В ОДНУ РЕКУ ТРИЖДЫ... - Осторожней с прошлым

Определение «придурок» снова вернулось в мою обескураженную голову, теперь усиленное неким отглаголенным непечатным прилагательным. Как же я смог так бездарно упустить свою судьбу?! То, что Ольга – именно моя судьба, я уже ничуть не сомневался. И, бросившись исправлять допущенную ошибку, тут же совершил очередную...

Я помчался в тот самый переулок, ибо бежать за автобусом было бы на порядок глупее. Но и этот мой поступок не стал венцом благоразумия. Добежав до перекрестка, я ринулся было по пустынному переулку, но через несколько шагов остановился. Переулок-то и впрямь оказался пустым, лишь по противоположной стороне неспешно ковыляла старушка с хозяйственной сумкой в руке. Если даже Ольга и свернула сюда, то успела уже зайти в любой из подъездов четырех ближайших домов. Или прошла переулок насквозь и вышла на соседний широкий и шумный проспект, где шансов найти девушку у меня уже попросту не было.

И вот тогда-то я понял, в чем заключалась моя вторая ошибка. Вместо того, чтобы бежать, сломя голову, неведомо куда, мне надо было попросту догнать и расспросить тех двух очкариков!.. Пусть бы они и посмеялись надо мной, и послали куда подальше – хотя, подозреваю, они вряд ли рискнули бы это сделать, – но я все равно бы их уговорил, выклянчил, вымолил бы информацию об Ольге!

А теперь? Что делать теперь?

Единственно разумное, что я догадался сделать, это пройти в ту сторону, откуда шли Ольга и те двое парней. Следуя логике, которая все же как-то еще действовала в моем волком воющем сознании, я решил, что поблизости должен быть какой-нибудь институт, или техникум, или что еще там – академия, колледж, где могли пересекаться эти двое неудачников с Ольгой. Но я прошел несколько кварталов, прочесал и соседние улицы, а из «учебно-воспитательных» заведений мне повстречался лишь детский сад «Веснушка», шахматный клуб «Белая ладья» и опорный пункт милиции номер восемнадцать... Правда, неподалеку была еще и библиотека – единственное место, где я мог бы представить Ольгу в обществе тех двух желчных хлюпиков, – но двери ее оказались закрытыми, хотя, судя по расписанию наклеенному изнутри на дверное стекло, она еще должна была вовсю работать.

Но все-таки, исключать вероятность того, что библиотека закрылась только что, я не стал, и завтра решил начать поиски прямо с нее. Ведь только она была теперь моей единственной зацепкой! Если не считать еще одну, совсем уж никуда не годную – Серегу с обрывком фамилии... Да будь она мне известна и полностью, где бы я стал его искать в почти полумиллионном городе?

А библиотека – да, шанс... Только надо прийти к самому открытию, к десяти, пока библиотекарь еще помнит последних читателей. Если помнит... И если согласится помочь...

Согласится, куда она денется! Я зашел в ближайший продовольственный магазин и купил большую коробку конфет. Там же на последние деньги благоразумно приобрел бутылку не самого дорогого коньяка. Конфеты предназначались библиотекарше, а коньяк – моему начальнику, ведь завтра придется отпрашиваться с работы, а заработанных отгулов у меня не было.

Как назло начальника с утра не было. Я почти сорок минут топтался в приемной, поглядывая на большие настенные часы, которые показывали уже половину десятого…

– Александр, – жеманно, чуть грассируя, выдала секретарша Зоя, – вы меня нервируете!.. Я работаю, а вы тут маячите…

– Зоечка! – взмолился я. – Ну, прости меня, пожалуйста… Мне Сергей Казимирович вот так нужен! – провел я ребром ладони по горлу.

Зоя перевела взгляд на кейс, который я держал в руке. Я зачем-то быстро спрятал его за спину. В кейсе булькнуло. Секретарша презрительно усмехнулась и, отвернувшись к монитору, шустро зашлепала по клавиатуре.

– Сергей Казимирович может и после обеда прийти, – буркнула Зоя, продолжая печатать. – Что ж вы, так и будете здесь… булькать три часа?

«Эх, надо было Зойке шоколадку купить!» – с запоздалым сожалением подумал я и хотел уже было выйти в коридор, как дверь распахнулась, едва не залепив мне по лбу, и в приемную влетел Сергей Казимирович Крякин, наш драгоценнейший шеф. Начальник как всегда был красным и потным, словно только что удирал от бандитов… Или, наоборот, от милиции. Теоретически, думаю, он мог бы с равной вероятностью оказаться в любой из этих двух ситуаций. На практике же, конечно, он ни от кого не убегал. Просто Сергей Казимирович был изрядным толстяком, поэтому краснел и потел от малейшей физической нагрузки, даже от неспешной ходьбы. Впрочем, неспешно ходить он не умел – передвигаясь исключительно вприпрыжку.

Крякин улыбнулся Зое, рассеянно кивнул мне и собрался уже скрыться в кабинете, но я успел бросить ему в спину:

– Сергей Казимирович, к вам можно?..

– Позже… Через час-полтора… – не оборачиваясь, пробормотал шеф и совсем уже было юркнул в приоткрытую дверь, но я буквально взмолился:

– Мне очень важно! И срочно!..

– Гляди-ка!.. – Сергей Казимирович остановился, обернулся и посмотрел на меня так, словно увидел впервые. – У кого-то, оказывается, есть более важные и срочные дела, чем у меня!..

Зоечка возмущенно фыркнула. Я пробормотал что-то нечленораздельное и развел руками. В кейсе при этом снова булькнуло. Этот звук явно заинтересовал Крякина, он распахнул дверь в кабинет полностью и сделал приглашающий жест ладонью:

– Ну, проходите. Вдруг и правда важное что-то…

Я вошел. И сразу, с порога, начал:

– Сергей Казимирович! Отпустите меня на три часа, пожалуйста!.. Очень надо! Ну, хоть на пару часиков…

– А что случилось? – поинтересовался шеф и опустился в кресло, не отрывая глаз от моего кейса.

– Родители приезжают!.. – Я взглянул на часы, было уже без двадцати десять. – Поезд через двадцать минут!

– Родители – дело и впрямь важное, – выпятил губы Крякин. – А каким они поездом едут – московским, питерским?.. – Тон начальника был подкупающе искренним, и я попался на удочку:

– Московским…

– Ах вот как? – деланно удивился шеф. – А я всегда считал, что московский вечером приходит, полвосьмого. Впрочем, питерский тоже не утром. Ты кого обмануть хочешь, Балыгин?

Я смущенно потупил взор и слегка качнул кейс. Тот вновь жизнерадостно булькнул.

– Ну-у… – протянул я, – надо мне, Сергей Казимирович, правда, надо!

– Свидание, что ли? – ухмыльнулся Крякин. – Так чего ты его утром-то… А-а, ладно, доставай, что там у тебя… Только не ври мне больше. Не люблю.

Пока я расстегивал кейс, шеф даже привстал и начал в предвкушении потирать руки. Но когда я достал коньяк, взгляд его несколько потух, а сам Крякин тяжело опустился в кресло. Он явно ожидал чего-то более дорогого и вкусного… Не фиг! За три часа отгула, да с моей зарплатой – и этого за глаза!

Бутылку шеф все же взял, быстро сунул в ящик стола и неохотно буркнул:

– На два часа убедил. Не больше. Время пошло!..

Я благодарно кивнул и покинул кабинет. Торговаться с начальником я не собирался.

3

Библиотекарша показалась мне родной сестрой Крякина – она была такой же толстой, красной и потной. Измученная июльской жарой, она посмотрела на меня жалобным взглядом – толстухе явно не хотелось не только подниматься со стула, но и вообще шевелиться. Благо что в благословенный каникулярно-отпускной период читателей в зале было не густо. Если точнее, я заметил возле стеллажей лишь одного сутулого очкарика, лениво роющегося в книгах. Кстати, он показался мне очень похожим на одного из тех, вчерашних…

– Вы что-то хотели? – вяло поинтересовалась библиотекарша. – Вы у нас записаны? Если нет, нужен паспорт… – Судя по всему, женщина очень надеялась, что я еще не имею счастья числить себя в рядах славной когорты здешних читателей, а паспорт оставил дома. Я не стал разочаровывать бедняжку и ответил с наидобрейшей улыбкой:

– Нет, я не записан у вас. И паспорта с собой, увы, нет. Впрочем, я к вам по другому вопросу… – Тут я замялся, соображая, доставать ли конфеты сразу, или чуть повременить. Решил не спешить, вспомнив реакцию шефа на дешевый коньяк – конфеты тоже были не из самых дорогих. – Понимаете, я ищу одну девушку… – Я решил на сей раз не врать, ибо смысла в этом не видел совершенно, да и вновь спороть какую-нибудь глупость совершенно не хотелось. И вообще, когда говоришь правду – и сам не запутаешься, и убедительней все же выходит. У меня, во всяком случае. Поэтому я сказал все как есть: – Вчера перед самым вашим закрытием здесь была девушка. Темноволосая, симпатичная, ее Ольгой зовут…

– Не было ее вчера, – оборвала меня библиотекарь.

– Да как же не было? – испугался я. – Вы вспомните! В начале восьмого, как раз перед тем, как вы закрылись!..

– Мы до восьми работаем, – сказала толстуха и, тяжело отдуваясь, принялась обмахиваться ярким журналом.

– Вчера вы раньше закрылись, – попытался возразить я.

– Вчера я вообще не работала, – сказала женщина. – Я отгул брала, а напарница в отпуске. Читальный зал вообще летом не работает, смысла нет…

– Да вы что… – прошептал я севшим враз голосом. Внутри меня прокатился ледяной ком.

Но библиотекарша поняла мою реакцию по-своему:

– А что тут удивительного? В читальный зал в основном школьники да студенты ходят. А летом-то?..

– Да-да, конечно, – понуро побрел я к выходу, совершенно не понимая, что мне теперь делать. Не доходя до двери, я вспомнил про конфеты, достал из кейса коробку, вернулся к столу и протянул ее толстухе. Проделал я все это машинально, не сообразив даже, что благодарить женщину мне, собственно, не за что.

Но доброе слово (а тем более – дело), как известно, и кошке приятно. Толстуха буквально расцвела и растаяла (хотя, куда уж больше и того, и другого!), растроганно прошептав:

– Спаси-ибо!.. А может ваша девушка позавчера приходила? Напомните мне фамилию, я посмотрю формуляры…

– Да не знаю я фамилию, в том-то и дело! – почти простонал я. – И не позавчера она была, а вчера…

– Но я же вам говорю! – всплеснула руками женщина. – Закрыты мы вчера были…

– Ну, тогда извините, – снова повернулся я к выходу. – До свидания.

– Всего доброго! Вы заходите, когда фамилию девушки узнаете, я вам мигом ее формуляр найду!..

«Зачем мне тогда нужен будет ее формуляр?» – хотел спросить я, но сумел сообразить, что в этом случае мне бы тоже пригодилась помощь краснощекой библиотекарши – ведь в читательскую карточку записывали адрес и телефон. Впрочем, я понятия не имел, как смогу теперь узнать фамилию Ольги! Да и была ли она записана в этой библиотеке – тоже вопрос…

Я вышел на улицу, остановился в тени разлапистой липы и закурил. Возвращаться на работу не хотелось, в запасе оставалось еще целых полтора честно «проплаченных» часа. Мысли мои были такими же вялыми, как и тягучий, несмотря на утренний час, знойный июльский воздух.

Я отщелкнул окурок в урну, сделал пару шагов, и тут дверь библиотеки открылась, и из нее вышел сутулый очкарик с пакетом подмышкой. Я подпрыгнул – как можно было забыть о нем?! Вот ведь до чего расстроила меня потливая библиотекарша своим вчерашним отгулом!

Парень заметил мои судорожные телодвижения и устремленный на него пылающий взгляд. Не знаю уж, кем я ему привиделся в тот момент – грабителем, сумасшедшим или маньяком, только хилый очкарик оказался неожиданно шустрым и кинулся от меня с такой прытью, что я поначалу даже опешил. Но, вспомнив вчерашний глупый промах, я отчаянно взвыл и бросился вслед за парнем, не выпуская из вида его сутулую спину в желтой футболке. Очкарик оглянулся, убедился, что я преследую именно его и припустил еще быстрей.

Наверное, я так бы и не догнал его, но парень неожиданно замедлил бег, замахал руками, а потом и вовсе остановился. Сначала мне показалось, что он встретил знакомого, и я подумал, что теперь мне предстоит объясняться сразу с двумя… Но подбежав ближе, я увидел, что очкарик стоит и машет в мою сторону руками рядом… с милиционером!

Во мне сработала естественная реакция – я резко остановился и дернулся назад. Но тут же замер и пристыдил себя: почему я должен убегать, что я недозволенного делал?.. И вообще… Удирать от кого бы то ни было – чести мало, а от милиции – еще и чревато последствиями. Все равно что сразу признать себя виновным. Доказывай потом!..

Поэтому я принял самый независимый вид и уверенно, но неспешно подошел к сотруднику милиции, рядом с которым нервно топтался сутулый хлюпик. Спрятавшись за спину милиционера, он завопил:

– Вот он! Это он!.. Гнался за мной…

Блюститель порядка – по виду мой ровесник, если не младше – бросил руку к козырьку и угрюмо буркнул:

– Младший сержант Хотин… Ваши документы!

Постоянно таскать с собой документы я привычки не имел, поэтому лишь развел руками:

– Нету!.. А в чем, собственно, дело, сержант?

– Придется проследовать в отделение. Для выяснения… – нахмурился милиционер.

– Не понял… – изобразил я искреннее недоумение. – Что случилось-то, вы объясните!

– С какой целью вы преследовали гражданина… э-э…

– Полозова, – подсказал очкарик.

– …гражданина Полозова, – кивнул сержант.

– Поговорить хотел, – честно признался я. Как и в случае с начальником, я решил не врать.

– Вот и поговорим! – обрадовался страж порядка. – В отделении. Следуйте за мной! – Он повернулся к очкарику: – Вы тоже, кстати.

– А почему я? – испугался парень.

– Так за вами же гнались! Может, он убить вас хотел, или ограбить!..

– Нет, что вы, – побледнел хлюпик. – Я не хочу… не могу в отделение!.. У меня… это… бабушка больная, вот, лекарства несу… – Он потряс пакетом. – И чего меня грабить? У меня и денег – только мелочь осталась… А убивать… Так мы и незнакомы даже…

– Так чего вы мне голову морочите тогда? – Сержант дернул рукой, словно замахиваясь на очкарика – отчего тот даже присел, – но в итоге лишь сдвинул фуражку на затылок. – Быстро – ноги в руки и не мешайте работать!..

«Гражданин Полозов» подобострастно закивал, крутанулся на пятках и собрался было свинтить, но я заорал:

– Стой!..

Парень вздрогнул и замер – только что руки не поднял. Видать, решил, что это ему скомандовал младший сержант. А милиционер зашипел на меня:

– Это еще что такое?! Обнаглел вконец?..

– Товарищ сержант, – взмолился я, – мне спросить у него кое-что надо! Очень надо!.. Один вопрос – и готов с вами хоть на край света, не только в отделение!..

Мент от моего высказывания просто обалдел, и я, воспользовавшись моментом, быстро заговорил в сутулую спину очкарика, который так и стоял, отвернувшись, в мертвой стойке:

– Слушай, Полозов, ты Ольгу знаешь? Красивую такую, темноволосую?.. У нее еще глаза… такие…такие… – Я никак не мог подобрать нужного слова, а хлюпик наконец-то повернулся.

– Не знаю я никакой Ольги! – возмущенно выпалил он и заканючил, глядя на милиционера: – Я ведь могу идти, правда?

Сержант странно прищурился и бросил, не глядя на парня:

– Сказано же тебе: проваливай! – и когда очкарик все-таки ушел, испуганно оглядываясь через каждую пару шагов, смерил меня оценивающим взглядом: – А ну-ка подробней насчет Ольги!..

– Она к делу отношения не имеет! – вспыхнул я. – Ведите меня в свое отделение!..

– А ты не командуй тут!.. Делать мне нечего… – Мент неожиданно сменил тон и заговорил нормально: – Слушай, давай по-мужски… Я хоть и в форме, но для тебя я сейчас не мент… У тебя что с Ольгой?

– А вам-то чего? – Теперь я удивился действительно искренне.

– Брось, – поморщился сержант. – Говорю ж: я сейчас не мент…

– А кто ты сейчас? – усмехнулся я. Ситуация и впрямь меня «улыбнула». Но до меня так пока ничего еще и не доходило, пока «не мент» не ответил:

– Просто Серега… Серега Хотин. – Он протянул мне широкую ладонь.

Я машинально вложил в нее свою – и вот тут-то во мне наконец щелкнуло: «Хотин!.. А не Фотин-Шотин..».

– Так вы… так ты знаешь Ольгу?.. – пробормотал я севшим внезапно голосом.

– Знаю, – хмуро кивнул Серега, выпуская моя ладошку. – Ты, я смотрю, тоже…

– Я бы так не сказал… – начал я.

– А как бы ты сказал? – нехорошо прищурился младший сержант Хотин. – Шуры-муры, трали-вали?..

– Слушай, кончай детский сад этот! – скривился я. – Веди давай меня в свое отделение!..