернуть, рассуждала Мишель, но зато у меня осталась частичка его, плод нашей любви — ребенок. Мой и Дэмьена! Сознание этого буквально окрылило ее. Осунувшееся лицо вновь округлилось, на щеках появился здоровый румянец, а в глазах — живой блеск.
Наконец Мишель сообщила великую новость сестре. Услышав о будущем племяннике, Элеонор обрадовалась, кинулась обнимать и целовать сестру, а потом вдруг резко отшатнулась и заплакала.
— Не переживай, сестричка, все образуется, — стала успокаивать ее Мишель. — Поверь, я очень рада, что у меня будет ребенок. Это самое радостное событие с тех пор, как я обосновалась в Лондоне! Пожалуйста, не вини себя больше в том, что произошло между мной и Дэмьеном. В этом нет ни малейшего твоего греха. Я сама стыжусь, что не послушалась твоих советов и вышла замуж.
Однако вместо того, чтобы успокоить, эти слова заставили Элеонор разрыдаться еще больше.
— Нет, ты должна стыдиться того, что… что вообще стала слушать меня, — сквозь всхлипывания донеслись слова старшей сестры. — Это я, я одна кругом виновата! Ведь… я все наврала тебе, Мишель!
Мишель почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Колени подогнулись, и она рухнула в кресло. В голове немедленно вспыли слова Хуаны, сказанные в защиту Блейдстоунса. Понимая, что означает страшное признание Элеонор, молодая женщина все же прерывающимся голосом спросила:
— Как… обманула?
— Я говорила, что Дэмьен — страшный бабник, что он ни одной юбки не пропустит… Что он с презрением относится к слабому полу, без зазрения совести обманывая женщин на каждом шагу… Что превыше всего он ценит собственную свободу, поэтому никогда не женится, если только обстоятельства не вынудят его… Так вот, это все ложь, ложь!
Мишель внезапно осипшим голосом произнесла:
— Значит, он никогда не предлагал тебе выйти замуж?
Элеонор закрыла лицо руками.
— Предлагал… Но я отказалась!
— Как… отказалась? — Мишель потрясенно уставилась на сестру.
— Это произошло пару лет назад, — начала Элеонор свою горькую исповедь. — Дэмьен и я встречались уже довольно длительное время. И однажды он сделал мне предложение… Все было так романтично: свечи, шампанское, огромный букет роз… — Элеонор всхлипнула. — Но я по своей дурости отказалась… Я рассмеялась ему в лицо, заявив, что никак не думала, что он готов совершить такую глупость. Я еще много чего тогда плела. Про то, что вообще никогда не выйду замуж… Что считаю всех женатых людей дуралеями, которые сами сунули шею в петлю… Что брак мне представляется не иначе как нудное сосуществование двух людей, втайне мечтающих о том, чтобы никогда друг друга больше не видеть… Дэмьен выслушал всю эту чушь спокойно, даже бровью не повел. Холодно извинился, сказал, что совершил оплошность, и пообещал больше ее никогда не повторять.
Мишель с ужасом и недоверием смотрела на Элеонор.
— Как ты могла? Неужели ты ни капельки не любила Дэмьена?
— Любила… Но поняла это позже, когда вернулась домой. Вечером, готовясь лечь спать, я впервые осознала, как сильно люблю Дэмьена, и пришла в отчаяние от того, что совершила самую непоправимую ошибку в жизни, собственными руками оттолкнув от себя счастье. Я знала, что Дэмьен сдержит слово и больше никогда не заговорит о браке… И все же надеялась, миллионы раз представляя, как скажу ему «да». Не раз мне хотелось кинуться Дэмьену на шею и поведать, как сильно я его люблю, попросить прощения и сказать, что больше всего на свете хочу выйти за него замуж… Но нелепая гордость, вернее, жалкое себялюбие не давало мне сделать этот шаг. Я по-прежнему надеялась, что в один прекрасный день Дэмьен все же изменит своему слову и вновь предложит мне руку и сердце…
Теперь Мишель стало понятно и странное поведение Дэмьена, и предостережения сестры. И то, какую огромную ошибку совершила она сама, не поверив словам самого родного человека на свете.
— А тут появилась я, младшая сестричка, которая взяла и все испортила.
Элеонор со стыдом кивнула.
— Верно. Сначала я именно так и подумала. Во всех своих бедах я обвинила тебя… Убедила себя в том, что если бы не ты, то рано или поздно Дэмьен все равно стал бы моим мужем. Я дико злилась и ревновала. А когда узнала, что вы намерены пожениться, чуть с ума не сошла…
— Тогда-то ты и придумала всю эту историю? — спросила Мишель.
— Да… Я решила во что бы то ни стало помешать твоему браку…
— И тебе это едва не удалось, — закончила за сестру Мишель. — После твоего рассказа я хотела бежать без оглядки, и только мысль о том, что отец Дэмьена находился при смерти, уберегла меня от опрометчивого решения.
Элеонор еще ниже склонила голову.
— Это еще не все. Перед тем как позвонить тебе, я разговаривала по телефону с Дэмьеном. Я… я сказала ему, что ты решила выйти за него с горя… пытаясь тем самым отомстить Этьену, которого продолжаешь любить, несмотря ни на что.
Мишель изумленно вскинула глаза на сестру.
— Как ты могла решиться на такую подлость? Ты же ведь знала, что наша с Этьеном связь разорвана навсегда!
— Я знала… А Дэмьен — нет.
Так вот почему он не пришел ко мне той ночью, догадалась Мишель. Теперь все окончательно встало на свои места. Но как Дэмьен мог поверить в подобную нелепость?!
А как ты могла поверить в те бредни, которые рассказала тебе обезумевшая от ревности Элеонор? — ехидно спросил внутренний голос. Зная, что перебежала сестре дорогу, ты слепо поверила в ее великодушное прощение? Не стоит обвинять во всем Элеонор. Еще неизвестно, как бы ты повела себя на ее месте.
Виноваты только вы с Дэмьеном.
Виноваты в том, что так и не научились доверять друг другу.
Мишель с сочувствием посмотрела на сестру, села рядом и обняла ее за вздрагивающие от рыданий плечи.
— Не надо, дорогая, не плачь… Не стоит во всем винить себя.
Глаза Элеонор изумленно расширились.
— Так ты… прощаешь меня?
— Мне нечего тебя прощать, сестричка. Порой ревность толкает женщину на страшные поступки. Она действует в состоянии аффекта, — со смешком добавила Мишель, пытаясь подбодрить Элеонор, — а значит, несчастную оправдает даже самый строгий судья.
— Но ведь я разрушила ваш с Дэмьеном брак!
— Нет, не ты. Во всем случившемся виноваты только я и Дэмьен. Прожив вместе целый год, мы так и не научились доверять друг другу. Что ж, теперь ничего исправить нельзя.
С внезапно загоревшимся взором Элеонор схватила сестру за руку.
— Нет, можно! В свое время я упустила шанс стать счастливой единственно из-за того, что не смогла вовремя признать свои ошибки и покаяться в них. Если бы на следующий день после злополучного объяснения я повинилась бы перед Дэмьеном, умоляла бы простить мои жестокие слова, возможно, все сложилось бы иначе… Я не позволю тебе повторить ту же глупость!
Мишель растерянно развела руками.
— Но что мне делать?
— Возвращайся на Тенерифе и расскажи Дэмьену, что тебя ввели в заблуждение, что ты глубоко раскаиваешься в том, что не поверила его словам. А лучше сразу скажи, что ждешь ребенка. Уверена, ради того, чтобы у малыша была полноценная семья, твой муж согласится на все.
— Нет, — с внезапной твердостью произнесла Мишель, — я ни словом не заикнусь о беременности, пока окончательно не поверю в то, что Дэмьен простил меня. Уж лучше я буду одна растить сына или дочь, чем каждый день просыпаться и ложиться с мыслью о том, что мое присутствие терпят только ради ребенка.
Элеонор возразила:
— Постепенно твой муж забыл бы о прошлом и вы зажили бы счастливо.
Мишель покачала головой.
— Дэмьен не таков. Мне кажется, он способен простить все, даже измену, но только не недоверие.
— Пожалуй, ты права, — задумчиво согласилась Элеонор. — Так как же ты намерена поступить?
— Вернуться на Тенерифе и сказать о том, что была не права.